Странник по страницам несчастной души.

24 октября 2021. Воскресенье. Ли Юэ.

      Посмеивающийся, но пытающийся скрыть это лишь ладонью, Итэр мельком подрагивал, сидя за столом и смотря на семью Ли, лица которых опухли, так что без слез не взглянешь. Придя ближе к ночи, когда луна просвечивалась сквозь густые облака, обливаемые светлой дымкой, юноша ожидал, что Сяо и Гань Юй будут тихо сидеть в разных комнатах, а в квартире стоять гробовая тишина, иногда нарушаемая естественными звуками улицы, работающей техники и дыхания, но, к его удивлению, они стояли посреди зала, комично надрывая животы от облегчённого смеха, с красными глазами и щеками. Услышав захлопывающуюся входную дверь, Сяо повернул голову к источнику звука и смущенно отвёл взгляд.       — Спасибо, — мужчина коснулся своего лица, вытирая последние остатки выплеснувшихся эмоций.       — Я рад, что вы смогли все разрешить, — Итэр вернул своё обыденное спокойное выражение лица и прошёл вглубь квартиры, проходя мимо.       — Кхм, — Гань Юй криво улыбнулась и заметила билеты в руке юноши.       — Мы завтра идём в океанариум.       Констатировал факт Итэр перед тем, как уйти и раствориться в темноте комнаты. Наутро он проснулся раньше всех, до сих пор не привыкнув к другому часовому поясу, и начал хозяйничать, дожидаясь остальных. Птицы уже не пели, месяц назад улетев куда-то на запад. Солнце лукаво резало глаза, но его закрывали плывущие облака, превращая светило в мутное яркое пятнышко. Что-то напевая себе под нос, Итэр задумчиво отвёл взгляд со страницы старенького романа от автора Чжэнь Юя, который известен больше за границей, чем на родной земле. Несмотря на боль от вырвавшегося из облачного плена луча, юноша продолжал равнодушно смотреть в окно, гладя приятную на ощупь обложку книги. О чем-то вспомнив, Виниколь ухмыльнулся уголком губ, повернув голову к лежащим трём билетам яркого цвета, что сразу привлекают внимание покупателя.       «Океанариум… хочу на море…»       Итэра окутало чувство ностальгии, похожее на мягкое тёплое одеяло, упавшее на пол посреди холодной ночи, оголяя уязвимое тело на всеобщее обозрение. Он с меланхоличной улыбкой просматривал свои воспоминания, будто прокручивая кинопленку, пока его не прервал шум сзади. Развернувшись, его взору предстал забавный вид на проснувшихся брата и сестру, которые пытались разомкнуть опухшие веки. Итэр сразу пригласил их к столу, ставя перед ними чашки с чаем и сладкие закуски. От столь яркого утреннего неба Гань Юй невольно зажмурилась и, ругаясь себе под нос, закрыла одним резким движением шторы, после сев завтракать. Сяо отчаянно прикладывал к глазам холодные столовые приборы, пытаясь снять отёк. Неважно, что он нравится Итэру любым, но все-таки перед юношей всегда хочется выглядеть самым привлекательным мужчиной, который может сравниться с апогеем человеческой красоты.       — Старшая сестра, — Итэру стало больно смотреть на своего возлюбленного, который стыдился своего лица, — у тебя есть лёд?       Гань Юй понимающе кивнула и достала из морозильника лёд в пластиковой упаковке. Отдав его Сяо, который с благоговением принял нужную на данный момент вещь, девушка тоже приложила лёд к лицу, временами делая глоток чая.       — Во сколько нам нужно выходить? — захотел разрушить неловкую тишину молодой мужчина, которая случается после задушевных бесед.       — Ммм, где-то через, — Итэр оторвался от чтения и повернулся к часам, где большая стрелка показывала на цифру одиннадцать, — часов четыре. Океанариум находится под Нефритовым Дворцом.       — Очень хорошее расположение, — Сяо немного передернуло от мысли, что это крупное и массивное здание может упасть на бедный океанариум.       — Все будет нормально, — Гань Юй похлопала по его плечу, успокаивая, — это очень необычный материал, который за несколько веков так и не дал сбой.       — Если он упадёт тогда когда мы будем любоваться скатами и медузами, то умрем в один день, как самые настоящие возлюбленные из трагичных сказок, — Итэр скрыл свою милую улыбку за романом, поднеся книгу к лицу.       — Как романтично, — мужчину пробрал щемящий струйкой холода озноб, прошедший по спине.

***

      Троица шла по занятым улицам города, весело о чем-то смеясь. Сяо, разбавивший свой как всегда чёрный образ из однотонной водолазки, закрывающей шею, брюками и оксфордами тренчкотом цвета лягушки в обмороке, беззаботно улыбался, не смея опустить уголки губ. Из-за октябрьского ветра казалось, что на улице было намного прохладнее, чем говорил прогноз погоды, поэтому молодой человек заботливо сплёл свои пальцы с пальцами Итэра, грея их руки в своём кармане. С другой стороны от юноши шла Гань Юй, держащая картонный стакан из-под кофе, рассказывая очередную историю с ее работы. Она была в не под стать своему статусу: обычная светлая футболка, заправленная в палаццо, а поверх укороченный по талию утеплённый кардиган, сочетающийся с её небесным цветом волос. Итэр же предпочёл одеться так же, как и вчера, то есть в чёрные джинсы с высокой посадкой, обхватывающие его стройные бёдра, однотонный лонгслив, лоферы, серо-бежевые берет и тренч-плащ. Привлекая заинтересованные мимолетные взгляды прохожих, они неспешным шагом продолжали идти в новый океанариум, реклама которого мелькает по всей столице.       — Кстати говоря, откуда у тебя билеты?       Девушка схватилась за руку юноши, как только выкинула пустой стаканчик в урну.       — Мне дали в подарок, когда я покупал «Легенду о клинке».       Итэр предался воспоминаниям того, как ему всучили три билета и вытолкнули из книжного магазина, захлопывая за ним двери.       — «Легенда о клинке»? А, это тот самый непонятный роман, который больше популярен в Инадзуме и в Фонтейне, чем здесь?       — Ага. Мне пришлось прочитать его несколько раз, чтобы уловить хоть какую-нибудь мысль.       Светловолосый парень, который решил сегодня не заморачиваться с волосами и просто оставил их распущенными, был зажат между семьей Ли, не выпускавшей его рук из своей хватки.       — И о чем там?       Сяо временами распутывал спутавшиеся из-за потока ветра пшеничные локоны свободной рукой, хотя это было действительно бесполезным занятием.       — Первые два тома про войну, достигшую масштаба галактики, остальные три — предыстория. Честно говоря, я до сих пор не особо понимаю главную мысль «Легенды…» и не горю желанием понять, но мне понравились несколько фраз оттуда. Например, "Меньшинство больше не будет диктовать большинству, как жить. Никто не будет считаться более важным, чем другой." и "«Сжигай всё, никого не оставляй в живых» —таков голос времён хаоса.", — юноша опустил глаза в пол, пнув камешек, лежащий на пути. — Это просто напомнило мне о катаклизме 2010 года, ха-ха.       Итэр посмеялся. Кажется, он давно опустил свое детство, безразлично говоря о тех временах и спокойно реагируя на уже позабытое имя Итэр де Виниколь. Конечно, когда тебя называют молодым господином перед нескольким десятком людей, это порядком раздражает, но это не отменяет факта некого смирения с ситуацией.       — Я понимаю бунт большинства, но почему аристократические дома, которые относились к простолюдинам как к личностям, тоже были так зверски уничтожены? Почему бы не убить только корону? Ах, простите, — Итэр хотел бы почесать затылок от неловкости, но не мог из-за плена семьи Ли, — не хотел рушить атмосферу.       — Все хорошо. Я счастлив, что ты начал больше открываться мне, — Сяо провёл свободной рукой по его линии роста волос, убирая длинную прядь челки за ухо, где висела замысловатая серьга, а потом притянул к себе и мягко поцеловал в щеку. — Я всегда готов разделить с тобой любые несчастия.       Итэр опешил от внезапной близости на людях, что было не похоже на крайне внимательного Сяо, позволяющего себе только держаться за руки на улице, его лицо запылало всеми оттенками красного, а губы, словно лепестки, удивленно приоткрылись. Юноша на несколько секунд усилил хватку, послав безмолвное возмущение через сдавленную ладонь и пальцы в кармане, и резко повернулся к Гань Юй, которая непричастно осматривала поредевшую крону деревьев и старые клумбы цветов, оторвавшись от пары на шаг вперёд. Сяо озорно ухмыльнулся и потянул Итэра дальше, чтобы не отставать от сестры, которая не желала портить романтичный антураж, окутавший возлюбленных, как будто золотые, алые и потерявшие свою живую зелёную окраску листья во время листопада окружают и кружатся вокруг проходящих людей. Юноша послушно последовал за молодым мужчиной, опустив глаза и искренне улыбнувшись.       Вскоре троица должна была подойти к зеркальным лифтам, направленным будто в небеса, но, встав в конце очереди, которая не сказать, что была длинная, они прождали около десяти минут, медленно маленькими шажками продвигаясь вперёд, ближе ко входу куполообразного здания, скрывающегося под тенью Нефритового дворца. Океанариум пугал своими размерами, намекая на богатое содержимое. Заинтригованные Итэр и Гань Юй, словно дети, увидевшие ту самую игрушку на полке в магазине, влетели в здание, как только отдали билеты и получили бумажный браслет, что было не похоже на сдержанного юношу. Сяо, как бедный взрослый, которому поручили стать нянькой для ребятишек, плёлся позади. Уголки его бледных губ приподнялись, пока тёплая нега растекалась по его сердцу при виде веселящегося Итэра.       «Пусть хотя бы здесь и сейчас он познает вкус детства, как и Гань Юй. Ах, оказывается, у нас такие печальные истории…»       Сяо, смотрящий в пустоту, ритмично постукивал носком оксфордов по полу, стоя перед обширным загоном для пингвинов, к стеклянным стенкам которого приклеились младшие, умиляясь бессознательному поведению животных: то ходящих туда-сюда, то плавающих, то подходящих к заинтересованным взглядам людей. Итэр повернулся что-то сказать, но увидел ушедшего в астрал мужчину. Тяжело выдохнув, юноша взял того за руку, сплетая их пальцы, и щелкнул по лбу, приводя в себя. Сяо вздрогнул и обратил внимание на своего парня.       — Прости, — виновато прошептал мужчина, сильнее сжимая ладонь.       Итэр ничего не ответил. Загадочно улыбнувшись, он повёл его куда-то дальше, исследуя каждый уголок нового океанариума, встретившись до этого с понимающим взглядом девушки, которая как раз встретила знакомую и подтолкнула юношу к своему брату, сказав тихое: «Веселитесь». Пара лавировала между другими посетителями, держась за руки, и подходила к каждому аквариуму и вольеру.       — Вау!       Итэр и Сяо дошли до огромной стеклянной стены, которая точно была в десять метров в длину и ещё больше в ширину. За ней плавали прекрасные рыбы, не обращающие внимания на зрителей, и, высокомерно отворачиваясь, уплывали сквозь кубы волнистых водорослей куда-то вглубь.       — Лунноперка! — где-то в стороне прокричал детский голос.       Лунноперки действительно красивы. Они излучали свет, находясь в кромешной тьме океана, что рябью растекался по волнам, но теперь живя в огромном аквариуме, который не подсвечивался ярким светом в отличие от остальных, рыбки-бабочки окрашивали воду лунным сиянием, завораживая людей, пока рядом с ними плавали разноцветные оризии, разбавляя антураж иными цветами. Остановившись, Сяо проводил взглядом лунноперку, уходящую ввысь, и последовал за Итэром, который тянул его куда-то дальше.       — Я купил специальные пропуски в "Подводную комнату", — юноша поднял руку с посеребрёнными билетами, достав их из кармана плаща. — Пойдём быстрее.       — Там по времени? — Сяо принял один пропуск, кидая последний взгляд на стеклянную стену.       — Да. Осталось пять минут до нашего.       Юноша с предвкушением направился в ту комнату, вывеска которой виднелась аж с другого конца океанариума. Кажется, Сяо впервые после их первой встречи увидел такой искрящийся блеск в его глазах, невинно играющий восторгом. Уголки губ мужчины поползли вверх. Видеть настолько счастливого Итэра — настоящая награда и услада для души Сяо.       Пройдя не мало метров, пара наконец дошла до "Подводной комнаты". Работник с дежурным выражением лица принял билетики, оторвав один из концов, и открыл дверь, заранее попросив разуться. Их встретил необычайное зрелище, что завораживает глаза. Полностью стеклянные стены потолки и пол, будто вот-вот разобьются в дребезги от любого давления, отправив парней на съедение большим рыбешкам, предстали перед ними, заставляя кровь стыть в жилах. Сяо забыл как дышать, оказавшись буквально под водой. Со всех сторон его окружали водные обитатели, мимоходом крутясь вокруг коридора, ведущего в комнату. Мужчина сильнее сжал руку юноши, пытаясь успокоить быстро стучащее сердце. Сам Итэр с благоговением вертел головой, не сдерживая своих эмоций. Он сделал первый шаг, побуждая мужчину идти за ним. Над ними пролетали разные виды морских обителей, а некоторые забавно стукались об прозрачное стекло, не замечая преграды. Комната была не больше двенадцати квадратных метров и могла вместить в себе пару дюжин людей, если бы не хрупкий пол. Сяо с расширенными от страха за их жизнь глазами аккуратно и робко ступал за Итэром, который, кажется, действительно был готов сегодня умереть с ним в один день, делающего уверенные шаги вперёд, преодолевая коридор. Они остановились посередине комнаты, хотя Сяо бы предпочёл встать в разные углы, чтобы не ускорять их юную смерть, наблюдая за подводным миром. Вдруг из толщи воды показался огромный серый кит. Сердце темноволосого парня было готово остановиться, но оно упало вниз в пятки, оставляя щемящую струйку холода. Морской обитатель размеренно, не торопясь, надвигался на пару, впитывая в себя восхищенные взгляды и вздохи Итэра. Кожа кита отливалась небесно-синим цветом из-за подсветки, благодаря чему он будто сиял лунным сиянием, как миленькая лунноперка.       Морское животное вальяжно проплыло перед комнатой, выставляя себя на показ, словно наслаждаясь вниманием юноши, потом кит медленно повернулся, задев потолок коридора своим плоским хвостом. Удар отозвался мелкой дрожью по комнате и характерным звуком треснувшего стекла.       — Итэр, я тебя так сильно люблю, — страх неприятно встал комом в горле из-за чего Сяо почувствовал нехватку воздуха в легких.       — Я тоже тебя очень люблю, — юноша притянул к себе побледневшего мужчину и прильнул к его губам, вовлекая в мягкий поцелуй. — Не бойся ты так, — сказал он, оторвавшись, и обнял Сяо, утешительно поглаживая по спине.       — Я больше никогда не пойду с тобой в океанариум, — молодой мужчина зарылся носом в приятно пахнувшей шее юноши, чья кожа сияла небесным светом, придавая ей ещё большей бледности.       — Ты такой забавный, — признался Итэр, сильнее сжимая мужчину в своих объятиях. — Логично же, что стекло тут максимально прочное, чтобы не было трагичных инцидентов, Сяо.       — Ха... — мужчина тяжело выдохнул, осознав, что треск ему почудился. — Придурок, — Ли стукнул по спине юношу, укусив за шею.       «Как стыдно.»       Подумал про себя Сяо, заливаясь краской. Возможно, на нем так сказались пошатанные за неделю нервы, иначе как можно объяснить своё поведение влюблённого подростка, который на эмоциях сразу прижимается к объекту своего обожания?       Итэр зажмурился от внезапного укуса и сдержал свободолюбивый стон. Он сразу отошёл от мужчины, который решил ему отомстить таким нечестным способом, посмотрев в его глаза, изливающие золотой свет в этом полумраке воды. Держа того за плечи, юноша опустил голову и увидел кучу любопытных рыб под их ногами, сразу уплывших вглубь аквариума, где находился песок и городок кораллов. Симфония подводной жизни невольно заглушала вырывающиеся из грудных клеток сердца, что сумасшедше бились в унисон.

***

      Солнце начало спускаться вниз, прячась за горизонт, отдавая сцену луне и звёздам. Ли Юэ озарился уличными фонарями, неоновыми вывесками и светом Нефритового Дворца, что всем своим великолепием кричит гражданам: «Возноситесь до небес!». Обернувшись на него, Гань Юй устало вздохнула, потянувшись вверх, чтобы размяться.       — Завтра снова на работу, — уныло пролепетала девушка и отвернулась, догоняя парней.       Несмотря на то что они пребывали в океанариуме около трёх часов, уже успело порядком стемнеть. Немного уставшая троица достигла главного штаба Цисин, который находился на верхней площади столицы, и на этом они разошлись. На прощание озорно подмигнув, девушка помахала им рукой, спускаясь по ступенькам.       — А не слишком ли она посвящена в нашу личную жизнь? — Сяо сжал переносицу, сдерживая смех.       Итэр пожал плечами и потёр место недавнего укуса. Он прикусил нижнюю губу, когда почувствовал жар своего тела и собравшееся в нижней части его плоского живота греющееся солнышко. Рука невольно потянулась к собственному лицу, готовая нанести отрезвляющий удар, но вместо этого она достала из кармана тренч-плаща смартфон — Итэр начал лихорадочные поиски ближайших мотелей.       В полумраке комнаты было слишком жарко, словно в жерле вулкана, из-за чего Сяо пришлось оторваться, скрепя сердцем, от раскрасневшегося от его ласк Итэра и открыть окно на распашку, впуская прохладный и освежающий ветерок, играючи проскальзывающий нежными потоками между тел.       Лежащий на постели юноша, томно дыша, стягивал с себя промокший от пота лонгслив, закинув его в беспорядочную гору одежды, валяющуюся около входа. Под весом мужчины, что оперся на колено, забираясь на кровать, матрас прогнулся с неприятным скрипом, на который никто и не собирался обращать внимание. Оказавшись между разведённых стройных ног Итэра, коварно улыбающегося уголками припухших от терзающих поцелуев губ, он бережно взял в ладонь длинные локоны светлых волос и, поднеся их к себе, прикоснулся прядей губами, не разрывая зрительный контакт. Итэр, возжелавший большего, резким движением головы заставил пшеничные волосы сползти с пальцев Ли, сразу же впившись в чужие губы, расплывающиеся в улыбке падшего ангела.       Они были опьянены друг другом, несмотря на то что один отвергает алкоголь, а другой давно завязал. Шорох снимающейся одежды был громче страстных, но и ленивых поцелуев, тихих стонов, которые сразу перехватывал чужой рот, от всевозможных ласк. Они оба любили прелюдии. Сяо оторвался от желанных губ, наблюдая за тянувшиеся ниточкой слюны, которая, разорвавшись, стала толчком к действиям. Он припал к юношеской шее, где уже был укус, и стал медленно и мучительно для Итэра покрывать нежную кожу мягкими, щекотливыми поцелуями, иногда оставляя засосы и следы от зубов, в то время как напористыми движениями оглаживал возбуждённое тело, проводя пальцами по виднеющимся рёбрам, словно по струнам лиры, исполняя волшебную мелодию, играясь с ореолами и с самими затвердившими от возбуждения сосками. Итэр таял, не находил себе места, мельком дрожа от наслаждения, пытался заглушить свои стоны руками. Все внутри будто перемещалось, а в нижней части тела начался зуд. Юноша хотел бы свести ноги, но не мог из-за мужчины, который дьявольски его искушал. Возбужденная плоть болезненно ныла и терлась об ткань нижнего белья, заставляя Виниколь извиваться под Сяо. Мужчина упивался близостью, каждым прикосновением и благозвучными стонами, расцеловывая бледное тело, оставляя новые вульгарные отметины, выражая свою бесконечную любовь. Изнемогающий Итэр, вскинул голову вверх, смотря на потолок, пока Сяо стягивал с него джинсы, а позже и с себя, пополняя гору одежды. Светлые длинные локоны разметались по простыням и подушкам, а юноша развратно и соблазнительно лежал на спине, сильнее разведя свои ноги и подогнув их в острых коленях, впившись потемневшим взглядом в золотистые, тоже наполненные желанием. Одними припухшими и покрасневшими губами Виниколь безмолвно произнёс: "Быстрее". Как можно было ему отказать?       Сяо, который предусмотрительно положил рядом с ними смазку и презервативы, выпрямился в спине и взял тюбик, выдавил прохладную жидкость на пальцы и дотронулся до колечка мышц. Почувствовав контрастирующий холод, Итэр вздрогнул и опустил глаза вниз, смотря за последующими действиями любовника. Сяо закинул одну ногу юноши себе на плечо, расцеловывая россыпь родинок на внутренне стороне бедра, языком проводя по нежнейшей коже, и ввёл один палец внутрь, постепенно, медленно и аккуратно растягивая своего возлюбленного. Щечки и острые плечи запылали, придавая смертной бледноте живой румянец, пока Итэр пытался не умереть от своей же повышенной чувствительности, вздрагивая судорогой от каждого касания. Он смотрел на раскрасневшегося от возбуждения Сяо через ресницы, сжимая длинные пальцы, толкающиеся и попадающие точно по комочку нервов внутри него. К такому святотатству маленькая библиотека в комнате мотеля давно привыкла, нервно надеясь, что разгоряченные любовники не решат провести второй раунд, опираясь на книжные полки.       Сяо держал ритмичный темп, когда толкался в тело Итэра, выбивая из него гортанные стоны, вскрики и вздохи, что сразу заглушались поцелуем. Наверное, из-за того что они давно не занимались сексом, хотя можно ли считать пять дней как давно? Оба возлюбленных были излишне чувствительны, прижимаясь ближе к друг другу, воссоединяясь плотскими утехами. Живот Итэра уже был испачкан белёсой жидкостью, давая понять, что он недавно кончил и ощущал внутри себя каждую венку на возбуждённой плоти Сяо. Чёрные глаза с поволокой закатывались от удовольствия до неоновых узоров, пока золотые жадно очерчивали любимые изгибы тела перед ним, не забывая покрывать Итэра мягкими целомудренными поцелуями, что кажутся до смеха невинными на фоне всей этой безудержной страсти. Тихое заботливое: "Не задерживай дыхание", заставила юношу начать дышать прерывистыми вздохами, когда они оба приближались к разрядке. Ещё пару глубоких толчков, задевающих простату, сделали своё дело, вызвав у любовников легкие судороги в нижней части тел. Сяо откинул голову назад и, не выходя из Итэра, кончил в презерватив, который сразу завязали и выкинули в мусорное ведро, заранее поставленное у кровати. Он устало упал рядом с юношей, восстанавливая сбившееся дыхание, пока Виниколь отходил от второго оргазма, немного дрожа.       — Н-нам нужно идти за вещами, — прошептал Итэр, откинув взмокшую челку.       — Спи. Я сам принесу, — Сяо встал с постели и открыл дверь в ванную комнату.       — Стой, я с тобой, — юноша еле дошёл до мужчины, который набирал им тёплую ванную.       На общее удивление в этом мотеле была именно ванна, а не душевая кабинка. Пока они размокали в воде, Итэр мысленно добавил этот мотель в избранное, почти засыпая, лёжа на груди Сяо. Окончательно задремав, юноша полностью расслабился, откинув голову назад. Ли прокрутил пряди между своими пальцами, о чем-то задумавшись. К сожалению им сегодня пора уезжать, чтобы благополучно вступить в новую неделю. После того, как Виниколь со всей вселенской осторожностью и бережностью был полностью вымыт и уложен в свежую постель, Сяо позаботился о себе и ушёл попрощаться со своей сестрой, пока большая стрелка часов не достигла рубежа десяти часов ночи.

Продолжение следует…