Роза пустыни

Французский город Севр, располагающийся в предместьях Парижа, встретил Хосока на редкость паршивой погодой, по мнению самого короля. Дождь и промозглый ветер после жаркого и засушливого Эр-Рияда ощущались как новый ледниковый период, заставляя радоваться каждой возможности не появляться лишний раз на улице. Вообще паршивой в Севре была не только погода, но и история. Этот город был известен двумя вещами: фарфоровой мануфактурой, которую Людовик XV выкупил у своей фаворитки мадам Помпадур, и тайным Севрским протоколом — договорённостями между Францией, Англией и Израилем о военных действиях против Египта после национализации Суэцкого канала. Бурбонов Хосок не очень любил, Израиль, как и любой уважающий себя арабский правитель, тоже не жаловал, поэтому в Севре для Его Величества приятного было мало, однако приехать сюда было необходимо. История — вещь цикличная, и отрицать эту простую истину бесполезно. Не только экономические процессы можно было идеально описать синусоидой с её подъёмами, пиками, спадами и пропастями. Развитие государства тоже отлично накладывалось на этот незамысловатый график. И пока Хиджаз находился в пропасти, у Неджда был отличный шанс достигнуть небывалого ранее пика. Однако для этого нужно было устранить все возможные препятствия, главным из которых было стороннее вмешательство. Поэтому вновь Севр становился местом встречи высокопоставленных людей со всего мира, где они должны были дать согласие на захват чужой территории. Под собрание правительство Франции выделило небольшой особняк девятнадцатого века. Как и любой провинциальный дом, он не выделялся особой роскошью и величественностью, коими славился тот же Версаль, однако был достаточно приятным и уютным. Впрочем, полностью оценить архитектуру этого здания у Хосока не было возможности. По приглашению представителей Франции все гости сразу прошли в большой зал, в котором ранее проходили званые обеды аристократов, а теперь за длинным овальным столом собрались важные политические фигуры, чтобы решить не судьбу убитого на охоте кабана, а королевства Хиджаз. Помимо короля Неджда на встрече также присутствовал министр обороны и министр иностранных дел Франции, государственный секретарь США, секретарь по иностранным делам Великобритании, начальник генштаба и министр обороны Израиля и министр обороны Египта. Конечно можно было бы обойтись без представителей Франции и Великобритании, однако их военные базы в Бахрейне, ОАЭ и Джибути вызывали у Хосока некоторые опасения, к тому же чем больше стран-основательниц ООН, обладающих правом вето, тебя поддерживает, тем больше шансы на то, что против тебя не начнёт воевать целая международная коалиция с лозунгами «Руки прочь от суверенного Хиджаза». Главное было предложить всем собравшимся нечто сытное и достаточно заманчивое. Впрочем, у Его Величества это было. — Господа, по подсчётам нефтедобывающей компании Неджда стоимость нефти снизится на пять, а то и девять процентов, если порт Джидды будет под контролем моего королевства и нам не придётся переплачивать посредникам в Хиджазе за возможность быстрого прохода танкеров с нефтью в Суэцкий канал. Рынок не обвалится, однако все получат от этого существенную выгоду. Кроме того в мои планы входит сделать Джидду территорией беспошлинной торговли. Правительство Хиджаза на такое никогда не пойдёт, потому что они слишком зависят от этих поступлений в бюджет. Вы можете получить дешёвую нефть и идеальный логистический узел для ввоза товаров на Ближний Восток, просто не вмешиваясь в мои дела. — Ваше Величество, это, конечно, звучит великолепно, и мы ни в коем случае не против объединения Неджда и Хиджаза, но не слишком ли крупный кусок для одного игрока? Забирайте весь Хиджаз, а Джидду можем сделать независимой территорией под управлением ООН, — предлагает начальник генштаба Израиля в ответ на слова Хосока. Король уже хотел было начать приводить аргументы о том, что невозможно вот так отделить Джидду от остальной страны, однако альфа не успевает этого сделать, потому что в разговор тут же вступает другой его ближневосточный партнёр: — Иерусалим уже хотели сделать таким городом, но как-то я не наблюдаю флагов ООН над ним, — с едва уловимой насмешкой отмечает министр обороны Египта. — По поводу Иерусалима всё уже давно решила Шестидневная война, а вот по Синайскому полуострову ещё остались некоторые вопросы, — не может удержаться от укола в сторону оппонента представитель Израиля. — Как раз по Синаю вопросов никаких нет, — категорично отвечает министр обороны. — Хорошо, остановимся на том, что мы заключили Кэмп-Дэвидские соглашения, а Садат и Бегин получили по нобелевской премии мира, — в спор решает вступить министр обороны Израиля, понимая, что начальник генштаба увёл разговор в не самое лучшее русло. — Как скажете, коллега, — приходится согласиться египтянину, дабы встреча по Неджду и Хиджазу не превратилась в новое выяснение отношений ближневосточных соседей. — Какое счастье, что новый арабо-израильский конфликт только что разрешился сам собой, — не сдерживая смеха, комментирует всё произошедшее министр обороны Франции. В ответ на эту шутку он получает крайне недовольные взгляды от Хосока и министра обороны Египта, которые без слов дают понять, что юмор в этой теме неуместен. — Отвечая на вопрос по поводу Джидды, — возвращается к главной теме разговора король Неджда, дабы ему наконец все собравшиеся дали свободу действий, а потом пусть ссорятся, сколько хотят, — боюсь, подобное отделение невозможно. Если город будет контролировать ООН, то заход кораблей в порт, может, и будет свободным и доступным всем, а вот при перевозке товаров дальше Джидды обязательно возникнут проблемы с пересечением границы международной территории и Неджда. В этом нет никакого смысла, особенно когда я предлагаю сделать этот город территорией беспошлинной торговли. Отделяя Джидду с её портом, мы создадим только больше проблем для торговли. — Ваше Величество, что конкретно Вы от нас хотите? Невмешательство — слишком расплывчатое понятие, — скептично спрашивает генеральный секретарь США, который пока за весь разговор так и не услышал никакой конкретики. — Во-первых, мне нужны гарантии, что если Хиджаз попросит военную помощь, он получит отказ, во-вторых, если его представители попробуют продвигать в ООН резолюцию о том, что Неджд вторгся на их территорию, нарушил суверенитет, якобы игнорируя нормы международного права, их предложение не получит поддержки. Если же пойдут в Совет безопасности, то присутствующие здесь представители США, Франции и Великобритании воспользуются правом вето. — Ваше Величество, но Вы же понимаете, что откровенное беззаконие мы поддержать не сможем? — заявляет секретарь по иностранным делам Великобритании. — Наши граждане будут крайне возмущены этим. Военное вторжение ООН игнорировать не сможет. — В Хиджазе готовится государственный переворот, поэтому я планирую всё представить как народное волеизъявление. В плане военного вмешательства, думаю, можно будет ограничиться морской блокадой Джидды. Опять же с целью «обеспечения безопасности танкеров Неджда в территориальных водах политически нестабильного Хиджаза», — с нескрываемой насмешкой произносит последнее предложение Его Величество, и все без труда понимают, что будет сокрыто за обеспечением безопасности. В зале повисает недолгое молчание, пока свои мысли не решает озвучить министр обороны Израиля: — В таком случае шансов намного больше. Но если Хиджаз всё же попросит военную помощь, мы можем оказать формальную поддержку, которая никак ему не поможет. — Пусть поднимут руки, кто поддерживает такой ход событий, — подводя итог, просит генеральный секретарь США, негласно обладающий наибольшим авторитетом среди всех собравшихся. Как и стоило ожидать, после поднятой руки генерального секретаря, руки поднимают все собравшиеся. Однако это был ещё не конец, и Хосок отлично это понимал: — Что ж, господа, если мы все пришли к соглашению, предлагаю сегодня же составить договор и подписать его, — встав из-за стола, предлагает король Неджда, который не был намерен отпустить ни одного из собравшихся без подписи на необходимом документе. — Разве нам нужна эта бюрократия? — спрашивает министр иностранных дел Франции, прекрасно понимая, что письменные обязательства намного весомее устных договорённостей. — Мы же обо всём договорились. — Чтобы никто не забыл о нашем соглашении. С фактом наличия в этих договорённостях письменного соглашения приходится согласиться всем присутствующим, и Хосок спокойно выдыхает, понимая, что уже через несколько часов сможет покинуть Францию и вернуться в Эр-Рияд. Вернуться к Тэхёну. Было бесполезно отрицать, что король скучает и считает часы до того момента, когда снова окажется в своём дворце, увидит омегу, услышит от него согласие, обнимет и поцелует. В том, что хиджазец согласится стать его вторым мужем, Хосок не сомневался. Тэхён слишком влюблён, чтобы навсегда расстаться, и достаточно благоразумен, чтобы альфу понять. Несмотря на то, что у самого короля живёт внутри эгоистичное желание быть для этого омеги первым и единственным, он прекрасно понимает, что сам дать то же самое не может. На первом месте для него страна и долг перед ней, а уже потом идёт любовь к Тэхёну. Омега, кажется, уже привык к постоянным отсутствиям возлюбленного, к его вечным разъездам, а вот к роли второй скрипки никак не привыкнет. И это отнюдь не значило, что Хосок его не любит. Он без него своей жизни уже не представляет, однако обстоятельства не позволяют предложить хиджазцу условия лучше.

***

Произойди это всё месяц назад, Тэхён бы непременно расплакался. Сейчас же слёз не было, а были только разочарование и злость. И причём как символично Хосок преподнёс горькую правду, в нём точно умирал поэт. Подарил украшение, где одно из колец означает верность, однако, похоже, это качество требовалось только от хиджазца. Сам же король не считал зазорным делить себя на двух омег, причиняя этим Тэхёну такую боль, какую он никогда прежде не испытывал. Даже когда его бил и унижал отец. Хиджазец не любил Али, а Али не любил его, поэтому слова и поступки отца были омеге совершенно безразличны. А вот с Хосоком всё было совершенно иначе. В него Тэхён был искренне влюблён, поэтому подобное предательство воспринималось особенно болезненно. В том, что это было именно предательство юноша ни на минуту не сомневался. Тэхёну никуда не хотелось идти, ничего не хотелось делать, даже уделить время Лазиму. С утра омега встал только для утренней молитвы, а после так и продолжал лежать в кровати, смотря в потолок, и обдумывая свои дальнейшие действия. Разумеется, нужно было позвонить Сокджину, всё рассказать и согласиться на условия Джазима, вот только каждый раз хиджазца останавливала одна простая мысль: он не хочет плясать ни под чью дудку. Во-первых, строить интриги за спиной возлюбленного омега не собирался, а во-вторых, он слишком долго был вынужден подчиняться воле всесильных альф, чтобы сейчас вновь возвращаться под их контроль. — Господин, ну что ж Вы так, — причитает Амаль, унося из спальни омеги завтрак, к которому хиджазец так и не притронулся. — Нужно бережней к себе относиться. — Я не в настроении сейчас спорить с тобой, лучше принеси телефон, мне нужно позвонить брату, — отстранённо отвечает Тэхён, прекрасно понимая, что слуга прав, и отказываться от еды крайне глупо, однако после случившегося юноше кусок в горло не лез. Омега всё же решает позвонить Сокджину и попросить о помощи, а после будет решать проблемы по мере их поступления. Сейчас самым главным было не допустить брак Хосока с хиджазским принцем. В том, что он поступает правильно, Тэхён был абсолютно уверен. Он не только сохраняет свою любовь, но и спасает неизвестного ему омегу от обременяющего брака с альфой, который будет его всегда игнорировать. Такой участи врагу не пожелаешь. Вскоре Амаль возвращается, однако в его руках не только телефон. Сириец также несёт большой букет красных роз, при этом улыбаясь так, словно это он получил подобный подарок от возлюбленного. Над именем отправителя гадать долго не приходилось. Такое послать Тэхёну мог один единственный человек во всём Неджде. — Представляете, спустился вниз, а там это. Сказали, передать Вам. Такие красивые! — восторженно рассказывает Амаль, продолжая рассматривать букет из не одного десятка прекрасных алых роз. — Мне поставить его в вазу? — Нет пока, дай лучше сюда, а телефон оставь на тумбочке. Слуга делает всё так, как просит Тэхён, и уже через мгновение в руках хиджазца оказываются цветы, чей аромат, кажется, уже заполнил всю комнату. И аромат этот был воистину потрясающим. Приятным и нежным, словно ярко-красные лепестки, к которым омега осторожно прикасается подушечками пальцев, словно неосторожным движением мог причинить розам боль. В какой-то момент Тэхён замечает белый прямоугольник, спрятанный между бутонами, и достав его, понимает, что это сложенная записка из плотного картона. Съедаемый любопытством, омега тут же её раскрывает и внимательно читает написанные там слова. «Хинд, если б вчера ты рассеял горе моё, когда б твои руки, о Хинд, мою грудь не терзали! И если могу я прощенье твоё заслужить, прости мне, хотя пред тобой я виновен едва ли. Скорее постыдно тебе надо мною мудрить — приближусь едва, от меня поспешаешь подале. Обрадуй меня, подари мне подарок любви! Я верен тебе, как и был при счастливом начале» Омар ибн Аби Рабиа. Яснее намёка и не придумаешь. Едва появившаяся на устах Тэхёна улыбка тут же исчезает. Значит это он виноват перед альфой, а не наоборот. Врождённое упрямство Хосока проявлялось даже здесь. Конечно омега понимал, что король это писал не с целью задеть возлюбленного, а желая подтолкнуть его к принятию решения. И хиджазец его действительно принимает. Сомнений в том, что необходимо попросить помощи у Сокджина совсем не остаётся. Гудки длятся необычайно долго, заставляя омегу с каждой секундой начинать всё сильнее и сильнее нервничать. Однако через пять мучительных мелодий в трубке наконец слышится родной и любимый голос, обеспокоено спрашивающий у Тэхёна, что у него случилось. — Случилось невероятное, Сокджин, — с нескрываемым волнением в голосе начинает свой непростой рассказ омега. — Вчера вечером Хосок сделал мне предложение. — Тэхён, это же такая радость! — не дослушав брата до конца, тут же восторгается альфа. — Ты превзошёл все мои ожидания. Я до последнего не верил, что Его Величество действительно предложит тебе стать его мужем. Ты невероятный. Мне уже стоит с ним связываться и обсудить брачный договор? — Ты не дослушал. Он предложил мне быть вторым мужем, и я отказал, — на одном дыхании быстро проговаривает хиджазец, уже предвкушая, как реакция будет у Сокджина. — Что?! — старший брат не сдерживается и от возмущения повышает голос, и в этой манере Тэхён отчётливо узнаёт черты Али. — Тэхён, ты ведь понимаешь, что это безумие? Тебе сделал предложение сам король, тем более которого ты любишь, почему ты отказываешься из-за такой ерунды? Да хоть четвёртым пусть позвали бы, какая разница? — У короля Иордании один муж, у короля Марокко один муж, у отца Хосока тоже был один муж, с какой стати я должен так унижаться и делить своего любимого человека с кем-то?! — омега не остаётся в долгу и тоже повышает голос, показывая Сокджину, что не один он унаследовал от отца интонацию, не терпящую возражения. Даже если приказной тон и прорезался у Тэхёна только сейчас, омега не намерен от него отказываться. Все года его голос заглушали, так почему сейчас он не заслуживает права быть услышанным? — Кто хотя бы этот счастливчик, который станет первым? — уже спокойнее спрашивает старший брат, понимая, что повышенными тонами он Тэхёна не испугает и не заставит передумать. — Один из сыновей нашего достопочтенного короля Зейда ибн Абдул-Азиза аль Хашими, — в динамике повисает напряжённое молчание, и омега понимает, что Сокджин осознал всю серьёзность проблемы. — Теперь ты понимаешь, что на это нельзя закрыть глаза? — Какого чёрта Хосок творит? Он хочет остаться без нашей поддержки? — раздражённо задаёт риторические вопросы альфа, на которые, впрочем, его родственник уже знал ответы. — Вашими стараниями он вам не доверяет, и боится предательства, поэтому хочет подстраховаться. Породнится с Зейдом и встанет в один ряд с его многочисленными наследниками. А вам отступать некуда, переворот поздно сворачивать. Так что мы у Хосока на крючке. — Проклятие... Я не представляю, что теперь делать, — честно признаётся Сокджин, и такой настрой старшего брата не нравится Тэхёну от слова совсем. — Делайте с Джазимом что хотите, но свадьба с сыном Зейда ни в коем случае не должна состояться. Это произойдёт только через мой труп! — и вновь омега повышает голос, не оставляя сомнений в серьёзности своих намерений. — Побойся Аллаха и успокойся. Мы с Джазимом что-то придумаем, он уже уехал, а я пока в Эр-Рияде. Я сегодня же свяжусь с Хосоком и попрошу о встрече. Ты будешь носить фамилию аль Сауд, это я тебе обещаю, дорогой брат. Та уверенность, с которой говорит альфа, действительно вселяет в Тэхёна покой. Если Сокджин что-то и пообещал, то точно это исполнит. Невольно рука омеги тянется к талхакимту на шее, и в памяти тут же возникает образ любимого папы. Гульшат бы точно гордился сыном, который научился отстаивать свои права и свободно говорить о собственных желаниях.

***

Как Сокджин и предполагал, Его Величество сразу согласился на встречу, только попросил альфу задержаться ещё на день в Эр-Рияде, потому что сам он пока не в Неджде. Хиджазец ради этого разговора прождал бы и неделю, что для него один день? Встречу вновь было решено провести в ресторане небоскрёба Бурдж Аль-Мамляка, где альфы разговаривали в прошлый раз. Вновь безлюдный зал, в который служба безопасности не позволяет пройти никому постороннему, вновь компанию Сокджину составляет лишь прекрасный вид на Эр-Рияд с высоты птичьего полёта. Если в прошлый раз хиджазец любовался красотами вечернего мегаполиса, то теперь его взору открывался утренний город. Конечно по сравнению с ночью, когда каждое здание начинало мерцать бесконечной чередой огней, Эр-Рияд днём казался серым и невзрачным, однако всё равно поражал воображение своими размерами и бурным строительством. Молодой король с радостью вкладывался в проекты, которые обещали подарить его столице современный и одновременно с этим величественный вид. Подстать самому Хосоку. Сам виновник торжества появляется через десять минут, не заставляя себя долго ждать. Несмотря на ментальность, Его Величество всё же был сторонником западного подхода к деловым встречам, и если он опаздывал, значит произошло что-то из ряда вон. Придерживался европейского стиля монарх и внешне, появляясь перед Сокджином в тёмно-синем деловом костюме. Походка Хосока лёгкая и уверенная, взгляд не лишён некоторой надменности, а на устах играет расслабленная улыбка. Всё в этом альфе говорило о его самоуверенности и высоком положении. Настоящий хозяин жизни, считающий, что может получить всё, что только пожелает. Сокджину даже в некоторой степени жаль его сегодня расстраивать. — Ваше Величество, — хиджазец встаёт со своего места и кланяется альфе, приветствуя его. — Надеюсь, дорога Вас не утомила. — Утомила, — неожиданно произносит король, впрочем благодаря своему положению он мог позволить себе такую откровенность. — Я только что с самолёта, поэтому надеюсь, ты меня не задержишь. О чём ты хотел поговорить? — Я решил, что подобные вопросы по телефону не обсуждаются, поэтому захотел встретиться лично, — начинает издалека Сокджин, понимая, что приступать сразу к делу не лучшая тактика в переговорах. — В Хиджазе уже всё почти готово для переворота, согласно нашему плану провинции, в которых губернаторами являются наши сторонники, заявят о своём желании отделиться от Хиджаза. Одновременно с этим в Джидде начнётся восстание. Хашимиты не успеют отреагировать, и мы быстро заставим Его Величество подписать отречение. Осталось только подговорить людей, дабы наша авантюра получила народную поддержку. От Вас потребуется лишь военная поддержка, дабы мы были уверены, что восстание не будет жестоко подавлено. Остальное оставьте нам. — Можешь не сомневаться, это я организую. Я только что с переговоров с представителями США, Франции, Великобритании, Египта и Израиля. Поддерживать Хиджаз никто не будет, у Зейда нет шансов, — самодовольно говорит Хосок, получая явно наслаждение от осознания того факта, что всё так легко идёт по его плану. — Думаю, через два или три месяца, всё будет готово, и мы сможем приступить к началу. — Скажу больше, нам хватит месяца, работа с населением уже активно идёт. Вот только есть одна загвоздка, — постепенно начинает подводить Сокджин к нужной ему теме. — И что за загвоздка? Если не хватает финансирования, то назови сумму, я вас ею обеспечу. — Ваше Величество, проблема совсем в другом. Не все наши сторонники Вам доверяют. Им нужны гарантии, что Вы нас не бросите, — улыбка всё ещё не пропадает с лица короля, а значит он пока не понимает, куда всё идёт. — И какого рода гарантии? Мне с вами письменное соглашение подписать и каждому по должности пообещать? — посмеиваясь спрашивает Хосок. — Боюсь, у меня государственных постов столько нет, сколько у тебя родственников. — Нет, документальные подтверждения нам не нужны. Они в случае провала также как и словесные договорённости ничего не будут стоить. Нужно что-то более весомое, — Сокджин ненадолго замолкает, делая вид, что тщательно обдумывает, какие именно гарантии должен предоставить Его Величество. — Думаю, брак будет самой надёжной вещью. Породнитесь с нашей ветвью хашимитов, и мы Вас поддержим. — И какой кандидат в мои супруги, или я как на конкурсе красоты выбрать могу? — Сделайте предложение моему брату. Всё равно по меркам Хиджаза Вы его уже опозорили, так что это будет честно. По спокойному и безмятежному выражению лица короля Сокджин без труда понимает, что он это условие воспринял в какой-то степени радостно. Конечно, он ведь его уже выполнил. — Значит, мне нужно взять в мужья твоего брата, и тогда вы меня поддержите? — уточняет Хосок, после чего получает положительный кивок от собеседника. — Хорошо, я согласен. Если это всё, что ты хотел сказать, то тогда я поеду выбирать твоему брату кольцо, — альфа уже было встаёт со своего места, однако голос Сокджина заставляет его замереть: — Есть ещё одно важное условие: Тэхён должен быть Вашим единственным мужем. Впервые за весь разговор самодовольная улыбка пропадает с лица Хосока, и он напряжённо садится обратно на место. Движения становятся более резкими, а взгляд не сулит ничего хорошего. Последующие же слова удивляют Сокджина больше всего: — Тэхён нажаловался? — сразу догадывается Его Величество, однако хиджазец не торопится подтверждать эту гипотезу. — Не понимаю, причём здесь Тэхён. Это условие важно для нас, чтобы Вы не подумали заключить союз с правящей ветвью хашимитов и жениться на одном из сыновей Зейда. Либо Вы полностью нас поддерживаете, либо наши соглашения теряют силу... — для убедительности Сокджин хотел сказать ещё что-то о важности договорных браков, однако Хосок его перебивает: — Точно Тэхён обо всём рассказал. Твой младший брат необычайно хорошо умеет добиваться своего. Однако мне не верится, что вы откажетесь от моей поддержки просто из-за того, что один упрямый омега не хочет смириться с ролью второго мужа. — Главное здесь не это, а то, что Вы не должны породниться с Зейдом. Для нас это недопустимо, — альфа продолжает отрицать причастность своего брата к этому разговору, пусть это уже и было бесполезно. — Значит готовь условия брачного договора, пока ты в Эр-Рияде, — наконец даёт долгожданное согласие король, понимая, что отступать ему некуда. — И передай Тэхёну, что он сам не знает, на что подписывается, желая стать моим единственным мужем. Впрочем, лучше я сам об этом с ним поговорю. Последние слова короля Сокджин, впрочем, пропускает мимо ушей, потому что самое главное он уже услышал: его младший брат станет принцем Неджда.