Из князи в грязи

- Так значит вот как закончилась эта история?! - офицер в серо-голубом мундире с чёрно-зелёным шевроном восхищённо покачал головой, его блеклые голубые глаза сверкали интересом, наверное такие же глаза были у царя Борислава, когда он читал труды Ливия Старшего. Рассказчик, усмехнувшись, поправил коричневый мундир с соколом и крестом на рукаве, кивнув, на-верлинском ответил: - Для Армея и Борислава — да, герр младший-лейтенант. - А что же стало с Софией, Антониной, Василем и Ареем, с остальными второстепенными, не историческими персонажами этого народного эпоса? - на правах победителя и благодарного слушателя спросил Верлинец. - Это быль, а не эпос, всё что я сказал так и было! Это история Васнии и Номадокии, - строго поправил рассказчик и вдохновлённо проговорил: - У них всё было хорошо, в меру возможности конечно. В Мирновке до сих пор помнят дом где они жили. Антонина провела оставшуюся жизнь подле Андона, Василь женился на Илди, у них родились чудесные дети, которых они воспитывали в любви к труду. София же положила жизнь на воспитание единственной дочери, она была её Надеждой, мужа так и не нашла, Млада кстати тоже, они с Ареем приняли аскезу и основали с востока и с запада от Мирновки два монастыря. Арей принял монашеский постриг с именем Серафим, а Млада с именем Любовь. За Ареем последовал и Гюсташ, в постриге Георгий. Их конечно не прославили как святых во всей вселенской дороскольной церкви, но месточтимыми святыми они являются, да и люди помнят их имена. Молятся. Как-никак и их заслуга в падении Каганата есть… их потомки до сих пор живут там… - А что же Ирфан? Николай? - Ирфан Шаюм не вернулся в степь на родину, остался подле царевича Александра и служил ему до конца дней, был одним из сподвижников царя Олега, помогал ему вести переговоры с Номади попавшими в рабство Лесу, окончил жизнь там же — в походах, - рассказчик проговорил это особенно нежно, будто лично знал князя, опомнившись, продолжил: - А Николай унаследовал Семипалатенское княжество и правил там после смерти отца, у него было много детей, он был верным слугой царя Олега. - Очень интересно! - улыбнулся лейтенант и задумчиво проговорил: - Так вот какая она история востока! Копнёшь поглубже и вот как получается, не святые святые... - он поправил ремень висевшей на плече винтовки, - Одно меня смущает — выводы которые сделали оба народа... - Чего же в них такого? - удивился рассказчик, сверкнув чёрными глазами на смуглом степном лице. Бледный лейтенант-северянин усмехнулся и цинично обронил: - Номадоки дожившие до наших дней души не чают в Бориславе, при том что он палач их народа. Да и канонизирован как святой царь-освободитель он в обоих конфессиях и в вестианской папской церкви и в остианской патриаршьей. Если уж брать на веру вашу историю, тут налицо настоящий геноцид... - Чего же тут такого? С позиции гуманизма девятнадцатого века легко говорить. Это была другая эпоха! Все резали всех! Если бы не Борислав, мы бы с вами сейчас здесь не стояли! Прошла тысяча лет с тех событий, а их отголоски до сих пор с нами! - сурово насупился рассказчик и добавил: - Мы Номадоки чтим всякого кто научил нас добру! Царь Борислав привёл нас к Богу… - Да, но после раскола вы выбрали папскую церковь, а не Василипольский патриархат, к которому примкнули Васнийцы, основав с Элладийцами единую Базильскую империю! - резонно с иронией бросил Верлинец и задумчиво проговорил: - Подумать только! Тысяча лет прошла! И ведь сохранилась же история... - Номадок согласно кивнул, - И вправду после смерти Борислава его царство процветало! Поучаствовало при Олеге в реставрации Восточной Рунитской империи с столицей в Василиполе, крестили Эр-Славию, нынешнюю Рутению, князь Хельги тоже канонизирован как Илья Креститель. И ведь всегда воевали против проклятых лесных язычников, лишь раз вызвав их в союзники! Все просто святые! - Жаль это не продлилось вечно, заветы царя Борислава были преданы, - вздохнул рассказчик. Лейтенант грустно кивнул и произнёс: - Да, выродились вместе с Элладой и пали под напором Туранских орд магаметан, сдались! Но сколько времени стояли стеной от варваров цивилизованного мира? Больше пятисот лет диктовали свои условия что Лесной языческой хранительнице, что Рунитскому папскому престолу. Да потом триста лет рабства и унижений султану и порте. Тут Борислав как раз прав — каким судом судите, но ведь освободили же их! И ведь наследники тех кто помогал — Рутенцы и Верлинцы… - тут лейтенант запнулся и хитро глянул на собеседника, тот нехорошо вздохнул. - Посол Андон вряд ли мог предположить что Грюниты Вольха Кровавого угоняют в рабство предков моего народа! Забавно да? Васнийцы освободились от ярма, Верлинский народ надел его. Пала империя Номади, а вместе с ней и все мелкие королевства подле. Справедливости ради через двести пятьдесят лет пала и лесная империя во главе с чёртовой хранительницей! И кто её убил? Человек прозванный Янешем! Верлинский Святой Бог! Смешно? Да! А ещё смешнее что мы потом освобождали Васнию от Турана и сейчас… - офицер не договорив замолк, отвернулся на горизонте в лучах заката под горными хребтами сиял огнями город Скопле, тот же что и тысяча лет столица Васнии. Перед ним в долине, ощетинившись бетонными укреплениями вновь выросла крепость в форме восьмиконечного креста, над которой развевался жалкой лентой белый флаг, над ним, на струне флагштока нависало чёрно-зелёное полотно, когтистое, с двух-главым имперским орлом. Рядом с крепостью лампадками догорали стальные монстры на гусеницах с крестами на броне и соколами на штандартах. Серо-голубые колонны верлинской пехоты медленно как ягоды собирали по полю в кучи солдат в коричневых и белых мундирах. В этой битве не было победителей и Васнийцы и Номади сдались Верлине. Королевство и республика проиграли империи. Выстрелы и бой давно утихли. Всё было решено как и тысячу лет назад. - И вновь чтобы спасти Васнийского царя с запада выдвинулись легионы, иронично, - наконец произнёс лейтенант, протянул Номадоку флягу, тот, взяв её и отпив, цинично цыкнул, бросил: - Нет никакого Васнийского царя! Они расстреляли его четырнадцать лет назад! Революция. Демократы хреновы... Михай Борислав Тринадцатый встретил смерть подобно всем царям империи, с гордо поднятой головой… - Его убили из-за вас, это ведь вы в рождество семьсот шестидесятого атаковали Васнию, их революция и гражданская война ваша вина! Тех кто будучи девятьсот лет Вершензу, на перевале эпох вспомнили своё историческое имя! Ну как вам на вкус сорок пять лет независимости? Теперь когда вновь вернулись в состав Верлины небось вновь назовётесь не соколами, а лошадьми! Янеш Вершензу тоже вроде месточтимый святой, нет? - Номадок не верил своим глазам, взгляд офицера был страшен своей схожестью с тем что он описывал. В свете заката глаза Верлинца были подобны двум сапфирам. Разговор зажёг его, а ведь их начался с до боли банальной фразы. «Руки вверх!», это последнее что механик-водитель хочет слышать когда только выбрался из клетки своей стальной машины. Он сдался и поведал Верлинцу эту историю и она имела свой положительный эффект — его не убили, наоборот, разговаривали как с другом. - Мы пришли в Васнию по-вашему календарю семьсот шестидесятом, по-нашему тысяча восемьсот шестьдесят четвёртом, не по тем же причинам что Армей Шаюм! Как раз наоборот — мы защищали единство церкви которую подарил нам Борислав от окончательного раскола! А его народ от окончательного вырождения! - произнёс Номадок и добавил: - А самоназвание это дань истории. После долгих лет подчинения вашей короне мы поняли что быть Вершензией - страной которая постоянно под чьим-то влиянием, не наш путь… - Поэтому вспомнили единственное время когда ваша держава была полностью суверенной! Железный Каганат Номади с Шаюмовскими соколами, ну хоть без фаллической символики и на том спасибо! - прыснул офицер и, подойдя к стальной махине выкрашенной в защитный песчаный цвет, указал на сокола над четырёхконечным красны тамплиерским крестом: - И как ловко вывернули! Мы мол и потомки Каганата и Крестоносцев, и цели у нас только благие и вообще мы Васнийцев не убивать идём, а спасать от ересей! - А что нам было делать? Ждать пока под боком вырастет кровожадный враг готовый убивать папистов? Уж извините, раз два жандарма — Верлина и Рутения не удержали мир на материке, поддались революциям внутри, то и нам было не грешно повторить Армеев поход до Скопле! - Не мне учить ваш народ, получилось что получилось. Этот спор бессмысленен. Но повторюсь — иронично! Когда король Номадокии Петар дошёл до столицы Васнийской республики за какие-то месяцы его страну завоевал Верлинский сосед Франц… - И Васнию как я вижу тоже… - А зачем помогать людям которые убили собственного царя, отказались от его идеалов? - оскалился офицер, стал похож на зверя, тихо добавил: - Вы человек я вижу образованный… - Окончил исторический факультет Шаюмского госуниверситета, писал кандидатскую по войнам царя Борислава! - не скромно, но по-доброму, огрызнулся Номадок. Начинать плен с спора с пленителем похоже было доброй традицией его народа. Но офицер не спешил ставить себя выше его, слушал с интересом. - Ну так тем более! Вы должны знать что история постоянно повторяется… - Верлинец, замолкнув, словно обнял всё поле боя покрытое потёмками, - Тысячу лет назад здесь были армии пяти держав и сегодня тоже самое! Только Рутенцев нет, потомки Борислава сами порвали дружбу с потомками Хельги и Тюра! Миллениум прошёл и вот вновь разгорается война, а люди с горящими глазами хотят выиграть её, чтобы никогда не повторить… - Не тоже самое, в сравнении с ними мы жалкие тени… выродившиеся потомки колоссов… - грустно отчеканил Номади, но не договорил, взгляд офицера остановил его. Глаза гения. Вот что видел Армей перед смертью, именно такой взгляд. - Да? На это поле тысячу лет назад дралось не более пятидесяти тысяч воинов! Что сегодня? Миллионные фронты, раскрошившиеся как зубы под пятой Верлинской поступи! Война нового времени, стальные гиганты панцирей, авиация, артиллерия! О, я чую, сам Борислав бы с вами не согласился! - Ему бы понравилась наша эпоха, но он бы меня поддержал, - усмехнулся механик-водитель и добавил: - Империи гибнут, на их основе растут новые империи. Когда я говорил про тени и колоссы я имел ввиду не физическое, понятно что в этом плане мы дадим сто очков вперёд предкам, я говорил про духовное, про мировоззрение. Вот тут вы не переспорите меня — мы, Номади, выродились за эту тысячу лет! И вы правы — мой народ когда упали оковы Верлинского императора не смогли ничего нового сформировать, стали пародией на предков. Так правнука называют тем же именем что прадеда, чтобы связать их. Но старик был гениальным полководцем, а вот на мальце природа как известно отдохнула… - Самокритично, - зло цыкнул офицер, - Именно для этого и нужны такие самородки как Борислав! Чтобы сформировать новое — идею свободы, идею равенства, идею Бога. И ведь как вы знаете тысячу лет назад новые правила приняли все… - Ни в Васнии, ни в Номадокии не нашлось такого самородка и вот мы проиграли, - осклабился Номадок и, сплюнув прижался спиной к своей стальной машине, такой родной. В темноте, напротив, виднелся силуэт громадины серого цвета с мощным орудием, из него и выбрался этот лейтенант. Механик-водитель искренне добавил: - А вот в Верлине судя по всему полна коробочка… - И есть идея! - лейтенант, оперевшись рядом сверкнул своими восхитительными глазами и проговорил: - История которую вы поведали была про человечность, про свободу, про власть, про войну, про зверя и я бы вычленил из неё то что сейчас идеально показывает идею Верлины и её императора-воина! - Какая? - ухмыльнулся Номадок, ему как проигравшему было интересно. - Пожертвовать всем что есть ради мирного будущего своего народа и империи! - офицер отпрянул от холодной брони машины, выпрямился, подравнялся. Механик сглотнул, идея была мощной, вдохновляющей, а из уст молодого тонкого северянина солдата звучала как рыцарский девиз. Мимо прошла колонна солдат. Из махины танка высунулась голова. - Герр лейтенант! Нам пора! К двенадцати ноль-ноль надо быть в Крестовой крепости! Приказ императора для всех броневых соединений. Номадок с сожалением выдохнул. Поле боя пустело. Пора было прощаться. - Спасибо за интересную историю! Как вас зовут? - тихо спросил младший лейтенант, протягивая руку. - Борислав Шаюм! - улыбнулся Номади и, сдвинув брови, попросил: - А ваше имя? - Иосиф Хир! - Значит так и запишем, семнадцатого июня тысяча восемьсот семьдесят четвёртого виделся на Крестовом поле с исторической личностью! - рассмеялся Борислав.