Странник по страницам несчастной души.

                           — … детектив! Господин детектив! — пытались растормошить мужч-       Итэр зачеркнул свои записи.       «Начинать с реплики… Слишком банально.»       Хоть юноша согласился с позицией Сяо, что он может пока что расслабиться и набраться вдохновения, чтобы не впадать в прострацию, совсем растеряв настрой на новую работу, Виниколь прокрутил ручку между пальцев, стараясь не выронить ее, и пытался придумать какие-нибудь черновики, из которых позже он распишет целый трактат. У него все же была активная аудитория, с нетерпением ждущая нового романа, и так оставлять это дело только из-за неработающих мозгов юноша не собирался.       «Иначе совесть замучает.»       Писать, сидя на лекции, когда невольно твой слух поглощал информацию, сказанную профессором — дело гиблое. Итэр отложил свой исчерканный и исписанный блокнот, переключив своё внимание на окно, вид которого был на Собор Барбатоса. Шёл пушистый снег, нет, он кружился в быстром танце, отбегая от одного партнёра к другому, стремительно падая вниз, на землю, где он в мгновение око таял и исчезал, превращаясь в воду. Безусловно красиво. Летающие снежинки завораживали взгляды, несмотря на свою обыденность, заставляя отвлечься от скучной лекции и незаинтересованного голоса профессора. Виниколь ненавидел снег: он вызывал в нем щемящую боль в груди от воспоминаний прошлого, но юноша продолжал следить за этим хаотичным танцем, не особо погружаясь в чертоги памяти. Все же проблемы настоящего стояли выше болезненных отголосков прошлых.       Начались неспокойные времена. Но если сравнивать с другими континентами Глиеса, то Тейват — безмятежная обитель. Асгард, юго-западный материк, или же северо-восточный Эдем переполнены политическими, религиозными баталиями. Люди, пытаясь выдвинуть на верхушку власти своего кандидата или Бога, целенаправленно вредили мирным жителям, которые уже привыкли к террористическим актам, происходящим там еженедельно. Олимп же, смотря на историю Тейвата, разделился на несколько регионов, подчиняющиеся определенным небожителям, но в отличие от него долгое время не мог разделить границы стран. Так что понятие «беззвёздное ночное небо» им чуждо.       «Впрочем меня это не волнует.»       Единственное, из-за чего Итэр переживал так, это возлюбленный, который, почти не отдыхая, стал работать до ночи в офисе агентства и почти не возвращаться домой. Виниколь, чьим моральным долгом были здоровье, благополучие и счастье Сяо, не знал что делать. Он не мог попросить или заставить отказаться от расследования: значимость этого дела была сравнима с жизненной целью Сяо, а кто Итэр такой, чтобы лишать его возможности достичь своей мечты? Невозможно было по щелчку пальцев уничтожить корень всех проблем, чтобы зажить припеваючи, так что Виниколь пытался насколько возможно не мешать и поддерживать во всех его действиях, кроме пренебрежительного отношения к своему здоровью.       «Никак не препятствовать его порывам и не находить новые проблемы, чтобы он не переживал попусту.»       Философия Итэра Виниколь проста: "Не мешаться и подчиняться". Не смотря на герб его павшей семьи, треугольной формы щит с двумя опрокинутыми дугами во главе, обрамляемый золотом, а в середине святой бокал, наполненный вином, который производился на территории виконтства испокон веков, пока величественная виноградная лоза окутывала спиралью герб, словно густая длинная коса локонов золотых волос, что присуще чистокровным Виникольцам, не прикрывая выточенный девиз на широкой атласной ленте «monter au ciel» или же «вознестись до небес», юноша не мог не жить философией конформизма.       Его воспитывали благородным будущим лордом территории на северо-востоке королевства, вбивая в голову слова его дальних предков, что пришли аж с другого континента, Олимпа, и которые веровали в своих Богов, но не богохульствовали на Семерых Архонтов.       Любовь ко всем живым и неживым существам, распитие вина сродни самому Дионису и прижившаяся элегантность и утончённость Фонтейна по мировоззрению первых Виникольцев могли вознести их род до небес, пристанища созвездий.       «Как романтично.»       Итэр закатил глаза от наивности своих прадедов, которые стремились к небосводу, сея на собственную землю только добро и отрекаясь от всякого зла. Рамки хорошего и плохого уже давно были размыты в сознании юноши, наверное, с того самого времени как только он встретил своего опекуна. Этот рыжеволосый мужчина с ярко выраженными синими глазами, что потеряли всякий блеск, был хорошим и праведным человеком с печальным прошлым, который подобрал оборванного аристократишку на пороге смерти и даровал ему новый шанс на жизнь. С ним Виниколь познал детское счастье и истину мироздания слабых: «Не мешаться и подчиняться».       К сожалению, их последняя встреча закончилась на плохой и фальшивой ноте, режущей слух до кровоизлияния, но Итэр все еще благодарен ему за своё прекрасное настоящее, которое с каждым новым днём утопает в цветах винкуэйза.

***

      — Сэр Ли! Младший детектив!       Сяо впал в неестественную для него натуральную панику. Его мысли увязали в болоте сумбурных сочетаний слов, которые только и делали, что умертвляли живого Итэра. Его руки заметно дрожали, что заметил Дилюк и сразу окликнул его. Взгляд золотых очей потух, губы невольно приоткрылись, пытаясь вдохнуть больше воздуха, чтобы наполнить легкие, но кислород предательски не восстанавливался, вызывая приступ гипервентиляции. Уровень углекислого газа в крови снизился, из-за чего Сяо начал задыхаться. В затылочной области головы покалывало от недостатка воздуха, а картинка перед глазами размывалась и темнела. Он сжал ладони в кулаки, чтоб унять дрожь в пальцах, и ощутил материал кольца на среднем пальце.       Кольцо из белого золота, красиво переливающийся тусклым белым блеском в свете ламп, имело простой и скучный дизайн, но значил слишком многое для мужчины. Материальное доказательство их с Итэром любви было заключено в этом парном украшении, подаренном ним вечером под играющую на фоне "Клятву Возлюбленных", пока звучание арфы и пианино будто пение нимф ласкали слух — они без лишних, посторонних глаз воссоединялись с друг другом в целомудренном поцелуе, что был уместно невинным и с привкусом безудержного счастья.       Сяо сделал рваные глубокие вдох и выдох, принимая новую, прямо из холодильника, бутылку воды. Обеспокоенные Бэй Доу, Кайя Альберих и Дилюк Рангвиндр переглядывались между собой, только догадываясь, что могло послужить эмоциональному расколу младшего детектива.       «Что со мной?»       Ли был слегка удивлён своему состоянию, потому что был не уверен в правдивости происходящего. Он перебирал множество теорий в своём сознании, пока не наткнулся на мысль, что Винкуэйз хотел убить Итэра.       «Слишком поспешный вывод.»       Голова жутко раскалывалась на тысячи осколков, а температура тела поднялась. Сяо полностью вылил содержимое бутылки себе в рот, пытаясь остудиться. После нескольких минут его накрыла не паника, а стыд перед тремя людьми, что молча стояли рядом и смотрели на него. Проявление эмоций перед коллегами и незнакомыми людьми не было частым явлением, из-за чего все его считали до безумия скупым до эмоций человеком. Честно признаться, сам Сяо в юности был ярым противником любых проявлений чувств и эмоций кроме раздражения и ненависти, впрочем у него был скверный характер, который смягчался только с его друзьями. Сейчас, познакомившись с Итэром, а до это с его творчеством, у Ли остались лишь несколько черт его прошлого Я, которые все равно не притягивали людей к нему, но и ему это не нужно.

«Кто-то говорит, что слёзы — роскошь, а другие утверждают, что слёзы для слабых. но ведь любое проявление эмоций — апофеоз человеческой натуры.»

      Прочитал Сяо во время его лечения от депрессии. «Увядшие цветы камелии» одно из самых любимых произведений мужчины. Этот роман поменял мировоззрение Сяо в целом на мир и помог окончательно не отчаяться. Вспомнив эти строчки, мужчина положил голову на руки и откашлялся — стыд как рукой сняло.       «Все нормально.»       Кайя, который позвал врача, нажав на левую кнопку у стола, пригласил войти в зал белокурую девушку по имени Барбара Гуннхильдр, младшая сестра главы Мондштадта, работающая по нечетным дням в офисе агентства. Лекарь скоро подошла к успокоившемуся Сяо и положила руку на его плечо.       — Сэр Ли, — мелодичный женский голос позвал мужчину, — как вы себя чувствуете?       Мужчина поднял голову, дав улицезреть свою растерянность.       — Все в порядке. Теперь все в порядке. Прошу прощения за беспокойство.       — Почему вы извиняетесь? — Барбара в удивлении раскрыла голубые глаза. — Ах, если вам неудобно, то мы можем поговорить наедине.       Сяо стало неловко от того, что ей пришлось проделать путь из офисного лазарета до совещательного зала и прийти тогда, когда он уже пришёл в себя, поэтому он неуверенно кивнул.       — Тогда мы выйдем, — Бэй Доу деликатно поклонилась и хотела выйти, но младший детектив ее прервал.       — Нет. Логичней, если выйду я с мисс Барбарой. Я чувствую себя намного лучше, чем несколько минут назад в отличие от сэра Дилюка, который не до конца оправился после всего.       Все кивнули, соглашаясь с его словами. Сяо вышел вместе с лекарем за дверь, где она начала измерять ему давление, попутно спрашивая о самочувствии.       — Это была паническая атака, — умозаключила Барбара. — У вас она впервые? Или происходит часто, периодически?       — Мх, — Сяо нахмурился. — Раньше часто. Это первая за несколько лет.       — Вы принимали когда-нибудь антидепрессанты? — она достала ручку из кармана белого медицинского халата.       — Да. В последний раз два года назад.       — Хорошо… — девушка что-то записывала в свой блокнот, — тогда, если у вас, сэр Ли, снова начнутся частые панические атаки, то вам стоит сходить к психотерапевту. Желательно к тому же, кто и был во время вашего прошлого лечения.       После ухода Барбары Гуннхильдр Сяо продолжил совещание. Его твёрдый хрипловатый голос разносился эхом по помещению, оседая на верхних полках памяти слушающих.       — В июне 2017 года был опубликован веб-роман автора Nøtî, — первым делом прояснил Сяо. — Из-за нашей стабильной жизни это дата не значит ничего глобального, поэтому я пришёл к выводу, что Nøtî жертва, которая должна была быть убита три года назад, но он смог спастись. И из-за его нарастающей на сегодняшний день популярности Винкуэйз вернулся, чтобы закончить свою миссию мести.       Мужчина помедлил. Сложно было говорить в таком ключе о своём любимом человеке, за которого готов жизнь отдать. Сглотнув вязкую слюну, он продолжил.       — Цифра «3» на спине поможет значить многое. По направлению разреза на шее, эксперты определили, что Винкуэйз убивал со спины, конечно, Ван Юй Линь и Ян Вэнь Хуа — исключения из правил. Поэтому, возможно, Nøtî должен был умереть третьего числа, может третьего месяца, то есть в марте, но это глупо. Все убийства начались в июне.       — Прошу прошения за следующий вопрос, но вы знаете Nøtî лично? Или же я не могу понять, почему вы так остро отреагировали на возможную смерть этого человека, — Дилюк, который раньше работал в полиции Мондштадта, пытался аккуратно узнать интересующую их троих информацию.       — Да. Мы в романтических отношениях.       Невозмутимо ответил Сяо, вызвав некий шок у всех присутствующих. Подумав, что, если был он ответил «нет», то это бы вызвало подозрения, обычное «да» — тоже, так что мужчина решил лаконично сказать правду. Никто не будет задавать лишних вопросов, зная какого рода отношения их связывают. Встретившись со всеми людьми взглядом, от которого у них пробежал холодок по спине, Сяо продолжил.       — «3» — число правления в Библии на другом континенте Глиеса. Также оно знаменует Святую Троицу. Был ли это намёк на Дэос, который с кхаэери'ахского переводиться как бог?       Все трое навострили уши, когда из уст младшего детектива, который все еще слегка трясся, вылетели слова "Дэос" и "Винкуэйз".       «Мне нужна прочная и хорошая поддержка. Ещё и известие о наших с Итэром отношениях только подогреет интерес госпожи Нин Гуан.»       — И церковь из Мондштадта…       Сяо подталкивал их на собственные идеи, чтобы из всего сказанного сформулировать более правдивые теории, а Бэй Доу и Кайя Альберих донесли до столпов Ли Юэ и Мондштадта информацию, приправленную играющими на эмоциях специями.       — Кхм, младший детектив. Ваша теория о том, что церковь была лишь подсказкой к чему-то большему стала сущим фактом.       — И то, что эти… ублюдки хотели сжечь нас, — Дилюк сжал челюсти. — Словно символ упокоения. Символ Винкуэйза.

***

15 октября 2021. Пятница. Мондштадт.

      Волнения на других континентах касались экономической ситуации Тейвата, что подрывало стабильность крупных компаний. Дилюк Рангвиндр, после срочного звонка своего подчиненного, просящего прибыть на место, был взбешён некомпетентностью своих старых экономических союзников, поэтому, расторгнув контракт, мужчина вышел из винокурни «Рассвет», оставляя за собой ауру, наполненной непросветной злостью.       Только начинало темнеть — небо было чистым, слегка сероватым, солнце уже отдало место луне, которую из-за ясности было отчётливо видно, а где-то вдалеке кучковались облака, вещая о скоропостижном дожде. Дилюк сел в свою машину и поехал в свой особняк, где мирно попивали "чай" его старший названный брат и отец, который изнемогал от желания наконец передать своему наследнику бразды управления компанией и уйти на старческий покой, весело проводя время с Кайей и выпивкой, которую оба любили. Дилюк приоткрыл окно, посмотрев на время, показывающее без двадцати минут пять вечера. Подумав, что осень действительно наступила, раз в такое время темень уже нависла над Мондштадтом, он сосредоточился на шоссе, где не было ни одной машины.       Его красные волосы подхватывал сильный ветер, бьющийся об скорость авто, пока на его красивом лице сияли равнодушные глаза. Ситуация с потерей союзников повлияла только на международный рынок, но прибыль, получаемая оттуда, не была столь огромна и баснословна как доходы со всего Тейвата, поэтому гнев и расстройство Дилюка сразу отступили.       Он доехал быстро. Встретивший его верный слуга открыл дверь загородного семейного особняка, кланяясь словно в средневековье. Дилюк, унюхав зловония алкоголя, которого не мог переносить, решил быстро сменить одежду на повседневную и переночевать в столице, пока весь этот запах не проветриться.       — Сын мой! Ну что там на винокурне? — Крепус, заметивший своего наследника, поставил бокал с жгучей горло жидкостью на стол, отвернувшись от Кайи.       — Я разорвал контракт с Террой и Санктой.       Мужчина остановился у зала, где на креслах развалились с бокалами вина ему дорогие Кайя Альберих и Крепус Рангвиндр.       В отвращении Дилюк не стал ждать какого-либо ответа и поднялся на второй этаж, где находились его покои.       «Боже… алкоголем несет даже в моей комнате.»       Рангвиндр открыл нараспашку окно и отдышался свежим осенним воздухом. Ясное небо закрыли тучи, накапливающие внутри себя миллионы, если не миллиарды капель дождя. Он отвернулся, развернувшись на пятках, и посмотрел на настенные часы, что висели над входной дверью. Казалось, что прошло максимум двадцать минут с того момента, как Дилюк покинул винокурню, но на деле было уже почти шесть вечера. Мужчина быстро переоделся и вышел из особняка, попутно промокая под дождём.       «Уж лучше промокнуть, как крыса, чем остаться в этом винном аду.»       Дилюк медленно шёл по улицам столицы, слегка дрожа от холода, который наступал вечером, приходя с дуновением ветра. Подправив кепку, он отправился на территорию академии, откуда выпускались писатели, философы и лингвисты, имеющие свободный дух и нрав, идеально соответствуя характеру Мондштадта, где не было никакой дискриминации или ярой ненависти к особым группам людей, в отличие от других стран Тейвата. Это и было причиной, почему многие однополые пары переезжали в эту страну, не боясь осуждения и презрения в свою сторону. Само учебное заведение выглядело очень величественно, словно дворец Селестии, каким его описывали в легендах и мифах, а пред ним был прекрасный сад, где творческие натуры искали вдохновения, а уставшие от рутины находили отдых.       Студенты академии, безусловно милые и воспитанные дети, поздоровались с Дилюком Рангвиндером, пройдя мимо него. Мужчина, в сотый раз убедившись, что их родина необъятна и неотразима, улыбнулся и погрузился в навязчивые думы, что невольно всплывают в головах людей, которым нечего делать.       Так незаметно для себя он забрёл в глубь территории Собора Барбатоса и академии, где никогда ранее не бывал. С любопытством Дилюк прошёл дальше и увидел страшную и жуткую церковь, которая, на первый взгляд, покажется заброшенной, и на второй — тоже. Гуляющая необъяснимая атмосфера ужаса пробирал до дрожи в костях и неспокойствия в сердце. Рангвиндр снова подправил кепку, заходя дальше в неизвестность.       Он открыл скрипучие ворота, с которых после его прикосновения отпал слой потрескавшейся краски, и сделал первый шаг к своей ошибке. Было тихо. Настолько тихо, что Дилюк подумал, что попал на кладбище или же в загробный мир. Звук его шагов по сырой земле привлек внимание ворон, сидящих на ветках деревьев, пока мужчина пытался прислушаться к окружающей среде. Вдруг потрескавшиеся ворота церкви приоткрылись и оттуда показалась женская рука, которую с истошным криком потянули обратно. Дилюк остолбенел. Он ушёл из полиции, точнее его уволили, по этой причине — мужчина не умел властвовать собой в критические моменты. Его сердце пропустило удар, потом второй. Ноги не могли сдвинуться с места. Резкая тупая боль прошлась по затылку. Рангвиндр быстро развернулся и увидел крепкого телосложения мужчину и рясе жреца, держащего в руке толстую книгу. Стоит признать, что это была не молитвенная книжка, которую увеличили раз в десять, а самый настоящий кирпич способный убить человека.       Из-за адреналина Дилюк сразу же не потерял сознание, но из-за сильного удара его тело ослабло, и мужчина упал, погрузившись в небытие.       Что было дальше Рангвиндр не помнил. Его сразу накачали наркотиком, поэтому его воспоминания базировались короткими несвязными отрывками, которые уловил его слух. Он лежал на чем-то холодном, пока рядом с ним ходили священники и увеличивали дозу криэла всем людям, находившимся в этой чертовой секте.       — …истинный последователь нашего Бога А…       — Мы разве… звать его Божьим Сыном?…       — Осквернённая Роза… обязаны исполнить волю истинного…       — Сжечь… должны их сжечь…       Позже к мужским голосам прибавился слабый женский, что, кажется, исходил от людей, лежащих рядом с Дилюком.       — … Ан… — женщина всхлипывала, продолжая говорить слово на «А».       Вскоре она замолкла. Последнее что услышал Дилюк так это топот босых ног.

***

      — Нельзя построить дом, не имея фундамента, — Сяо, вспомнив рассказ Дилюка, повернулся к доске.       — Бездействовать тоже ужасный вариант, младший детектив! — Бэй Доу скрестила руки на груди.       — Вы хотите, чтобы пострадало больше людей?       Ли аккуратно выводил план действий, который составил в течение всего собрания, не обращая внимания на возмущение защитников порядка.       — Никто физически не страдает, — Сяо развернулся к ним лицом. — Винкуэйз не убивает на данный момент людей — он выкидывает трупы. А эти мертвые тела хранят в себе ключи к разгадке или к концу игры, в которую втянул нас Винкуэйз, поэтому мы должны, — младший детектив взял указку, ранее стоящую у стены, и обвёл ее кончиком написанное на доске, — использовать сумерскую тактику «Юлар».       Тактика «Юлар» или, если переводить с сумерского «Змея», считалась стандартным ходом действий при расследовании серийных преступлений. Словно гибкая и ловкая змея, обвивающая свою жертву, не давая сделать вдох, а потом медленно и мучительно поглощающая ее — это и есть смысл «Юлар». Следователи должны полностью изучить убитого, его окружение, дом и увлечения, вытянув из этого насколько возможно больше информации, а потом перейти на следующую жертву. Долго, но эффективно.       Из-за статуса жертв Винкуэйза, который иногда превосходил обычных людей, так легко получить разрешение на полное обследование умершего невозможно. Вот почему Сяо, как только увидел цифру «3» на спине Син Цю, решил заручиться поддержкой самых влиятельных личностей континента, чтобы без проблем использовать тактику «Юлар» и при необходимости «Пискатио».       — Мы должны посетить семейный дом семьи У, — Сяо обвёл указкой компонент плана.       — Невозможно. Председатель У не позволит и шагу нам вступить в их поместье, — Кайя обреченно вздохнул.       — Возможно, если госпожа Нин Гуан способствует этому, — Бэй Доу кивнула своим мыслям.       — Буду очень надеяться на ее помощь.       Младший детектив продолжил объяснять план их действий до следующей улики, которая будет выброшена самим Винкуэйзом.

29 декабря 2021. Среда. Ли Юэ.

      Несколько недель пролетели незаметно. Иногда хотелось бы, чтобы время не текло настолько быстро, а просто остановилось, дав всего несколько мгновений на отдых. Сяо, как и планировал изначально, заручился поддержкой Нин Гуан и смог получить официальное согласие на операцию «Юлар» по отношению семьи У — одной из самых значимых фигур в рыночной экономике страны.       Утвердив определённых людей для работы с этим, младший детектив долго извинялся перед своим дорогим Итэром, которому не мог уделить должное внимание. Было утро конца декабря, когда в Ли Юэ начиналась праздничная неделя, посвящённая национальному празднику «Морских фонарей». Примерно в один из таких дней три года назад Сяо и Итэр впервые встретились, но сейчас ему нужно было уехать на несколько дней: работа не собиралась ждать.       — Прости. Я бы хотел поехать с тобой в Ли Юэ, чтобы отметить праздник еще и с Гань Юй, но я не могу, — Сяо сидел в ногах юноши и, положив голову на его худые коленки, не выпускал его нежных рук из своих.       — Я все понимаю, — Итэр склонился над мужчиной, положив свою голову на его, — все хорошо.       Сяо долго раздумывал над тем, что ему стоит сделать, если Итэр действительно будет в опасности. Его паранойя достигла своего пика и заставила Ли оставить все как есть.       — Помни. Будь осторожен, — мужчина на прощание коснулся искусанных прошлой ночью губ. — Если что обязательно звони.       — Конечно. Ты тоже будь осторожен. И больше отдыхай. Без отдыха не будет продуктивной работы, знаешь ведь? — Итэр ответил на краткий, но чувственный поцелуй, стоя в одной лишь в футболке.       В академии начались каникулы, поэтому юноша не разделял опасения своего возлюбленного по поводу своей жизни. Он никогда не был любителем активного отдыха, поэтому и выбрал быть пассивом в сексе. Только мелькнувшая мысль о бесполезном выходе на улицу утомляла Итэра, который предпочитал писать или читать, сидя на диване вверх тормашками, или, греясь в тёплых одеялах, спать.       — Я буду звонить тебе, — Сяо подарил последний на несколько дней поцелуй в лоб и взял свой маленький чемодан. — Скоро увидимся.       — Люблю тебя.       Итэр помахал ему рукой, искренне улыбнувшись. Он не хотел, чтобы Ли переживал за него, поэтому, безусловно, собирался отвечать на каждый звонок и любым способом говорить о своей безопасности. Увидев, закрывшуюся дверь перед лицом, юноша ушел работать над романом.       И спустя семь часов Сяо вступил на родную землю, к сожалению, без Виниколь и не отдыхать, а кропотливо работать.       Улицы столицы были обвешены новыми неоновыми вывесками, где-то стояли на земле морские фонари, низ которых промок от снега, и рабочие в центре площади выстраивали адепта в форме игристой лани, символизирующей этот праздник. Сяо быстрым взглядом осмотрел город и направился на место встречи, где его должна забрать машина с другими членами группы, состоящей из мисс Бэй Доу, студента Чун Юня, сэра Бай Чжу и него самого.       — … Госпожа Нин Гуан великодушно открыла нам все дороги, так что давайте усердно поработаем, — сказал Сяо, как только они приехали в резиденцию семьи У.       Его группа согласно кивнула. Вкус у родителей Син Цю был довольно экстравагантным, что сказывалось на интерьере и в целом на их огромном доме, что был в провинции за столицей. Проходя под тусклые взгляды слуг, двое человек встретились с председателем У, который с горем пополам снова подтвердил своё согласие на полный обыск их семьи.       — И-извините, — внезапно позади Сяо и Бэй Доу послышался робкий юношеский голос. — Всем было запрещено заходить в покои молодого господина с момента его переезда.       — Все хорошо. У нас нет астмы или мизофобии.       Младший детектив понял, что хотел сказать работник и спровадил его, взяв ключ от комнаты Син Цю. Очевидно, что за пять лет там собрался огромный слой пыли и грязи, а сама комната стала пристанищем пауков и другой живности. Сяо достал из карманов две пары перчаток, надев одну, он отдал вторую пару женщине, которая сразу же вытащила из сумки маску, удивляясь бесконечному запасу перчаток у детектива.       Комната встретила вошедших клубом пыли, что сразу налетел на них, заставляя Сяо прокашляться. Он прикрыл нос рукой, а другой включил свет. Покои Син Цю не были огромны и в целом не вписывались в атмосферу фонтейнской аристократичности их семейной резиденции. Обычные стены, пол и потолок, только несколько сантиметровый слой пыли отвращал вид комнаты, что была похожа на одну из комнат в квартире Сяо и Итэра. Напротив входной двери были занавешенные плотными шторами окна, а в колонны, которые будто придерживали натяжной потолок, где встроенные люминесцентные лампы слепили глаза, были встроены книжные полки с множеством разных произведений классиков и современной литературы.       — Значит… любил читать.       Бэй Доу подошла к колонне около входа и вытащила одну из книг, которая казалась самой чистой из остальных, сдувая с неё пыль. Женщина стряхнула рукой оставшуюся грязь и посмотрела на обложку. Это был напечатанный роман авторства Чжэнь Юя «Легенда о клинке». Вспомнив его содержание, Бэй Доу поморщилась от литературных вкусов уже мёртвого юноши. Страницы были помяты, а некоторые исписаны карандашом.       — Он либо хотел понять истину «Легенды…», либо ему просто нравились эти круто звучащие фразочки.       — Какие?       Сяо тем временем отодвинул шторы и, не увидев ничего стоящего кроме паутины и чёрного паука на ней, сразу дёрнул плотную ткань обратно от греха подальше. Далее мужчина посмотрел под двуспальную кровать, где увидел открытую картонную коробку, за которой сразу же потянулся, глотая килограммы пыли.       — "Воспоминания о родине в сотнях световых лет отсюда давным-давно спутались и забылись" и "«Сжигай всё, никого не оставляй в живых» — таков голос времён хаоса", — Бэй Доу драматизировала, откинув голову назад и положив руку на лоб, словно несчастная принцесса, узнавшая о смерти возлюбленного.       Рука, тянувшаяся к коробке, остановилась, и Сяо замер в колено-локтевой позе, комично повернув голову на говорящую. Чувство собственной ненависти к своему же сознанию издавна терзало Ли, особенно эта ядовитая желчь разочарования к памяти и внутренние черти, тянущие за ниточки мужчину вниз, в преисподнюю самобичевания и сомнений, как только он потеряет хватку. Его взгляд затуманился пеленой страха за юношу, который скорее всего видел восьмой сон, нежась в мягких тканях простыней и одеял, но сразу же прояснился.       — Возьмите эту книгу в качестве улики. Мы должны проверить насколько давно эти заметки были сделаны.       Он встрепенулся и снова начал пытаться достать коробку, стоящую глубоко под изголовьем кровати, которая была придвинута к стене. Следователь кивнула, не найдя других пометок карандашом, и поморщилась от трупа маленького жучка, что был задавлен между последней страницей и обложкой книги.       — Меня слегка смущает почти свежий труп жука в книге и ее легкую форму запущенности, в отличие от всей этой комнаты.       Бэй Доу достала специальный пакет, куда положила роман, и занялась поиском похожего в других колонах. Сяо наконец дотянулся до края коробки и, одним пальцем потянув на себя, удивился весу ее содержимого.       Пока младший детектив и следователь Бэй Доу познавали все прелести заброшенной на несколько лет комнаты, блюстители порядка Чун Юнь и Бай Чжу исполняли приказ Сяо Мина. Высадив первую пару в резиденции семьи У, они направились в город Цинсю, где расположена личная квартира Син Цю. Проезжая мимо многочисленных поредевших деревьев, усыпанных снегом, Чун Юнь удрученно смотрел в боковое зеркало, иногда тяжко вздыхая. Бай Чжу, статный мужчина с длинными зелёными волосами, работающий в полиции Ли Юэ, ввёл машину, разгоняясь по шоссе, и посматривал на своего поникшего, сродни верному псу, ждущего хозяина, временного коллегу.       — Что вас так беспокоит, сэр?       — Звездное небо.       — Как клишировано.       Чун Юнь хмыкнул и снова погрузился в прострацию. Звездное небо много кого беспокоило из-за разгорающегося хаоса, приходящего под ручку с ним. Детям оно казалось чем-то невообразимо красивым, и с этим невозможно было поспорить, но последствия далеко не так легкомысленно красочны, как совсем недавно родившийся на этот свет ум мог подумать. Он тоже не осознавал истинной тьмы ночи, когда ему было десять. Хоть с пропажи ее тети Шэнь Хэ прошло девять лет, Чун Юнь, движимый непонятным на данный момент чувством защиты справедливости, пошёл учиться на блюстителя порядка, находясь сейчас на практике. Размышления о поступках прошлого только загоняли в тупик, из-за чего студент не видел себя в будущем. Он не знал к чему теперь стремиться и есть ли у него мечта, которую нужно достигать всю свою жизнь.       Во время поступления в юридический университет Ли Юэ Чун Юнь, благодаря его дорогому человеку Син Цю, которого он не в силах был назвать другом за счет их более близких отношений, но и возлюбленным, потому что юноша не был уверен в своих чувствах, двигался вперёд. Но после и его пропажи юноша потерял понятие своего будущего.       «Наверное, записаться на это дело как на практику только из-за того, что младший детектив OVO попросил, было не лучшей идеей.»       Бай Чжу, который когда-то работал обычным инспектором в Заоблачном пределе, помнил девушку с белыми густыми волосами, проходящую почти каждый день мимо полицейского участка вглубь трущоб, а потом иногда с какими-то детьми возвращавшуюся назад. В один из таких дней он остановил ее, потому что у него закрались темные подозрения.       «Оказалось, что эта девушка была лишь работников из столичного приюта.»       После этого к ней любые вопросы отпали. Спустя пару месяцев началась Великая Фонтейнская Революция и волна активности Дэоса, с которыми уже никто из полиции не хотел иметь дело. Бай Чжу выбрал путь дурачка, смотря на своих коллег, и выпроводил Шень Хэ с двумя бедными детьми, которых видел ещё гуляющими с родителями пару лет назад.       Сейчас его действительно мучала совесть, терзала всеми видами существующего оружия, когда мужчина смотрел на юного Чун Юня, племянника той девушки, и на юного Ли Сяо Мина, которому не помог в тот злосчастный день. Если бы он часто встречался с мисс Ли Гань Юй, чувство вины бы сожрало его бы без остатка.       Тем временем погружённые в свои несладкие мысли они доехали до многоквартирного дома, где расположились личные апартаменты второго сына председателя компании «Фэйюнь». Цинсю славился огромным озером, в честь которого и прозвали город, а так же не убитой, как в столице, природой. Здесь приятно жить на старости лет, соприкасаясь с деревьями, шелестом листьев и утренней росой, скатывающейся с лепестков цветов в поле, когда уже уверен в своей скорой естественной смерти, но Син Цю выбрал именно этот город для проживания, потому что был достаточно чувственной и творческой личностью. Он любил читать и пробовал браться за писательство, но в конечном итоге юноша выбрал погружаться в другие миры, а не создавать новые вселенные.       — Обязательно проверьте все книги, что там будут. Обращайте внимание на автора Nøtî и комбинацию цифр [062017].       Отдал приказ младший детектив Ли, перед тем как открыть дверцу машины. Его голос был тверд и внушал абсолютное подчинение и доверие, заставляя восхититься своей личностью. Чун Юнь сжал мокрые от нервности ладони в кулаки и настроился на работу. Бай Чжу надел сумку через плечо, где были перчатки, щедро предоставленные детективом, пакеты для улик и ключи от квартиры жертвы, которой никто не пользовался, но периодически вызывали домработницу, чтобы поддерживать некоторую чистоту. Они вошли в обитель Син Цю. Окна были закрыты, шторы, висящие над ними, раскрыты, впуская свет дня в гостиную, что сразу предстала перед Чун Юнем и Бай Чжу. Вещей было немного, но квартира была обставлена огромным количеством мебели. Полки пустовали, в тумбочках был только воздух. Мужчина подумал, что апартаменты обчистили, но, когда он открыл другие ящики или посмотрел на крайние к стене полочки, убедился, что это была одна из причуд Син Цю. Чун Юнь же грустно вздохнул. Эта лишняя мебель была предназначена для него и его вещей. Юноши планировали съехаться и жить вместе, но этого не случилось из-за Винкуэйза.       — Сэр Чун Юнь, — позвал того мужчина, — я проверю закрытые комнаты, а вы открытые.       Практикант кивнул и начал обыскивать гостиную.       — Это…?       Бэй Доу удивленно вперила взгляд внутрь коробки, которая успела порваться, пока Сяо её вытаскивал из-под кровати. Аквариум. В ней был аквариум с лунноперками, которые всплыли вверх брюхом в старой воде. Только закрытые стеклянные стенки спасали обоняние следователя и Сяо от зловония мертвой рыбы, не излучающей какое-либо сияние.       «Намёк на следующее тело? Совпадение, или он следит за нами?»       Сяо нахмурился, взяв в руки тяжёлый аквариум, и понёс его к выходу. Женщина опустила голову на свои часы, болтающееся на запястье. Прошло порядком около двух часов их хлопот в этой комнате.       «Хм… Почему младший детектив не предположил, что он сам является целью Винкуэйза?»       Бэй Доу была в океанариуме в тот день, решив отдохнуть от работы и развеяться среди очаровательных рыбок, и, встретив мисс Гань Юй, главного секретаря Цисин, которую мало кто не знал, она затеяла краткий и легкий диалог, стоя перед вольером пингвинов. Красивая девушка повернулась к миловидному юноше с завидно длинными локонами волос и куда-то его подтолкнула. Бэй Доу посмотрела в ту сторону, где увидела задумчивое лицо сэра Сяо Мина, которое сразу просветлело при виде юноши. Она все сразу поняла. Все же она следователь и взрослый человек, так что понимала человеческие младые чувства и эмоции. Отвернувшись от пары, направляющейся вглубь океанариума, где была стеклянная стена с лунноперками за ней, женщина продолжила разговаривать с мисс Ли.       «По реакции младшего детектива и его широкой осведомленности в произведениях Nøtî ясно, что он фанат этого автора, да и ещё его партнёр, а это означает, что тот юноша и есть Nøtî. Возможно, Винкуэйз внезапно решил избавиться от ошибки своей спешки просто в своей загадочной манере поведения?»       — Заканчиваем.       Сяо позвонил Бай Чжу, который тоже закончил первичный обыск личной квартиры Син Цю, уточнив когда он с Чун Юнем подъедут к резиденции.       — Младший детектив, есть мысли? — Бэй Доу решила пока не говорить свою теорию.       — Винкуэйз был здесь перед нашим приходом. Возможно, несколько недель назад, — Ли кинул полный сомнений взгляд на аквариум. — Он точно знает каждый наш шаг… Это меня наводит на мысль, что мертвые лунноперки относятся к следующему телу.       — Что ж теория о периоде охлаждения была неверной, поэтому думаю это отсчёт количества тел, которые нам предстоит найти.       Бэй Доу открыла дверь и придержала ее, чтобы Сяо, который вновь надел пустое выражение лица, упав в омут размышлений над новыми уликами и словами сэра Бай Чжу, смог беспрепятственно вынести аквариум.       Отдав все найденное экспертам, немногочисленная команда младшего детектива разъехалась по домам. Сяо был согласен со словами Итэра, что «без отдыха не будет продуктивной работы», поэтому послушно лег на постель, как только прибыл в номер отеля, предоставленного и полностью оплачиваемого агентством, и погряз в мире грёз, даруя мышлению и бедному мозгу заслуженный отдых.

2 января 2022. Воскресенье. Ли Юэ.

      К огромному сожалению маленькие мечты Сяо не сбылись, а фраза, которую часто говорили в Снежной, "с кем год встретишь, с тем и проведёшь" не сработала. Итэру и Сяо пришлось провожать 2021 год по видеосвязи, находясь на расстоянии тысячи километров друг от друга, и наслаждаться виртуальным чоканьем бокалов, наполненных обычным соком, через экраны телефонов. Спустя день ведущая новостей снова перешла на общий язык, вызывая головную боль у стражей правопорядка.       — … сожженное до неузнаваемости тело было найдено семидесятилетним мужчиной из города Цинсю, Ли Юэ, перед жилым многоквартирным домом…       Сяо отключил телефон, где смотрел новости. Винкуэйз дал о себе знать сразу после наступления нового года, следуя цитате из романа Чжэнь Юя.

«Сжигай всё, никого не оставляй в живых» — таков голос времён хаоса.

Продолжение следует…