Роза пустыни

Король Неджда Сокджину определённо не нравился. Как правитель он альфе симпатизировал, многие его политические решения старший брат Тэхёна находил полезными, однако как человек Хосок вызывал крайне противоречивые чувства. Возможно, дело было в том, что Сокджин никак не мог смириться, что его обожаемый младший брат живёт с чужим альфой и не понятно, как далеко они зашли в своих отношениях, а возможно, альфа подсознательно чувствовал, что его хотят использовать в собственных целях и всячески этому противился. Али сразу уехал в отель после встречи в ресторане, на которой никто ни о чём не договорился, потому что король постоянно ловко увиливал от прямого ответа на вопрос «Будет нефтедобывающая компания Неджда продлевать контракт с портом Джидды или нет?». Отец решил списать всё это на местное гостеприимство, мол, в первый же день дела никто не решает, а вот Сокджин уже догадывался, что продлевать контракт с ними Хосок не хочет. Оставалось лишь понять, почему. Уж точно не из желания как-то насолить Али за причинённые Тэхёну страдания. Король Неджда был бизнесменом до мозга костей, а в бизнесе на нежные чувства не ориентируются. Во многом из-за желания получить ответ на этот вопрос Сокджин согласился задержаться в ресторане и поговорить с Хосоком уже наедине. — Хорошо поговорили с братом? — король Неджда имел раздражающую для Сокджина привычку сразу задавать вопросы, не тратя время на любезности. — Хорошо. Спасибо Вам за то, что спасли его и дали нам возможность увидеться, — альфа хотел вначале ответить колкостью, сказать, что Хосока отношения братьев не касаются, но потом вспомнил, как король помог Тэхёну, и решил промолчать об этом. — Не стоит, я и сам рад, что встретил твоего брата в пустыне, — Сокджин уже прекрасно догадался о том, какого рода была эта радость. — Вот только я беспокоюсь, что он может доставить Вам хлопоты. У меня есть друзья в Неджде, Тэхён может пожить у них. Их папы и братья-омеги за ним присмотрят. Возможно, так ему будет более комфортно. — Ты думаешь, что в Неджде найдётся более комфортное место, чем королевский дворец? — король продолжал казаться со стороны спокойным и вежливым, однако хиджазец без труда мог заметить едва уловимое недовольство в его голосе. Кажется, даже если бы сам Тэхён захотел уехать, король бы его не отпустил просто так. — Может быть я слишком консервативен, но я всё же считаю, что незамужний омега не должен жить с чужим и незнакомым ему альфой, — конечно Его Величеству никто не смел указывал и никто не смел его в чём-то упрекать, но Сокджин был старшим братом Тэхёна, а значит считал, что у него есть подобное право. — Поверь, мы с Тэхёном уже весьма близко знакомы, — лукавый взгляд Хосока в этот момент был красноречивей любых слов, и если хиджазец не знал бы достаточно хорошо своего религиозного брата, то подумал бы, что свои ночи Тэхён коротает с королём Неджда: в его спальне, его постели и его объятиях. — Но Вы же не из-за омеги решили со мной побеседовать? Я прав? — Сокджин переводит тему, больше не желая слушать подробности личной жизни младшего брата. — Ты необычайно догадлив, — король достаёт из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет, закуривает и лишь потом продолжает говорить, явно волнуясь, но стараясь не показывать этого. — Насколько мне известно, многие недовольны королём Хиджаза. Что скажешь об этом? — Недовольные есть всегда. Не думаю, что в Неджде все жители Вас любят, — отстранённо отвечает Сокджин, пока не желая делиться с собеседником своими мыслями. — Тех, кто меня не любит, не так уж много. Шииты, — загибает первый палец альфа, — но они не любят всех представителей моей династии. Консервативные религиозные фанатики, — загибается второй палец, — но им не угодил ещё мой дедушка, который смягчил религиозные запреты в стране. И несколько групп недовольных студентов, — третий палец тоже оказывается загнут, — но студенты вечно всем недовольны в любой стране мира. Что-то мне подсказывает, что в Хиджазе круг недовольных намного шире. — А зачем Вам это знать? Только говорите откровенно, иначе я уйду отсюда, и мне будет всё равно, что мы не продлим контракт. К тому же что-то мне подсказывает, что Вы и не намерены его продлевать. — Всё верно, — вновь затянувшись, отвечает король. — Зачем мне о чём-то договариваться с портом, над которым скоро будет развеваться мой флаг? Меня огорчает мысль о том, что арабская весна обошла Хиджаз стороной. — Хотите подготовить государственный переворот, свергнуть Хашимитов и заставить ослабленный Хиджаз перейти под власть Неджда? — тут же догадывается Сокджин и озвучивает свои мысли напрямую. — Очень хочу. И почему-то уверен, что ты захочешь мне помогать. — С какой стати? Мой отец курирует одну из самых прибыльных отраслей в Хиджазе, и вскоре я займу его место. Я в родстве с королевской династией. Мне выгодна власть Хашимитов, так почему я должен присягать другому королю? — Сокджин откровенно лжёт, однако старается выглядеть достаточно уверенно, чтобы собеседник не смог его уличить в этой самой лжи. — Ты ненавидишь отца за то, как он обращается с твоим папой и младшими братьями, — Хосок тоже был не дураком и отлично понимает, что хиджазец блефует. — Могу предположить, что ненавидишь его ещё больше после того, как чуть не похоронил Тэхёна. Если ненавидишь отца, то, наверняка, ненавидишь и те порядки, при которых он может оставаться совершенно безнаказанным, а значит ненавидишь и короля. Да, ты займёшь место отца в порту и будешь сказочно богат, но с кем тебе придётся сотрудничать? С недалёкими принцами, которые неумело управляют государственными структурами и почти всем бизнесом в Хиджазе, потому что королевская семья не хочет никого подпускать к кормушке. Ты будешь управлять портом Джидды, но дальше тебе никогда не дадут пойти. Тебе власть Хашимитов не выгодна, более того, ты её презираешь. — Тэхён разболтал? — спрашивает Сокджин о единственном человеке, который мог рассказать королю столь личные подробности. — Частично сам догадался, но он, конечно, направил мои мысли в нужное русло. У тебя необычайно сообразительный брат. Были бы нынешние Хашимиты так же умны, как он, Хиджаз, как и в стародавние времена, был бы свободным и процветающим государством, а не гниющим в собственных предрассудках, отстающим от своих соседей королевством. — Проблема Хашимитов в том, что они грызутся между собой, желая отобрать друг у друга побольше власти и денег. Страной из-за этой вечной борьбы толком никто не управляет, а все проблемы прикрывают религией, — всё же раскрывает свои истинные мысли Сокджин, понимая, что из-за Тэхёна обмануть короля Неджда уже всё равно не получится. — Грызня в королевских семьях дело привычное. Вот этим, — Хосок указывает пальцем на повязку на правом глазу, — меня щедро наградил родной дядя, когда мне было четыре. До левого не успел добраться. — Я не знал об этом, — с нескрываемым сочувствием говорит альфа, не представляя, через что пришлось пройти нынешнему королю Неджда в детстве. — Об этом никто не знает кроме ближайших родственников и теперь тебя, — Сокджин даже немного удивляется тому, что Тэхён не в числе посвящённых. — Ну так что? Будешь со мной сотрудничать или предпочтёшь и дальше со всем мириться? — Зачем я Вам? Что я могу сделать? — Мне нужен свой человек в Хиджазе. Тот, кто будет моими глазами и ушами, а также будет действовать от моего имени. Тот, кто не предаст меня. — С чего такая уверенность, что я не предам? — альфу поражает наивность короля. Они знакомы не больше часа, а Сокджину уже доверяют тайну государственного масштаба и отдают поручения. — Кому ты обязан за спасение любимого младшего брата и у кого он сейчас живёт? У короля Хиджаза? Коварству короля Неджда мог бы позавидовать любой политик. И как Тэхён только умудрился в него влюбиться? Будь на то воля Сокджина, он бы никогда не стал с ним сотрудничать, однако личную неприязнь перевешивали все прочие факторы. Альфу действительно не устраивали Хашимиты, а ещё он понимал, что под патронажем Неджда Хиджаз может начать развиваться в экономическом и социальном плане, чего в противном случае пришлось бы ждать десятилетиями. Оставить действующую королевскую семью — значит забыть о реформах и изменениях. Свергнуть короля, но остаться независимым государством — слишком большой риск, начиная от разрухи из-за отсутствия хоть какого-то плана преобразования страны и кандидата в лидеры этой самой страны, заканчивая угрозой гражданской войны, которую вызовет необратимо последующая после переворота борьба различных групп за власть. На фоне всего этого предложение Хосока объединить королевства выглядело необычайно привлекательно. Ко всему прочему Сокджин несомненно был ему благодарен за спасение Тэхёна. А не в правилах Саддама ибн Али аль Хашими забывать тех, кому он многим обязан. — Осталось выяснить только одно: что я получу, если помогу Вам? — каким бы Сокджин не был благородным, однако так рисковать из-за одних только принципов он не собирался. Если их с королём затея вскроется, то хиджазца на Родине обвинят в государственной измене и вполне смогут казнить. — Должность губернатора провинции Мекка тебе подойдёт? Или хочешь кусок покрупнее? — Хосок так спокойно раздавал ещё не завоёванные территории, покуривая сигарету, словно дарил собеседнику какую-то безделушку, а не решал важные политические вопросы. — Я не жадный, — лукаво улыбается Сокджин, вспоминая, что губернатором Мекки в Хиджазе всегда становились наследные принцы, потому что это самый важный и, по совместительству, самый доходный регион королевства, его сердце. — Значит я могу считать нашу сделку заключённой? — Хосок протягивает альфе правую руку для рукопожатия. — Вполне, — Сокджин жмёт протянутую ладонь и невольно удивляется проискам судьбы. Надо же было его младшему брату настолько удачно затеряться в бескрайней пустыне, чтобы в конечном итоге оказаться столь значимой фигурой в политической борьбе, даже не догадываясь об этом.

***

— Как прошла встреча с братом? — неожиданно спрашивает Хосок уже в машине, отвлекая Тэхёна от разглядывания видов ночного Эр-Рияда. — Отлично, — омега радостно улыбается, а король ловит себя на мысли, что, кажется, впервые видит хиджазца настолько счастливым и лучезарным. Отчего-то это зрелище отдавало необъяснимой теплотой в сердце. — Я невероятно тебе благодарен за всё, — Тэхён, совершенно не смущаясь, придвигается к собеседнику ближе, а после крепко его обнимает, слегка наваливаясь на альфу так, что теперь голова омеги покоилась на груди Хосока. — Ты лучшее, что когда-либо со мной происходило. — Мне приятно знать, что ты счастлив, — альфа поглаживает правой рукой покрытую платком голову, и Тэхён чувствует себя котом, который с удовольствием получает ласку от любимого хозяина. — Не замурчи только, — от внимания Хосока не уходит даже это, и хиджазцу остаётся лишь тихо засмеяться после услышанного. — Я очень постараюсь. А ты доволен встречей с Сокджином? Вы ещё долго говорили, — будто между делом спрашивает омега, который на самом деле всё это время сгорал от любопытства, желая узнать, о чём же договорились его старший брат и король Неджда. — Более чем. С ним приятно иметь дело, хотя я, кажется, ему не очень нравлюсь. — Сокджин не склонен доверять людям, но уверен, скоро он поймёт, что тебе верить можно. Тебе же можно? — поднимается с чужой груди Тэхён и смотрит собеседнику прямо в глаза, дабы у него не возникло сомнений в серьёзности вопроса. — А ты мне веришь? — в шутливой манере спрашивает альфа, касаясь чужой щеки, а вот хиджазец над ответом задумывается. С одной стороны, попроси у него король хоть звезду с неба, Тэхён бы её достал, а с другой — разум ни на минуту не забывал о том, что Хосок в первую очередь преследует собственные интересы и оставалось лишь гадать, входит в эти интересы хиджазец или нет. Тэхён уже прекрасно знал о планах альфы на родное для омеги королевство, а вот какими были планы на самого юношу? Он просто игрушка, которая наскучит королю как только он добьётся желаемого, или же для Тэхёна тоже уготована роль в объединении Неджда и Хиджаза? Второе звучало совершенно абсурдно, а потому омега предпочитал склоняться к первому варианту, как бы это ни было неприятно. Хосок для Тэхёна первый во всём альфа, Тэхён же для Хосока лишь один из многих любовных интересов. — Верю, но какой смысл в моём доверии, если я всё равно скоро тебя покину? — Так-так, и куда ты собрался? — теперь пришла очередь альфы становиться серьёзным. По всей видимости, короля крайне не устраивала одна только мысль о том, что Тэхён куда-то сбежит от него. — Неужели на смотровой площадке нашёл себе жениха? — А почему нет? — чуть более кокетливо спрашивает омега, в котором внезапно возникло желание немного понаблюдать за королём и его реакцией. — Я молодой омега без опекуна в чужой стране. У меня даже нет средств к существованию. Мне нужен муж, чтобы позаботился обо мне. — Какой махр заплатил Рашид за тебя? — Часть он отдал украшениями, но, думаю, в сумме получилось около ста тысяч хиджазских риялов. А зачем тебе это? — искренне удивляется Тэхён, который ожидал немного другой реакции от альфы. — Значит где-то тридцать тысяч долларов, — быстро считает в уме Хосок. — Хочешь дам тебе шестьдесят тысяч долларов? Будут только твои деньги. Хотя нет, шестьдесят тысяч за тебя мало. Я бы отдал пятьсот, а то и больше. Похоже, Рашид был на редкость скупым человеком. Заплатил за такого омегу сущие крохи. — Он обещал моему отцу должность министра торговли, деньги были не важны, — объясняет омега то, что считал очевидными истинами. Тэхён уж точно не думал, что стоит пятьсот тысяч долларов и больше. — Но это твои деньги, а не Али. Так что думаешь о моём предложении? — Нет, нет и ещё раз нет, — для большей убедительности хиджазец даже отрицательно кивает несколько раз. — Слишком большая сумма для омеги, который уже завтра может тебе надоесть. — Во-первых, для меня и миллион крошечная сумма, а во-вторых, с чего ты взял, что можешь мне надоесть? Откуда такие дурные мысли в твоей светлой головке? — Хосок вновь поглаживает голову собеседника и смотрит так, словно Тэхён был маленьким несмышлёным ребёнком, веселящим взрослых своими глупостями. — Ты хочешь только одного, а я не могу тебе этого дать. Рано или поздно ты устанешь от моих постоянных отказов и найдёшь куда более сговорчивого и менее принципиального омегу. Разве я не прав? — Ты умный омега, но иногда выдаёшь несусветные глупости, — король выглядит абсолютно серьёзным, а потому Тэхёну не приходится думать, что это какая-нибудь невинная шутка. — Физическая близость несомненно приносит удовольствие, и я бы хотел, чтобы ты однажды испытал его вместе со мной, — Хосок приобнимает омегу за талию, постепенно спускаясь к бёдрам, и хиджазец замирает, одновременно смущаясь и наслаждаясь этими прикосновениями, — но это ведь не самое главное. Ты прекрасный омега, у тебя много достойных качеств. Ты не кратковременное развлечение, — король наклоняется к омеге поближе и следующие слова шепчет ему на ухо: — Если бы я хотел только одного, то был бы намного настойчивее, или, — рука альфы спускается ещё ниже, приближаясь к паху Тэхёна, — ты именно этого и хочешь? — сквозь ткань одежды Хосок касается чужого члена, а омега на это даже слова сказать не может, находясь в полнейшей растерянности. — Всегда послушный, покладистый. Любишь, когда доминируют? — король уже не просто касается, а поглаживает, и хиджазец чувствует, как постепенно начинает возбуждаться, и впрямь находя некоторое удовольствие в подчинении. — Если да, то мы отлично друг другу подходим, — альфа настойчиво сжимает член, и Тэхён, не выдержав, громко ахает, рефлекторно прижимаясь к Хосоку ближе, крепко обнимая за шею, а после пугливо оглядывается на водителя, которому, впрочем, не было совершенно никакого дела до происходящего в салоне. — Я не смею на тебя давить, но вижу, что тебе сейчас нравится, — король, не убирая руку, наклоняется к омежьей шее и целует её, пользуясь тем, что из-за резкого движения Тэхёна платок немного съехал, — нам вместе может быть ещё лучше. Я отлично знаю, как доставить удовольствие омеге. Просто согласись остаться в моей спальне этой ночью. М? — Хосок отстраняется от шеи и вместо этого внимательно смотрит на мечущегося в его объятиях хиджазца, который всеми силами старается себя сдерживать и не показывать, насколько ему приятны прикосновения короля. Так хорошо Тэхёну ещё никогда прежде не было. В течку, когда становилось совсем невыносимо терпеть, омега иногда ласкал себя, но то были рваные и сбивчивые движения, целью которых было скорее не удовольствие, а быстрое облегчение. Хиджазец никогда не испытывал соблазна сделать самому себе приятно, однако сейчас искушение было невероятно сильным. Насколько Тэхёну вообще важны какие-то там принципы, когда он может ответить королю согласием и получить наслаждение, которого так жаждет его тело? К тому же если омега согласится, то Хосок точно его не бросит, не предпочтёт ему другого омегу. От этого решения всем будет хорошо, но что-то внутри хиджазца всё равно противится. Возможно, ночью омеге будет хорошо в объятиях короля, но утром его точно настигнет разочарование и осознание собственной порочности. Тэхён сам себя уважать перестанет. Будет каждый день смотреть в зеркало и видеть падшего омегу, чей дух и сила воли настолько слабы, что он не способен сопротивляться ежеминутным соблазнам. Удовольствие от близости с Хосоком будет испытывать лишь тело, а вот душа хиджазца уже сейчас страдает. Может Тэхён и влюблён в Его Величество, однако это совершенно не значит, что он должен наступать на горло собственной гордости в угоду королевской прихоти. Хиджазец уже не первый раз говорил «нет», и Хосок очень сильно ошибается, если думает, что этот ответ изменился. — Прости, но нет, — тяжело из-за сбившегося дыхания говорит Тэхён, и король тут же отстраняется, как только слышит ответ омеги. — Это твой выбор, и я его уважаю. Только подонок будет брать омегу силой. Из-за слов короля Тэхён невольно вспоминает Рашида и их первую и последнюю встречу в саду. Этот альфа был готов изнасиловать собственного жениха в его же доме, повинуясь какой-то животной одержимости молодым невинным телом. Это даже нельзя было сравнить с поведением Хосока. Король Неджда тоже Тэхёна хочет, однако в нём намного больше благородства и уважения к чужим желаниям. Рядом с ним хиджазец чувствует себя в полной безопасности. Он знает, что без его разрешения его и пальцем не посмеют тронуть, что несомненно подкупало и заставляло лишь сильнее и сильнее открываться Хосоку. Он умён, красив, благороден и обладает ещё целой вереницей прекрасных качеств, которыми в фантазиях Тэхёна и должен был обладать его будущий муж. И как тут можно было не влюбиться?

***

Чем несомненно была удобна спальня Тэхёна во дворце — так это отдельной ванной комнатой, которая была полностью в распоряжении омеги. Всегда было приятно после горячего душа не плутать по бесконечным коридорам, а сразу попасть в спальню и упасть на просторную мягкую кровать. Спальня, конечно, не была слишком большой, примерно такой же по размеру, какой была комната Тэхёна в отцовском доме, однако это не делало её менее комфортной. Кровать, шкаф с одеждой, трюмо, несколько тумбочек — и всё белого цвета, который хиджазцу невероятно нравился и даже в некоторой степени успокаивал. Однако особенно Тэхёну полюбилась не мебель и даже не отдельная ванная. Самым любимым местом в спальне для омеги стал небольшой балкон, с которого была видна дворцовая территория и некоторые близлежащие районы Эр-Рияда. Хиджазец даже специально попросил прислугу принести на балкон стул, и порой Тэхён мог часами там сидеть, читая очередную книгу. Омега и сейчас бы туда пошёл, как любил делать перед сном, однако сегодня настроения сидеть на балконе и любоваться ночным городом совершенно не было. Хотел упасть на кровать и тут же уснуть после выматывающего дня. Непростой диалог с королём в библиотеке, долгожданная встреча со старшим братом, разговор с Хосоком в машине — все эти сцены крутились в голове и никак не давали расслабиться. Особенно последняя. Прошёл уже примерно час, а омеге до сих пор казалось, что он возбуждён, стоило только вспомнить о настойчивых прикосновениях и поцелуях. Интересно, а что бы Тэхён испытал, если бы король всё же коснулся его члена не через плотную ткань? Мысли об этом и будоражили, и смущали, и пугали одновременно. Хиджазец чувствовал, что даже душ не помог ему успокоиться после случившегося. Тело ныло и просило разрядки, однако совсем не так, как в течку, когда желание накрывало волнами и нужно было расслабиться быстро и стремительно. Сейчас возбуждение было тягучим словно горячая карамель, оно никуда не исчезало, не нарастало, однако всё равно не давало сконцентрироваться, возвращая все мысли лишь к одному заветному моменту — когда король сжал особенно сильно, а после вновь нежно поглаживал, заставляя всё внутри пылать от этого сумасшедшего контраста. Тэхён ворочается на постели и через несколько минут понимает, что всё равно не сможет быстро уснуть. А если он попробует то, чего прежде никогда просто так не делал? Тело настойчиво просило лишь одного, ноги неосознанно сгибались в коленях, и хиджазец всё же решает повиноваться этому желанию, расставляя их пошире. Тэхён всегда спал в шёлковой ночной рубашке, доходящей почти до пят. В ней было комфортно и не жарко, однако сейчас она явно мешала своим длинным подолом. Приходится его приподнять до живота, дабы ткань не мешала. Омега прикрывает глаза, представляет, что рядом с ним сейчас король Неджда. Что это он задирает его ночную рубашку, он смотрит с нескрываемой страстью, он нежно целует, и он ведёт рукой вниз: от груди, к животу, а после к паху, в конечном итоге обхватывая член и делая несколько неторопливых движений вверх-вниз на пробу. На самом деле это сам Тэхён ласкал себя, но куда приятнее было представлять, что все эти безумства делает Хосок. Омега начинает постепенно надрачивать себе, совсем неторопливо, словно находился в трансе и до сих пор не совсем понимал, что именно он делает. Все движения совершались машинально, совершенно без участия разума, словно сама природа подсказывала Тэхёну, как лучше сделать, чтобы было приятнее. В какой-то момент, не прерывая движения ладонью внизу, другой рукой омега касается своей груди и начинает сквозь ткань сорочки подушечками двумя пальцев поглаживать круговыми движениями левый сосок. Он быстро твердеет, а желание становится лишь сильнее. Движения на члене ускоряются, Тэхён уже тяжело дышит, однако глаза всё ещё не открывает. Ведь как только он это сделает, на него обрушится осознание того, что он в спальне один, а этого совсем не хотелось. Вместо этого хиджазец продолжал фантазировать о Его Величестве, о его руках, теле, губах. Рука двигается ещё быстрее и рвано, ноги невольно хочется свести. Омега выгибается в спине, приоткрывает рот и тихо произносит имя короля Неджда. Именно на середине сладкого, плавно перетекающего в стон «Хосок» Тэхён кончает. Как только сперма оказывается на ладони, сладкий дурман тут же развеивается, тело расслабляется, и омега полностью опускает спину на кровать, открывая глаза и продолжая тяжело дышать. Оргазм оказался достаточно ощутимым, чтобы омега наконец забыл обо всём и осознал абсолютную пустоту в собственных мыслях. Больше не было бесконечных картинок чередующихся воспоминаний. Был только Тэхён и растекающееся по его телу сладкое удовольствие, которого омега не испытывал даже в течку, потому что, лаская себя, никогда прежде не представлял какого-то альфу, не кончал с его именем на устах. Однако появился король Неджда и перевернул всю жизнь хиджазца с ног на голову.