Роза пустыни

Пожалуй, Сокджин едва ли мог вспомнить момент, когда последний раз видел папу таким счастливым. Гульшат этим утром буквально светился от радости, передавая своё хорошее настроение обоим сыновьям. Впрочем, было бы странно, не радуйся этот омега вести о том, что его Тахани вышел замуж за любимого альфу, который, ко всему прочему, ещё и король. Причём для потомка туарегов тот факт, что Хосок особа благородных кровей, был совершенно второстепенен. Если Тэхён этого человека любит, то будь он хоть нищим бедуином, Гульшат дал бы своё благословение на этот брак. Пусть сыну повезёт больше, чем ему в своё время. И пока Али не спустился к остальными членам семьи на завтрак, у них была отличная возможность обсудить свадьбу Тэхёна. — И весь зал был украшен живыми цветами? Правда? — неверяще спрашивает Рауз, который больше всех был в восторге от рассказа Сокджина про королевское свадебное торжество. — Конечно правда, — отвечает Сокджин, наливая себе кофе в маленькую чашку. — Но лучше расскажи мне, как твоя учёба? Что уже выучил? — Мне больше всего нравится французский, английский слишком скучный, — с детской непосредственностью говорит Рауз, постепенно вовлекаясь в новую тему разговора. — Учитель столько интересных историй рассказывает про Париж. Про кафе, парки, музеи, дворцы, про всех тех людей, с которыми он познакомился. Я бы очень хотел тоже однажды там побывать. — Обязательно побываешь, солнышко, только не рассказывай об этом отцу, — осторожно напоминает Гульшат о том, что Али лучше не знать о подобных мечтах самого младшего сына. Вспомни солнце — вот и лучик. Словно по мановению волшебной палочки в следующее мгновение на лестнице становятся слышны медленные тяжёлые шаги, а вскоре в столовой появляется глава семьи, и все присутствующие тут же замолкают. Али терпеть не мог, когда за столом разговаривают, а навлекать на себя его гнев никто не хотел, поэтому в помещении повисает напряжённая тишина. — Газету уже принесли? — обращается альфа к супругу, давая своеобразное разрешение заговорить. — Нет ещё, скоро должна быть, — отстранённо и тихо говорит Гульшат, подставляя кофейник от Сокджина поближе к мужу. — Как назло портят мне настроение с самого утра, ещё и король зачем-то вызывает днём к себе. Услышав про Зейда, Гульшат и Сокджин взволнованно переглядываются, тайно надеясь, что Его Величество хочет поговорить с Али не из-за свадьбы Тэхёна. Ведь если из-за случившегося альфа вновь попадёт в немилость у монарха, то тяжело придётся абсолютно всем членам его семьи. Одно дело, если Али несколько дней будет злиться, что ненавистный сын выжил и стал мужем короля, и совсем другое, если из-за этого самого сына его карьера в порту будет навсегда разрушена. Пусть Гульшат и Сокджину хотелось позлорадствовать над человеком, принесшим им столько страданий, однако такого исхода точно не хотели. Во-первых, Али выместит гнев именно на них, а во-вторых, будущее Сокджина тоже будет под вопросом. Если переворот не удастся, то порт — единственная надежда молодого альфы остаться богатым и успешным, унаследовав должность отца. Впрочем, Сокджин и Гульшат стараются ничем не выдавать своё волнение, а когда один из слуг приносит Али долгожданную газету, даже не смотрят на неё. Им и так было уже понятно, какая новость будет сегодня на первых полосах. Однако хиджазские газетчики немного разочаровывают их. На первой странице новости о расследовании происшествий в Мекке, а вот когда Али переворачивает на вторую, по его лицу становится многое понятно. Губы плотно сжаты, взгляд напряжён, на лбу постепенно появляются морщинки, а дыхание становится прерывистым. Гульшат невольно начинает вести в голове обратный отсчёт. До вспышки пять секунд. Пять, четыре, три, две, одна... — Этот мерзкий выблядок жив! — от того, насколько резко муж встаёт со своего места и бросает газету на стол, Гульшат невольно вздрагивает и обводит сыновей обеспокоенным взглядом, стараясь продолжать делать вид, что ничего не понимает. — Вы, твари, обманули меня! Вы меня водили за нос, как последнего идиота! Кажется, словно от громогласных криков Али содрогались даже стены. Рауз весь сжимается и дрожит от страха, боясь даже звука лишнего издать, привлекая таким образом внимание отца к себе, а вот Гульшат и Сокджин непоколебимы. Привыкли, к тому же были готовы к подобному исходу. Однако отыгрывать свои роли они всё равно продолжают: — Дорогой, я не понимаю, о чём ты? Про кого ты прочитал? — не поднимаясь с собственного места ровным и спокойным голосом спрашивает омега, всеми силами стараясь придать словам удивлённую интонацию. — Всё ты понимаешь, лживая сука! — не переставая кричать, Али хватает газету и подходит к стулу мужа, чуть ли не насильно отдавая ему листы в руки. — И после этого ты хочешь, чтобы я поверил, мол Вы ничего не знали?! На этой шлюхе твой талхакимт! Гульшат вглядывается в помявшиеся страницы и видит фотографию со свадебного торжества во дворце. На ней его любимый Тэхён стоит рядом с королём Неджда, и омеге трудно сдержать улыбку при виде счастливого сына в королевской короне. Всё же Тэхёна определённо наградили небеса за все те страдания, через которые ему пришлось пройти. У Али же улыбка мужа вызывает только большую ярость. — Эта свадьба незаконна! — не понижая голос, продолжает возмущаться глава семьи. — Тэхён не имел права выходить замуж без моего разрешения! Я сделаю всё, чтобы этот брак был расторгнут. — Али, ты в своём уме? — не обращая совершенно никакого внимания на агрессию супруга, начинает Гульшат, напрочь позабыв о страхе быть побитым за собственные высказывания. — Твоим зятем стал сам король Неджда, твой сын теперь носит титул «Ваше Высочество», и ты правда хочешь, чтобы этот брак был расторгнут? Ты мечтал получить от свадьбы Тэхёна наибольшую выгоду, так радуйся. Наш сын заполучил самого желанного жениха на всём Ближнем Востоке. Лучше пары найти невозможно. — Идиот, о какой выгоде может идти речь, когда Зейд теперь наверняка уверен, что я его обманывал и подстроил всю эту свадьбу?! — Ты обманываешь Его Величество столько лет, воруя деньги из бюджета порта, наверняка сможешь обмануть и сейчас. К тому же ты действительно ничего не знал. Звонкую пощёчину Гульшат этим утром всё же получает, однако результат короткого разговора с супругом оказывается благоприятным. Али задумывается, сколько выгоды сможет получить благодаря близкому родству с богатейшим королём.

***

После первой брачной ночи Тэхёну казалось, что он переродился, став другим человеком. Скромность и смущение словно остались в далёком детстве, и омега начинал узнавать о себе много нового и увлекательного. К примеру, что он становится необычайно жаден и нетерпелив, когда дело касается ласки от любимого супруга. Порой приём или званый обед становились просто невыносимыми, потому что откладывали момент долгожданного возвращения домой, в супружескую спальню. Дворец Хосока Тэхён теперь иначе чем «дом» не называл. Однако не столько время, сколько ряд правил раздражал омегу во всех официальных мероприятиях. Больше всего Тэхёна возмущало, что он не может идти с супругом под руку, нужно было всегда держаться на два шага позади. Как новоявленному принцу объяснили, это из-за того, что король выше его по положению, а значит близкое расстояние является непочтительным. Это обстоятельство не только злило, но ещё и вызывало волнение. Ведь куда проще быть уверенным и понимать, что всё делаешь правильно, когда любимый рядом и держит тебя за руку, а не когда ты вынужден смотреть ему в спину. Впрочем, Хосок настроение мужа отлично угадывал, и когда приём был чуть менее формальным, всё же брал за руку, и они шли рядом. Жаль только, что таких мероприятий было крайне мало. В остальном же Тэхёну прощали многие формальности и смотрели на его ошибки с нескрываемым умилением. По привычке поклонился какому-то гостю, который старше его в два раза? Ну так наш принц ещё не привык к столь высокому положению. Разрешил ребёнку в больнице потрогать бриллиантовую тиару? Зато сразу видно, как сильно он любит детей, а значит будущему наследнику престола очень повезло с папой. Неправильно взял чашку с чаем? Так только журналисты это и заметили, никто бы никогда не обратил внимание. Конечно омега подозревал, что жёсткую критику в его адрес, по распоряжению Хосока, могут не пропускать в печать, а значит картина в СМИ немного искажена, однако всё равно хотелось верить, что большей части подданных он всё же пришёлся по душе. Об этом же говорили постоянно присылаемые во дворец восторженные письма, цветы и радостные толпы, встречающие Его Высочество. Но если простые люди проникались к принцу с каждым днём всё большей и большей симпатией, то вот аристократия Тэхёна явно недолюбливала, и их легко можно было понять. Большая часть из них спала и видела, что Хосок выберет омегу из их круга, а теперь была вынуждена мириться с никому ранее неизвестным хиджазцем. И пусть омегу задевали косые взгляды и придирки, едва прикрытые лестью, он понимал, что с этими людьми ему необходимо подружиться. В кабинете, который Тэхёну выделили во дворце, на рабочем столе лежали несколько стопок с исписанными от руки листами, на которых аккуратным почерком было выведено, как кого зовут, какая у него должность, когда дни рождения, сколько детей и другие мелкие детали, которые омега старался запомнить в процессе разговора. Всем приятно внимание к деталям, аристократы не исключение, и Тэхён надеялся именно благодаря этому завоевать если не их любовь, то хотя бы расположение. В общем и целом пока роль Его Высочества не доставляла Тэхёну слишком много хлопот. Да, некоторые обязанности несомненно утомляли, но зато омега наконец чувствовал себя полезным и нужным. Если он посещал какую-то больницу или упоминал благотворительный фонд, то соответствующую организацию тут же заваливали пожертвованиями, а билеты на благотворительные вечера, где среди гостей был заявлен супруг короля, раскупались в мгновение ока. Времени на общение с мужем из-за этого оставалось меньше, но зато от этого оно воспринималось ещё более драгоценным. Исключением не стал и этот день. Что у Тэхёна, что у Хосока дела были только во второй половине дня, а утром можно было в полной мере насладиться обществом друг друга. Сегодня альфа вознамерился непременно научить мужа играть в бильярд, а Тэхён не стал отказываться. — Самое главное, — поучительно начинает король, передавая мужу в руки длинный кий, — правильно держать кий, правильно стоять и определить, какой глаз у тебя прицельный. С последним я конечно же помочь не могу, — Тэхён издаёт короткий смешок, в который раз поражаясь необычному чувству юмора своего возлюбленного. — Но с остальным вполне. — И как, говоришь, нужно правильно стоять? — в ожидании начала урока подходит омега к высокому бильярдному столу, покрытому ворсистой тканью изумрудного цвета. — Попробуй повторить за мной. Омега замирает, пристально наблюдая за действиями Его Величества. Хосок наклоняется, держа кий в правой руке, а левую кладёт на стол, указывая ею для самого себя направление удара. При этом от самого стола король становится на некотором расстоянии, не прижимаясь к нему совсем близко. Тэхён старается всё подметить и запомнить, дабы через несколько секунд повторить всё с предельной точностью. — Запомнил? — спрашивает Хосок, поднимаясь в исходное положение. — Кажется, да. Хиджазец подходит к столу чуть поближе и пытается повторить все движения возлюбленного, и как самому Тэхёну кажется, он всё делает правильно. Вот только альфа всё равно подмечает некоторые неточности и буквально через секунду, отложив кий на стол, подходит к возлюбленному, дабы немного его поправить: — Не сжимай кий так сильно, расслабься, — и тут же омега чувствует нежное прикосновение к своей правой ладони, подтверждающее только что сказанные Хосоком слова. — Хорошо, а теперь наклонись пониже, — теперь ладонь короля переходит на спину супруга, слегка надавливая на неё, дабы Тэхён наклонился до нужного уровня. Ассоциации приходят омеге на ум сами собой: — Так прошлой ночью ты учил меня играть в бильярд? — хиджазец послушно наклоняется ниже, точно также, как делал это в супружеской спальне. — Нужно сильнее прогнуться в пояснице, или в этой игре другие правила? — словно поясняя свои слова, Тэхён действительно прогибается в пояснице, слегка упираясь в стоящего у него за спиной короля. — А ты быстро учишься, — с придыханием отвечает Хосок, крепче обнимая супруга и прижимая к себе. — Как же мне нравится, что ты больше не носишь при мне платков, — проговаривает альфа, ведя носом по прядям мягких чёрных волос. — Я обожаю запах твоих волос. — Может тогда, — полушёпотом начинает омега, отложив кий и наклоняясь обратно к столу, опираясь на него руками, — займёмся чем-то поинтереснее? Бильярд слишком скучный. — Не мог подумать, что это скажет омега, который около двух месяцев отказывал мне в близости, — Хосок и сам уже не хочет думать ни о каком бильярде, полностью обращая своё внимание на шею и плечи возлюбленного, влажно их целуя. — Тогда было нельзя, а сейчас почему мы должны отказывать себе в удовольствии? — Тэхён откидывает голову в сторону, таким образом открывая альфе больше обнажённых участков кожи для поцелуев. Раньше Тэхён и подумать не мог, что чьи-то мягкие прикосновения и нежные поцелуи могут приносить столько удовольствия. Как Хосок его обнимает, как целует — всё это заставляет возбуждение разлиться сладкой патокой по всему телу, делая и так нетерпеливого омегу ещё более несдержанным. Он выгибается навстречу Хосоку, помогает задрать подол своей тобы, а после, повернув голову настолько, насколько может, пылко целует супруга, действиями чуть ли не умоляя побыстрее начать. Именно в тот момент, когда король уже потянулся к пряжке ремня, в комнате становится слышно, как кто-то достаточно громко несколько раз стучит в дверь. Тэхён от неожиданности аж дёргается и резко разрывает поцелуй, замирая в ожидании, что за голос раздастся за дверью. — Ваше Высочество, Ваш наряд для ужина в доме губернатора уже привезли, — говорит один из молодых слуг, которые помогали Тэхёну собираться. — Сейчас подойду, — отвечает омега, повысив голос настолько, чтобы слуга его точно услышал. — Иногда мне кажется, что они подслушивают и специально стучатся в самый неподходящий момент, — уже тише делится хиджазец своими наблюдениями с мужем. — Позавчера, когда мы были в твоём кабинете, постучали на середине, и тебе пришлось зажать мне рот ладонью, чтобы мы могли закончить. — До сих пор не понимаю, зачем ты попросил это сделать, будто они не понимают, чем мы занимаемся, закрывшись в комнате, — отойдя от стола, рассказывает король собственные соображения на этот счёт. — Твои громкие «ещё» и «быстрее» и так наверняка слышали. — Всё равно неловко. Не дай Аллах я их однажды поймаю за подслушиванием, точно получат выговор, — поправляя подол тобы, раздражённо проговаривает сквозь зубы омега, у которого теперь было ужасное настроение из-за сорванного секса. — Даже если что-то скажешь, всё равно продолжат это делать. Они одинокие молодые омеги, конечно им подобное интересно. — Это неуважительно. Что за странное развлечение. Попрошу Зинат их припугнуть, мол за такое могут уволить. — У моей пустынной розы начали вырастать шипы, — не сдерживая смеха, говорит Хосок, а после подходит к возлюбленному и нетерпеливо целует, дабы тот немного успокоился.

***

Зейд всё же верит в рассказ о том, что Али и сам считал среднего сына давно погибшим и недоумевает, как к омеге без имени, приданного и родни мог посвататься сам Его Величество. Во многом альфе помогло и то, что король Хиджаза не видел в этом браке никакой угрозы или проблемы. Лишь немного расстроился, что помолвка одного из его сыновей и Хосока так и не состоялась. Впрочем, такой человек как Зейд не отказался бы своего сына и в качестве второго мужа выдать замуж. Всё равно не может быть такого, чтобы альфа довольствовался всю жизнь только одним омегой, наверняка Хосок скоро вновь выйдет на связь и попросит руки принца Хиджаза. Поэтому Зейд разрешил Али самостоятельно разобраться со своей семьёй, король в это лезть не будет. Альфе это только на руку. Конечно, Али никогда не признал бы правоту Гульшат. Он предпочитал думать, что сам пришёл к мысли о том, насколько брак Тэхёна и Хосока может быть выгоден. Если альфа сумеет договориться с новоиспечённым зятем, то и контракт с нефтедобывающей компанией Неджда будет продлён, и возможно, порт получит дополнительный источник финансирования. Главное было выйти с королём на связь, но это легко сделать через Тэхёна. Он ведь глупый и наивный омега, достаточно написать ему письмо, напомнив о сыновьем долге, о почтении по отношению к отцу, рассказать, как Али переживал и как места себе не находил после побега сына из дома, и вообще он всегда Тэхёна любил и заботился, пусть теперь он отплатит тем же. За письмом непременно последует приглашение в Эр-Рияд, там омега извинится перед отцом за своё ужасное поведение, познакомит с мужем, и дела Али пойдут в гору. Альфа не видел в собственном плане ни единого изъяна. Изъян стал заметен лишь спустя неделю после свадьбы Тэхёна и Хосока. Ответа на своё письмо Али так и не получил, зато ранним утром понедельника, ещё находясь дома, услышал куда более тревожащие известия. Его главный заместитель срочно позвонил и сообщил, что в акватории Джидды появились военные корабли с флагами королевства Неджд. По сбивчивым объяснениям взволнованного помощника Али мало что сумел понять, лишь узнал, что королю Хиджаза уже обо всём сообщили. Альфа из всех домашних успевает поделиться новостью только с Сокджином, и они вместе тут же отправляются в порт. Впрочем, ещё не доезжая до места назначения, на проложенной вдоль морского побережья дороге уже были заметны стоящие относительно недалеко от берега крейсеры, эсминцы, корветы и фрегаты. Уже по этой картине Али без труда мог понять простую истину: порт заблокирован. При таком положении ни один торговый корабль не сможет покинуть Джидду или причалить к её берегам. Если в ближайшие дни военные корабли Неджда не покинут акваторию, то это будет крах для всего Хиджаза. Наконец добравшись до порта, Али и Сокджин идут не в кабинеты, а напрямую к портовой диспетчерской вышке. Стоит альфам оказаться внутри, как они застают всех сотрудников диспетчерской службы в оцепенении. Внутри стояла тяжёлая тишина, которую нарушил лишь приход Али. — Почему вы все просто стоите? — альфа повышает голос на подчинённых, которые в столь ответственный момент находят в себе только силы напряжённо смотреть на корабли у берегов их родного города. — Какого чёрта здесь происходит? Почему не пытаетесь выйти на связь с ними, где наш военный флот, как это допустили? — Господин, мы пытались, но военный флот Неджда не выходит с нами на связь, — находит в себе силы что-то сказать только начальник диспетчерской, остальные же предпочитают молчать. — Несколько египетских кораблей уже развернулись и поплыли в сторону Дубая, там согласны их принять. Из порта позволяют выйти только нефтяным танкерам Неджда. Пятнадцать минут назад акваторию покинул последний. — Береговая охрана вообще собирается хоть что-то делать?! — подобный ответ лишь больше нервирует Али, и он даже не пытается себя контролировать, срываясь на крик. — Какой идиот поплывёт на маленьких катерах к эсминцам и фрегатам? — в отличие от отца, спокойно отвечает Сокджин, который ничуть не удивлён появлению военных кораблей Неджда у берегов Джидды. Всё идёт по их плану, первая фаза началась. — Дайте кто-нибудь бинокль! — требует Али, и его просьбу тут же выполняет самый молодой диспетчер. Увиденное не радует альфу от слова совсем. Кораблей оказывается ещё больше, чем он предположил сначала, и теперь оставалось лишь молиться на то, что в их планы не входит обстрел берегов Джидды. Хиджазу даже нечего будет противопоставить. — Они вышли на связь! — радостно восклицает начальник диспетчерской службы, и абсолютно все собравшиеся подходят к нему, столпившись у мониторов. — Начальник диспетчерской службы государственного порта Джидды Асир Сахим Вас слушает. Объясните, на каком основании вы вошли в территориальные воды королевства Хиджаз. — Адмирал Максуд Садат, могу заверить Вас, господин Сахим, что у нас нет цели атаковать Хиджаз. Огонь мы откроем только в том случае, если нас атакуют первыми. Нам поручено обеспечить безопасность торговых судов Неджда, — отвечает из динамика тихий голос с едва заметной хрипотцой. — Адмирал Садат, мы не совсем понимаем, что может угрожать судам Вашего королевства в нашем порту, — вместо Асира предпочитает говорить Али, для которого слова адмирала прозвучали как самый настоящий бред. — Я лишь выполняю указания Его Величества Хусейна ибн Салмана. — Но Вы же понимаете, что Ваши действия нарушают нормы международного права? На этот вопрос Максуд уже ничего не отвечает. Связь прекращается, и всем в диспетчерской вышке становится понятно, что сейчас вести переговоры бесполезно. Вновь повисает молчание, которое нарушается буквально через секунду из-за звонка стационарного телефона. Ближе всех к нему стоял Сокджин, поэтому именно он решает поднять трубку. Впрочем, этот разговор не длился долго. Произнеся через несколько минут «хорошо», альфа завершает вызов и обводит всех присутствующих напряжённым взглядом. — Звонили из дворца, — спокойно начинает Сокджин, однако он всё же старается придать своему голосу некоторое волнение. — Скоро сюда прибудут министр обороны и министр иностранных дел. Подчинённые последнего сейчас пытаются просить помощи у других государств, но пока всё бесполезно. Египет и Израиль уже признали действия Неджда правомерными, от США пока ответа нет, но скорее всего они нас тоже не поддержат. Нам велено продолжать пытаться вести переговоры с адмиралом. Его Величество пытается связаться с Эр-Риядом, но они молчат. Именно в эту секунду Али в полной мере осознаёт, что это начало конца независимого королевства Хиджаз. Увертюра их последнего спектакля.