Странник по страницам несчастной души.

20 октября 2021. Среда. Церковь Бога А.

      Ученик Созвездия. Так себя прозвал вершитель справедливого Божьего суда во имя мести. Он равнодушно смотрел на гору похищенных несколько месяцев назад людей, что истратили свой последний вдох на созерцание собственной никчёмной смерти в виде блеска клинка, направленного на них, и легкими постукиваниями пальцев, которые разносились в такт голосам, стучал по подлокотнику. Рядом с ним, сидящим на реставрированном троне Древних Времён, стояли, словно приближенный свет короля, дюжина людей в рясах священников и, держа в руках миниатюрные книжки, они воспевали благозвучными голосами молитву. Следование истинному последователю было своеобразным символом служения почившему Богу А, поэтому они безвольно подчинялись последнему святому потомку.       «Эти полоумные ничтожества… — презренно процедил его внутренний голос. — Как можно было так проебаться, прости меня, Мой Господ, и схватить Дилюка Рангвиндера?»       Два дня назад церковь, что подчинялась ему, была разгромлена мондштадтскими оперативниками под командованием старшего лейтенанта Варки, забрав всех похищенных людей оттуда. Из-за глупости его пешек, которые посмели допустить такую личность, имеющую связи с полицией в виде бывших коллег и назывного брата, что так близко подошла к одной из баз Коэлестии, в руки юноши не попали новые жертвы и одна определённая миссис.       «Из-за них придётся отсрочить мое возмездие…»       Юноша откинул отросшую челку назад, сверля взглядом гору трупов, с засохшей кровью, что раньше ручьями стекала по полу церкви, которую никто, кажется, и не собирался убирать, дабы не осквернять святыню. Он провёл пальцем по своему колену, что заметил ближайший священник и, перестав петь, сложил книжку, положив в широкие рукава рясы, и сел перед учеником созвездия на колени.       — Господин, время пришло? — в почтительном тоне в полголоса спросил священник.       Тот утвердительно кивнул и под аккомпанемент голосов встал с трона, стоящего на месте бывшего алтаря, и, обойдя подчиненного, быстро оказался перед мертвецами. За ним тенью шёл священник, сложив руки в замок за спиной, который был воплощением созвездия Овна. Его Господин вытащил один труп и кинул его в центр помещения. Молитва воспела высокими нотами, отзываясь бьющим по слуху эху, когда Возмездник (имя данное ему подчиненными) породил пламенный огонь, что окутал мертвое тело. Отвратная вонь жертвоприношения волнами распространялась по церкви, впитываясь в огромную позолоченную и увитой лаврами икону Бога А, висящей над троном.       Священник поднял руку — другой подчинённый, что звался Водолеем, увидев ее, перестал петь и вышел из апсида, направляясь в боковой проход. Мертвец обуглился, и тогда Ученик Созвездия подал знак в виде размашистого взмаха рук, чтобы ушедший слуга Сына Божьего потушил пламя водой.       — Господин, — с унцией неуверенности Овен подошёл к обгоревшему трупу, пытаясь не морщиться от вони, — мы, покорные слуги Божьи, должны ли принести послание?       Юноша высокомерно сверху вниз взглянул на священника, который наклонился к жертве, не пачкая белые одеяния. Эта дюжина людей следовала за ним как псы, что определённо баловало его самолюбие. Такую же верность он отдавал своему Господину, который был больше мил с предателем, Осквернённой Розой. Фаворит Бога А должен был смотреть на Ученика Созвездия снизу вверх, как и эти двенадцать человек в рясах, но судьба распорядилась иначе.       «Винкуэйз… Какое глупое имя придумала общественность…»       — Господин?       — Действуйте по плану.       Подчинённый кивнул и начал раздавать приказы остальным воплощениям знаков зодиака, пока Ученик Созвездия между этих формальных хлопот воссел на трон, о чем-то напряжённо думая.       — Уведомьте остальных, чтобы они засели на дно.       — Да, Господин.

***

2 января 2022. Воскресенье. Кхаэнри'ах.

      — На пятый день после работы команды младшего детектива Ли у дома сэра Син Цю было найдено обгоревшее неопознанное тело, — четким голосом поговорил президент детективного агентства OVO.       — Младший детектив Ли, — Кадзуха повернул голову в сторону Сяо.       — Я могу сделать предположение, что Винкуэйз следит за каждым нашим шагом, — мужчина ровно сидел перед вышестоящим руководством, не показывая свою взволнованность.       — Вы уверены в том, что ваши близкие в безопасности?       Дайнслейф, президент OVO, искренне считал, что серийный убийца охотился на этого юнца, который пережил уже одну встречу с этим монстром, не ценившим человеческую жизнь. Хоть мужчина выглядел суровым из-за сильного обжога лица, который скрывался под маской, а его баритон звучал крайне строго и холодно, Дайнслейф заботился о своих коллегах, особенно о Сяо Мине, видя в нем несчастное дитё. Он способствовал его быстрому переводу в центральный отдел агентства, конечно же, не обесценивая его труд и упорство, и слишком долго за ним наблюдал издалека, словно мать-птица в небе, смотрящая на птенца в гнезде, потому невольно проникся Сяо отцовской привязанностью. Дайнслейф, зная про маниакальную одержимость безопасностью своих близких младшего детектива, поставил свой вопрос именно так.       — … — Сяо впал в ступор. — Прошу прошения, я могу позвонить домой?       Все эти пять дней он находился в Ли Юэ, изучая вместе с временной командой улики в виде романов и аквариума, а также проводя повторные обыски, поэтому не мог со стопроцентной уверенностью сказать, что Итэр и Гань Юй в безопасности. Президент агентства и старший детектив одобрительно кивнули.       Сердце выпрыгивало из грудной клетки, будто желая вырваться наружу и наконец расслабиться от стресса, накопленного за этот недолгий промежуток времени. Сяо пытался остановить мандраж, заставляющий его внутренности дрожать, хотя и со стороны выглядел излишне спокойным.       — Сяо? — голос Итэра из динамиков телефона был сонным.       — Итэр. За последние пять дней ничего подозрительного не случалось?       — Мх, — юноша определенно только встал после непродолжительного сна. — Нет. Я сидел дома и работал над романом. В дверь никто не стучал, в общем коридоре было тихо.       — Хорошо… — мужчина немного успокоился, услышав беспечный голос его дорогого Итэра Виниколь.       — Мы в опасности? — предположил юноша, мгновенно просыпаясь.       — Ты как всегда проницателен, мой дорогой Итэр.       — Ясно. Не беспокойся, все будет хорошо.       — Конечно. Я защищу тебя, — Сяо сжал свой смартфон до острой боли в пальцах и пястье от рёбер гаджета.       — Нас. Ты тоже должен быть вне опасности, чтобы мы жили и делали всё, что душа пожелает.       — Да. Мы обязательно будем в порядке.       Мужчина улыбнулся, представляя их совместную будущую жизнь под беззвездным ночным небом. Спустя пару минут разговора Сяо положил трубку и быстро набрал своей сестре, которая, он был уверен, усердно работала на благо Ли Юэ в свой выходной. Ли был прав — Гань Юй сразу же отклонила звонок, но написала сообщение. сестра. Я на работе. Что хотел в двух словах.

твоя безопасность

сестра. Со мной все в порядке. Ранее тоже. Единственное, что происходило страшного это тот труп. Не беспокойся. Лучше позвони Итэру. Пока.

с ним все хорошо. не перетрудись, пожалуйста. пока

      Все же Сяо смог вздохнуть с некой толикой облегчения, что Винкуэйз пока никак не вредил ни физически, ни морально его сестре и возлюбленному. Удрученно канув в реку воспоминаний о тех днях, когда коварная жизнь не устраивала геноцид его нервов, младший детектив вошёл обратно в кабинет под слишком заботливые взгляды старших, от которых Сяо хотел бы выброситься в окно от неловкости. Сев на кресло, стоящее перед длинным столом из темного дерева, он выжидающе посмотрел на Президента OVO, главы всего правосудия Тейвата, впервые обратив внимание на повязку, которая скрывала правую часть лица. Признаться честно, Сяо редко видел своего босса, да и не интересовался им, потому что был занят административной работой и повседневной рутиной, из начальства встречаясь только с Кадзухой. Откинув эти мысли, которые никак его не касались, в сторону, младший детектив откинулся на спинку кресла.       — Вы не прислали ни один отчёт за время вашего пребывания в Ли Юэ.       — Я собирался это сделать в понедельник, то есть завтра.       — Хорошо. Я соберу Совет, а вы, младший детектив Ли, отчитаетесь перед всеми.       — Один? — Сяо посмотрел за спину Президента, где было закрытое окно, выходящее на другие корпуса агентства, желая поскорее вернуться домой. — Будет лучше, если я буду отчитываться с командой, раз несколько людей до сих пор хотят меня подозревать в этом дерьме.       От воспоминаний того дня, когда его так грязно обвинили, злость до сих пор закипала в мужчине. Он хотел бы применить на них физическую силу, просто хорошенько ударить, но Сяо достаточно сдержанный и здравомыслящий человек, чтобы отреагировать на это без рукоприкладств, а в воображении мило попросить кронпринца из «Ореола незначительного персонажа» поиздеваться над теми маразматиками. Кажется, кроме нездоровой одержимости безопасностью, Ли ещё лелеял справедливость к себе и его близким.       — Что ж, — старший детектив Каэдэхара проигнорировал злословие, излившиеся из рта Ли, достав из тумбы бумаги, — ваша воля. Встретимся четвёртого числа. А теперь, — мужчина подозрительно улыбнулся, перейдя на неформальный тон голоса, — летите на крыльях любви домой к своему любимому, что был заточен в башне, зовущейся домом, в полном одиночестве, непрестанно ожидая своего принца.       Щеки Сяо вспыхнули смущенным румянцем, но он профессионально не выдал своего глубокого удивления о таких знаниях старшего коллеги по поводу его личной жизни. Проигнорировав это, Ли поклонился в лиюэевской манере и вышел за дверь, буквально следуя словам Кадзухи.       Для коллег и людей, которые просто знали Сяо, например однокурсники и одноклассники, этот холодный человек казался социопатом, отгоняющим от себя всех людей для достижения какой-то известной только ему цели, и отстранённым от людского чувства, что любят возносить до апогея человечности и смысла жизни, одним словом, любви. Старший детектив Каэдэхара тоже так думал, пока не увидел Сяо вместе с миловидным юношей, держащимся за руки, на свидании.       Это было год, может быть, больше назад. Тогда Кадзуха был младшим детективом, а Сяо только-только пришёл в их агентство, пропуская все корпоративы без исключений, хоть сейчас он удостаивал их своим редким присутствием, но никогда не оставался до конца, убегая к своему объекту обожания. В тот жаркий день Тейвата и обычно прохладный день Кхаэнри'ах был устроен праздник в честь Дня Правосудия, и, поэтому после работы коллеги решили прогуляться по подземному городу, ища хорошее место для чоканья бокалами. Обсуждая бредовую нелепицу, мужчина прочистил горло тихим кашлем, отвернувшись от говорящих, и заметил знакомую темную макушку взъерошенных волос, которые, несмотря на неряшливость, смотрелись вдобавок с красивым лицом превосходно. Сяо резко повернулся к ним лицом, изменяя своё направление, но не заметил их, ибо в его глазах был только светловолосый юноша, о чем-то жарко дискутирующий. Их пальцы были сплетены в замок, а верхние короткие прядки, которые у обоих не могли вписаться с общий объём волос, были похожи на две части сердца. Ли выглядел поистине счастливым и влюблённым. Действительно шокирующее зрелище, которое пошатнуло первоначальное представление об его немногословном и холодном коллеге.       «Ого… Он может быть и таким…»       Промелькнула мысль в его белокурой голове. Кадзуха, вспомнив о понятиях приличия, отвернулся от парочки, на которую достаточно долго пялился, и продолжил вливаться в разговор с коллегами, не смея не порадоваться за этого молодого человека, обретшего своё счастье.       На данный момент его любовь к тому человеку стала такой естественной, что, казалось, без неё и без того юноши Сяо не был бы собой. Они как созревшая вишня, что в сознании людей всплывает только двумя ягодками, а не одной. Старший детектив слегка посмеялся над таким сравнением и стал собираться домой, где его тоже ждали как принца на белом коне.

4 января 2021. Вторник. Кхаэнри'ах.

      Снова душное помещение, воздух которого не спасали кондиционеры, множество неприятных лиц и топот входящих людей. Сяо, сидящий в зале для совещаний с самого начала, придя раньше Президента OVO, не обращал внимание на новоприбывших: раздумья не давали ему забыться. Внезапно ему пришла мысль по поводу личности Винкуэйза. Он души не чаял в символизме. В его намеках на ответ есть какие-то цифры, но тот набор стал датой публикации романа, в котором было то, о чем сегодня на совете будет говорить его команда. Значит ли это, что «3» на теле Син Цю значило букву «Н» в имени жертвы? Инфантильно? Винкуэйз перечитал детских детективов? А что, если да? Младший детектив с вечора углубленно задумался над этим, продолжая идти в этом направлении. Если цифру на спине считать за точку отсчета, то значит будет ещё три тела с цифрами «2» и «1», которые, соответственно, будут знаменовать другие буквы, составляясь в слово.       «Но это явно не слово "Дэос". Оно начинается на "Н" и в нем три буквы…»       Наконец все были в сборе, нервно сидя на креслах, но внешне не выдавая истинных эмоций. По своему обыкновению Сяо пробежался по всем присутствующим острым взглядом, который так и норовил вонзиться в их тела, остановившись на лиюэевских, где сидели мисс Бэй Доу, приветливо махая рукой, рядом с ней был практикант Чун Юнь, кратко кивнувший, как только встретился с золотыми глазами, и сэр Бай Чжу, повторивший за юношей. Младший детектив, сидящий по левую руку Дайнслейфа, тоже поприветствовал их и тихо окликнул сэра Дюбуа, секретаря OVO. Тот тотчас же достал нужные документы и хотел было передать их в руки Сяо, но из-за внезапно сильного потока прохладного воздуха кондиционера документ упал и пролетел под стол.       — Прошу меня простить.       Слегка раболепным голосом произнёс секретарь, наклонившись за бумагой. В этот раз сэр Дюбуа, зрелый мужчина, переехавший из Фонтейна в Мондштадт, куда и поступил его сын Жан, не надел деловую бабочку, позволив себе расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Сяо нахмурился, невольно увидев татуировку, что была под ложбинкой ключиц. Обычные мысли о боли, которую причинила машинка с чернилами в этом месте человеческого тела, скоро пробежались в голове мужчины, заставив того фантомно прочувствовать эту впивающуюся иглу в кости грудной клетки. Хотя, не смотря на собственную татуировку на все плечо, которую Сяо сделал спонтанно и необдуманно, Ли не был толком эрудирован в этой области, поэтому сразу выкинул бредовые мысли из головы, сосредотачиваясь на совещании.       —… Я, Лю Бай Чжу, выполняя приказ младшего детектива Ли Сяо Мина с практикантом Ван Чун Юнем, проводил обыск личной недвижимости У Син Цю, что находиться в городе Цинсю, в Ли Юэ.       Мужчина открыл первую закрытую комнату, которая была перед глазами, это была спальня. Выглядела она очень свежо, пропуская лучи солнца через тонкую тюль, отсвечиваясь в летающей по обители пыли, превращая ее в золотистую пыльцу. Двуспальная кровать на фоне светлых оттенков стен и другой мебели в виде шкафа-купе с дверями-зеркалами, за которыми таились его личные вещи, пары лишних пустых тумбочек и кресел была чёрным пятном, что сразу бросалось в глаза. Внешне обыскав комнату, Бай Чжу, не найдя ничего стоящего, открыл все ящички, где был лишь воздух и несколько презервативов с письменными принадлежностями, и посмотрел внутрь шкафа, заполненного одеждой Син Цю. Мужчину пробрал озноб. Казалось, что юноша до сих пор жил в этой квартире и всего-навсего вышел погулять, когда на самом деле он больше никогда не сможет открыть дверь-зеркало, и с задумчивым взглядом перебирать несколько комплектов костюмов и одеяний, чтобы позже выбрать что-то подходящее для себя и выйти на улицу.       Бай Чжу помотал головой и, словно воришка, стал обыскивать каждый кармашек, в надежде найти хоть что-нибудь.       Тем временем Чун Юнь со сложными чувствами, что бились на смерть в нем, выворачивая душу наизнанку, вспоминал теорию, изученную за три года учебы в университете, применяя ее на практике, и искренне пытался не отвлекаться на дурные мысли. Он часто бывал в этом зале, когда приходил погостить на каникулы, поэтому знал про особую пластиковую упаковку из-под мятных драже, что лежали под диванном сродни обычному мусору. Но из-за уборщицы, что стала приходить в эту квартиру убираться во время отъезда Син Цю в Инадзуму, Чун Юнь по просьбе друга перепрятал упаковку в диван, засунув ее глубоко в подушки. Достав ее, парень убедился в наличии ее содержимого, потрясся мяту, и вынул маленький ключ оттуда, положив в карман. Далее он продолжил заниматься обыском как обычный криминалист.       Сэр Бай Чжу вышел с пустыми целлофановыми пакетами из спальни, когда практикант, закончив с залом, открывал декоративную шкатулку маленьким чёрным ключиком.       — Что это? — с любопытством спросил мужчина, подойдя к парню.       — Это… — Чун Юнь прокрутил ключ в миниатюрной замочной скважине, открывая шкатулку, — сокровенная вещь Син Цю, как он говорил. Он, когда был жив, сказал открыть мне её в день нашего знакомства. Но из-за всех событий я забыл про это.       — … — Бай Чжу понимающе положил руку на плечо Чун Юня.       В шкатулке было в несколько раз сложённое письмо с довольно откровенным содержанием, лицезрение которого не требовало внимания мужчины. Чун Юнь не плакал, но дрожал, сжимая в руках и так помятую бумагу, проходя взглядом по словам, написанным почерком Син Цю.

… Я уверен, что в ближайшие месяцы умру. Я не болен, Чун Юнь. Моя смерть не будет естественной, какой бы я хотел, что б она была. Возможно, я заслужил это, и я безумно виноват перед тобой, мой милый друг. Не могу сказать кто это свершит и как об этом мне пришли сведения, но знай, что я был готов умереть, беря на себя бремя чувства сжирающей до последней клетки тела вины.

Твой Син Цю.

      — … Сэр Син Цю знал о своей скоропостижной смерти, — насколько возможно безэмоционально сказал Чун Юнь, предоставляя доказательства в виде копии письма. — На этом мой отчёт окончен.       — В его личной библиотеке, — Бай Чжу перевёл взгляд на Сяо, что следил за ними, сидя за главным столом, — была найдена печатная версия веб-романа «Ореол главного героя» авторства Nøtî.       — Значит…       Не сдержался следователь из Натлана, который как и все уже были осведомлены о всех теориях и деталях, что были выведены между малочисленной командой Сяо и пятнадцатого декабря.       — Младший детектив в какой-то степени был прав.       Закончил офицер из Сумеру спокойным голосом, анализируя только полученную информацию. В какой-то степени он восхищался почти пророческими мыслям Ли, которые даже, если были неверны, но все равно двигались в правильном направлении.       — На десятой странице шестой главы чёрной гелевой ручкой была выделена фраза:

«Жить так, чтобы все считали тебя главным злодеем, очищенным грехами.»

      — Эксперты определили, что чернила ручки были нанесены на страницы около месяца назад. Предполагается, что это сделал Винкуэйз.       «Мне стоит попросить Итэра интерпретировать эту фразу? Или все же здесь нет скрытого подтекста?… Невозможно. Это было бы не похоже на столь символичного ублюдка.»       Сяо ждал своего череда, тихо слушая то, что уже знал. Винкуэйз после и перед выбросом трупа Син Цю был в семейной резиденции и в его личной квартире, оставляя новые вопросы, которые в конечном итоге приведут полицию к разгадке его тайн. Конечно, карандаш не чернила ручки, но эксперты смогли подтвердить, что и обводки фраз в «Легенде…» были сделаны около месяца назад. Из этого Ли сделал первичный вывод, что Винкуэйз определенно точно поглощён некой любовью к астрономии, раз взывал к звёздам и появлению с ними хаоса. Обугленное тело, что появилось между двумя ночи и пяти утра второго января, когда камеры наблюдения были неисправны, символизировало тот хаос, что упоминается в этих въевшихся строках: «Сжигай всё, никого не оставляй в живых…».       «Мертвые лунноперки…»       Потратив всю ночь на повторное просматривание архивов трёхлетней давности, младший детектив нашёл жертву, что идеально соответствовала этой аллегории.       — … Сангономия Кокоми — возможное следующее тело, — ровным голосом проговорил Сяо.       Семья Сангономия — одна из самых влиятельных семей Инадзумы, чьим гербом является Сияющая Лунноперка. Старшая дочь, Кокоми, была убита двадцать восьмого декабря 2018 года поздно ночью, когда шла домой после работы, оставив после себя лужу крови, сумку и деревянный цветок винкуэйза.       — Возможно, Винкуэйз убивал людей высокого класса? — предположил следователь из Фонтейна.       — Нет. Первые жертвы, сэр Васильев и сэр Иванов, были людьми среднего класса, как и многие другие.       — Но выбрасывает он только элиту общества или как-то с ней связанных, — заметил кто-то.       — Подождите, — Сяо потёр переносицу, — мисс Кокоми — только предположение. Но вы можете быть в чём-то действительно правы.       — С учетом того, что сэр Син Цю был найден в день, когда его убили, то думаю, что ее мы найдём двадцать восьмого числа какого-то месяца.       — Может в Инадзуме? Сэр Син Цю был убит там, но Винкуэйз принёс его на родину, — следователь Остэрманн пожал плечами.       — Тогда мы займёмся этим вопросом, — сказал старший полковник из Инадзумы, встав со своего места, почтительно поклонившись.       Совет взял десятиминутный перерыв, чтобы полученная информация уложилась в головах. Сяо устало сполз с кресла, потирая виски. Он не хотел ни о чем думать, лишь бы очистить мысли от этого дела, которые давили на него, вызывая головную боль. Опустошив бутылку воду, младший детектив вышел из совещательного зала. Сяо нашёл в кармане свой телефон, имея непреодолимое желание услышать безмятежный голос Итэра, который смог бы расслабить его. Он набрал его номер, в нетерпении слушая медленные гудки.       — Ты закончил?       — Нет. К сожалению, ещё нет. Мы взяли перерыв, — Сяо слегка разомлел. О боже, он слишком сильно любит этого юношу.       — О, это верно. Ведь без отдыха…       —… не будет продуктивной работы, да, ха-ха, — мужчина скрыл смех за ладонью, отворачиваясь от мимо идущих людей. — Мой дорогой Итэр, как ты?       — Со мной все хорошо. Удивительно, но меня отпустил творческий кризис! Я написал уже около пятнадцати страниц, — восторженно сказал юноша.       — Молодец, — Сяо улыбнулся. — Ты хорошо постарался!       Радость за успехи любимых достаточно приятное чувство, которое растекалось по сердцу тёплой негой, поднимая уголки губ вверх. Ли был уверен, что очаровательные глаза Итэра сейчас сияли светом миллионами звёзд, но из-за широкой счастливой улыбки они превращались в чёрные полумесяцы, делая его кукольное лицо намного живее, чем оно выглядит постоянно. Однако после недолгого милого диалога младший детектив вспомнил то, о чем хотел спросить.       — Мой дорогой Итэр, ммм, — он замешкался, не зная как поставить вопрос.       — Что? Что случилось? — юноша по голосу забеспокоился.       — «Жить так, чтобы все считали тебя главным злодеем, очищенным грехами». Как ты можешь интерпретировать это?       Головная боль возобновилась от телефонных помех, которые появляются тогда, когда по ту сторону связи продолжительное время молчат, из-за чего мужчина уменьшил громкость звука на телефоне, дожидаясь ответа. Итэр, услышав фразу из своей старой работы, как личность самокритичная, захотел задушиться от пылающего чувства позора. Юноша делал глубокие вдох и выдох, возвращая самообладание, уронив перед этим телефон на постель, где усердно работал над новым романом, пока не был прерван звонком, и, успокоившись, вновь приложил телефон к уху. В любом случае, раз Сяо спросил это, находясь во время совещания, Итэр сделал вывод, что эта фраза должна была помочь как-то в расследовании дела, поэтому решил хотя бы так помочь возлюбленному.       — Ох, как стыдно. Никогда не думал, что цитирование строк моих старых работ настолько смущает, — Виниколь снова замолчал.       — Итэр?       — На самом деле, — после недолгой паузы продолжил юноша, — ты же знаешь, что текст ОГГ изначально был написан на фонтейнском, наверное, поэтому я не стал популярным дебютантом, но потом его перевели на общий язык, слегка исковеркав оригинальную фразу.       Опубликовав свой первый веб-роман, Итэр начал работать над следующей, попутно готовясь к экзаменам. Также используя родной язык, он почти закончил написание первого тома, когда ему в личные сообщения на сайте, написал переводчик-любитель, который был восхищён его работой, и, чтобы ОГГ получил всеобщее признание, он безвозмездно переведёт ее на кхаэнри'ахский язык. Виниколь, согласившись и поблагодарив за работу, судорожно начал переписывать весь первый том «Увядших цветов камелии» на общий язык, совсем позабыв проверить любителя-переводчика. Конечно, этот лишний труд ничего не изменил, но Итэру было приятно пообщаться с тем человеком, личности которого до сих пор не знал. А спустя несколько лет, когда внезапно свет софитов опустился на юношу, издательство, порекомендованное Сяо, выкупило все права на романы, начав продавать ОГГ в переводе того человека, где, на его взгляд, мысль героя была слишком простой и не блистала красивыми словами. Прочитав окончательный вариант книги, Итэр смутился, увидев множество изменений, но ничего не стал с этим делать, лишь попросив вписать того человека в редакторы, а потом уже начать выпускать первый тираж.       — Дай мне пару минут, и я переведу ее правильно.       — Шестая глава.       Итэр быстро вышел из текстового редактора, сохранив свой прогресс написания, и зашёл на сайт, где пару лет назад публиковал свои романы. Прокрутив в самый конец своего профиля, юноша с болью в сердце от стыда открыл оригинальный текст на фонтейнском и стал искать эту фразу.

[J'ai vécu avec la pensée que j'étais une personne terrible, même si j'étais une simple victime]

      — Нашёл. Мм, сейчас. Мне на общий язык перевести или на мондштадтский?       — Лучше на общий.       Сяо повернулся к зовущему ему Кадзухе, который осведомил его об окончании перерыва, и поднял вверх три пальца, говоря подождать три минуты. Тот кивнул и вошёл в зал, привлекая на себя внимание.       — «Я жил мыслью, что я ужасный человек, хотя просто был обычной жертвой».

***

      На повестке дня был обгоревший труп. Сэр Альбедо, который пару месяцев назад повысился в должности, и стал работать судмедэкспертом в OVO, сидел все время молча около старшего детектива, смотря в пустоту. То, что ему принесли в лабораторию было действительно отвратительным зрелищем: чёрное тело, от которого несло гарью и запахом сгоревшего мяса; то тут, то там были видны чёрные кости свисающие мышечные ткани.       Но это никогда не сравнится с тем, с чем Альбедо пришлось столкнуться на студенческой практике, когда его группу отправили на остров Каннибалов, находящийся в северо-восточной части Глиеса, где была тюрьма «Конец Света». Место, в которое никто не хочет никогда попасть, использовали все континенты, отправляя туда самых опасных преступников. Особенность тюрьмы была по-детски проста — оттуда невозможно сбежать, оставшись в живых. Остров обособлен несколькими километрами воды неспокойного Серого моря, так что сбежавшие, которые видели в лодке своё спасение, почти сразу же были накрыты грубой волной. Другие, которые решали сбежать в густой лес, умирали либо от пуль полицейских пистолетов, либо от клыков голодного дикого животного. Таких охранники принесли студентам, будущим судмедэкспертам, на осмотр. То, что молодой Альбедо испытал при виде разорванного в клочья тело, он никогда больше не испытывал, желая скорее позабыть этот сущий ужас или насильно стереть этот фрагмент памяти.       Обугленный труп ему принесли рано утром воскресенья, вынудив мужчину прийти в лабораторию в свой выходной. Встретившись по пути с младшим детективом Ли, которого вызвало начальство, он понимающе похлопал того по плечу и продолжил свой путь в исследовательский корпус агентства. Тихие шаги разносились эхом по пустым коридорам, дополняя непрерывистый шум люминесцентных ламп. Дойдя до нужной двери, он схватил её ручку и вошёл в помещение, мимоходом надевая белоснежный медицинский халат.       — Утра, сэр Альбедо, — поприветствовал его помощник, стоя около внутренних дверей.       — Утра.       Мужчина сразу зашёл внутрь, не обращая внимание на вонь, присущую моргам. Лаборатории агентства присоединены с небольшого размерами моргами, плотные двери которых не пропускали зловония содержимых тел. В глаза Альбедо бросился пустой металлический стол для вскрытия, и он, надевая предложенные помощником перчатки и маску, потянулся к ручке камеры хранения, где должен быть труп.       — Четвёртая степень обжога всех кожаных покрытий…       Умозаключил судмедэксперт, смотря на тело мертвеца, которое аккуратно перемещали на стол для вскрытий. Когда помощник закончил, Альбедо подошёл ближе.       — Во время вскрытия тела был найден пластмассовый шарик.       Спокойным голосом сказал мужчина, словно бы и не читал сейчас отчёт по операции трупа, а какую-то посредственную сказку, в которой нет ничего интересного. Совет погрузился в новый омут раздумий, каждый раз повторяя себе, что Винкуэйз душевнобольной и, «Конец Света» уже давно пригрел ему место в самой отдаленной и холодной камере тюрьмы. К сожалению, смертные казни запрещены на Тейвате, хотя для этого убийцы можно и сделать исключение.       — Внутри был клочок обычной бумаги, содержащий в себе следующий шифр:

[1-6_2-5_5-3_4-9_7-10_?_3-3_5-13]

      — Хо, — Сяо выдохнул, смотря на копию послания от серийника.       — В также внутри сердца был найден неизвестного происхождения осколок, — продолжил Альбедо. — …на этом мой отчёт окончен.       — Вы получили разрешение родственников на вскрытие тела У Син Цю? — спросил кто-то из дальнего угла зала.       — Нет, — младший детектив понял, к чему клонили.       «Если в сердце У Син Цю есть этот осколок, то, возможно… Нет.»       — Мы не знаем является ли этот труп одной из жертв Винкуэйза, — Сяо снова посмотрел на будто бы случайный набор цифр.       — И это второй официальный случай нахождение этого вещества в теле человека, — добавил Альбедо.       Этот осколок он уже видел во время практики на острове Каннибалов. И спустя много лет ученые, которым передали найденное, так и не определили его свойства, не дали название и, такое ощущение, просто забыли, выкинув на дальнюю полку стеклянных коробок с образцами неизведанных веществ.       — Следственный комитет, — Президент OVO кинул взгляд на сидящих из Инадзумы, — и остальные блюстители порядка, — Дайнслейф осмотрел весь зал совещаний, — двадцать восьмого числа вы должны будете усилить ночной осмотр улиц. Детективы OVO, вы должны расшифровать послание до конца месяца. Сэр Альбедо, изучите осколок, — раздав приказы, Президент агентства объявил об окончании Совета.

***

2 января 2021. Воскресенье. Мондштадт.

      Холодный пот окатил завернутого в одеяло юношу, лежащего в позе эмбриона. Перед этим, проснувшись из-за сбитого режима сна, Итэр пытался сфокусировать свой взгляд на экране телефона, где увидел первую четверть первого часа. Он осмотрелся и, заметив почти упавший ноутбук с кровати, подхватил его и положил на пол. Это был пятый день его временного одиночества. Засыпая и просыпаясь в двуспальной постели с холодной другой половиной, ощущая лишь колющие иголки прохлады и нехватку одного определенного человека, Итэр, как верная собака, ждал звонок от Сяо, чтобы хотя бы этим двухминутным не особо информативным разговором почувствовать его тепло вновь.       Продолжая глядеть в белый потолок, юноша слушал на фоне какой-то подкаст, который так и не закончился, несмотря на то, что Итэр уснул на добрые пять часов. Однако вскоре юноша вздрогнул от внезапно накатившей тревоги и страха, которые давно не испытывал. Свободное от наушника ухо, будто под толщей воды, перестало слышать. Удар по барабанным перепонкам напоминал характерный звук глубины, или тот последний миг суши утопленника. Чувство резкого свободного падения, всегда сопровождались внутренней дрожью, слуховыми галлюцинациями или сонным параличом, что мучал юношу на протяжении пяти лет.       Итэр сел, держась за голову, пытался успокоить панику. Испугавшись, он накинул на себя одеяло и свернулся под ним в позу эмбриона, мельком дрожал, обливаясь холодным потом. Ему казалось, что не только высокомерные звёзды наблюдали за ним, но и ещё кто-то посторонний, словно стоящий за его спиной. Пересилив себя, Итэр резко повернулся назад, чтобы увидеть плотные ткани занавешенных штор, слегка развивающихся из-за дуновения ветерка сквозь приоткрытые окна. На юношу напали воображаемые картинки того, как кто-то опасный проник в квартиру, когда он крепко спал, а потом, поняв, что Итэр ощутил его, залез под кровать. Глубоко выдохнув, юноша включил фонарик телефона и посветил пространство между полом и матрасом, смотря на тень с другой стороны. Очевидно там никого не было.       — Ха-а, — Итэр тяжело выдохнул, вставая с постели.       Проверяя каждую комнату, входную дверь и окна, Виниколь пришёл на кухню. Во тьме комнаты, где единственным источником света был фонарик телефона, Итэр жадно глотал холодную воду, смотря на настенные часы. С его пробуждения прошло два часа.       «Никогда не думал, что отсутствие Сяо так влияет на меня.»       Он вернулся в кровать, чувствуя сонливость. Глаза щипали, желая закрыться и заставить юношу отправиться в мир снов, но Итэр знал, что если расслабиться, то снова ощутит этот страх. Включив на ноутбуке какое-то видео, чтобы отвлечься, юноша принял решение сегодня не ложиться спать. Боязнь провала в сон давно не мучала Итэра Виниколь, когда-то давно погладив его по голове и на прощание погрузив в бесконечный кошмар, который продолжался, несмотря на посторонние мысли, которыми юноша пытался перекрыть содержание страшного сна. Он обнял свои колени, повернув голову в сторону экрана, не поддаваясь легкой руке Вассаго, бога сновидений. Но Вассаго отнюдь не слабое существо.       Итэр проснулся спустя несколько часов, как всегда в семь часов утра. Чувствуя себя отвратительно, он лёг обратно, но сразу был разбужен телефонным звонком. Наверное, ему стоило рассказать о своей ночной тревоге, но, поняв, что они действительно в опасности, решил не усугублять состояние Сяо, который уже был готов мчаться домой.

28 января 2022. Пятница. Мондштадт.

      Настал день Х. Патрули, проверяющие каждые закоулки своих стран, выглядели как обычные гражданские, прогуливающееся по многолюдным улицам перед долгожданными выходными. У каждого полицейского были две надежды: заметить Винкуэйза и не встретить Винкуэйза.       Альбедо, обратившись к команде учёных, которые, оказывается, продолжительный год изучали неизвестный осколок, глубоко засел в лаборатории, почти не выходя весь месяц на связь, в то время как Сяо закрылся дома, расшифровывая послание.       — Сяо, — позвал его Итэр, неся поднос с едой, — отвлекись, пожалуйста.       Мужчина повернулся к юноше, давая улицезреть синяки под глазами, которые были похожи на красные мазки, нанесённые художником по алебастровой коже, сродни по чистому холсту. Виниколь тяжело вздохнул, не меняясь в лице, и аккуратно положил поднос на соседний стол общего кабинета, садясь на свой стул. Сяо откинул механический карандаш и повернулся к еде, благодарно улыбнувшись его дорогому Итэру, которому приходилось помимо учебы заботиться о канувшем в бездну мыслей мужчины.       — Спасибо. Приятного аппетита.       Они столкнулись зубцами вилки и деревянными палочками, желая друг другу хорошего ужина.       — Как думаешь, найдут ли сегодня тело мисс Кокоми?       — Не знаю, — Сяо отвёл взгляд, смотря в окно, — думаю нет. Скорее всего Винкуэйз будет оставлять улики каждый месяц, а так как в январе мы получили послание и осколок, следующее тело будет в последний день февраля.       — Вполне логично, — юноша элегантно разрезал кусок мяса, сидя в помятой домашней одежде.       — Ха-а, когда это закончиться?       Мужчина положил палочки параллельно друг другу на плоскую тарелку, опуская голову на руки. Хотел бы он вернуть своё нерушимое стремление отомстить организации Дэос, но после чувственного разговора с Гань Юй и работой над делом "возвращения Винкуэйза", который буквально жил местью и продолжал сеять хаос воздаяния, слово «месть» перестало иметь какой-либо смысл. Возможно, очередное выгорание, держащее за руку оплот беспокойства за жизни его дорогих людей, как джентельмен, который ведёт юную леди на очередной танец, являлся причиной того, что Сяо не способен конструктивно и рационально мыслить, работая над этим делом.       — Если твои теории верны, то придётся просить у дома Сангономии разрешение на «Юлар», — Итэр задумчиво посмотрел в окно, выходящее на Вольфендом, который горел в огнях ламп.       — Ещё одна морока, хотя, как говорят, они довольно открыты, в отличие от рода У.       — Хм. Сделай запрос в ваш информационный корпус, — предложил юноша, сделав глоток кислого сока.       — Он на данный момент закрыт из-за рабочих проблем. Должен открыться в начале февраля.       Информационный корпус детективного агентства OVO — одна из ветвей агентства, занимающаяся сбором любой информации, которую закажут. Его можно сравнить со средневековыми информационными гильдиями. Чтобы занять там должность информатора, нужно иметь действительно высокую квалификацию по разным сферам жизни, поэтому этот отдел достаточно малочисленный.       Сяо хотел пойти туда, чтобы найти определённого человека, разбирающегося в астрономии и астрологии, но из-за некоторых проблем сейчас невозможно было связаться ни с одним из информаторов. Президент агентства не посвящал его в этот аспект, поэтому мужчина оставался в неведении. Можно было спросить самого ближнего человека, разбирающегося в сфере звёзд, но Итэр — писатель, потому он смотрит на небо взглядом писателя и творцом миров, а не с точки зрения учёного-астролога, астронома или мифолога.       — Мой дорогой Итэр, — Сяо наполнил ему пустующий бокал новой порцией напитка, — что означает фраза «Я жил мыслью, что я ужасный человек, хотя был простой жертвой»?       То, что всегда находилось в его голове, но всегда забывалось. Строка из романа, которую Винкуйэз выделил чёрной гелевой ручкой, не могла быть бесполезной тратой чернил.       — Кхм, — еле видный румянец оживил фарфоровую кожу, — главный герой, Энзо-Раян де Ламбер, был третьим принцем королевства Солеи.       История, придуманная двенадцатилетним Итэром де Виниколь и позже написанная пятнадцатилетним Итэром Виниколь, была создана детским и, из-за сломанной психики, больным воображением. Каждый раз, когда мальчику было плохо, сознание прокручивало сцены истории перед оленьими пустыми глазами, чтобы пробудить своего владельца от кошмара. Ощущая под собой только холодный каменный пол, Итэр видел своё спасение в третьем принце королевства Солеи, что с фонтейнского переводилось как «солнце», которого ему не хватало.       Дав ему имя Энзо-Раян де Ламбер, мальчик желал поделиться с ним своей судьбой, но и подарить счастливый финал, про которые читал в сказках о глупых взрослых и умных детях, одерживающие триумфальную победу лишь силой своей дружбы. Поэтому Итэр предопределил судьбу своего героя, назвав его «победителем королевской семьи Ламбер».       Жамаль-Маль де Ламбер, кронпринц королевства солнечного света, был заурядным злодеем, отличающийся лишь особой страстью к жестокости и насилию. «Жамаль» — совершенный. Его маска прекрасного наследного принца, который освещал только своим присутствием путь неказистым слугам, была совершенной, «Маль», что означало зло и стояло после первого имени, стало отражением его истинной сущности.       История о позабытом всей королевской четой третьем принце, проходящим через трудности по тернистому пути к ослепляющей чистой короне. Энзо много страдал от всеобщего ложного мнения о нем и от своей беспомощности, но, встретив необычного простолюдина, ослепляющего всех своим ореолом благородного, не имея и капли таковой крови, третий принц перенял от своего верного друга этот ореол, осознав себя главным героем этой пьесы, в которую втянул его старший брат, кронпринц, выставляя Энзо узколобым злодеем.       Это был театр трёх актеров: главного героя, друга главного героя и главного злодея. В глазах зрителей они постоянно менялись полями, но всеобщее предпочтение отдавалось изначальному сюжету, где третий принц был гнусным человеком, завидующим старшему брату.       Но вся истина скрывалась в этих словах: «Я жил мыслью, что я ужасный человек, хотя был простой жертвой».       Под гнётом общественного мнения Энзо-Раян де Ламбер был лишь ненавистной марионеткой, чьим хозяином был Жамаль-Маль де Ламбер, который, перебирая нитки в своих аристократических белых руках, метафорично заставлял младшего брата пачкать руки в крови своих подопытных кроликов. Энзо буквально считал себя тем, за кого его принимали, пока отрезвляющий удар от Кизоку Томодачи, простолюдина-беженца и будущего друга главного героя, который увидел в нем настоящую личность третьего принца: нежную, стремящуюся к справедливости и жертвенную натуру.       — …что этим хотел сказать Винкуэйз, я не уверен.       Итэр перебирал пальцы Сяо в своих, то сцепляя их в замочек, то делая легкий массаж подушечек и фаланг, надавливая на кожу рук аккуратно постриженными ноготками. Мужчина внимательно слушал возлюбленного, млея от невинных прикосновений.       — Должно быть, — Сяо задумался, — Винкуэйз хочет рассказать о себе или дать намёк на следующее тело.       Теория, что с недавнего времени сформировалась в сознании младшего детектива, всплыла в памяти во время ответа юноши. Сяо устало улыбнулся, смотря на Итэра, пытающегося его расслабить, и встал со стула, выключая настольную лампу.       — Пойдём спать.       Юноша кивнул, беря в руки опустевший от еды поднос, пока мужчина быстро убирал все свои записи с расшифровкой послания серийника, отчеты и секретные документы из агентства в ящички тумбы с замком. Сяо не мог плодотворно работать из-за стресса и усталости, поэтому решение пойти рано спать было самым верным из всех возможных.       Возлюбленные лавировали по комнатам своей квартиры, выключая повсюду свет и занавешивая шторы. Призрачный мрак опустился в обители, заглушая любое желание к активностям. Войдя в спальню, Сяо и Итэр завалились на постель, заканчивая день двадцать восьмого января бессмысленной беседой. Витающий в воздухе запах плавящегося воска от огня свечи разморил их, глаза медленно закрывались, а сопящее в унисон дыхание обоих разбавляли тишину ночи.

Продолжение следует…