Странник по страницам несчастной души.

22 октября 2021. Пятница.

      Только начало темнеть — солнце плавно отпускалось, прячась за горизонт, слепя только проснувшиеся от дневного сна глаза. Сяо схватил ручку от маленького чемодана, куда поместились их комплекты одежды на два дня, а так же другие необходимые вещи для короткой поездки. Итэр не сводил глаз с документов, вызывая такси до вокзала. Они должны были приехать в Ли Юэ под утро, а потом ещё за час добраться до дома Гань Юй, что согласилась приютить пару у себя в квартире под предлогом бешеных цен в гостиницах и отелях.       «Конечно, она просто хотела потискать Итэра.»       Молодой мужчина закатил глаза, раздражаясь излишней любовью своей сестры к его возлюбленному, которая выражается в обильных объятиях и лестных словечках. На самом деле, он не против, ведь Итэр заслуживает всеобщей любви, но внутренний собственник не может спокойно смириться с этим, каждый раз нашёптывая Сяо всякие бредовые слова бессмысленной ревности.       — Такси приедет через две минуты, — хрипловатым голосом сказал юноша, щурясь от заката.       Сяо кивнул, успокаивая свое бешено колотящееся сердце от мандража из-за скоропостижной встречи. Мужчина, любящий капаться в себе так, что забывает счёт времени, не раз задавал себе вопрос: почему всё случилось именно так? Но каждый раз проваливался в бесчисленных попытках понять строение мироздания.

23 октября 2021. Суббота.

      Стрелки часов переваливали за полночь, пока характерный для поездов стук колёс об рельсы своей монотонностью усыплял пустующие выгоны. За грязным стеклом окна стремительно пробегали редеющие леса, степи, горы, покрывающиеся тонкими слоями снега и одиночные дома, в то время как луна предано следовала за поездом с аккомпанементом звёзд и созвездий, требующих хлеба и зрелищ. Сяо небрежно закрыл шторки и перевёл взгляд на почти уснувшего Итэра, который начал недовольно что-то бурчать, потянувшись к плотной ткани.       — Спи. Мы приедем через часов семь, — мужчина, лежащий на нижней койке, аккуратно перехватил юношескую руку, боясь, что тот свалиться вниз.       — Умх, — Виниколь сжал мужскую ладонь и посмотрел в уже неприкрытое синей шторкой окно, подняв тяжелую голову с подушки.       Сяо готов был поспорить, что почувствовал дежавю, когда Итэр вперил свой взгляд в ночное небо. Тогда, он тоже с невинным восхищением осматривал каждую звездочку и абстрактно вырисовывал зрачками созвездия, водя глазами с одного светила к другому, оставляя невидимый след.       «Почему Итэру это так нравится?»       Задал себе вопрос Ли, не ожидая какого-либо ответа. Этот человек был самой сложной загадкой, которую детектив не мог разгадать. Несмотря на юный возраст, Итэр мыслил по-взрослому, а его оленьи глазки были глубже дна Энкономии, которого не существовало. Его легкая улыбка не спадала с лица, а руки не находили себе места. Итэр не носил перчатки, продолжая портить кожу ладоней, которая трескалась и обмораживалась, причиняя ему боль, но он продолжал стоять на верхнем балконе постоялого двора «Ваншу», застланном снегом. Загадочный, неприступный, сложный и одинокий — эти слова невольно всплывали у юноши в голове при виде подростка. Тогда у него закралась мысль, что он не от мира всего, что он — упавшая звезда с небосвода, желающая и рвущаяся вернуться домой. Потом мысль переменилась на ужас осознания того, что пришлось пережить этому ребёнку, что он стал таковым. Сяо тянуло к нему: они были похожи. Оба до кончиков ресниц одиноки и несчастны. Возможно, это стало причиной их крепких отношений, которые сначала выглядели как читатель и автор, а в течение трёх лет расцвели во что-то большее. Каждый день их мимолетных встреч, каждая секунда их общения — Ли запомнил всё, не желая забывать те прекрасные мгновения. Он действительно вырвал своё сердце и насильно отдал его Итэру, который до сих пор бережно хранит его, лелея, успокаивая и исцеляя своим таким же израненным. Из раздумий Сяо вытащил достаточно тихий шёпот юноши.       — Пламя Победы, — юноша обвёл пальцем в воздухе скопление звёзд, узнав в нем созвездие, что присуще Святой Мурате, Пиро Архонту, которая до Войны Бездны и Богов правила Натланом. — Ох, это, кажется, Бог Песен, — Итэр продолжил искать комбинации светил, называя знакомые.       Под тихий, но приятный голос Сяо постепенно и медленно проваливался в новый мир — мир снов. Его слух застилала пелена, иногда рвущаяся, позволяя поглотить благозвучные, несвязанные слова.       — Небесный Кит, — с отчуждённым восторгом произнёс Итэр, наконец положив голову на подушку и закрыв глаза.       Вступив на родную землю, Сяо глубоко вдохнул аромат Ли Юэ, который невозможно описать. Множество многоэтажек, сочетающиеся с традиционными домами, стоящие на платформах между ранее пышными кроной деревьями, удивляли своей высотой. Индустриальный мир отлично комбинировался с золотой природой страны, а в воздухе витали запахи трапезы и платежа. Слегка притворно-острый вкус доносился до голодной, после семичасовой поездки, пары, отчего их животы одновременно заурчали, а слюна обильно вырабатывалась, призывая наконец почувствовать приятное жжение на языке от красного соуса, политого на хорошо обжаренное мясо. Итэр схватил Сяо за руку и потащил в сторону забегаловки, попутно придерживая серо-бежевого оттенка берет, который норовил упасть от резкого движения.       — В прошлый раз мы, кажется, туда так и не сходили, — темноволосый покрепче взялся за чемодан и продолжил следовать за возлюбленным.       — Потому что кое-то имел нестерпимое желание познакомить меня со своей сестрой, — неуместно спокойно сказал Итэр, уже вставая в очередь из трёх человек.       — Даже когда у меня с ней плохие отношения, — усмехнулся Сяо, слушаясь юношу, который скованным взмахом руки прогнал его занимать места.       Итэр медленно прошёлся изучаемым взглядом по меню, висящему за спиной сотрудника ресторана, вбивающего в специальный планшет заказ впереди стоящего человека. Позже светловолосый юноша разблокировал свой смартфон и проверил свой счёт на кредитной карточке. Увидев сумму, он снова посмотрел на меню и выбрал им с Сяо подходящие по вкусу блюда. В любом случае, было только около восьми утра, удивительно, что в «Народный выбор» вообще была какая-то очередь.       «Что ж, кажется, эта забегаловка очень хороша.»       Подумал Итэр, и как раз подошла его очередь. Сяо подпер голову рукой, сидя за столиком, на который не попадал солнечный свет, и смотрел на спину юноши, на колыхающиеся от утреннего ветерка распущенные золотые локоны и на неспокойный подол такого же цвета, как и берет, тренч-плаща, доходящего до колен. Мужчина отвернулся, повернувшись в сторону «Ваншу», и слегка улыбнулся уголками обветренных губ, беспощадно истерзанных целомудренными поцелуями спросонья.       «Когда же Итэр познакомит меня со своим опекуном? Ах, всему своё время, но это немного расстраивает. Мы встречаемся больше года, а я так и не знаю в лицо человека, поднявшего Итэра на ноги.»       Опекун юноши — человек, из-за которого Итэр тогда прибыл на постоялый дом. Как рассказывал и говорил сам светловолосый, этот мужчина приютил его, когда ему было тринадцать лет, спустя три года после Великой Фонтейнской Революции 2010 года.       В те смутные времена, когда Королевство Фонтейн не переставало гореть ярким пламенем гражданского гнева на прогнившую аристократию и монарха, который не мог отпустить абсолютную власть и не отказывался от глупых сословий на простолюдинов и дворян, купаясь в золоте, погрузившись в лживую светскую жизнь, было много жертв. Фонтейн застрял в средневековье. Но в августе 2010 года начались революционные движения, свергнувшие короля и убившие всю его чету. Многие аристократы обеднели и были насмерть забиты народом, который жесточайшим образом мстил за их высокомерные взгляды и слова. Фонтейнцы вершили правосудие и боролись за свои права и свободу, выбрав радикальный путь. Конечно, маленькое виконтство Виниколь не могло не пострадать, поэтому можно лишь благодарить обстоятельства, спасшие жизнь девятилетнего наследника — последнего выжившего из Виниколь, которого до последнего защищали верные слуги, а позже дали сбежать, закрыв путь революционерам своими мертвыми телами.       Ребёнок бежал под зорким взглядом тысячей звёзд, пока не наткнулся на путешественника — своего будущего опекуна. Мужчина отвёл его в безопасное место, возможно, довериться незнакомцу было глупым решением, но Итэру было девять лет, а детская невинность вырывалась наружу, жаждая родительской любви и ласки; а потом отправил в детский дом, откуда забрал светловолосого ребёнка спустя четыре года.       Что было после этого Сяо точно не знал, потому что Итэр не особо вдавался в подробности. Когда юноше стукнуло семнадцать, и он закончил старшую школу, наступило время подавать документы в университет. На этой почве он поссорился со своим опекуном, в конце концов без разрешения поступив в филологическую академию в Мондштадте. Спасибо приёмному отцу, который, несмотря на своё не одобрение, полностью оплатил его образование и проживание в другой стране, пожелав на прощание достичь своей мечты. Итэр начал путешествовать по пути к Мондштадту, заехав на постоялый двор в Ли Юэ на две недели, чтобы оттуда поехать в академию, где они с Сяо встретились.       «Если Итэр хорошо о нем отзывается, значит этот человек действительно хороший.»       Продолжал размышлять мужчина, уже доедая свою порцию кисло-сладкой курицы. Подняв голову, он увидел набившего щечки Итэра, который испачкался в красном соусе, сильно контрастирующего с бледнотой кожи. Сяо вытащил салфетку и аккуратно вытер место около припухших от остроты губ.       — Ваша светлость, — молодой человек улыбнулся, выбрасывая грязную салфетку, — какое неподобающее для аристократа поведение.       Итэр сразу спохватился, со спокойным лицом размазывая по губам соус, немного морщась от боли.       — Позвольте, — юноша притянул к себе руку Сяо, оставляя на пальцах лёгкий поцелуй, будто кавалер, приветствующий молодую леди, — это последний писк моды. От этой помады все светские дамы в восторге.       Он ухмыльнулся и элегантно слизал остроту после оставленного прикосновения губ, не разрывая зрительный контакт с красным, как этот чертов соус, Сяо.       Давайте закроем глаза на непрошенных зрителей этой ванильной сцены, из-за которой парочка школьниц, прогуливающихся по просыпающемуся городу, чуть не словили инфаркт.

***

      — Ты ж моя булочка сладкая! — покричала Гань Юй с порога, как только увидела Итэра, заключив его в свои объятья.       — Здравствуйте, мисс Гань Юй, я тоже рад вас видеть, — юноша просто встал на проходе, не имея возможности пошевелиться.       — Ты меня обижаешь, — девушка, что была ниже парней на пять сантиметров, щипнула щёчку Итэра, оттягивая ее, — я же в прошлый раз говорила называть меня старшей сестрой.       — Ты со своим Цисин совсем сошла с ума, — хмуро дал о себе знать Сяо, бесцеремонно проходя вглубь обжитой квартиры. — Вешаешься на людей как чокнутая.       — Тц, этот ворчливый дед, — девушка закатила глаза, но сразу же приняла миловидное выражения лица, помогая Итэру раздеться.       — Я всего на год старше тебя.       — Правда? Я думала, что ты уже пересёк сорокалетнюю черту.       — Прошу, остановитесь, — юноша хлопнул входной дверью, прерывая начинающуюся ссору, — мы же только приехали.       Итэр скривил своё лицо в излишне милой гримасе: его глаза превратились в очаровательные полумесяцы, а улыбка казалась до святотатства ангельской.       «Он зол.» — сразу пронеслось у брата и сестры в голове.       По их позвоночникам пробежала дрожь. Злить Итэра — последнее, что они хотели бы сделать. Семья Ли виновато кивнула, закрыв свои рты. С понурой головой брат и сестра окончательно осознали, что слишком сильно зависят и любят этого юношу.       — Вы на выходные, да? — спросила Гань Юй, нарезая сочные закатники.       — Да, — Сяо в это время доставал для фрукта подходящую тарелку.       — За двадцать четыре часа можно многое сделать, — Итэр задумчиво взглянул на часы, висящие на стене светлой кухни.       Квартира Гань Юй выглядела очень дорого и ухожено. Все комнаты были в светлых тонах, как и мебель. С первого взгляда могло показаться, что в ней ютится молодая пара, но девушка жила в гордом одиночестве, только иногда позволяя себе принимать у себя гостей в виде своего старшего брата, его парня и своей коллеги с работы. Все же она главный секретарь группировки Цисин — фундамента правительства Ли Юэ, поэтому она живет на широкую ногу, присылая на любой праздник Итэру дорогостоящие подарки. Гань Юй была младшим членом семьи, наверное, это и есть причина ее любви к юноше, которого она воспринимает как младшего милого брата.       — Ах, да, — девушка переложила очищенные от кожуры дольки закатника в блюдце, — пожалуйста, не занимайтесь в моем доме сексом.       — Гань Юй, — шикнул Сяо, после того как поперхнулся фруктом, — мы же не животные, конечно, мы уйдём, если захотим…       — Сяо.       Мужчина замолчал, услышав Итэра, который что-то искал в интернете. Дальше троица продолжила завтракать в приятной тишине, иногда беря по дольке кисловатого закатника. В такой идиллии наступил вечер. За окном собрался туман, а в квартире шумел телевизор, на экране которого показывалась какая-то посредственная передача. Итэр, весь затисканный руками девушки, собирался на улицу, обувая чёрные лакированные лоферы, под изумлённые взгляды семьи Ли.       — Профессор сказал приобрести роман Чжэнь Юй. Раз я уже на его родине, то лучше купить сейчас, не тратя деньги на доставку, — разъяснил юноша, доставая с верхней полки свой берет.       — Да, конечно, — девушка взяла ключи от своей квартиры и отдала связку светловолосому парню.       — Итэр, будь осторожен, — Сяо с нахмуренным выражением лица скрестил руки на груди, опершись на стену в коридоре.       Он поймал незаметный кивок юноши и его взгляд, говорящий: "Ну же, сейчас-то самое время, когда тебе нужно поговорить со своей сестрой по душам". Сяо моргнул, согласившись с этим. Когда дверь захлопнулась, повисла неловкая тишина. Молодой мужчина продолжал сверлить пустоту взглядом, пытаясь собраться с силами на предстоящий разговор.       — Ах, этот ребёнок, — разрушила обоюдное молчание Гань Юй, поняв намерения Итэра и их с Сяо перемигивания.       — Поговорим? — мужчина развернулся.       Когда все началось? Возможно, с самого первого дня их знакомства в 2002 году, когда Сяо было пять лет, а Гань Юй четыре? После смерти родной матери мальчика его отец привёл в дом другую женщину с робкой девочкой, которая дрожала и боялась смотреть в глаза, сжимая маленькими пухленькими пальчиками своё пыльное платьице. Впрочем, Сяо не помнил свою реакцию на это: слишком давно это было. Но спустя года, когда проблемы так и продолжали накапливаться, кучкуясь в воображаемую, но увесистую гору, на его юных плечах, он принял запоздалый удар предательства от своего отца, изменявшего своей жене, да ещё и сделав ребёнка другой женщине. А позже открылось, что его мачехой была родная сестра его матери. Эта новость просто выбила из колеи нестабильного ребёнка, который пытался учиться, работать и заботиться о своей сестре. Но нельзя сказать, что они были плохими родителями. Те шесть лет, которые они провели вместе останутся самыми тёплыми воспоминаниями детства и у Сяо, и у Гань Юй, которые разбиваются в пух и прах со стуком в дверь.       Август 2010 — время не только кровавой войны в Фонтейне, но и самой активной деятельности преступной организации. Люди в черных мантиях, на спине которых был вышит белыми нитками символ Дэоса, циркумпункт — пустая окружность с точкой в середине, вокруг которой вытягиваются ровные линии, напоминая ореол святых, а по бокам раскрываются ангельские крылья — и в масках, скрывающие их лица, стучали по дверям бедных семей, ставя ультиматум.       — Либо вы, либо ваши дети.       Этот отвратительный голос одного из членов Дэоса Сяо помнит до сих пор, закипая каждый раз от злости. Организация предлагала огромные деньги, а потом забирала жертв. Родители брата и сестры выбрали себя, напоследок поцеловав детей в лоб и с искренней родительской любовью улыбнувшись. Их продали за 140 и 150 миллионов моры, отдав тяжелые сумки с правильной суммой Сяо, который до последнего пытался остановить уходящего отца, отчаянно хватаясь за штанину, пока Гань Юй громко кричала и плакала, не в силах даже открыть глаза и в последний раз посмотреть на свою маму. Им было по тринадцать и двенадцать лет, когда брат с сестрой осиротели.       Дети оказались на улице совершенно одни. Беспомощные и уязвимые, с сумкой денег, которую щуплый мальчик еле мог тащить с собой, не то чтобы защищать. Это слишком болезненный этап их жизни, который хочется стереть из памяти навсегда. Но им лучиком надежды стала восемнадцатилетняя девушка по имени Шень Хе. Она работала в столичном детском доме воспитателем и сиделкой, куда девушка перевезла детей, всячески в дальнейшем поддерживала и помогала. Шень Хе была той, кто пошла в полицию, но правоохранительные органы просто помахали ей ручкой, говоря, что уже давно подняли белый флаг. Тогда Сяо твёрдо решил, что станет хорошим полицейским, который сможет найти Дэос и отомстить за родителей. Он учился до потери сознания, работал до посинения, позабыв про свою сестру, которой пришлось в одиночку проходить через буллинг в школе. Однажды девочка, оскорбленная с ног до головы, подошла к скорчившемся над учебником брату, еле открывая глаз из-за уродливого и болезненного синяка, и робко схватила Сяо за рукав ночной сорочки.       «Брат…Любит ли он меня?»       — Гань Юй, не мешай. Иди спать, — подросток даже не удосужился повернуть голову на сестру, не отрываясь от написания конспекта.       — Д-да, — девочка послушно опустила ткань и, понурив голову, ушла, вытирая горькие слезы обиды ладошками.       «Не любит. Я ему не нужна. Брат…»       Новым ударом судьбы стала Шень Хе, отец которой продал девушку Дэосу. Сяо, только заканчивающий последний класс средней школы, не мог до конца в это поверить. Он потерял мотивацию что-либо делать, желая проснуться из этого отвратительного кошмара. Блеск в его золотых глазах пропал — руки опускались. Подросток схватился за открытую бутылку дешевого алкоголя, морщась от горючей жидкости в глотке. Надежды и мечты превратились в пепел праха, который Сяо похоронил вместе с своим Я. Тогда, когда Гань Юй, несмотря ни на что, пыталась приободрить брата, старалась помочь ему прийти в себя, парень оттолкнул ее, эгоистично забываясь в небытие. Она продолжала цепляться за последнее родное, что у нее осталось в этом мире, пока окончательно не устала и не сдалась.       — Почему? — в уголках ее глаз накапливались слёзы. — Почему ты так сильно хочешь отомстить тем, кого не может найти даже твоё агенство, черт возьми?!       — Блядский Дэос забрал наших родителей и Шень Хе. Ты думаешь, я просто закрою на это глаза?! — Сяо сжал кулаки, сдерживая себя следующего гневного порыва.       — Да! Забудь их, блять! Почему ты продолжаешь жить прошлым, когда у тебя есть любимый человек?! Почему ты все время уходишь в себя, не замечая ничего вокруг себя?! Ты представляешь, что чувствует Итэр? Ты подумал о его чувствах? Ты думаешь, что один в этом мире? — Гань Юй перестала расценивать себя как близкого человека для мужчины.       На самом деле Сяо не помнил даже лицо своей матери, но ее ласковый и спокойный голос переодически отзывался в его голове, повторяя одну и ту же фразу, сказанную перед своей кончиной. Она, вся бледная, готовая отдаться в холодные объятья Смерти, лежала в постели, из последних сил поглаживая макушку мальчика, безнадежно обнимая ее осунувшееся тело.       — Сяо, — ее голос дрожал, но оставался спокойным.       — Мама? — мальчик с радостью навострил ушки, чтобы услышать, что ему хотела сказать любимая матушка.       — Помни, что благородный одинокий лунный свет поцеловал тебя при твоём рождении, оставляя своё клеймо. Ты всегда будешь окружён людьми, словно луна между звёздами. Ты никогда не будешь одинок, — женщина тепло улыбнулась, касаясь пальцами середины лбы ребёнка, который воодушевленным трепетом слушал каждое слово.       «Мама, ты меня обманула.» — выражение лица Сяо стало неимоверно печальным.       — Даже сейчас ты ушёл в свои мысли, чертов ублюдок! — Гань Юй крепко схватила мужчину за плечи, потряхивая того.       — Тц, — Сяо отпрянул от сестры и глубоко вздохнул.       — Ты просто не можешь оставить прошлое и жить прекрасным настоящим.       — Что с этого? Моя цель — отомстить…       — И что дальше? Ты думал, что будет потом, когда ты найдёшь Дэос? Как ты отомстишь? А если ты умрешь? Ты… — Гань Юй быстро вытерла солёную дорожку слез рукавом кардигана. — Ладно я, но Итэр! Ты хочешь заставить этого ребёнка страдать?       — Нет. Конечно, нет, — у Сяо кольнуло сердце только от мысли, что Итэру будет больно.       — Целеустремленный детектив, который хочет совершить правосудие над коварной преступной организацией? Сяо, ты просто придурок, который не может отпустить прошлое. Твои выгорания этому подтверждение. Сколько раз ты бросал свою "цель жизни" из-за того, что твои действия не приносили плоды? Твоя цель опасна, не имеет смысла и не имеет четкого конца. Пожалуйста, просто живи спокойно с Итэром. Не подвергай себя и его опасности своими, блять, своим прошлым, ублюдок.       — Я потратил на это столько сил, чтобы просто бросить это? Ты просто обесцениваешь всю мою жизнь.       — Как об стенку горохом, черт тебя дери. Я волнуюсь за тебя, идиот! Я обесцениваю только твоё бесполезное желание отомстить!       — Я тоже переживаю за вас двоих, поэтому я хочу избавиться от корня проблем! — Сяо со всей силы ударил себя по бедру, выплескивая накопившееся эмоции.       — Почему ты должен так жертвовать собой?       — Я…       Гань Юй окончательно разрыдалась, находясь на грани неистовой истерики. Слезы все продолжали течь, пока она пыталась отдышаться и успокоиться. Сяо прокусил губу до крови и встал как вкопанный, не зная что делать. Чувство обиды и разочарования дали о себе знать, болезненно сжимая сердце парня.       «Я веду себя как упертый ребенок, а не как взрослый.»       Мужчина сдержался от громкого всхлипа. Сяо шокировано дотронулся до своей щиплющей щеки, которая покрылась слезами.       «Я плачу?»       Когда в последний раз он плакал? Гань Юй, увидевшая разбитого брата, тоже удивленно уставилась него. Проявление искренности в ее сторону было чем-то редким явлением, скорее невозможным. Какой-то порыв толкнул ее броситься к Сяо, заключив в свои объятия — парень ответил тем же. Они продолжали рыдать, пачкая друг друга соплями.       — Прости меня…Я так виноват, — тихо проговорил Сяо, пытаясь выровнять свой дрожащий голос, и ближе прижался к родному теплу. Все же Гань Юй — единственный родственник, который у него остался.       — Да, ты настоящий дурак, — она ударила его по спине, посмеиваясь сквозь пелену слез, — придурок.       Туман постепенно рассеивался, очищая красивый вид из окна многоэтажки. Блаженство расслабления от тяжелого груза окутало брата и сестру, доведшие друг друга до инфантильной истерии. До смерти забавно вспоминать прошлое, когда в настоящем все наладилось. Возложив на себя новые замудренные планы на будущее, которые в скоротечном времени определенно точно изменятся, Сяо неловко раскрыл свои руки, выпуская Гань Юй на свободу. Они переглянулись — опухшие и покрасневшие лица, обрамляемые спутавшимися от объятий волосами, стояли друг напротив друга.       — Ахахахах, — начала смеяться семья Ли от абсурдности своих действий.       Именно такими их застал Итэр, вернувшийся с новой книгой в руках и тремя билетами в океанариум.

Продолжение следует…