Странник по страницам несчастной души.

***

      Сяо агрессивен.       Даже не дойдя до двери квартиры, прямо в общем коридоре, молодой мужчина с силой прижал юношу к стене, терзая младые, обветренные, покусанные и опухшие губы жадными, грязными поцелуями, проникая горячим языком в рот, из которого доносились еле слышные стоны, и забирался под одежду холодными руками, оглаживая стройные горячие бока.       Сяо ненасытен.       Итэр позволяет ему так вести себя, отдавая свою душу и тело без остатка. Он готов на все, лишь бы успокоить внутренних демонов мужчины перед ним, который иногда выглядит совсем маленьким мальчиком. Виниколь хочет дарить ему тепло и комфорт, юноша желает подарить Сяо весь мир.       Сяо травмирован.       Темноволосый намерено игнорирует свои травмы, страхи и боль, оправдывая себя местью Дэосу и жалкой любовью к справедливости, лишь бы усмирить этих гогочущих в адском смехе чертей. Он продолжает убегать, падая в омут бездны. Возможно, это был их изначальный план? Довести до отчаяния, чтобы встретить святого, который спасёт его истерзанную душу, а потом снова прочувствовать страх потери? Сяо видит в Итэре небожителя, в глазах которого отражается бескрайняя вселенная и вечный свет галактики; ангела, что приютил его в своей безмятежной обители, исповедуя ему прелести счастья. Но эти демоны продолжают вырываться из Ли, оскверняя божественную гавань.       Сяо жаден.       Завладев Итэром, он его не отпустит. Сяо не намеревается и не позволит снова забрать у него самое дорогое и ценное, что у него есть. Его контролировал сам Асмодей, когда Ли, толкаясь в податливое тело, упивался юношескими громкими стонами и вскриками, игрался пальцами с опухшими сосками, обводя их розовые ореолы, прижимал бледное тело ближе к себе со спины, кусая и покрывая тонкую шею ярко-красными отметинами и мягкими поцелуями. Обжигающий жар нежных стенок плотно окружал его возбужденную плоть, бедное растянутое колечко мышц сжималось, когда Сяо на несколько секунд выходил из Итэра, чтобы войти в него более глубоким толчком с громким шлепком кожу о кожу, задевая каждый раз комок нервов, заставляя Итэра закатывать глаза и видеть перед собой неоновую мошкару, отчаянно хватая воздух ртом. В нижней части живота покалывало от наступающей разрядки, поэтому молодой мужчина продолжал вбиваться в дрожащее от удовольствия тело, взяв острый подбородок, повернув к себе и жадно впившись в губы, приглушая ртом гортанные вскрики. Сегодня был слишком насыщенный день, и Виниколь, узнав об этом во время их пути домой, щедро и благородно дал использовать себя на полную катушку, принимая выплескиваемые эмоции, лихорадочно дыша, наслаждаясь приятным жаром и прикосновениями заботливых рук, блуждающих по всему нагому телу, очерчивая каждое видневшееся ребро, острую линию соблазнительных ключиц и выступающие тазовые косточки.       Позабыв о наблюдающих звездах, они растворились в друг друге, в греховной похоти. Без стеснения Сяо заполнял Итэра тягучей белесой жидкостью, положив того на промокшие от пота простыни и подложив под живот подушку. Когда он вытащил свою плоть, сперма крупными каплями стала вытекать из юноши, почти сливаясь с фарфоровой кожей внутренней стороны бедра, где красовались красные укусы, похожие на распустившиеся в чистом снегу камелии.       Виниколь рвано дышал, пытаясь подняться, опершись на ослабевшие руки. Сев на колени, он повернулся лицом к Сяо, смотревшему на него потемневшим взглядом золотых глаз. Юноша исказил свои покрасневшие губы в улыбке падшего ангела, рухнув перед темноволосым. Словно голодный суккуб Итэр приблизился к любовнику и поцеловал головку его члена, что сразу наполнился кровью. Виниколь смотрел затуманенным развратом взглядом исподлобья, позволяя утонуть в своих бездонных черных глазах, и теперь лизнул головку. Почувствовав горьковатый привкус, он начал постепенно насаживаться на возбужденную плоть ртом, высунув язык. Сяо, опьяненный таким соблазнительно грешным Итэром, схватил того за волосы, резче и грубее толкаясь в горло. Дыхание молодого мужчины участилось. Откинув голову назад, темноволосый потрепал влажные светлые волосы, будто извиняясь за недавнюю хватку, чувствуя как проворный язычок юноши обводил каждую венку на его члене. Сяо опустил взгляд, видя трогающего себя Виниколь. Одной рукой он входил в свое колечко мышц, используя сперму в качестве смазки, а второй упирался в постель, чтобы не упасть окончательно. Итэр постанывал, вызывая вибрации, которые вытащили из темноволосого протяжный стон от почти наступившего оргазма.       Светловолосый, не доведя дело до конца, отстранился и сел на сильные бедра Сяо, который был в полулежащем положении. Наклонившись, он коснулся своими губами чужих, утягивая в вязкий поцелуй.       Любовники скрылись под покровом похотливой ночи.

***

19 октября 2021. Вторник.

      Лучи солнца резали глаза только проснувшегося Сяо. Он поморщился, отвернувшись, и увидел спящего без задних ног Итэра, которого мужчина прикрывал от света, что отражался в пыли, летающей по комнате, придавая ей вид золотой пыльцы.       «Значит сейчас около шести утра, раз Итэр спит, — подумал Сяо.»       Он ещё немного полюбовался своей драгоценностью, к которой проникся бесконечной любовью, нежно убирая грязные от пота локоны волос за ушко, где висела одиночная серьга. Сяо обвёл пальцем по раковине, остановившись на мягкой мочке. Итэр выглядел просто очаровательно, лёжа на боку, прижимая щеку к подушке, из-за чего она была похожа на рисовую клецку, длинные волосы растеклись по спине и постели, а приоткрытые губы мило приняли форму уточки. Он тихо сопел, не желая открывать глаза. Сяо даже удивлён, как юноше удаётся просыпаться в семь утра каждый день.       Ночью он вылил всю накопившуюся нервозность на Виниколь — Ли это понимал, сгорая от своего бесстыдства и ничтожности. Он ударил себя кулаком по бедру, чтобы успокоить свои мысли, накрыл юношу одеялом, прикрывая следы страсти прошлой ночи, почти невесомо коснулся губами лба и, недолго думая, встал, направляясь на кухню, чтобы приготовить юноше завтрак.       «Итэр — подарок свыше? Как он меня терпит и любит?»       Сяо нарезал овощи, пачкая руки в их сочном и свежем соке, упав в яму самоанализа, которая постепенно наполнялась тёплой водой, состоящей из молекул воспоминаний.

***

      Это был конец 2018 года, предпоследний год перед выпускным из юридического института Ли Юэ. Юношеская пора Сяо, наполненная лекциями, практиками, сессиями и…       Декабрь, канун Нового года, а там не за горами национальный праздник Морских фонарей. Многие люди спустя десятилетний звездный сон вновь узрели усыпанное миллионами светилами темное небо, сидя дома по ночам, любуясь этим мгновением через окна. Всю эту идиллию, похожую на мирскую жизнь, нарушал блуждающий по всему континенту и до сих пор не пойманный серийный убийца, на счету которого было сто одно убийство. Полиция его прозвала Винкуэйзом, а его дело — делом призрака, из-за его необычного почерка.       Цветок, скрывающийся от солнечного света, как мысли о холодной мести в глубине души, рождён в Кхаенри'ах, между черствых камней, и обласканный одиноко скорбящими слезами подземной реки, называется винкуэйзом.       Серийник выбирал жертв, по первоначальному мнению следователей, случайно, просто ходя вечерами и ночами по улицам. Он пользовался только холодным оружием, предположительно обычным кухонным ножом, наносил удар со спины, а потом забирал тело, оставляя в засохшей за несколько часов крови деревянную фигурку цветка винкуэйза.       Сяо отчетливо помнит тот день, когда он встал на край пропасти, а Винкуэйз великодушно толкнул его в бездонную пропасть отчаяния.

25 сентября 2018. Ли Юэ.

      — Ах, уже скоро октябрь, — усталым голосом протянул Ван Юй Линь, сгибаясь от веса его портфеля.       Его светлые волосы подхватывал прохладный ночной ветерок, что спасал от сентябрьской духоты и жары. Локоны, которые в свете уличных ламп казались позолоченными, спутывались между собой под ладонью Ян Вэнь Хуа. Девушка любила трепать его макушку, пока он пытался размять спину, затёкшую от несколькочасового сидения в аудитории, говоря о чём-то посредственном.       — Мне вам романтическую балладу сыграть? — раздраженно ворчал двадцатиоднолетний Сяо, смотря на эту притворно-сладкую картину с презрением.       Двадцатичетырёхлетний Сяо хотел бы ударить себя за то, что редко говорил им «вы действительно мне дороги» или «спасибо за то, что вы со мной». Ван Юй Линь и Ян Вэнь Хуа были теми, с кем Сяо мог делиться своими проблемами и мыслями, не сдерживаться в эмоциях и речах, позабыв о всякой сдержанности. Их связь была слишком крепка, чтобы так просто забыть все дни их общения и дружбы, совместные вечера и ночи, когда они вытирали позорные соленые слёзы Сяо, успокаивающе обнимая с двух сторон, похмельные рассветы, когда они изнемогали от последствий алкоголя, а потом смеялись над друг другом, встречая пламенное солнце. Он до сих пор хранит и бережно относится к их на его второй юбилей подарку — горшку Мирта.       — Ах, этот ворчливый антиромантик, — Вэнь Хуа надула свои пухлые губы, покачивая головой.       — Ну же, просто признай, что собираешься умереть в монастыре, — Юй закатил глаза, наконец встав ровно.       Их звонкий смех отдавался тяжелым, еле слышимым эхом. Они продолжали проходить под уличными фонарями, освещающими дороги тёплым желтым цветом, обсуждая посредственные для студентов-криминалистов темы.       — Так тихо, — Вэнь повертела головой, бегло пробежавшись взглядом, — это определенно лучшее время для нападения.       — Людей нет, — Сяо поднял голову, — а мы ещё находимся в слепой зоне камер.       — Заткнитесь, — Юй Линь закрыл им рты руками, пропахшими сладкими духами девушки, — по континенту ходит серийник, который убивает ночных прохожих, а вы умудряетесь говорить такие вещи. Как будто преподносите себя в качестве главного блюда для этого ненормального.       Темноволосый вдыхал приторный запах спелых ананасов с нотками киви, слушая своего друга. Он одним движением руки убрал со своего лица немного мокрую ладонь, а потом непринуждённо улыбнулся.       — Это наша будущая работа — расследовать и искать ненормальных ублюдков.       — А у тебя — смысл жизни.       Сяо промолчал, соглашаясь с умозаключением Вэнь Хуа. На протяжении десяти лет он жил мыслью об отмщении Дэосу, которые погубили их с младшей сестрой детство, забрав родителей за двести девяноста миллионов моры. После организации, на детей налетели откуда-то взявшиеся родственники, отобрав кругленькую сумму денег и дом. Они думали, что взяли всё, но Сяо смог сохранить больше половины. Эти мерзкие взрослые хотели обобрать осиротелых детей до нитки и бросить на произвол судьбы, обогатившись на дряхлый дом в бедном районе и несколько миллионов моры.       Сяо, вновь погрузившись в прошлое, сжал кулаки, подавляя в себе вспыхнувшую злость и обиду на Дэос. Они возомнили себя богами, решая кому жить, а кому нет.       — Что ты наделала, Вэнь? — парень окинул беспокойным взглядом ушедшего в свой меланхоличный мирок Сяо. — Мы же договорились отговорить его от этой опасной авантюры! — шепотом произнес Юй Линь.       Девушка рефлекторно закрыла свой рот руками, округляя глаза. Она кивнула и взяла их отстранённого, нестабильного и любимого друга под руку, ведя дальше по дороге в общежитие. Троица не успела сделать и двух шагов, как Юй Линь резко развернулся и заблокировал удар ножом своей рукой. Кровь хлынула обильным потоком, стекая на асфальт. Дальше все было, словно в тумане. Крики, удары, лезвие разрезало воздух и плоть студентов. Сяо смутно помнит этот момент, который часто приходит ему в кошмарах. Он пытался спасти Вэнь Хуа, закрывая ее собой, Сяо блокировал атаки портфелем, что был на нем. Ли следил за руками и кровавым ножом, но в один момент встретился со взглядом напавшего. Зрачки убийцы дрогнули, а яркого цвета глаза наполнились ужасом, будто именно в эту секунду он осознал тяжесть своих действий. Он оттолкнул Сяо, задев его грудную клетку своим холодным оружием, и одним точным взмахом руки убил Вэнь Хуа, разрезав ее сонную артерию. Ее горячая и молодая кровь стремительно брызнула, обливая все вокруг алым цветом, заполняя легкие отвратительным запахом металла. Убийца скрылся, не позаботившись о свидетеле.       Сяо очнулся в больничной палате. Мимолетные эпизоды вчерашнего вечера представали пред его красными глазами, которые продолжали истекать слезами. Внешние уголки очей, щеки и все лицо неприятно покалывало от отчаяния. Лихорадочное дыхание заставляло онеметь конечности. Он трясущимися руками вытащил из своей правой руки катетер, откинул одеяло и на ватных ногах хотел было побежать, но в ту же секунду упал на холодных пол от пронизывающей и острой боли в груди. Сяо посмотрел вниз и, увидев, что ножевое ранение открылось, пачкая и пропитывая больничную сорочку чертовой алой кровью, от которой Ли тошнило, прикусил нижнюю губу, пытаясь отвлечься от этих адских ощущений.       «Почему?»       В его голове крутился только один вопрос и единственное утверждение.       «Ах, на мне же клеймо, оставленное благородным одиноким лунным светом.»       Что он тогда чувствовал?       Что может чувствовать человек, за которым смерть ходит по пятам на протяжении всей его недолгой, жалкой и никчемной жизни, дыша ему прямо в затылок? Боль? Несправедливость этого мира? Может он просто смирился с очередной потерей близких людей?       «Родители, Шень Хе, теперь и Вэнь Хуа с Юй Линем?!»       Сяо со всей скупой силой, оставшейся в нем, ударил себя по открытой ране, сдерживаясь от стона, и упал головой на белый пол больницы. Он действительно остался один.       С капельницей, в характерной для пациентов сорочке и со смертельно бледным до изнеможения лицом молодой парень медленно шёл по той злополучной дороге, смотря куда-то в пустоту. Его золотые глаза были безжизненны, словно судьба или боги потушили грубыми пальцами тот огонёк стремлений с фитиля свечки, наблюдая за подследственным чёрным дымом. Сяо не замечал косых взглядов проходящих людей, двигаясь вперёд, пока наконец не дошёл до места, где убийца столкнул его с мыса под названием "надежда".       «Почему он не добил меня?»       На месте убийства уже, конечно же, не было хладных тел его друзей, их некогда бурлящая от любви друг другу кровь исчезла, оставив после себя пару деревянных цветков винкуэйза. Он упал на колени, не в силах держаться на ногах, прижимаясь лбом к грязной земле, крича что-то в неистовстве.       Жалкое зрелище, вызывающее сострадание.       Сяо было двадцать один, когда он хоронил своих лучших друзей и единственных дорогих ему людей, Ван Юй Линь и Ян Вэнь Хуа, заставившие его вдохнуть аромат юношества, аромат непринужденности и спокойствия, в которых он нуждался, как человек в знойной пустыне мечтает о капельке холодной и свежей воды. Он продолжал стоять перед их портретами, как в прострации, не веря в происходящее, и держать жалкий букет цветов винкуэйза, символизирующие упокоение.       Вспоминая это, Сяо сделал вывод, что Винкуэйз не выбирал жертв наобум. У него был четкий список тех, кто должен был погибнуть во время тихой ночи, утопая в собственной крови, а кто нет.       «Сто один человек…как они все насолили ему? — размышлял он, стоя на просторном балконе постоялого двора «Ваншу», который славится своими пейзажами, захватывающие дух. — Как с ним были связаны Юй и Вэнь? Аргх.»       Сяо оперся локтями об деревянную перегородку, зарываясь пальцами в свои волосы. Прошло два месяца после трагедии, наверное, многое должно было измениться, но для юноши мир будто остановился. Время шло медленно, а дни протекали равномерно и однообразно. Иногда Сяо ходил к психологу, иногда к психиатру, чтобы излечиться от депрессии, но либо он был слишком слаб, либо врачи были некомпетентны: намеков на улучшения состояния не было. Честно признаться, новелла от неизвестного никому автора «Увядшие цветы камелии» помогала ему больше, чем лекарства и психотерапии.       — Попробуйте сменить обстановку.       Который раз повторял лечащий врач, сжимая пальцами тонкую переносицу, не снимая очков. Сяо безразлично кивнул, рассчитав свой бюджет в голове, чтобы встретиться со своей младшей сестрой, которая училась в Фонтейне, и справить Праздник Морских Фонарей.       Вот уже канун Нового года, а рейс Гань Юй задерживался на несколько часов. Сяо поднялся на верхний общий балкон, чтобы немного остудить голову.       «Ах, тут уже кто-то есть.»       Пушистые снежинки медленно и плавно падали вниз, приземляясь на его такую же бледно-белую кожу, покрасневшую от декабрьского холода. Он выглядел как ангел в глазах Сяо. Высокий подросток, кажется, он был выше юноши всего на два сантиметра, светлые длинные волосы, собранные в одиночную косичку, челка, доходящая до больших, чёрных глаз, восхищенно смотрящих на красоту лиюэевской природы. Он держался за деревянные перила покрасневшими изящными пальцами, не обращая внимания на боль от обморожения, вглядываясь в далекие заснеженные горы, огни звёзд на небе, что скрывались за редким снегопадом и одинокой луной. Его ушки покраснели, требуя чего-то более обогревающего, чем густые локоны волос, а нос всхлипывал, плача о тепле комнаты.       Сердце Сяо забилось быстрее. Он в ступоре остановился посреди прохода с таким выражением лица, будто бога увидел. Спустя несколько минут юноша робко подошёл к подростку, надевая на него свою шапку.       — Детям нужно носить шапочки зимой, — сказал он чересчур тихим голосом, не прерывая зрительный контакт.       Этот ребёнок то ли от испуга, то ли от смущения прижался к перилам спиной, ошарашено глядя на юношу своими оленьими глазками. Но, только сильней присмотревшись, Сяо заметил в них пустоту.       «Он выглядит несчастно одиноким.»       — Спасибо, — тихо вымолвил подросток, держась за край тёплой, вязанной шапки.       Он опустил глаза, делая попытки снять чужое, но его оледеневшие, еле двигающиеся руки оставил Сяо, накрывая их своими тёплыми.       — Все хорошо. Оставь себе, не мёрзни на холоде.       — А вы?       — Мне нужно остудить голову.       — Я тоже хотел остудить голову.       — Ты слишком мал, чтобы таким способ остужать голову, — Сяо попытался доброжелательно улыбнуться, но, судя по лицу подростка, у него это плохо вышло.       — А как тогда?       — В канун праздников обидно сидеть с соплями и с высокой температурой дома. Так что укутайся в пуховик, зайди на внутренний балкон, открой окно. Там будет намного теплей, поэтому ты не заболеешь, ребёнок.       — Мне семнадцать, — немного обиженно сказал подросток, сильней закутавшись в свой шарф.       — Точно ребёнок.       — Гх, — он мило нахмурился, отводя взгляд на небо.       В его глазах отражались и светились звёзды. Казалось, что он хранил в себе целую вселенную, с которой не хотел делиться ни с кем, но она, жаждущая свободы, вырывалась как могла, смотря на мир из его юных зеркал души.       «Хоть он и ведёт себя мило, но он точно играет роль. Это не мое дело, но…»       Сяо, не похожий на себя, отвлёкся от самобичующих мыслей, что тянули его вниз на дно отчаяния, на эти короткие встречи с подростком, который был намного глубже и интересней, чем показывал себя на людях.       Кто бы мог подумать, что он окажется автором новеллы «Увядшие цветы камелии», спасшая Сяо от крайней безнадежности, поддерживающая его в такие трудные времена? Кто бы мог подумать, что этот подросток, с детским восторгом смотрящий на пейзажи Ли Юэ, станет тем, кто заставит Сяо снова почувствовать себя живым? И кто бы мог подумать, что их мимолетные непринужденные разговоры расцветут в душевные, дотрагивающиеся до глубин сердца беседы.

***

      А сейчас тот равнодушный, бесстрастный, с пугающе пустым взглядом и никогда не улыбающийся подросток, теперь покрытый множеством меток и засосов, еле сидит на стуле, который они вместе выбирали, ходя несколько часов по гипермаркету, готовясь к переезду, тщательно пережевывая миндальный тофу, мельком пытаясь сдерживать расплывающиеся в улыбке губы.       «Итэру уже двадцать лет, а не семнадцать.»       Сяо, пьющий растворимый кофе, тёплым взглядом наблюдал за юношей, который за три года немного возмужал, остановился в росте, позволив Ли догнать его, стал более счастливым и ещё милей, пробивая каждый раз Сяо стрелой обожания.       «Ах, он слишком очаровательный.»       — Перестань на меня так смотреть, — светловолосый поежился от пристального наблюдения за ним, — если это твоё новое хобби, то я его не поддерживаю.       — Прости-прости, — Сяо потрепал юношу по голове.       — Такое чувство будто я подопытная крыса.       — Мне нельзя уже любоваться своим парнем? — мужчина провел рукой по линии подбородка пальцами. — Если уж родился таким красивым, то позволь мне сполна насладиться этим.       — Это ты про себя должен говорить, — Итэр усмехнулся, увидев покрасневшие кончики ушей Сяо.       — Посмотрите на него, он еще и усмехается. Никакого уважения к старшим, черт возьми, — мужчина отвернулся, нахмурившись и закатывая глаза.       — Хахаха, — Итэр звонко посмеялся, смотря на такого милого Сяо, пытающегося выглядеть действительно оскорбленным, хотя это не так, прикрыв глаза.       Второй сразу растаял, как только услышал мелодичный и веселый смех юноши.       — Что насчет поездки в Ли Юэ? — светловолосый продолжил кушать тофу, разрезая его ножом и придерживая вилкой в правой руке.       — Не уверен, — Сяо призадумался, опустошая кружку от кофе. — Это будет зависеть от хода дела. Хотя не думаю, что я им еще нужен, ведь Дилюк Рангвиндр уже госпитализирован, а сэр Кайя заплатил за услуги OVO, но может найдутся новые зацепки от Дэоса, и полиция официально попросит у нашего агентства сотрудничества.       — А, это дело все еще не заморозили?       — Официально заморозили, но под занавесом расследование продолжается. Со скоростью черепахи, но продолжается.       — Понятно, — юноша аккуратно вытер губы салфеткой, — все равно позвони Гань Юй.       — Хорошо, — воздух похолодел.       — Вам уже пора мириться. Серьезно, как дети малые, — Итэр закатил глаза. — Сколько ещё лет пройдёт до вашего примирения?       — Мы не в ссоре.       — Как только я говорю о Гань Юй, твой взгляд холодеет, а в голосе прослеживаются нотки раздражённости.       — Я понял, — Сяо отвёл глаза, смотря куда-то в пустоту. — Я постараюсь.       «Мы просто пропустили нужное время, когда нужно было извиниться друг перед другом, обливаясь слезами и соплями.»       Итэр улыбнулся краешками губ и ободряюще похлопал мужчину, снова ушедшего в свой мир, по плечу, выходя из кухни. Солнечные лучи грели спину Сяо, толкая его со стула, чтобы побудить на более полезные действия, чем внутренние монологи.       «Звёзды…»       Пара попрощалась у выхода многоквартирного дома, желая друг другу удачи. Темные облака снова кучковались в тучи, предупреждая о скоропостижном дожде людей, бегущих по делам, а Сяо быстрым шагом отправился в Департамент по делам граждан Мондштадта, где его уже ждали коллеги.       «…они явно не принесут ничего хорошего. Тошнота снова подступает к горлу.»       Звёзды и впрямь не несли ничего приятного, кроме своей красоты, которой они великодушно разбрасывались, рассыпаясь по ночному небу, наслаждаясь людским вниманием. Архонты, Боги и другие наблюдатели излишне жестоки и высокомерны к текущей жизни на Глиес: они освещают темень только тогда, когда бокал грешности уже наполнен до краев, упиваясь страхом и страданием человечества, и отворачиваются в моменты полного умиротворения и спокойствия.       «Если судить по прошлому, то скоро пробудится преступный мир, и воцарит хаос.»       Богам надоедает скука смертная? Боги ищут кровь. Боги сполна отъедаются безумием? Боги впадают в спячку. До невозможности цинично. Сяо щёлкнул языком, раздраженно подбирая к каждому светилу освежающее грубое словечко, чтобы успокоить бушующую душу.

***

      Часы в совещательном зале ритмично тикали, нарушая гробовую тишину. Атмосфера не была тяжелой, скорее непонятной и более заурядной, чем она должна была быть. Борцы за справедливость продолжали молчать, сверля отчеты уставшими глазами.       — Что я должен увидеть в этих блядских строках, которые мне уже въелись в мозг?! — возмутился один из следователей полиции Мондштадта.       Уже на протяжении двадцати минут присутствующие выполняли приказ действующей главы государства, Джинн Гуннхильдр, которая отчаянно пыталась выловить во вчерашнем происшествии хоть какие-то зацепки, направленные на следы Дэоса. Она была единственной из семерых столпов Тейвата, кто не оставил попытки найти преступную организацию, наводившую ужас на весь континент несколькими годами ранее. Конечно, это не было ее доминирующей целью или самым верхним пунктом в списке дел, всё же у президента имеются другие обязанности и проблемы, но воздаяние справедливого возмездия Дэосу принесёт много чего полезного Мондштадту, а она как праведный правитель, должна сделать все для своей страны.       — Не выражайтесь, сэр Остэрманн.       — Ха! Серьезно?! Вы действительно продолжаете что-то искать? Мы только теряем время, которое могли потратить на что-то более значимое и полезное!       — Вы потратили на пустую болтовню около девяти секунд, — сказал Сяо, полностью погрузившийся в бумаги. — За это время вы могли снова пробежаться глазами по отчету и увидеть то, что мы ищем.       — Младший детектив Ли, вы..?       Сяо кивнул, подчеркивая слова и предложения ручкой. Шорох от ведения стержня по бумаге дополнил тихий монолог часов.       — Люди из трущоб были похищены около месяца назад…       — Как это относится к Дэосу? — не унимался следователь, сложив руки крест на крест.       — Нужно смотреть на эту ситуацию шире рамок поиска следа Дэоса. Как вы собираетесь искать иголку в стоге сена, если не будете осматриваться вокруг и рыться в этом стоге, постепенно убирая ненужные детали? — Сяо начал раздражаться из-за того, что его перебивали.       — О, верно! — восхитилась мисс Герта, сидящая напротив детектива.       — Этот юнец, — прошипел следователь, прищуривая глаза. — Ему только двадцать четыре года, а он смеет меня чему-то учить?!       — Следователь Остэрманн, — судмедэксперт Альбедо немного повысил голос, что непривычно для его уравновешенного характера, — раз департамент теперь сотрудничает с OVO, то будьте добры проявлять уважение.       — Хаа~, — Сяо сжал переносицу в пальцах и тяжело выдохнул, — люди из трущоб были похищены во время праздника Ветряных цветов.       Праздник Ветряных цветов — праздник в память Барбатоса, проходящий почти весь сентябрь. Во время него врата церквей и соборов открыты на распашку, ожидая людей и их благодарность Архонту в виде букета из одуванчиков и ветряных астр.       — На них не было побоев, а их дома были целы, то есть не было намеков на какое-то сопротивление. Это значит, что они по собственному желанию пошли в церковь, которая находится на Драконьем Хребте, где их выкрали и довели до состояния комы.       — На Драконьем есть церкви? — удивился инспектор.       — Вы, я вижу, не интересовались жизнью в трущобах, — сэр Альбедо, в свободное время исследующий неизвестный центр хребта, посмотрел на Альбериха. — Сама окружность — населённые пункты, трущобы, а центр — пища для ученых, — максимально, насколько было возможно, сократил пояснения судмедэксперт.       — Стоит заметить, что у всех похищенных не было семей, следовательно, эта церковь не платила за собственность на человека, как это делали Дэос, которые предпочитали хвастаться своим безграничным богатством. Я не думаю, что это Дэос, но предполагаю, что церковь — пешка Дэоса, которая потеряла расположение у верхушки.       — Тогда Дэос плохо следит за своими щенками, даже потерянными, — задумалась следователь Герта. — Их раскрыли спустя месяц. По сравнению с самим Дэосом и их другими побочными группами, если они существуют, эта церковь очень бесполезна.       — Есть вариант того, что эта церковь является обособленной организацией, которая притворяется Дэосом.       — Зачем? — следователь Остэрманн презрительно смотрел на Сяо, внутри усмехаясь его доводам.       — Восхищение — это причина. Многие преступные организации хотят походить на Дэос.       Все кивнули, молча соглашаясь со словами младшего детектива. Позже присутствующие немного оживились, и обсуждение заиграло новыми красками деталей.       — Что насчёт жертв?       — Семеро до сих пор в коме, мисс Шмидт, которая пробудилась раньше времени, находится в больнице в шоковом состоянии, Дилюк Рангвиндр тоже в больнице. У всех девятерых в крови были обнаружены экстракты кристаллических крыльев бабочек, смешанные с пылью электро кристаллов, — прочитала отчёт мисс Эола.       — Ох, это же средней тяжести наркотик, — мисс Герта закрыла рот рукой, округлив глаза.       — Верно. Он не вызывает привыкание, но моментально убивает человека, если переборщить с пылью электро кристаллов. В лучшем случае человек впадает в долгосрочную кому, — добавил судмедэксперт Альбедо.       — По анализам, — Эола заметила потускневший взгляд сэра Кайи, поэтому снова уткнулась в бумаги, — у мисс Шмидт и сэра Рангвиндера самое низкое содержание криэла, в отличие от остальных, поэтому Дилюк Рангвиндр должен прийти в сознание в ближайшую неделю. Никто из них пока не может говорить. Мы должны ждать их пробуждения, а потом продолжать расследование.       — Что они хотели сделать с ними?       — Один из священников сказал на допросе, что они следовали воле Бога, — закатил глаза инспектор Альберих. — Хотя я думаю, что они лишь хотели их продать, а Дилюком шантажировать.       — О, это определенно подтверждает вторую версию младшего детектива, — мисс Герта хлопнула бумагами по столу, быстро собрав их в ровную стопочку.       Холодный ветерок, пробивающийся сквозь приоткрытые окна, гулял по совещательному залу, остужая пыл суждений. Снова скользя по строкам отчетов, борцы за справедливость заходили в тупик, из которого их выводили мысли младшего следователя.       — Усыпление и кража церковью, — пробормотал Сяо. Его бы, наверное, не услышали, но из-за резко наступившей тишины голос отозвался низким эхом, подхватываемый ветерком.       — Убираете сено, младший детектив? — немного озорно спросила следователь Герта, которая была рада снова почувствовать атмосферу расследования.       — Это было изначально задумано.       — Что вы имеете в виду? — сэр Остэрманн одним глотком выпил воду из картонного стаканчика и навострил уши.       — Мне кажется, что это все было подстроено. Эта вся ситуация с похищением — намёк на что-то большее, — Сяо, нахмурившись, надавил на свои виски.       — Дэос? Ах, тогда, — следователь Герта откинулась на спинку офисного стула, — церковь является пешкой Дэоса, но по каким-то обстоятельствам потеряла расположение верхушки, и чтобы отомстить, она таким способом направила полицию на главную организацию?       — Это имеет место быть, — согласился Остэрманн, садясь обратно на свой стул.       — Кома — упокоение, а вся эта ситуация — месть, — твёрдым голосом сказал Сяо. — Винкуэйз.       Это имя всплыло как гром среди ясного неба. Так и не пойманный серийный убийца, на счету которого сто одна жертва. Только он может посоперничать с Дэосом в критерии скрытности и масштабности.       — О боже, я запуталась.       — Этот довод сносный, но мы не можем ничего сделать, пока не возьмём показания хотя бы у господина Дилюка, — мисс Эола перекинула одну ногу на другую, что-то вычеркивая в отчетах.       Все с ней согласились, выстраивая новые ходы действий.       — Вчера звезды показались, — уже под конец собрания сказал инспектор Кайя, лихорадочно собирая свои вещи.       — Теория младшего детектива может стать блядским фактом, — сэр Остэрманн нервно кусал губы, вспоминая свою работу на местах преступлений, от которой отвык.       Тучи разревелись, пропитывая землю неприятной сыростью, будто Архонты насмехались над смертными, смахивая веселые слезы в темные облака. Им было до безумия забавно наблюдать за суетой людей, внутренне дрожащих в страхе за свою жизнь, до посинения надрывая животы от хохота.       «Черт возьми, я просто хочу безопасной и тихой жизни для Итэра. Почему именно сейчас эти ублюдки решили окинуть нас своим высокомерным взором?!»       Сяо, сохраняя каменное выражение лица, гневно и досадно пнул свой рабочий стол, как только вернулся в агентство. Из-за столь непочтительного обращения рамка, пылящаяся на краю, пошатнулась и упала под его ноги. Разбитое стекло рассыпалось по полу, норовя впиться кому-то в подошву. Младший детектив, не обращая внимания на осуждающие взгляды коллег, покой которых нарушили, поднял цветную фотографию, выпавшую из рамки, и осмотрел ее. Шень Хе, держащая на руках маленькую Гань Юй, нахмурившую красненький носик, слабо улыбается в камеру, пока за ней прячется с таким же как и у сестры носиком Сяо, хватаясь за края дешевенькой, но прилично выглядящей куртки. Мужчина сверлил девушек сложным взглядом, неосознанно сжимая фотографию пальцами.       —… все равно позвони Гань Юй.       Мягкий голос Итэра ласкал уши Сяо, напоминая об их утреннем диалоге.       — Вам уже пора мириться. Серьезно, как дети малые. Сколько ещё лет пройдёт до вашего примирения?       Как на зло этот юноша прав. Этот умный ребёнок всегда прав. Который раз, он своими словами, вгоняет Ли в краску?       — Как только я говорю о Гань Юй, твой взгляд холодеет, а в голосе прослеживаются нотки раздражённости.       Возможно, им действительно пора бы нормально поговорить, не переходя на крик и пассивные истерики? Сяо тяжело вздохнул и, перевернув фотографию, кладя на стол, медленно начал убирать осколки стекла, который раз убеждаясь в своей межличностной тупости.       «Нужно сразу после смены написать сестре.»       Поговаривал он весь оставшийся рабочий день, как мантру.

Продолжение следует…