Терция гармонии

Гулять по осеннему Питеру — идея, конечно, неплохая, при условии хорошей погоды и отсутствия холодного ветра и — совсем уж не реальное — дождя. Но у Алтана деловая встреча, у подруг собственные планы, в зал идти не хочется, поэтому Лера берёт фотоаппарат и термос травяного чая с мёдом и идет в парк. Там всегда можно поймать красивые кадры природы, прохожих или животных. Иногда ей хочется чего-то такого... творческого что ли. На высокое художественное искусство она, конечно, не претендует, но собственное чувство прекрасного погладить всё же не грех. К тому же это приносит удовольствие не только ей, но и тем же владельцам собак, ведь Лера не только спрашивает разрешения, но и отправляет фото потом. Что-то подобное — из разряда случайного, ничего не значащего общения с незнакомыми людьми — нравится ей тем, что это возможность перестать думать о работе и обменяться положительными эмоциями, не прилагая больших усилий. Сегодня в парке немноголюдно, что на самом деле неудивительно: слишком рано, большинство ещё в офисе. Лера медленно идёт по дорожке, грея руки в карманах куртки. Не слишком холодно, но прохладно. Наверное, нужно было всё же накинуть что-то потеплее. Возле фонтана она останавливается, присаживается на скамейку и неспешно выпивает стаканчик чая. Хорошо. Нет суеты и постоянной спешки, да и мысли в собственной голове наконец-то не только о пациентах и постоянной гонке за новыми знаниями в области методов лечения. Лера поднимается на ноги и шагает дальше, иногда делая кадры. Ничего примечательного, но ей кажется красивой и маленькая птичка на ветке, и то, как паутинку облаков на небе гонит ветер. Она замечает его — или скорее их — в самой глубине парка, где обычно никого нет. Мужчина в спортивных штанах и безрукавке занимается с потрясающей красоты доберманом, явно изматывая его и физически, и умственно: команды отдаются четким поставленным голосом друг за другом практически без остановки. Они простые, будь то «сидеть», «лежать» или «рядом», а ещё иногда — в моменты игры, а не тренировки — пёс пытается вырвать ярко-синее резиновое кольцо, загребая лапами не только пыль и листья, но и даже небольшие комья земли. Позволив собаке забрать игрушку, хозяин подбирает крупную ветку и с командой «апорт» бросает подальше. — Ай молодец, Марс, — хвалит уже вернувшегося пса мужчина, и Лера чувствует, как её пронзает дрожь от низкого бархата голоса. — Хороший мальчик... И присаживается, чтобы оказаться на одном уровне с мордой обретшего имя Марса, треплет ласково по загривку и позволяет ткнуться мокрым носом в щеку. — Простите, — Лера решается подойти ближе и нарушить уединение этих двоих. — Можно я пару раз щёлкну его? Фотографии на почту пришлю. В ответ смотрят с прищуром, Марс даже голову наклоняет, изучая, но не чувствует агрессии и не видит угрозы, поэтому вновь бодает хозяина только теперь уже в плечо. — Да пожалуйста, — широко улыбается мужчина и выпрямляется, отходя ближе к ней. — Его мамочка будет в восторге от возможности пополнить инстаграм качественными фото. Марс, «зайка»! Марс выполняет команду безукоризненно: садится на задние лапы, отрывая передние от земли. — Умница, — раздаётся рядом довольное, и Лера, успевшая сделать хороший кадр, облизывает пересохшие губы. «Странная реакция на вполне обычные слова и ситуацию в целом», — мелькает в голове, пока она продолжает ловить кадры получившего возможность порезвиться одному Марса. Невольно на губах появляется улыбка, потому что пёс носится по небольшому пятачку поляны, потом садится, принюхиваясь, а после и вовсе ложится, кружится в россыпи сухих жёлтых листьев. — Такой классный, — восхищённо замечает Лера, пролистывая фото на маленьком экранчике. — С таким красавцем, я думаю, каждый снимок будет прекрасен. Вы с супругой, определенно, не ошиблись в выборе. Её слова почему-то вызывают смех, и она переводит взгляд на мужчину. Он красив, не сдержан в проявлении эмоций, и Лера практически бездумно поднимает камеру и щёлкает кнопкой затвора, запечатлевая живую мимику и веселье. — Я не женат, — отсмеявшись, замечает мужчина и хлопает по бедру, подзывая к себе пса. — И даже не в отношениях, если, конечно, не считать работы. Понятнее не становится, отчего Лера хмурится, отключая камеру и оставляя ту болтаться на ремне. Ей, собственно, и не должна быть хоть сколько интересна личная жизнь этого незнакомца, потому что её в первую очередь Марс заинтересовал. Фактурный и красивый пёс, которого хотелось запечатлеть на память. А уж кто его хозяин (и хозяйка, если уж на то пошло) — вообще не важно. И особенно не важно в каких они отношениях. — М-м-м, тогда простите, — говорит в итоге Лера и достает из кармана телефон. — Инстаграм или Вместе? Я имею в виду, куда будет удобнее, чтобы я фото отправила? Или может... лучше сразу его хозяйке? Секундная пауза почему-то заставляет покраснеть. Глупо как-то выходит. Раньше такого с ней не случалось: без проблем и лишних переживаний она брала контакты и потом связывалась, а тут всё по-другому почему-то. Иначе. А что такого особенного — непонятно. Лера вскидывает подбородок выше, разозлившись на себя, и тут же сталкивается с серьёзным взглядом серых глаз. — Я вам просто свой номерок оставлю, — это не то, что она ожидает услышать, поэтому просто снимает блокировку со смартфона и записывает. — Меня Вадим зовут, кстати. Во всех этих новомодных соцсетях я не присутствую, хотя когда-то на волне популярности и создавал страничку во Вместе... в общем, отправьте, если несложно, ссылку на облако смс-кой, я обязательно передам хозяйке. — Ладно, — несколько потерянно соглашается Лера и тут же опускает взгляд на гавкнувшего Марса. — Ну чего ты? Ты красиво вышел, правда. — Он разговорчивый, когда внимание уделяют не ему. Рад нашему знакомству?.. — Валерия, — представляется она и легонько сжимает пальцы на ладони Вадима. — Красивое имя, — улыбается он и тут же закатывает глаза, доставая вибрирующий телефон. — Простите, мне, судя по всему, уже пора. Лера кивает, зябко потирает руки и отступает на шаг, пока Вадим пристегивает поводок к кольцу на ошейнике и уходит вместе с Марсом на асфальтированную дорожку. У неё сумбур в голове и смятение в душе, отчего она чувствует усталость и нервозность. Дойдя до ближайшей скамейки и присев, Лера наливает чая из термоса и некоторое время просто смотрит в одну точку, пытаясь понять, что вообще произошло и почему ее настолько выбило из колеи это, с позволения сказать, знакомство.

***

Конечно, Алтан замечает Лерину задумчивость и некоторую нервозность, но выдерживает несколько дней прежде, чем задать вполне очевидный и закономерный вопрос. — Ты в порядке? Что с тобой происходит? Если бы она только сама понимала. В голове такой бардак, что даже немного страшно. И это-то после того, как она пытается отрефлексировать собственные эмоции и реакции. Получается из рук вон плохо — близость с Алтаном не спасает ни капли. Его прикосновения по-прежнему также чувственны, его поцелуи нежны и пропитаны любовью, и она тоже любит, ее интерес не угасает ни на каплю. Но что-то всё же не так. Признаться себе, что думает об одном конкретном человеке — сложно. То, что это не её официальный молодой человек, видится вообще катастрофой. Вадим не стирается из памяти даже после того, как она отправляет ему ссылку на папку с фото, как он и просил, и получает вежливое: «Спасибо! Очень классно вышло». Лера ожидает ещё и смайлов, даже возможно приглашения на чашечку кофе, но нет, ничего такого не приходит. Это задевает больше, чем она может предположить и хочет признать. — Я не знаю, — Лера нервно смеётся и прячет лицо в ладонях. — Ал, я... — Тш-ш-ш, — Алтан подходит вплотную, прижимает к себе, позволяя спрятаться от взгляда, уткнувшись в грудь. — Маленькая моя... расскажи мне. Я сделаю всё, что только в моих силах... Она едва успевает перехватить собственный отчаянный крик — ей больно оттого, что она предает Алтана таким чудовищным образом. Слишком громкое слово, возможно, для всего происходящего, но сейчас всё происходящее видится именно так. Лера не делает ничего преступного или неправильного, но ей все равно стыдно, как будто уже изменила или сказала «да» незнакомцу на его грязное предложение. Если она откроет рот и вывалит, что внутри неё, варианта будет всего два: вытаскивать всё до самого донышка, каждую эмоцию и каждую мысль им обоим, чтобы понять, что собственно произошло; или они разойдутся на пару часов или дней додумывать и доковыривать каждый свою рану. Ничто из этого Леру не привлекает, но она не может себе позволить оставить Алтана в неведении. Это неправильно. — Все так сложно, родной, — глухо говорит она и обнимает его за талию, потирается щекой о мягкий свитер. — Мне стыдно, что это происходит со мной... с нами. Нет ни единой объективной причины для того, чтобы я думала о ком-то помимо тебя. Я люблю тебя. Правда, люблю... Из неё, кажется, уходит всякое волнение и остаётся одна лишь усталость — и она запрокидывает голову, целует линию челюсти, уголок рта и наконец заглядывает в глаза Алтану. В них нет и толики смятения, только серьёзность и безмерная внимательность, что придает сил, и Лера признаётся, ощущая, как его ладони обнимают лицо: — Я думаю о другом мужчине. Не знаю, почему. Не могу найти рационального объяснения, почему хочу его. Наверное... — она облизывает сухие губы, сглатывает резко, — наверное, хочу даже не себе... не для себя, а нам с тобой. Это странно звучит, понимаю... ещё страннее то, что я с ним говорила всего ничего, десять минут или и того меньше. Ал, я... Он каменеет всем телом, замирает, поднимает глаза, глядя перед собой. Его пальцы слабеют, Алтан безвольно опускает руки вдоль тела и бесцветным голосом уточняет: — Тебе недостаточно меня? — Нет, Ал, нет! — у Леры подскакивает голос, и она впивается в его плечи, не давая отстраниться. — Я люблю тебя! Ты мой... мой мужчина, без тебя я уже не вижу своего будущего. — И тем не менее тебе интересен кто-то ещё. На миг Лера жмурится, замирая, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в нечто связное, но у неё не выходит, глупые слезы скатываются по щекам, и она резкими движениями стирает их. Она предполагает, что будет сложно, но не думает, что настолько. — Если бы я только знала почему, — с горечью говорит она, оседая на пол, обхватывая руками колени. — Мне нихрена не просто. Я жру себя, потому что предаю тебя, ясно? Последнее, чего мне хотелось, — причинить тебе боль и заставить сомневаться в себе. Звук разлетевшегося вдребезги стакана, влетевшего в стену, заставляет вздрогнуть и спрятать лицо в коленях: — Я не хотела. Я не виновата. Я... — Ты! — шипит он, вскидывая её голову, вцепляясь в подбородок пальцами. — Ты всё усложняешь! Я давал и даю тебе всё, что ты только можешь пожелать. И что получаю в ответ? Откровение, что ты думаешь о каком-то другом мужике!.. Лера отбивает его руку, вскакивает на ноги и кричит: — Но не позволяешь дать ничего мне! Ты думаешь, что мне нужны эти побрякушки и деньги, но мне нужен ты! Здоровый, счастливый и довольный жизнью ты! — И для этого мне нужен хер в заднице, по твоему мнению. На этот раз в стену летит чашка, которую запускает сама Лера. В ней кипят ярость и разочарование, жжётся и искрится потребность доказать, что Алтан не прав, а она знает, что им обоим нужно. Она не будет молчать и быть покорной, в угоду чьего бы ни было эго и спокойствия. Она будет бить посуду и выцарапывать их общий комфорт до победного, пока не получит то, чего им обоим нужно. Даже если ради этого придётся расшатать собственную рутину и относительно беззаботное существование. — Ну моей же вагины не хватает, — хмыкает она и взмахивает руками. — Да и что там!.. Будешь ты слушать женщину — я ведь так, уют и надежный тыл обеспечиваю, все решения ты же у нас сам принимаешь! — Не смей сейчас апеллировать к моему происхождению!.. — ледяным тоном произносит Алтан и даже палец указательный выставляет, нависая над Лерой. — Ты прекрасно знаешь, что я всегда с тобой советуюсь!.. — Сколько раз я тебя просила — умоляла даже! — прислушаться к себе и дать себе хоть немного отдыха? И что получала в ответ? «Я знаю лучше сам, что и когда мне делать». Скажешь не так? Я не авторитет для тебя. Меня нужно защищать и оберегать. А ты ведь лучше знаешь, что тебе нужно. Алтан отшатывается, делает пару шагов назад, медленно моргая несколько раз. — Почему ты так говоришь... всё ведь... не так... Кажется, Лера задевает что-то в нем. Понять, что именно, сложно, если вообще возможно, но то, что её наконец-то слышат, не остается сомнений. Алтан смотрит потерянным взглядом, обхватывает себя руками. Сама Лера вновь опускается на пол, прижимается спиной к широкой панели кухонной тумбы и выдыхает шумно, не отводя глаз от него. Как будто, если отвернется, всё окончательно разрушится. Глупо, но она держится этой детской мысли и подмечает детали, стараясь на чем-то зафиксироваться: вот у Алтана пальцы немного дёргаются, тянутся к золотым накосникам, но тут же стискиваются в замок, обрывая движение. Вот он плечами поводит, стараясь поймать комфортное положение. А вот хмурится, отчего между бровей залегает складочка. — Ты любишь меня, — говорит Лера, ненавидя себя за то, что голос предательски дрожит, а из уголков глаз срывается по слезинке. — И я тебя люблю. Но вместе у нас выходит хорошо только наполовину. Ты отдаёшь всего себя, а принимать меня отказываешься. Мы в тупике, родной, и с этим пора что-то делать, несмотря на то, что пиздец как страшно. На миг зажмурившись и резко выдохнув, она решается: делает рывок вперед, к Алтану, цепляет его ладонь, прикасается губами к тыльной стороне. — Я не предавала тебя, — срывается отчаянным шепотом, и Лера прикрывает веки в отчаянной попытке спрятаться. — Не предавала нас. — Знаю, — Алтан мягко поглаживает её по голове, выдыхает тихо, едва слышно, будто боясь нарушить то хрупкое и ненадёжное, в чём они застывают. — И не сомневаюсь в твоей верности. Меня, конечно, мягко говоря, удивляет, что ты считаешь, что третий человек сделает нас счастливее... Лера упирается лбом в его живот, обхватывает бёдра руками и молчит. Слова заканчиваются, уже всё, что было в голове, в душе она вывалила, выкричала. Добавить нечего, остается только крепко держаться за Алтана, надеясь, что он не оттолкнёт, не... — Пожалуйста, скажи, что ты дрожишь от переизбытка эмоций, а не потому что боишься, что я тебя ударю, — просит Алтан и соскальзывает пальцами от макушки к скулам и подбородку, мягко прося поднять голову. — Лер? Лера. Ответь мне. Пожалуйста. — Я не чувствовала, что дрожу, — она на самом деле не замечает, пока ей об этом не говорят, — и нет, я не боюсь, что ты меня ударишь. Как только додумался... Ал, правда, я не... Лера сама не знает, что хочет сказать, поэтому замолкает, закусывает щёки изнутри. — Это так глупо, дорогой... Чего она не ожидает, что Алтан тоже опустится на пол, к ней, и прижмёт к себе. Некоторое время они молчат, пытаясь найти точку покоя в себе, чтобы не вспыхнуть новым витком скандала. Лера выводит кончиком пальца на бедре Алтана узоры и шмыгает носом. Плакать не хочется, но слёзы все равно подступают к глазам. Ну вот почему всё так неправильно? Почему так сложно? Она прижимается щекой к горячей груди и жмурится, стараясь сдержаться. Нельзя при нем расклеиваться окончательно: он не любит её слез. — Знаешь... — в итоге прерывает молчание Алтан, проводит мягко ладонью по её плечу. — Может быть и глупо, а может и нет. Никто не может предположить, как всё обернётся и чем закончится. — То есть ты готов попробовать... м-м-м... рассмотреть возможность того, что мы... — у нее никак не получается сформулировать то, на что по идее она получает согласие, и Лера даже истерично смеётся, снова пряча лицо, только теперь уже в шеё Алтана. — Чёрт, почему это так... странно... — Нормально, — тоже нервно посмеиваясь, возражает он и целует в висок. — Да, в целом, мы... наверное, можем попробовать добавить ещё одного человека в наши отношения. Нам же Игоря недостаточно... — Эй! Игорь — это другое! — Лера возмущённо пихает его в плечо и отстраняется. — Он как брат, а не партнер или любовник. — Как я мог даже подумать о таком кощунстве, — притворно серьёзно соглашается Алтан и тут же смеётся, когда Лера вновь его толкает, в очередной раз шмыгая носом. — Ну ладно тебе, радость моя, я ведь пошутил... Не то чтобы она на самом деле обижается, нет, конечно. Внутри неё облегчение и даже робкая надежда, что у них может получиться, ведь они поговорили — на повышенных тонах, но ладно, опустим, — пришли к решению. Сил на разговоры уже не остается, и Лера просто прерывает Алтана поцелуем, проникает ладонями под свитер, однозначно намекая на то, как хочет закончить этот вечер. Её понимают и откликаются: валят на спину и начинают стаскивать домашние штаны и бельё.

***

Как-то начать двигаться в направлении, которое обозначили в разговоре по душам, они не успевают: сначала Алтан улетает в Москву на неделю, у Леры образовывается завал на работе и начинается депрессивный эпизод у Игоря, а потом наступает череда день рождений — и у Дагбаевых, и у Макаровых, — и им совсем не до того. И это при том, что Алтан не особенно любит семейные встречи — и Лера его понимает, — но сейчас никаких шансов отказаться нет: день рождения бабушки Нордан пропустить они не то, что не могут, права такого не имеют. По такому поводу даже Юма из Гонконга возвращается, что уж о них говорить. Сегодняшний ужин предполагает узкий круг самых близких людей, и уже это позволяет Лере расслабиться хотя бы немного: будут только те, к кому она уже успела привыкнуть. Все ещё, конечно, есть сложности, но они над ними работают вместе (по крайней мере со стороны выглядит именно так, и ей хочется в это верить). — Мой дорогой! — восклицает Нордан, касаясь щекой щеки склонившегося к ней Алтана, и тут же расплывается в улыбке, поворачиваясь к Лере. — Девочка моя хорошая! Ты все ещё не сбежала от него, благослови духи твою светлую голову! — Мама, не смущай её, — Дашибалбар закатывает глаза и вздыхает, обнимая сына. — Каждый раз одно и тоже... — Да вы посмотрите на эти влюбленные глазки, — Юма подходит сзади, проводит ледяными пальцами по пояснице Леры и оставляет ладонь лежать на талии. — Никуда она уже от нас не денется. Тут главное, чтобы братишка не затупил и предложение вовремя сделал. А то ведь уведут такую красавицу, и глазом не успеет моргнуть. Отчасти именно поэтому они и не особенно любят посещать дом Дагбаевых: всё обязательно будет сведено к тому, что им пора жениться. Лера неловко и несколько нервно улыбается, не отнимая собственных рук из крепкого тёплого рукопожатия Нордан. Пожалуй, ей уже даже привычно оказываться в центре внимания трёх главных женщин в жизни Алтана, но все ещё чуточку странно. Иногда посещает мысль, что кольцо на безымянном пальце действительно упростило бы им всем жизнь, но буквально в следующее мгновение приходит осознание, что кольцо станет только началом и всё станет только более запутанным. Ведь тогда она будет уже госпожой Дагбаевой, а не просто Валерией Макаровой. — Юма, когда мы уже познакомимся с твоим избранником? — Алтан привычно пытается перевести фокус на сестру, наливая себе стакан сока. — Кажется, у тебя всё было серьезно с... — Не смей произносить это имя! — восклицает Юма и, будто что-то вспомнив, исчезает в направлении входной двери. — Она рассталась не очень хорошо с тем парнем, — Дашибалбар поджимает губы и разочарованно качает головой, но окончание реплики Лера уже не слышит, потому что Нордан отводит её в сторону, чтобы присесть на диван и, оказавшись в относительной уединенности, участливо поинтересоваться: — Как у вас дела? Отвечать на подобные вопросы всегда сложно, но когда их задает ещё и она... — Хорошо, — Лера выдавливает улыбку и старательно контролирует свой взгляд, чтобы не отвести его к Алтану. — Вот недавно он в Москву уезжал на несколько дней, соскучилась по нему жутко. А Вы как? Самое простое и правильное — говорить правду, концентрировать внимание на мелочах, чем пытаться обойтись общими фразами, которые только вызовут больше вопросов. Именно так Лера и поступает, впрочем тут же стараясь увести разговор к самой Нордан. Не слишком сейчас подходящий момент для того, чтобы вести размеренную беседу о том, что творится у них с Алтаном за закрытыми дверями: они оба вымотаны работой, и Игорь требует больше внимания, чем обычно, и им нужно просто время, чтобы прийти в свой привычный нормальный режим... — А вот и наш задержавшийся гость, — довольно заявляет Юма, возвращаясь в гостиную, и Лера оборачивается, чтобы посмотреть на того, кого, как оказалось, они ждали прежде, чем сесть за праздничный стол. — И как ты с таким чувством времени в армии служил! И тут же перестаёт дышать, видя, кто именно стоит в дверном проёме. — Я не виноват, что в городе пробки, а таксист попался с... хм... изюминкой, — Вадим улыбается и подходит к ним ближе. — Простите за опоздание, Нордан Гунжидовна, не хотел всех задерживать. Он касается поцелуем тыльной стороны ладони Нордан, и Лера искренне хочет оказаться рядом с Алтаном, отступить на шаг за его спину и взять под руку. — Да ничего страшного, — отмахивается Нордан и решает, что это самый удачный момент, чтобы представить Леру. — А это Валерия, девушка нашего Алтана. Лера, это Вадим, очень дорогой для нашей семьи человек. Они смотрят друг на друга долгих несколько секунд молча, после чего Вадим, дёрнув уголком рта, аккуратно сжимает пальцы на её кисти. — Рад встрече, — говорит он, и Лера, натужно улыбнувшись, кивает. — Что ж! — хлопает Дашибалбар, привлекая внимание. — Раз все собрались, можно начать нашу трапезу.