Роза пустыни

Давно Тэхён не просыпался настолько радостным и довольным, как сегодня. Это утро действительно можно было назвать одним из самых лучших, даже несмотря на то, что омега не выспался. После разговора с королём хиджазец ещё долго не мог уснуть в своей спальне и постоянно прокручивал в голове воспоминания о поцелуях Хосока, его объятиях, его словах. Думая об этом, Тэхён сжимает папин талхакимт, в который раз убеждаясь, что этот амулет точно приносит удачу. С ним омега спасся от неминуемой смерти в пустыне, встретил короля, в которого влюбился, избавился от соперника за сердце Его Величества. Осталось только выйти за этого альфу замуж, и хиджазец уверен, что это ему удастся. Хосок его любит, а значит наверняка перестанет быть столь категоричным в выборе будущего супруга. Даже за завтраком Тэхён не мог прекратить с улыбкой вспоминать вчерашний разговор с Хосоком, и как же омеге было жаль, что он не сможет лично встретиться с Джаннатом Тавилем и посмотреть на его недоумённо раздосадованное лицо, когда он будет уезжать из Эр-Рияда, осознав своё безоговорочное поражение. Хиджазец конечно знал, что чувство собственного превосходства и самоутверждение за счёт других относились к гордыне, а уже она — страшный грех, однако каким же сладким этот грех был. Тэхён его обязательно замолит, но потом. Сейчас ему хотелось смаковать вкус собственной победы и мечтательно думать, сколько ещё побед, подобных этой, впереди. Неожиданно уединение омеги в столовой нарушает Амаль. Сириец спешно подходит к столу, за которым сидел Тэхён, а после протягивает омеге свой телефон, на котором шёл звонок. Хиджазец недоуменно смотрит на слугу, но когда до его ушей долетает шёпот «Это Ваш брат», тут же забирает телефон и прикладывает к уху. — И что же тебя заставило позвонить мне с утра? — не здороваясь, сразу начинает Тэхён, про себя отмечая, что перенял эту привычку у короля Неджда. — Надеюсь, новости у тебя хорошие, потому что у меня отличное настроение, и мне очень не хочется, чтобы оно испортилось. — Новости не просто хорошие, они изумительные, Тэхён, — с нескрываемой радостью в голосе отвечает Сокджин, и омега не может не заметить, что давно старший брат не был таким довольным. — В утренней газете на первой полосе новость о том, что король Неджда полностью оплатил покупку кисвы для Каабы. Весь Хиджаз в восторге. Даже не верится, что Хосок всё же поступил так, как ты сказал. А вот Тэхён, в отличие от брата, удивлён не был. Он знал, что в его совете было достаточно здравого смысла, чтобы Хосок в полной мере осознал всю его полезность. Омега отлично знал свой народ, и он знал, чем его можно впечатлить. — Теперь ты уверен, что на Хосока можно положиться, и он не подведёт? — Тебя не зря назвали благим пожеланием, ты точно приносишь удачу, мой дорогой брат, — Тэхён слушает похвалу в свой адрес и даже не думает сказать, что альфа ему льстит. Даже если в этих словах и было немного лести, омега считал, что заслужил её. — Джазим связался со мной примерно полчаса назад, пригласил на встречу. Думаю, он тоже понимает, насколько эта новость важна. — Отлично, а что дословно пишут в газетах? Мне казалось, что Хашимиты не допустят откровенного восхваления чужого короля, я ожидал положительный отклик только от простых людей. — Как ни странно, хвалебные статьи они одобрили. Пишут, что Хосок — пример для всех мусульман, и что каждый, кто имеет возможность, должен все свои богатства отдавать на благо святых мест. Думаю, они так пытаются отвлечь внимание от трагедии в Мекке. — Не могу с тобой не согласиться, но нам это только на руку. Чем дольше о Хосоке пишут в газетах, тем больше о нём говорят. И у меня есть несколько мыслей, как этот ажиотаж постоянно подогревать, — Тэхён не хочет скрывать от Сокджина свои планы, а потому открыто говорит, что затея с Каабой не последняя его инициатива. — И что ещё хочет провернуть мой умнейший брат? — Для начала неплохо было бы пожертвовать деньги на восстановление мечети Аль-Харам после обрушения строительного крана. Не думаю, что там получится большая сумма, однако важно не потратить много денег, а показать своё сопереживание и участие. Приютить в Неджде несколько опальных, но уважаемых имамов, которых не любит королевская семья за осуждение их расточительного образа жизни. А я точно знаю, что таких достаточно. Нельзя одновременно пропагандировать жёсткое соблюдение норм ислама и при этом не соответствовать им. И народу Хиджаза нужно открыть глаза на это лицемерие правителей. Пока этого хватит, как увидим реакцию людей, сможем придумать ещё что-то, — ненадолго замолкает Тэхён, а после решает уточнить, как продвигаются дела непосредственно в Джидде. — У тебя больше новостей нет? Что вы с Джазимом планируете делать? — Пока планы Джазима и его сторонников мне неизвестны, но уверен, что на встрече разузнаю обо всём поподробнее. Моя задача убедить всех, что Хосок — лучший вариант для Хиджаза. Это единственное, что я могу сделать на данном этапе. Поэтому можно сказать, что твои дела пока намного лучше, чем мои, — с некоторой грустью сообщает альфа, который явно ожидал более стремительных и ошеломительных результатов. — Всё обязательно будет, но постепенно. Лучше худо сидеть на лошади, чем красиво с неё свалиться. Запасись терпением и не совершай необдуманных поступков, желая побыстрее добиться результата, а то действительно красиво свалишься. Уж лучше в нашей семье будет только один торопливый глупец, и им буду я. Моя ошибка хотя бы не будет стоить мне головы, а вот ты сильно рискуешь. Если всё откроется, то тебя обвинят в государственной измене. Я волнуюсь, — искренне переживает Тэхён, и в конце его голос даже дрожит от одной только мысли, что брата, в случае ошибки, вполне могут казнить. — Не волнуйся, я предельно осторожен. За эти недели я тщательно обдумал предложение Хосока, и если бы это был слишком большой риск, мы бы сейчас не говорили о заговоре. Лучше расскажи, как твои отношения с королём? Потому что если ты потеряешь его расположение, то многим нашим планам наступит неминуемый конец. — Поверь, Сокджин, у нас всё отлично. Я люблю его, он любит меня, — с радостью сообщает омега, тут же забывая о недавних переживаниях. — Любить можно сколько угодно, но уверен ли ты, что он сделает предложение? — Сокджин рассуждает куда более рационально, остужая романтичные порывы по уши влюблённого брата. — Полностью уверенным нельзя быть ни в чём, но я всё делаю для того, чтобы моя мечта сбылась. Да, есть некоторые проблемы, но их вполне можно преодолеть... — Тэхён хотел продолжить красивую речь о всесильной любви, однако альфа перебивает его, не давая увести себя от темы: — Дай угадаю, ты недостаточно влиятелен и полезен, чтобы он сделал тебе предложение? Я прав? — насмешливо спрашивает Сокджин, а омеге остаётся лишь поразиться, как старший брат всё так хорошо подмечает. — Как я уже сказал, эту проблему можно преодолеть. — Могу лишь пожелать удачи. Я, разумеется, постараюсь помочь, как смогу, но тут многое зависит только от тебя. Впрочем, я не сомневаюсь, что ты добьёшься желаемого. Мы потомки туарегов, а значит нет трудности, которая смогла бы нас испугать. В ответ на это Тэхён не может сдержать смеха. В памяти тут же всплывают многочисленные картинки, когда папа рассказывал братьям об отважных воинах пустыни, как после дети воображали себя ими и говорили, что победят любого врага. Особенно воинственным всегда был именно Тэхён, и было бы наивно полагать, что всю свою решимость омега оставил в детстве. Ему слишком долго приходилось довольствоваться малым и занимать второстепенную роль, чтобы сейчас не бороться за осуществление своих желаний. Если Тэхён чего-то хочет, то он обязательно это получит.

***

Когда Сокджин получил от Джазима приглашение на встречу его единомышленников, он понял, что не только его заинтересовала новость о покупке королём Неджда покрывала для Каабы. Пока местные газетчики с молчаливого одобрения правящей семьи Хиджаза писали оды Хосоку, восхищаясь его приверженности исламу, группы заговорщиков понимали, что у них появляется шанс на успех. Когда люди любят чужого правителя больше собственного, последнего становится необычайно легко свергнуть. Это понимал и Сокджин, и Джазим, и его сообщники. Не понимал этого, кажется, только сам король Хиджаза, иначе давно запретил бы статьи о правителе Неджда, однако чем дольше монарх живёт в праведном неведении, тем лучше его противникам. Местом встречи был выбран дом одного из многочисленных отпрысков королевской династии, который, как и Джазим, мечтал о свержении нынешнего короля. Владелец дома занимал пост в министерстве вооружённых сил и его расположение, несомненно, было всем заговорщикам на руку. Но не только из-за высокого положения этого альфы именно ему доверили организацию и проведение встречи. Его старший сын скоро должен был жениться, а потому в дом часто приходили многочисленные родственники и знакомые с поздравлениями. Используя этот предлог, можно было легко объяснить такое столпотворение влиятельных чиновников в одном месте. Помимо вышеупомянутого альфы из министерства вооружённых сил Сокджин также замечает на встрече своих дядь и кузенов, занимающих посты в судах, министерствах торговли, финансов, иностранных дел. Было даже трое губернаторов отдалённых провинций, специально прибывших в Джидду ради этой встречи. Однако не только государственные служащие входили в число заговорщиков. В их рядах также были и весьма богатые бизнесмены, которые и финансировали заговор, так как их денежные махинации правительство контролировало в куда меньшей степени, чем дела чиновников. И всю эту разношёрстную массу альф, занимающих разные должности, объединяло одно — ненависть к действующему королю Хиджаза и жгучее желание его свергнуть. Всем собравшимся не позволяло достигнуть желаемого лишь отсутствие подходящего лидера, который мог бы занять трон королевства. Однако король Неджда имел все шансы взять на себя подобную роль, и именно обсуждение его кандидатуры было причиной организации сегодняшней встречи. Все альфы расположились в большой гостиной с несколькими диванами, и если кто-то хотел выступить, то ему было достаточно встать на ноги, дабы привлечь внимание остальных. Так как негласным лидером был Джазим, именно ему первым дают слово: — Прошу простить за то, что так неожиданно вас всех собрал, но, боюсь, потом у нас могло не быть такого хорошего прикрытия, как свадьба старшего сына нашего общего друга. Ахмед, — обращается принц к хозяину дома, — ещё раз прими наши искренние поздравления. Надеюсь, брак твоего сына будет счастливым и многодетным. — Спасибо. Дай Аллах мои внуки застанут других правителей, — отвечает Ахмед, даже в своей благодарности не забывая о готовящемся перевороте. — Не буду больше отходить от темы. Надеюсь, все собравшиеся в курсе последних новостей? — все альфы молчаливо кивают, и Джазим продолжает: — Присутствующие среди нас судьи и прокуроры в курсе, как продвигается расследование против моего брата, по чьей вине погибло столько людей в Мекке? Это случилось больше недели назад, должны быть какие-то результаты. — Мой коллега из Мекки сказал, что принца даже ни разу не вызвали на допрос, — на вопрос решает ответить окружной прокурор, сидящий на соседнем диване. — В министерстве юстиции только об этом и говорят, но пока за его пределы слухи не выходили. — Значит нужно им помочь, нельзя позволить людям забыть об этой ужасной халатности, — отдаёт распоряжение Джазим, и что-то подсказывает Сокджину, что у собравшихся есть все ресурсы, дабы вся Джидда ещё долго судачила о трагедии. — С нашими глубоко верующими людьми можно легко надавить на религию. Королевская семья допустила трагедию в самой почитаемой мечети перед священным хаджем. Даже сторонников Его Величества подобное заденет. Теперь к следующей новости. Кто что думает о поступке короля Неджда? Особенно мне было бы интересно послушать моего кузена Набиля. Он долгое время был послом в Эр-Рияде. После этих слов Джазим садится обратно на диван и теперь на ноги поднимается худощавый альфа, который был ровесником Али. Сокджин с ним ни разу лично не общался, а потому слова этого Набиля было особенно интересно послушать. Бывший посол, знающий Неджд и его политическую элиту изнутри, мог наиболее точно трактовать действия Хосока. Было даже интересно, догадается он, что короля кто-то надоумил так поступить, или же нет? — Признаться честно, я вначале даже не поверил, когда услышал, — тихим и немного охрипшим голосом начинает говорить Набиль. — Никогда прежде Саудитов не интересовала религия, зная репутацию Его Величества Хусейна ибн Салмана, не думаю, что он сам пришёл к такой идее. Думаю, кто-то посоветовал, и с этим некто у нас явно общие интересы. В любом случае, если король Неджда продолжит в том же духе, то у него большие шансы стать популярной и уважаемой фигурой в Хиджазе. — Я не согласен, — выкрикивает со своего места альфа лет тридцати, в котором Сокджин узнаёт владельца судостроительной компании. — Что вспоминает любой подданный Хиджаза, когда ему говорят о Неджде? О военных атаках. Все помнят, что Саудиты мечтают нас захватить, и никто не захочет быть добровольно оккупированным. Пусть хоть десять покрывал купит, Хусейн никогда не станет в Хиджазе своим, ещё жива память о набегах бедуинов, которым отдавал приказы его дед. Хашимиты веками были эмирами Мекки, они наша династия, им уже какое поколение присягает на верность. Хашимиты должны остаться у власти, просто другая ветвь. Но никак не Саудиты. После слов бизнесмена оживились все присутствующие, и гостиная наполнилась множеством голосов, среди которых тяжело было разобрать хоть что-то. Одни уверяли, что правящую династию необходимо менять, другие, в основном принадлежащие к семье Хашимитов, уверяли, что в интересах всего Хиджаза, если их род останется у власти. Точек соприкосновения эти две группы найти не могли, однако в голове Сокджина отчётливо вырисовывается выход из непростой ситуации, стоит только вспомнить о Тэхёне и его планах. В первую очередь альфа действует в интересах собственной семьи, а уже потом в интересах целой династии. А насколько высоко может подняться семья, если один её представитель станет губернатором самой богатой провинции, а второй — мужем короля? — А что если Хашимиты породнятся с Саудитами? — Сокджин резко поднимается со своего места и громко озвучивает собственное предположение, стараясь перекричать наиболее агрессивных спорщиков. Молодой альфа всё же привлекает всеобщее внимание, и в гостиной ненадолго повисает молчание. Каждый задумывается над словами Сокджина, явно находя их разумными. Только тот самый владелец судостроительной компании вновь был недоволен: — Каким образом? К младшему брату короля сосвататься можно будет только лет через десять, а сам Хусейн, наверняка, если и захочет взять в мужья кого-то из Хашимитов, сделает предложение сыну нынешнего короля, а значит их клан всё равно останется у власти, и мы ни на что не повлияем. А наши братья и сыновья королю Неджда не ровня. — Говори за себя, мой дедушка был одним из наследных принцев! — выступает губернатор одной из провинций, которого от слова совсем не устраивали слова о том, что его родственники-омеги не ровня Его Величеству. — Многие из собравшихся здесь носят фамилию аль Хашими, мы древнейшая династия, благородней мужа Хусейн ибн Салман себе не найдёт. У меня как раз есть незамужний сын-омега, очень красивый. Король только его увидит, тут же захочет жениться, — без смущения хвастается собственным сыном альфа, а Сокджин невольно веселится из-за подобной самоуверенности. Его младший брат, красивейший омега, уже сколько с королём живёт, а предложение так до сих пор и не получил, хотя Хосок к нему явно не равнодушен. — Захочет жениться тот, кто половину Эр-Рияда перетрахал? — откровенно издевается и насмехается Набиль, которому слабо верилось в подобный исход. — Я не представляю, какой любовью Хусейн должен воспылать к омеге, чтобы просто так на нём жениться. Наш друг прав, мы не правящий клан, а значит не ровня королю и ничего не можем ему предложить. — Мы ему предлагаем целый Хиджаз, правящий клан никогда не отдаст свою власть, даже если Хусейн будет их ближайшим родственником, — категорично подмечает альфа, который так сильно хочет своего сына отдать замуж за короля. — И нам нужны гарантии, что мы останемся у власти после переворота. Только брак может дать такую уверенность. — Давайте будем откровенны, уверенность получит только тот, чьим зятем станет король Неджда, — находит, что на это ответить бывший посол. — Я против идеи с браком ещё и потому, что мы все перегрызёмся, пока решим, чей именно родственник станет мужем короля. Даже если Хусейн женится четыре раза на Хашимитах, конкуренция слишком велика, а нам нужно держаться вместе, если хотим осуществить задуманное. Наш король только этого и ждёт, что мы рассоримся, перестанем защищать друг друга, и он передавит нас как тараканов. Я поддерживаю кандидатуру Хусейна в качестве нашего правителя, но категорически против идеи с браком. Джазим, ты на чьей стороне? Твоё слово для нас решающее. — Я согласен, что нам нельзя ссориться и враждовать, но идея с браком по-своему хороша, — Джазим на этот раз даже не встаёт с дивана, потому что его и так все внимательно слушают. — Я бы сразу не отвергал её, нужно всё хорошо обдумать, и возможно, мы найдём выход, который устроит всех. Пусть лучше те, кто поддерживают идею с браком думают, как нам убедить Хусейна взять одного из наших омег в мужья. Он во всём ищет выгоду, и пока правы те, кто говорят, что мы мало что можем ему предложить. Все соглашаются с Джазимом и замолкают. Даже губернатор не находит, что сказать, потому что понимает, что не может предложить ничего кроме красивого личика собственного сына. И только у Сокджина среди всех собравшихся было явное преимущество в вопросе замужества. Больше ничей родственник-омега не живёт в королевском дворце в Эр-Рияде, больше ничьи советы не слушает сам король Неджда и уж точно мало кто мог похвастаться тем, с каким нескрываемым желанием смотрит на него сам Хусейн ибн Салман. А Тэхён мог. Он красив, умён, благороден, и если верить омеге, король Неджда в него влюблён. Осталось сделать совсем немного, и младший брат Сокджина станет супругом Хосока, обогнав многочисленных соперников. — Джазим, мы можем обсудить один вопрос наедине? — альфа наклоняется поближе к наследному принцу и произносит свой вопрос шёпотом, дабы больше никто из собравшихся о его намерениях не узнал. — Конечно, я как раз хотел ненадолго отойти. Некоторые боятся откровенно высказываться в моём присутствии, — сказав это, Джазим поднимается с дивана и, объявив, что ненадолго оставит всех собравшихся, уходит с Сокджином в соседнюю небольшую комнату. — И о чём же ты хотел со мной поговорить? — При нашей первой встрече ты спросил меня про Тахани, — альфы уже перешли на «ты», а потому Сокджин не тратил времени на лишний официоз. — Недавно мне стало известно, что он всё же жив. — Какая радость, могу тебя поздравить. Надеюсь, твой отец на него не гневается, — искренне переживает Джазим, что помогает собеседнику успокоиться и больше ему открыться. — Отец об этом не знает. Мой брат сейчас в Эр-Рияде, живёт в королевском дворце. — Как кто он там живёт? — наследный принц, наверняка, и сам уже догадался об отношениях Тэхёна и короля, однако решает всё же уточнить. — Они с Его Величеством любовники, — Сокджин не видит смысла подбирать слова, найти более нейтральное выражение и предпочитает назвать вещи своими именами. — Именно Тахани посоветовал оплатить покупку покрывала для Каабы. Король послушался. — Поэтому ты заговорил о браке? — спрашивает Джазим, таинственно улыбаясь, а второй альфа лишь кивает в ответ. — Думаешь, есть шанс? — Если честно, я слабо в это верю, но брат уверен, что всё получится. Однако если король прислушивается к его советам, думаю, шансы не так уж малы. — Тогда нам с тобой обязательно нужно поехать в Эр-Рияд и навестить Тахани.

***

Хосок возвращается во дворец поздно вечером, когда Тэхён уже укладывает Лазима спать, читая ему сказку перед сном. Голос хиджазца действовал на ребёнка необычайно успокаивающе и убаюкивающе, и маленький принц всегда засыпал очень быстро, пока старший омега тихо читал, одновременно перебирая рукой короткие волосы, слегка поглаживая макушку. Омега уже закрывает книгу и поправляет одеяло на уснувшем ребёнке, когда слышит, как осторожно открывается дверь в детскую и видит в дверном проёме Хосока. Тэхён тут же без лишних слов встаёт с постели и отходит в сторону, давая альфе занять его место у изголовья и невесомо поцеловать омежку в висок, пожелав таким образом спокойной ночи. Эта безграничная любовь короля к младшему брату не могла оставлять хиджазца равнодушным. Из-за отца для него было очень показательно, как альфа относится с своим родственникам-омегам, и пока Хосок, демонстрирующий лишь бесконечную нежность и заботу, вызывал несомненную симпатию и доверие. — Ты так сильно любишь Лазима, — Тэхён не сдерживается и решается заговорить на эту тему с Хосоком уже в коридоре. — Для него это очень важно. — А как я могу его не любить? — искренне удивляется король. — Он моя семья, самый близкий родственник. Любить его и заботиться — это моя священная обязанность. — Мой отец и его друзья с тобой не согласились бы, — полушутя отвечает Тэхён, скрывая смехом, насколько воспоминания о собственном детстве для него неприятны. — Забудь уже о всём, что было в Хиджазе, — альфа подходит ближе, а после берёт хиджазца за руку, через прикосновение стараясь поддержать и успокоить. — Сейчас ты здесь, со мной, и никто не посмеет тебя и пальцем тронуть. — И всё равно я не могу избавиться от мрачных мыслей. Я постоянно переживаю. — Есть у меня одна идея, как тебе отвлечься, — Хосок приобнимает омегу за плечи, и по заговорщической улыбке короля Тэхён догадывается, что сейчас ему зададут вопрос, на который отрицательный ответ не принимается. — Ты когда-нибудь был на соколиной охоте? — стоит альфе это сказать, как в памяти омеги тут же возникают слова Лазима о том, как сильно Его Величество эту охоту любил. — Я даже слабо представляю, как она проходит. — Значит самое время узнать. Я каждый год провожу охоту недалеко от Эр-Рияда, будем опять жить в шатрах посреди пустыни. Фауз, Амир и Ихлас тоже приглашены. Хочешь поехать? Стоит услышать о том, что Ихлас и Фауз, по которым Тэхён за всё это время успел соскучиться, тоже будут, сомнений о том, надо ли ехать совершенно не остаётся. К тому же хиджазец соврёт, если скажет, что ему не нравилось жить в шатре среди золотых барханов и засыпать под бескрайним звёздным небом. Не согласиться на такое заманчивое предложение было бы для омеги самым настоящим преступлением.