Роза пустыни

Через три дня Сокджин и Джазим, как и обещали, приезжают в Эр-Рияд, о чём Тэхён узнаёт через Амаля. К тому времени всё для встречи уже было готово: сириец купил одежду, которую просил омега, а также договорился со знакомыми, проживающими на окраине Эр-Рияда, и они согласились предоставить на день свою квартиру. Всё складывалось как нельзя лучше, оставалось дело за малым — встретиться с гостями из Хиджаза и разузнать, что именно они хотят. Встречу решено было назначить в тот же день, когда Сокджин и Джазим прибыли в Неджд, на три часа. Было понятно, что долгое отсутствие альф в Джидде могло вызвать определённые подозрения у короля Хиджаза, поэтому они хотели как можно скорее закончить со всеми делами и вернуться на Родину. Сокджин всегда мог списать свой визит на деловую поездку, оправдание Джазима Тэхён не мог предположить, но скорее всего оно было примерно такое же. Большая часть бизнесменов Хиджаза сильно зависела от партнёров в Неджде, поэтому частыми командировками в Эр-Рияд было никого не удивить. Когда Тэхён одевался, Лазим был ещё в школе, а потому не пришлось тратить время на долгие и сбивчивые объяснения для ребёнка, куда омега собрался уходить посреди дня, тем более в таком странном для Эр-Рияда виде. Когда хиджазец оказался в Неджде, надеялся, что ему больше никогда не придётся надевать ненавистные чёрные абайю и никаб, однако этот день всё же настал. Сокджин и Джазим должны быть уверены, что Хосок не в курсе встречи в квартире сирийских мигрантов, а потому Тэхёну нужно сделать вид, что он оделся так, дабы никто ни в коем случае его не узнал. Омега смотрит на себя в зеркало и словно возвращается в родительский дом. Вновь его тело скрыто под плотной чёрной тканью, вновь его лицо закрыто, давая окружающим возможность увидеть только глаза. Вновь он стал безликой и лишённой имени тенью за спинами альф. — Господин, а зачем Вам перчатки? — удивляется Амаль, уже у выхода протягивая омеге чёрные хлопковые перчатки. — Нужно соответствовать образу до конца. В Хиджазе они обязательны, — коротко поясняет Тэхён, забирая перчатки и направляясь к выходу из дворца. — Ты вызвал такси, как я просил? — Нет, Зинат сказал, что Его Величество приказал одному из водителей отвезти Вас, поэтому я не стал заказывать такси. — Хорошо, значит просто попрошу высадить меня пораньше и пройдусь пешком. Там же спокойный район? — Не очень, поэтому постарайтесь много не гулять. Тэхён пообещал принять слова сирийца к сведению и, попрощавшись, покинул дворец. У входа уже стояла машина, на которой омега и должен был добраться до нужного места. Водитель адрес назначения уже знал, а потому хиджазцу не пришлось объяснять, куда именно ему надо в городе, который он пока плохо знал. Вся дорога заняла по меньшей мере два часа, и то Тэхёну ещё повезло не попасть ни в одну пробку, которые были привычным явлением в мегаполисе, где почти каждый житель передвигался исключительно на личном автомобиле. Район, куда приезжает омега, действительно не оказывается образцом благополучия. Тут и там низкие дома с облупившейся штукатуркой, которая от времени и песчаных бурь превратилась из белоснежной в грязно-жёлтую, а соединяла эти маленькие человеческие муравейники разбитая асфальтированная дорога, давно подлежащая ремонту, но заниматься им никто не спешил. Поблизости не было ни парков, ни больниц, ни школ, ни даже детских площадок. Только несколько продуктовых магазинов, расположенных на первых этажах домов. В этом месте никому и в голову не пришло бы искать высокопоставленных заговорщиков. Амаль прекрасно справился с поставленной задачей. Водитель заверил Тэхёна, что никуда уезжать не будет и прождёт омегу здесь столько, сколько потребуется. Хиджазец не рискнул бы просить альфу остаться в столь злачном месте, тем более в хорошей дорогой машине, однако если водитель не уезжал, значит не видел для себя никакой опасности. К тому же ему слабо верилось, что кто-то рискнёт грабить человека в автомобиле с номером, свидетельствующим о его принадлежности к королевскому кортежу. Тэхён переубеждать альфу не стал и молча удалился в сторону дома, чей адрес ему называл Амаль. Из-за странной нумерации, да и сорванных кое-где табличек поиски нужного строения затянулись, однако местные жители с радостью согласились помочь и указывают Тэхёну, в какую сторону нужно идти. В итоге пятнадцатиминутные блуждания по району всё же приносят свои плоды, и посреди улицы омега наконец находит то, что ему нужно. Зайти в незакрытый подъезд оказывается совсем простой задачей и теперь хиджазцу нужно было только подняться на четвёртый этаж, где и находилась квартира знакомых Амаля. Ключи от неё ещё утром были посланы Сокджину и Джазиму в отель, а потому Тэхён не сильно переживал из-за собственного опоздания, понимая, что гости уже внутри и им не пришлось ждать на лестничной клетке, привлекая к себе лишнее внимание местных жителей. Добравшись до нужной двери, омега стучит три раза, потому что звонок не работал, и уже через несколько минут слышит внутри квартиры торопливые шаги. У двери они затихают, явно тот, кто решил Тэхёну открыть, смотрел в глазок, проверяя, не пришёл ли кто-то нежелательный. Дабы его точно узнали, омега снимает никаб, и уже через минуту слышится щелчок замка, и дверь открывается, являя хиджазцу Сокджина. — Брат, — единственное, что произносит альфа, прежде чем младший брат заключает его в крепкие объятия, показывая как сильно соскучился. Какие бы разногласия между ними ни были, для Тэхёна Сокджин продолжал оставаться любимым и дорогим человеком, чьё благополучие для омеги не менее важно, чем благополучие Хосока. — Ты даже представить не можешь, как сильно я соскучился, — вместо приветствия отвечает Тэхён. — Ты почти не звонишь мне и папе, не думал, что ты так сильно скучаешь, — с едва заметным упрёком отвечает альфа, пропуская младшего брата в квартиру, дабы их разговор в подъезде случайно не услышали посторонние. — Каждый раз боюсь, что либо расплачусь, либо поеду к вам в Джидду, а этого делать нельзя. Поэтому передай папе и Раузу, чтобы не обижались на меня, и сам этого не делай. Однако по серьёзному лицу Сокджина было не трудно догадаться, что он всё же обижается. Тэхён мог найти этому лишь одно объяснение: альфа чувствовал, что младший брат всё сильнее и сильнее отдаляется от него, что не могло радовать. То ли это страх потерять родного человека, то ли странная ревность к Хосоку, то ли нежелание терять над братом контроль, а может, всё вместе. Всё же даже несмотря на то, что Сокджин был намного честнее и благороднее, чем подавляющее большинство альф Хиджаза, воспитание Али порой проявлялось. Старший брат любил Тэхёна, но не хотел, чтобы он терялся из виду и переставал слушаться. Такая уж у Сокджина любовь, и омега ни в коем случае не осуждает альфу за это и не обижается. Просто про себя отмечает, что не всегда нужно идти у него на поводу. Особенно сейчас, когда дело касалось Хосока и их общей судьбы. Квартира была такой же отталкивающе непримечательной, как и весь район, в котором она находилась. Узкий, тёмный коридор, маленькие комнаты, потрескавшийся потолок, скрипучий пол и в некоторых местах можно было даже почувствовать отвратительный запах сырости. Как люди здесь живут Тэхён не мог себе представить и не очень хотел. Даже у бедуинов посреди пустыни условия намного комфортнее. Впрочем, омега старается абстрагироваться от мыслей о том, насколько ему неприятно находиться в этом месте, и сконцентрироваться на главном — разговоре с Сокджином и Джазимом. Последний дожидался братьев на кухне, она же столовая. Единственная комната с приемлемыми размерами, где у стены стоял узкий холодильник, старая газовая плита и небольшая раковина, а в центре располагался круглый стол, над которым одиноко висела лампочка даже без намёка на люстру. Именно за этим столом и сидел Джазим. Увидев Сокджина с Тэхёном, он тут же встал, дабы поздороваться. Этого наследного принца омега видел впервые и не мог удержаться от пристального рассматривания данной персоны. В его внешности не было ничего примечательного и выделяющегося, Джазима даже трудно было бы запомнить, если бы не харизма, которой альфа определённо обладал. Если Рашид отталкивал Тэхёна с первого взгляда, то вот с его единокровным братом дела обстояли совершенно иначе. Его Высочество был крайне обаятелен и даже в своём преклонном возрасте продолжал оставаться свежим, бодрым и несколько весёлым. Это несомненно располагало многих людей к нему, однако омега так быстро попадать под его чары не спешил. С такими людьми, как Джазим всегда следовало быть предельно осторожным, потому что их истинные мотивы почти никогда нельзя распознать. За ласковой улыбкой и красивыми речами слишком часто скрывается лесть и обман. — Ваше Высочество, — как и полагал этикет, Тэхён здоровается первым, склонив перед Джазимом голову, всё же по статусу этот альфа был намного выше, чем Сокджин и его младший брат. — Ну что ты, Тахани, не стоит, давай я лучше тебя обниму, — и альфа действительно обнимает омегу, словно тот был его сыном. — Мы же одна семья. Твой дедушка был моим дядей, и если бы ваша с Сокджином ветвь получила власть, вы бы сейчас тоже были принцами. Хотя, насколько мне известно, ты и так имеешь большие шансы в ближайшем будущем получить статус Его Высочества. — Хашимиты такая многочисленная семья, что мне даже трудно сосчитать, сколько у моего дедушки было племянников, и сколько у меня самого дядь, — Тэхён отстраняется от альфы, прерывая объятия и осторожно намекает Джазиму, что семья они лишь формально, и наследный принц для омеги никакой не близкий родственник. — А касательно титула я предпочитаю не загадывать наперёд. Такие смелые фантазии могут разгневать Всевышнего. — Лучше и не скажешь, — ловко уходит от темы Джазим, поняв, что не смог поймать собеседника в свою сеть, сотканную из давления на родственные связи. — Присаживайся, мы тебя заждались. Тэхён садится на предложенный ему стул, рядом располагается Сокджин, а напротив братьев занимает своё место Джазим. Крайне удобное расположение для давления на омегу. Пока наследный принц будет гнуть свою линию, брат будет подталкивать Тэхёна к «нужным» ответам, скрывая всё за маской поддержки. Конечно омега не думал, что у старшего брата могут быть настолько коварные планы, он бы не стал родственником пользоваться, но он мог легко попасть под влияние наследного принца, и не осознавая, плясать под его дудку. Младшему брату Сокджина же это было со стороны прекрасно видно. — Так что именно вы хотели со мной обсудить? Со слов Сокджина я мало что понял, — напрямую спрашивает омега, не желая больше тратить время на лишние разговоры о крепких семейных узах. — Тахани, скажи, ты любишь Хиджаз? — однако Джазим всё равно начинает издалека, прощупывая почву, явно надеясь найти точки, на которые можно надавить. — Люблю ли я страну, в которой у меня нет прав, и где моя жизнь ничего не стоит? — с нескрываемой усмешкой спрашивает омега, давая понять собеседнику, что ответ отрицательный. — Думаю, Вы, Ваше Высочество, и так понимаете, как я отношусь к Хиджазу. — Значит тебе безразлична его судьба? — тут же задаёт следующий вопрос наследный принц, всё надеясь загнать омегу в угол, заметив его враждебный настрой. — А что Вы подразумеваете под судьбой Хиджаза? — парирует Тэхён, не давая выставить себя циничным и лишённым сопереживания к своему народу человеком. — Мне не безразлична судьба моих братьев, судьба таких же омег, как я, запертых дома и живущих под гнётом своих отцов, мужей, и других родственников-альф. Что касается судьбы остальных Хашимитов и альф из правительства, то да, их судьба мне совершенно безразлична, пусть хоть все утопятся в Красном море, я даже оплакивать их не буду. Так что Вы имеете в виду, задавая подобный вопрос? — Но ты же понимаешь, что сильно зависишь от той ветви Хашимитов, которая поддерживает переворот, и с которыми заодно я и твой старший брат? Если пойдём ко дну мы, то и твоя участь будет незавидной. И вновь Тэхёну пытаются внушить, насколько для него важна вся династия, и как он от неё зависит. Та самая династия, которая о его существовании до случая с Рашидом даже не подозревала. — А с чего Вы взяли, что я в скором времени не сменю фамилию? — Тэхён находит, что ответить и в этот раз, не ведясь на заигрывания с его страхами. — Ты же сам сказал, что такими фантазиями можно разгневать Всевышнего, — и вновь Джазим улыбается, и если одни могли принять его улыбку за ласковую и приветливую, то омега отчётливо видел в ней радость от триумфа, вот только альфа пока не догадывался, что раунд ещё не закончен. — Вы первый об этом сказали, так что я лишь продолжаю Вашу фантазию, — Тэхён улыбается в ответ, и радостный настрой наследного принца быстро испаряется, а вместе с ним и извечная улыбка. — Его Величество таким ответам научил? — предполагает Джазим, однако и тут собеседник вынужден его расстроить: — Сам научился, — на кухне повисает молчание: принц обдумывает дальнейшие действия, Сокджин наблюдает, и только Тэхён решает продолжить эти витиеватые переговоры. — Я может быть и необразован, но это не значит, что я глуп. И я отчётливо вижу, что Вы хотите меня использовать, поэтому лучше скажите напрямую, чего хотите, а не пытайтесь загнать меня в угол и начать манипулировать. — Сокджин не предупредил, что ты не так прост, — альфа тяжело вздыхает, однако поняв, что больше пространства для манёвра нет, всё же решает принять условия родственника и наконец начинает говорить прямо: — Хосок нам нужен для переворота, без него ничего не выйдет, но нам нужно иметь на него влияние, потому что никто не хочет свергать одного угнетателя, чтобы их потом угнетал другой. Всем заговорщикам нужна уверенность, что они встанут у власти, а не окажутся обманутыми. И эту уверенность мы получим, если наша династия породнится с Саудитами, а ещё лучше, если муж будет направлять Хусейна в сторону нужных нам политических решений. И таким мужем можешь стать ты, Тахани. От нашей договорённости всем будет хорошо. Ты станешь принцем, получишь самую роскошную жизнь, о какой только можешь мечтать, а взамен будешь нам помогать. Всегда лучше полагаться на своих родственников, чем на незнакомого короля, чьи предки всегда пытались нас захватить. В словах Джазима несомненно был смысл, но всё упиралось в одно важное «но». Тэхён пока слабо понимал, чем многочисленные родственники могут помочь ему в вопросе брака. Он своими руками проложил дорожку к сердцу короля Неджда и рано или поздно сможет всё же повлиять на альфу в вопросе свадьбы. Семья не помогала омеге привлечь внимание Хосока, оказаться в его дворце, добиться взаимного чувства, так чем они могут помочь сейчас? — Я только не понимаю одно, — Тэхён решает всё же озвучить свой вопрос напрямую, — чем вы мне можете помочь? Как повлияете на решение Его Величества, если сами только что признались, что никаких рычагов давления у вас нет? — Претендентов на роль его мужа слишком много, — вместо Джазима отвечает Сокджин, наконец присоединяясь к разговору. — Мы можем выдвинуть другого кандидата, кого-то богаче, благороднее и ближе к правящему клану, и у Хосока не будет причин отказываться. А можем поставить ультиматум, что не будем помогать, если он не возьмёт тебя в мужья. Без нашей помощи у него ничего не получится. Пояснения брата звучали логично, и Тэхён бы непременно с ними согласился, если бы не был по уши влюблён в короля. Чувство омеги настолько велико, что не позволяет даже допускать мысли о том, что Хосок может выбрать не его. Нет, это невозможно. Король его любит, ценит, он точно не захочет Тэхёна терять и непременно сделает предложение, даже никакие ультиматумы не понадобятся. Только остатки благоразумия, пробивающиеся через водоворот всепоглощающей первой любви, подсказывают хиджазцу, что не стоит сразу отказываться от подобного предложения. Во всяком случае напрямую. — Я подумаю. Именно на этих словах Тэхён завершает встречу, оставляя собеседников ни с чем. Вера омеги в то, что любовь сильнее политической выгоды, слишком крепка, чтобы заключить с Джазимом подобную сделку.

***

На обратном пути пробки всё же настигают омегу, и во дворец он возвращается намного позже, чем планировал. Впрочем, так даже лучше, ведь Хосок наверняка уже закончил со своими делами и с ним можно будет сразу поговорить. Именно поэтому Тэхён, как только узнаёт от старшего слуги, что Его Величество у себя в кабинете, сразу поднимается наверх, находу снимая с себя перчатки и никаб и отдавая их Амалю, спешащему за ним вслед, дабы узнать, передали ли владельцам квартиры ключи после встречи. Хиджазец лишь коротко отвечает, что всё в порядке и ключи были отданы законным хозяевам. Сейчас было совсем не до слуги, поэтому на его слова о том, как он волновался, Тэхён не обращает внимания, обещая сирийцу, что поговорит с ним позже. Омега даже не стучит, а сразу заходит в кабинет короля, понимая, что Хосок всё равно сейчас скорее всего не занят и ждёт от Тэхёна результатов встречи. И действительно альфа неподвижно сидел за своим столом, вертя в руках какую-то маленькую красную коробочку, на которую, впрочем, хиджазец обращает мало внимания. — Как прошло? — спрашивает альфа, и в его голосе отчётливо звучали нотки нетерпения. — Лучше, чем я думал, но всё равно не всё так гладко. Джазим пытался мной манипулировать, я не поддавался и тогда он прямо сказал, что рассчитывает использовать меня, как рычаг давления. Они тебе не доверяют и боятся, что после переворота ты оставишь их ни с чем, не дав власти, — омега рассказывает краткую выжимку из разговора с братом и Джазимом, предпочитая пока не упоминать сделку, которую они ему предложили. — Всё, как я и предполагал, — заключает Хосок, кладя коробочку на стол, а после встаёт со своего места и подходит к Тэхёну. — Впрочем, я им тоже не доверяю. Из всех Хашимитов верить я могу только тебе, — и уже в следующую минуту омега чувствует ласковые поглаживающие прикосновения к своим плечам. — Мне приятно это слышать. — Тогда открой коробочку. Хиджазец, дабы побыстрее утолить возникшее после слов короля любопытство, берёт ту самую коробочку в руки и открывает. Внутри оказывается красивое кольцо, подобных которому Тэхён ещё ни разу не видел. Украшение состояло из трёх переплетённых между собой колец, выполненных из разных металлов: одно из белого золота, другое из жёлтого и последнее из розового. Кольцо из белого выделялось особенно, потому что было инкрустировано бриллиантами, а на внутренней стороне омега замечает гравировку с названием бренда. Украшение оказывается было куплено в магазине Картье. — Какое красивое, — тихо проговаривает хиджазец, всё ещё не веря, что получил такой подарок от короля. — Примерь, а то я волнуюсь из-за размера. В Эр-Рияде его не было, пришлось послать за ним в Дубай, вдруг мой человек не угадал. Тэхён тут же выполняет просьбу, пробуя вначале надеть кольцо на безымянный палец правой руки, однако оно оказывается немного велико. А вот указательному украшение приходится в самый раз. Омега немного поворачивает руку, любуясь, как красиво переливаются бриллианты на свету. Тэхён прежде никогда украшения не получал, а следовательно и не носил, однако это кольцо омеге даже на ночь снимать не хотелось. Пусть оно всегда будет рядом, как напоминание о любимом альфе. — Знаешь, что символизирует это украшение? — спрашивает Хосок, наклоняясь к уху омеги, и Тэхён может почувствовать, как щекочет кожу тёплое дыхание возлюбленного у самой шеи. — Нет, — с придыханием отвечает хиджазец, чувствуя, как постепенно начинает расслабляться и превращаться в податливый воск под чуткими руками альфы, которые с плеч спустились ниже, к талии, и теперь король обнимал своего собеседника. — Это кольцо называется «Тринити». Оно отражает три грани любви. Кольцо из розового золота символизирует страсть, из белого — крепкую дружбу, и жёлтое означает верность. Оно передаёт все те чувства, которые я испытываю к тебе. — Я тоже это чувствую по отношению к тебе. Разве может быть ещё более прекрасное признание в безграничной и всепоглощающей любви, чем это украшение? В Джидде Тэхён считал себя самым несчастным омегой на всём белом свете, сейчас же он готов поспорить, что нет человека, испытывающего большее счастье, чем хиджазец сейчас. Омега поворачивается к королю и уже хочет его поцеловать, через ласку передав всю свою благодарность за подарок, однако замирает, когда слышит от Хосока следующие слова: — Тахани ибн Али аль Хашими, ты согласен стать моим мужем? Тэхён не может пошевелиться, и даже кажется, что его сердце на мгновение останавливается, чтобы вскоре слова альфы вновь его воскресили, и вернули омегу к жизни. Мог ли он надеяться, что так скоро услышит фразу, которую ждал так долго, которая настигала его во сне и ни на минуту не давала покоя? Наконец самая заветная мечта хиджазца сбылась. Хосок, которого он любит до глубины души и будет любить до своего последнего вздоха, предложил ему соединить их жизни, остаться вместе до глубокой старости. И нет больше между ними ни предрассудков, ни политики, ни интриг. Только их чистая и искренняя любовь. Всё же не зря Тэхён продолжал верить и надеяться, что чувства и нежность в конечном итоге одержат верх над холодным рассудком и выгодой. — Да, — на одном дыхании ответил хиджазец, а после он и сам не заметил, как в следующее мгновение прильнул к губам возлюбленного, одаривая последнего страстным и пылким поцелуем. Они так и замирают посреди кабинета в объятиях друг друга, слившись в сладком поцелуе, и словно нет в мире больше никого кроме них. Только Тэхён и его прекрасный король, которого ему послал сам Всевышний. Именно он, творец всего, соединил их судьбы, желая, чтобы эти возлюбленные были вместе. Вот та награда, которую получил омега за терпеливую и смиренную жизнь в Хиджазе, полную боли и унижения. Его берёт в мужья любимый альфа, он же один из самых могущественных людей на Ближнем Востоке, который точно больше никому не позволит Тэхёна обидеть. — Я сейчас же свяжусь с Сокджином, вы встретитесь и подготовите брачный договор, пока он ещё в Неджде, — прерывая поцелуй, говорит хиджазец, который уже спешно начинает обдумывать, сколько нужно сделать перед предстоящей свадьбой. — Конечно нужно разрешение моего отца, но думаю, эту проблему можно будет решить и моим махрамом выступит старший брат. А я же смогу позвать Ихласа и Амаля в качестве свидетелей с моей стороны? Но нужно будет найти ещё какого-то альфу, чтобы никах имел силу. Но в этом я полагаюсь на тебя, а ещё... — омега говорит настолько быстро, что Хосок не успевает даже слова сказать, поэтому королю приходится своего уже жениха перебить на середине фразы: — Тэхён, успокойся, спешить некуда. Боюсь, мы сможем начать приготовления не раньше, чем через полгода. — Но почему? — искренне недоумевает омега, который был готов хоть сейчас идти в мечеть и провести все необходимые обряды. — Если ты думаешь, что торжество будет очень затратным, то не волнуйся, меня устроит и скромная свадьба, долго готовиться не понадобится. — Тэхён, не говори глупостей, ты выходишь замуж за короля Неджда и можешь позволить себе всё самое роскошное, только покажи на вещь, которая тебе понравится, и я тут же тебе её куплю, — Хосок берёт в руки правую ладонь омеги и приподнимает её, целуя тыльную сторону, после чего вновь бросает взгляд на подаренное им недавно кольцо. — Если захочешь, то можешь отдать кольцо королевскому ювелиру, он заменит бриллианты на изумруды, которые будут свидетельствовать о твоей принадлежности к династии Саудитов. — Я об этом подумаю, но ты не ответил на мой вопрос, — с некоторой тревогой говорит Тэхён, у которого появляется плохое предчувствие из-за попыток короля уйти от прямого ответа. — Моя пустынная роза, ты ведь понимаешь, что я люблю тебя и нужен мне только ты? С тех пор, как я встретил тебя, я конечно смотрел на других омег, но они меня совершенно не интересуют так, как интересуешь меня ты, — начинает издалека альфа, заставляя возлюбленного лишь сильнее напрячься. — Да, я это понимаю, — сухо отвечает хиджазец, пытаясь осознать, куда клонит Хосок. — Однажды я упоминал, что из-за своего положения должен брать в мужья омег, брак с которыми выгоден для меня и моей страны. И я никогда не скрывал, что собираюсь жениться не один раз, — Тэхёну уже не нравится направление, в котором движется этот разговор, однако омега короля не перебивает, продолжая неподвижно стоять и внимательно слушать. — Те, кто собираются устроить государственный переворот в Хиджазе, не доверяют мне, и я не могу на них положиться. На моей стороне должны быть более весомые аргументы, почему будущим королём Хиджаза должен стать именно я, а ещё нужно как-то усыпить бдительность Его Величества Зейда ибн Абдул-Азиза. Поэтому я связался с ним, и мы начали переговоры о моей возможной свадьбе с одним из его сыновей. Зейд не против, и думаю, очень скоро я женюсь на принце Хиджаза, что сделает меня одним из претендентов на престол. Если бы омега мог испариться, он бы с удовольствием это сделал прямо сейчас. Никогда прежде Тэхён не думал, что радость внутри него может настолько быстро смениться горечью от разочарования. Как он только мог так наивно поверить, что Хосок сделает его первым и единственным мужем? Для хиджазца просто освободили место. Правильно, один муж будет для выгоды, а другой — для удовольствия. Его Величество король Неджда необычайно хорошо устроился. С принцем он будет ходить на государственные приёмы, а с Тэхёном делить постель. Можно даже сказать, что это равное распределение времени между супругами по всем нормам их религии. Дневные часы первому мужу, а ночь — второму. Для омеги даже положение тайного любовника было бы не столь унизительным. — И мне ты предлагаешь просто ждать и смотреть, как ты женишься на другом омеге? — Тэхён даже не пытается звучать мягко и дипломатично, в открытую демонстрируя через интонацию и выражение лица всю свою злость и негодование. — Я бы женился вначале на тебе, но ни один король не согласится отдать своего сына в качестве второго мужа, — спокойно поясняет Хосок, наивно полагая, что омега должен его понять и просто принять эту действительность. — А меня, значит, так унижать можно? — под конец фразы хиджазец не сдерживается и даже повышает голос, кипя от негодования. — Тэхён, не говори глупостей, какое же это унижение? Ты будешь самым любимым и главным мужем, с тобой я буду проводить всё время, твоих детей я назначу своими наследниками, — король вновь обнимает возлюбленного, притягивая его себе, рассчитывая, что благодаря ласке Тэхён успокоится и перестанет воспринимать всё услышанное в штыки. — Мой первый брак — это простая формальность. Я проведу с этим омегой первую брачную ночь и больше никогда не появлюсь в его спальне. — И сделаешь глубоко несчастным не только меня, но ещё и этого безымянного принца, — омега вырывается из крепких объятий и отходит от короля на несколько шагов, не желая даже стоять рядом с ним. — Тебе от самого себя не тошно? Представь, что я проведу одну ночь с другим альфой, а всё остальное время буду с тобой. Как бы ты к этому отнёсся? — хиджазец замолкает, ожидая ответа, однако по мрачному лицу Хосока быстро понимает, что никакой реакции на этот вопрос не последует. — По лицу вижу, что ты бы с ума сходил от ревности. После того, как меня хотели сделать третьим мужем альфы, который мне в отцы годился, я зарёкся, что если и выйду замуж, то буду у своего супруга первым и единственным. Я не собираюсь проходить через такое унижение ещё раз, — в подтверждение собственных слов омега демонстративно снимает подаренное королём кольцо. — Забудь о том, что я сказал да. Я отказываюсь становиться твоим мужем, — и украшение очень быстро оказывается вновь убрано в красную коробочку. — Тэхён, ты что, издеваешься? — взгляд Хосока в эту секунду выражал полнейшее недоумение, что было вполне ожидаемо, ведь кто посмел бы отказаться от такого воистину сказочного предложения? — Если надеешься таким образом заставить меня передумать, то это бесполезно. — В Коране говорится, что у кого будет двое мужей, и он не станет явно одинаково относиться к ним, то в Судный День такой человек предстанет с волочащейся за ним половиной. Не обрекай себя на адские муки и прими спокойно мой отказ, — говорит Тэхён, намекая, что и его пытаться заставить передумать бесполезно. — Ты правда посмеешь отказать королю? — Да, — не задумываясь отвечает омега, и Хосок понимает, что возлюбленный в своём решении не сомневается ни секунды. — Значит так, завтра утром я уезжаю, и меня сутки не будет в Неджде. За это время обдумай ещё раз моё предложение, и когда я вернусь во дворец, я ожидаю услышать от тебя согласие. Однако Тэхён уже знает что ни через сутки, ни через неделю, ни через месяц он свой ответ не поменяет.