Рудимент

      Разумеется, у моего упрямства были последствия. Я прекрасно понимал, что их не могло не быть, но отступать мне было попросту некуда. Падать ниже – тоже. И так уже на самом дне. Так что я оказывал ровно то сопротивление, какое вообще мог оказать в своём положении. Срывал ту часть исследований, которая вызывала у меня отторжение, получая в ответ соответствующее наказание. И тут весь вопрос в том, хватит ли мне терпения и упорства или я сломаюсь. Хотелось верить в первое, ведь после всего пережитого особо бояться уже и нечего. Если же сломаюсь, то, наверное, это уже буду не я.       Попытки работы с кругом магом прекратились. Оно и понятно, учитывая, что маги теперь не занимались своим экспериментом, а боролись с моим противодействием. Эксперимент топтался на месте, при этом сотни маршей энергии улетали на ветер. Причем в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. Дорогое это удовольствие, и при отсутствии результата кое с кого спросят за финансовую сторону вопроса. И это точно буду не я, потому что… ну, я ведь даже не человек, ага? Конечно, мне тоже прилетит, но тут важно наличие хоть какого-то рычага давления на капитана Ортона.       Без этой части исследований я стал куда больше времени проводить в своей камере, где заняться было решительно нечем. Оставалось только думать, обсасывая каждое своё воспоминания и прикидывая, где и что я сделал не так. Картина вырисовывалась совсем не радужная. Но не потому, что я совершил много ошибок. Нет, было на удивление мало действий, которые я хотел бы изменить. Проблема была в ином. Моментов, когда я что-то решил и сделал сам, было очень мало. Именно это удручало. Отвечать за свои ошибки, как в той ситуации с защитным барьером у госпиталя, хотя бы справедливо. Ведь они мои.       Но, с другой стороны, была ли у меня альтернатива? Мог ли я, будучи членом Белой Длани, отказаться повиноваться совету настоятелей и не отправиться на войну? Вообще, как ни странно – мог. Из Храма меня бы выперли за такую дерзость, но статус избранника не от этих старых козлов зависит. Погнали бы меня кататься по городам империи, а я бы рад был. Правда, смог бы я потом спокойно жить, услышав о том, что происходит на востоке? Не терзал бы себя за каждую жертву войны? Однозначно терзал. Я ведь тогда не понимал бы того, что понимаю сейчас. Это был болезненный, но ценный опыт.       Дальше ситуация с кругом. Я мог отказаться, но тогда погибло бы гораздо больше. Возможно, и сам бы там остался в братской могиле. Так что – не вариант. Отказаться от предложения Тайберга? Тихо спивался бы в той деревне, пока реально не перестал бы походить на человека. Не влезать в ситуацию с грабежом особняка? А это вообще на что-то повлияло? Инспектор Морит считал, что там дело нечисто, но наверняка не узнаешь. А вот Томаша бы прибили. Оставался только момент похищения Тайберга. Вот тут я действительно сглупил, что не попытался осторожно разузнать что к чему. Я ведь знал территорию, мог воспользоваться темнотой и попытаться подсмотреть да подслушать. А после просто сбежать, попытаться затеряться. С учетом жесткой нехватки магической энергии было бы тяжко, но в целом шанс бы был. Впрочем, откуда мне было знать, что без профессора всё обернётся ТАК?       В общем, неоднозначно всё выходило. Вроде как плохо всё получилось, но не сказать, чтобы просматривались особые альтернативы. Я слишком мало мог чего сделать самостоятельно, вот в чем беда. И сейчас в этом плане всё точно также. Был бы я толковым магом, попробовали бы со мной так обращаться! Или будь я избранником божества. Или будь у меня связи, которые позволили бы…       - «А ведь я сам от них отказался», - дошло до меня. Помог не последнему человеку, командующему восточной армией. И ничего с этого не поимел, хотя мне активно на это намекали. Причем, я уже думал об этом, но тогда просто злился на себя, вместо того чтобы увидеть возможность.       Я мог бы попытаться обратиться к Пуштову! Я его вылечил, я защитил людей под его началом и помог с вражеским воздушным флотом! Да, последнее это не то, чем можно гордиться, но что сделано, то сделано. Уж помочь-то мне выбраться он вполне за это может. Да ему это даже не сложно, достаточно чиркануть письмецо этому капитанчику и тот мгновенно всё переиграет. Никуда не денется, уровни совсем разные. Да вот только как этим воспользоваться теперь? Очень хороший вопрос, ответа на который у меня нет. Наверное, вот она, моя самая большая и глупая ошибка. Не думал о своём интересе тогда, когда была такая возможность.       Болезненное это было самокопание, но болезненное у меня сейчас примерно всё, этим уже не удивишь. Отчаиваться я и раньше не собирался, а теперь и подавно. Ведь даже чисто теоретическая возможность – это уже куда больше, чем полное отсутствие какой-либо надежды. Есть за что зацепиться в те минуты, когда становится совсем плохо. А потом… потом привыкаешь ко всему.       Именно так я привыкал к тому, что вместо экспериментов на воздухе я сидел в камере наедине со своим голодом. Причем голодом меня целенаправленно пытались морить, но тут моих пленителей ждал неприятный сюрприз. Эксперименты Тайберга и Кришова, который уже отмечал наличие у меня некоторого сопротивления к магии, но пока не углублялся в эту тему, а также другие моменты, типа попытки Ортона припугнуть меня, навели меня на одну идею. В свою очередь голод отлично подстегнул её осмысление. Может ли статься, что раз моё тело так зависимо от магической энергии, то прямое магическое воздействие на него несколько ослаблено за счёт того, что часть энергии поглощается? Вполне разумное допущение как по мне.       Проверить догадку было совсем просто. Достаточно было подержаться за прутья решетки, которые были защищены также, как клетка в которой меня сюда везли. Ощущения, конечно, те ещё – меня трясло, тело скручивали болезненные спазмы и судороги, но я терпел и через минуту мучений понял, что результат есть. Это была пусть маленькая, но победа. Дальше оставалось только не поддаться искушению и не брать больше, чем нужно чем снять самую остроту голода. Ведь я не знал сколько там вообще энергии заложено, и от какого накопителя система берёт её, так что был риск просто сломать эту защиту, что точно не останется незамеченным. После чего эти сволочи придумают что-то ещё.       В отличие от экспериментов с кругом, занятия с Кришовом не прекращались. Только больше не было тех тестов с поглощением и перенаправлением энергии, вместо этого он предпочитал затаскивать меня в прозекторскую и “копать глубже”. Зрелище неприятное, но безболезненное и даже безвредное. От надрезов потом даже следов не оставалось. А приказа на непосредственные пытки видимо пока не было.       В один из таких моментов Аристарх Кришов заговорил на темы, которых ранее предпочитал не касаться.       - Почему ты так упрямишься? Повинился бы перед его благородием, согласился на его условия, и всё закончится. Попадёшь на службу, разберёшься со своими способностями и подучишься до мага средней руки. Данные у тебя подходящие, а учитывая “особые способности” можно рассчитывать на отдельное довольствие в виде хорошей дозы маршей. Это гораздо больше, чем ты бы мог получить сам. Ведь ты, по сути, кто? Недоцелитель, тянущий в лучшем случае на ученика и при этом не имеющий возможности нормально практиковать. Армия – хорошая для тебя возможность.       Весьма необычно вести разговор, когда ты полулежишь на операционном столе, твоя рука зафиксирована на отдельной подставке, вскрыта от локтя до запястья, и в ней активно копаются. Но привыкаешь и к такому. И само собой мне было что ответить, причем в очень резкой форме, но я сдержался. Не хватало ещё этого ученого настроить на откровенно враждебный лад. Поэтому я просто сказал:       - Мне казалось, вам всё равно.       - Обычно так и есть, - легко согласился тот, не отрываясь от своего дела, - но твой случай стал мне интересен уже не только в плане физиологических изменений. Да чего уж там, тут я пока в тупике. Не понимаю, как у моего дражайшего коллеги получилось добиться такого результата. Тогда-то и мелькнула мыслишка, что либо он знал что-то особое, либо что-то особое в тебе. Так что запросил я всё, что у нас на тебя есть, да почитал вечерком. И волей-неволей заинтересовался. По долгу службы я встречал немало жрецов, но вот бывшего жреца я вижу впервые.       - Что не мешает вам резать его как ту свинью каждый день, - не мог не отметить я. Получилось весьма саркастично.       - Работа есть работа, - Кришов, разумеется, не смутился. Не уверен, что ему вообще ведомо такое чувство, - ну так что ответишь? Ради чего это упрямство? Если дело в гордыне, то скажи мне, а я сам скажу капитану и всё закончится.       Вот попробуй пойми, действительно это просто академический интерес и желание увеличить эффективность исследований или какой-то обман? Или вообще реальное сочувствие? В любом случае, вновь уходить от ответа я не стал, пытаться придумать какое-то красивое объяснение – тоже. Поэтому заявил прямо:       - Я уже сказал ему, скажу вам и кому угодно ещё – я не стану живым оружием.       - Все маги – живое оружие, - быстро отреагировал маг. У них что, это ответ в перечне неких стандартных?       - Мне это уже говорили.       - Правильно говорили.       Нет, я, конечно, отчасти был согласен с этим аргументом. Ведь маги действительно могут очень многое, а уж в нанесении вреда они особенно хороши. Тут достаточно вспомнить моё собственное прошлое, из-за которого ко мне так пристали военные. Но всё же только отчасти. Потому что если его обобщать на другие ситуации, то всё превращалось в полный бред. А раз так, то и для нашего случая он не применим.       - Убить может любой человек. Для этого даже оружие не нужно, достаточно камня. Это делает всех людей убийцами? – я выразил своё несогласие в такой вот вопросительной форме.       Кришов на пару секунд задумался, даже чуть отстранился, вытаскивая окровавленное стило, через которое контактировал с искусственными каналами, из моей руки. А потом, кивнув, ответил:       - В перспективе – да. Но я понял, о чем ты. Продолжай.       - Да я вроде всё сказал, - очень хотелось пожать плечами, но ситуация совсем не располагала.       - Ладно, я понял - ты не хочешь убивать. Это противоречит тому, чему учили. Вере в этого… как там его… - маг забормотал, стараясь припомнить имя.       - Куратиса, - мысленно поморщившись, напомнил я. Несмотря на всё былое, мне почему-то было неприятно пренебрежение к этому богу. Было в этом что-то неправильное. Словно я имел на это право, а остальные нет, - знаете, тут всё не так просто. Для меня это не вопрос веры. Я ведь точно знаю, что он есть. А ещё я точно знаю, что он та ещё лицемерная тварь. Так что плевать я на него хотел, но это не значит, что я считаю ошибочным те принципы, которыми жил. Я слишком хорошо знаю, что чувствуют люди перед смертью. Предпочитаю спасать от неё, а не приносить.       - Можно поискать компромиссы. Ты так против армейской службы, потому что считаешь, что пошлют убивать и возможности отказаться уже не будет. В общем-то, резонно, хотя тут тоже есть варианты. Но ведь для экспериментов Ортона оно не обязательно. Можно попробовать договориться. Вместо этого ты упрямишься и делаешь себе же хуже.       - Мне никто не предлагал других вариантов, - возразил я, - это во-первых. А во-вторых… вот скажите, что у меня есть? Ничего, правда? Меня даже человеком вашими стараниями не считают.       Вообще, замечание мага-исследователя было довольно дельным. Почему Ортон действовал так грубо? Он всегда такой или именно меня за что-то невзлюбил? А может я чего-то не знаю? Но если бы мне предложили вариант попытаться повторить тот эффект, но именно в рамках исследования, а без перспективы дальнейшего личного применения, я бы не был настолько против. Непонятно.       - Не моими. Я уже говорил, что послал свой рапорт, - напомнил Кришов, который, похоже, окончательно отвлёкся от своего дела и уже смотрел только мне в лицо.       - Да подотритесь вы своим рапортом! – я всё-таки не сдержался, повысив голос, но потом постарался взять себя в руки, - прошу прощения, но меня са-а-амую малость бесит моё положение.       - О, это я могу понять, - хмыкнул маг, которого моя вспышка, казалось, лишь позабавила, - как и то, что нашла коса на камень. Ортон закусил удила, ты тоже. Но это ты в его власти, а не наоборот, так что рано или поздно он тебя дожмёт.       И тут я решил, что раз наглеть, то наглеть. В конце концов, что я вообще теряю? Правильно – ничего. Тут он правильно сказал, рано или поздно меня дожмут. А потому лучше наивная попытка, чем отсутствие попытки. Конечно, есть шанс, что Аристарх Кришов лишь демонстрирует мне толику сочувствия ради того, чтобы я не артачился, но есть же шанс, что ему действительно не нравится ситуация. С ним-то я сотрудничаю добровольно. Поэтому я заявил:       - Но мне-то отступать некуда. Терять, кроме самого себя – тоже. Так что не надо всё подавать так, словно я сам виноват. Вот вы про свой рапорт напомнили, но сами говорили, что толку от него не будет. Тогда к чему это? Попахивает лицемерием. Если реально хотите что-то изменить, напишите Велизару Ольгердовичу Пуштову. Он был генерал-полковником, сейчас правда не знаю… - в конце я замялся, не зная нынешнего титула и должности Пуштова.       - Про него наслышан, - сухо кивнул Кришов, - обещать ничего не стану.       Реакцию этого человека понять было сложно. Надеяться на сочувствие с его стороны – глупо. Но, опять же, терять мне особенно нечего. Так что дальше мне оставалось только поддерживать разговор, когда Кришов переключился на мою былую избранность. Расспрашивал всё о том же, что в своё время Тайбрег. Как и что работает, каковы пределы возможностей и всё в таком духе. Только его в первую очередь интересовало непосредственное влияние этой связи на меня. Видимо, в этом он искал причины отличий моего случай от прогнозируемых результатов. И ведь это вполне разумно – я сам тоже уже задавался вопросом, почему Тайберг не поленился поехать так далеко, чтобы заполучить в подопытные именно меня.       Но вместе с тем это значило, что исследования Кришова действительно заходят в тупик. Он подтвердил успех эксперимента и посчитал моё состояние стабильным, но от него хотели большего, а тут я мало чем мог помочь. Да и думал в общем-то совсем об ином. Меня заботила только возможность выбраться отсюда, и оставалось только гадать, станет маг писать Пуштову или нет. Хотя нет, только гадать было глупо, я не имел права не учитывать негативный исход. И тогда выбор у меня будет совсем небогатый. Либо действительно искать компромисс, но не факт, что он вообще возможен, либо пытаться сбежать несмотря на все сложности и риски.