Спасение для злодея

— Ты ужасен, — с усмешкой бросает Тойя, закрывая дверь на замок. — Почему? — на лице и в голосе Шото искреннее недоумение, и Тойя понимает, что ему придется пояснить свои слова чуть ли не по слогам. — Я злодей. — Бывший, — серьезно и резонно замечает Шото. Скорость реакции поражает, словно он крутил это в голове.       Тойя закрывает глаза и вздыхает. 1:0 — У нас разница в десять лет. — В восемь. 2:0       Тойя сжимает кулаки. — Я не слишком хороший любовник. — Мне плевать, — тот флегматично пожимает плечами. 3:0 — Я твой брат.       Шото молчит, утыкается глазами в пол. Это оно, наверное? Тойя напрягается всем телом, и ему впервые за этот диалог становится страшно. — Я знаю.       Тойя шумно выдыхает, широко распахивая глаза и прислоняясь к стене от облегчения.       На самом деле, эти вопросы были чем-то типа проверки, осознанно ли Шото идёт на этот шаг, потому что Тойя решил, что его слова и поцелуй были недостаточным доказательством.       А еще он не хочет обрекать своего младшего брата...       ...на самого себя же.       Потому что вдруг тот ошибся в своем выборе. — Ты меня отговорить пытаешься? — щурит глаза Шото.       Он это только понял? Боже...       Тойя неловко отводит взгляд, отлипая от стены и проходя в центр комнаты, ища, чем бы себя занять. — Ты хочешь сказать, что меня должно волновать наше кровное родство, а тебя — нет? — с какой-то пробирающейся под кожу угрозой продолжает Шото, делая твердый шаг вперёд.       Тойя хмыкает, кисло усмехаясь. — Я же здесь злодей. Бывший... но все же. И я здесь чёрное пятно на идеальной для окружающих семье Тодороки, мне можно, — он становится вполоборота к брату, разводя руками и снисходительно улыбаясь, этим зля Шото ещё больше, — оно тебе надо, чудо селекции, а? — А кто сказал, — низкий и хриплый голос младшего брата заставляет Тойю напрячься, сощурив глаза под пронзительным взглядом. Твердостью Шото, на самом деле, хочется упиваться, потому что он прекрасен в этом, — что мне важен статус нашей семьи? Я буду строить свою жизнь и историю своей фамилии Тодороки вне зависимости от того, что было раньше, так что не переживай из-за того, что только что мне сказал. 4:0       Тойя не знает, что ответить. Уверенный и властный взгляд Шото, угрожающий тон и слова, не оставляющие за собой права выбора, которое Тойе и не нужно, заставляют просто принять происходящее и поверить брату в его намерениях.       Тойя усмехается, скрывая за этим нечто более трепетное.       Его настолько любят, что уже внесли в свои планы на жизнь? Это действительно приятно, ведь какой-то кусочек его души дёргал страх того, что родные не примут его обратно.       Все складывается слишком хорошо. 5:0 — Если впускать в свою новую жизнь всех злодеев, то они рано или поздно сломают её, — скалится, развернувшись к Шото полностью Тойя, хищно сужая глаза, — а я — не самый ментально здоровый человек. Ты точно сможешь держать моих чертей в узде, а? — ехидно тянет, почти шипит он, заставляя Шото хмуриться.       Звучит, как вызов. — А ты моих?       Что?       Внезапный вопрос вкрадчивым тоном сбивает с толку и вся та злодейская дымка, которую так старательно нагонял Тойя, развевается. Он удивлённо моргает, а потом выгибает бровь, сощурив один глаз, и недоуменно выдает под ухмылочку младшего брата: — Что ты хочешь этим сказать? — То, что ты услышал. Я — человек, понимаешь? Человек не идеален в своих помыслах, — Шото пожимает плечами, а с губ Тойи тут же слетает лающий смешок.       Последняя фраза младшего брата звучит пошло и заманчиво, так и хочется проверить, чего стоят эти слова. — Вау, а я вот с детства тебя таким идеальным считал, — ехидно тянет Тойя, подходя ближе. — Да? — искренне удивляется Шото, широко распахнув глаза, но уже через миг устало вздохнув, продолжает: — Видимо, не только на тебе клеймо.       Тойя внимательно следит за тем, как брат почёсывает голову, ероша алые пряди. Цвет красивый, более огненный, чем у отца, и переливается, как шелк. — Та-ак что ты там про помыслы говорил? — Тойя снова щурится, выхватывая и впитывая каждую появляющуюся эмоцию на лице брата.       Шото замирает на миг, поднимая глаза на него. — Что они далеко не самые лучшие? — Да-да, я еще что-то про своих черте-ей, — продолжает Тойя, подходя ближе к брату. Голос звучит низко, окутывает пеленой и сковывает веревками.       Шото сглатывает ком в горле, не отвечая. — Что ты... — сипло начинает он, понимая, что слова даются с трудом, словно их прижали и размазали горячей рукой, — можешь не справится с... — только и успевает сказать Шото, как его губы накрывают поцелуем, избавляя от необходимости лезть себе в глотку и практически вырывать какие-то фразы.       Шото теряется под напором Тойи, который заметен в каждом его движении грубыми губами и крепко обнимающими за талию руками. Кончики горячих языков касаются друг друга раз или два, прежде чем Шото ненароком ощущает два металлических шарика во рту Тойи. Пирсинг, вау. Однако он быстро забывает про это, потому что Тойя прижимается вплотную с неоспоримой требовательностью, и Шото кажется, что он физически тает от этого, полностью отдаваясь, прильнув навстречу. Мысли вылетают из головы.       Тойя упивается тем, насколько податлив его младший брат. Чужое тело обмякает в руках, он по инерции потирается пахом, возбуждая ещё сильнее, а поцелуй выходит крепким, словно последним в жизни.       Подумав об этом в таком ключе, плечи Тойи мелкими мурашками щиплет страх.       Что, если Шото передумает, когда осознает всю ситуацию? Или когда поймет, что Тойя далеко не самый лучший любовник, либо же увидит нечто ужасное, что происходит с его телом?       На самом деле, психически нездоровый человек с кучей комплексов под слоями испорченной кожи и подросток, уверенный, как и все, что он всегда и во всем безоговорочно прав и считающий, что если решение достаточно сильно вбито в голову, значит оно неизменно — это не самая лучшая комбинация.       Это скорее походит не на отношения или что-то хотя бы приближенное к этому, а на эксперимент, при том с самого начала провальный.       Но Тойя в своем упрямстве и неумении себя останавливать в своих желаниях недалеко отошёл от Шото, и наоборот. От отца, кстати, тоже.       Так что придется только ждать последствий, но это будет потом... чуть... позже...       А сейчас Тойя хочет не очень банально раствориться в своем родном брате, который все еще самозабвенно и немного неумело отвечает на такой же нелепый, как кажется Тойе, поцелуй.       Шото комкает в кулаке край его футболки на спине, ненароком залезая рукой под ткань и касаясь кожи.       Тойя чувствует, дрогнув. И ему неприятно. Не нужно его трогать — дисклеймер. Может стать жутко.       Поэтому, чтобы избежать неприятного исхода, Тойя опускает руки на ягодицы Шото, сжимая их, а потом обнимает, чуть приподнимая вверх. Шото понимает намек и подпрыгивает; Тойя, пошатываясь, все же кое-как удерживает его, возбуждаясь от еще большей близости.       То, как брат обвивает ногами его талию, как прижимается всем телом, будто хочет навсегда впечататься туда, в этот жар Тойи, вместе погибнув в крематории и как крепко обнимает за шею, одной рукой сжимая сухие колкие волосы — все это сносит крышу.       Тойя обнимает Шото еще сильнее, в ладонях скользит жар, а кожу на пальцах правой руки начинает неприятно и сухо тянуть, когда он комкает в них чужую рубашку.       Тойя отходит назад, почти падая на кровать, а Шото, сев сверху, по инерции приподнимается и приопускается на его коленях пару раз.       Усмешка тает в поцелуе, а после Тойя его разрывает, по-собственнически оглаживая чужое тело руками. — Ты любишь быстро, или как? — как-то победно скалится Тойя, сжимая пальцы на боках Шото.       На самом деле, его младший брат выглядит далеко не тем, кого можно быстро взять и распрощаться до следующего такого же стремительного раза. Не-ет, Шото нужно ласкать, упиваться всем, что можно получить от него, медленно и тягуче наслаждаться, однако Тойя никогда не был хорош в прелюдиях и растягивании удовольствия.       Он, собственно, вообще не очень хорош в сексе и это грузом ложится даже на усмешки, которые Тойя старается выдать за уверенные. — Я... я не знаю, — Шото выдыхает слова горячим паром, но выглядит сокрушенным, словно эта фраза способна прекратить все прямо сейчас. Он ёрзает на месте, а Тойя на миг ощущает призрачную ностальгию, связанную с детством, когда они еще были детьми и он сажал брата к себе на колени, — я... у меня не было секса, — Шото с мгновенно вспыхнувшими алым щеками и горькой полуусмешкой выглядит трогательно, и Тойя гладит его по голове, когда тот прячет лицо в его плечо, — наверное, я бы хотел, чтобы это было восхитительно. Знаешь, что-то больше, чем просто... мастурбация, — Шото понижает голос на последнем слове и тихо смеётся, а Тойя рисует в голове картину с голым, растрепанным и возбужденным младшим братом, который ласкает свое изголодавшееся по прикосновениям тело.       Честно — выглядит головокружительно. Тойе с трудом удается сглотнуть ком в горле и не сжать волосы брата до боли.       Но сожаление от того, что сам Тойя является так же неопытным в плане секса, кладет тяжёлые холодные руки на плечи и давит уже с новой силой.       Тойя не хочет врать, поэтому парирует, поглаживая чужую макушку: — Я постараюсь, малыш.       Шото замирает, обдумывая такое обращение, а найдя его не таким уж и плохим, потирается носом о горячее плечо Тойи. Тот перекатывает последнее свое слово на языке, меж тем подбирая что-то новое. Уже через миг в глазах поблескивает азарт. — Как ты хочешь меня..? — шепотом спрашивает Шото, а его скрещеные ноги вздрогнули за чужой спиной.       О-ох...       Тойя не знает. Это очень трудный выбор, потому что Шото с одной стороны слишком податлив, покладист сейчас и выглядит до невозможности трогательным — идеально, чтобы взять его. Чтобы ощутить брата вокруг своего возбужденного члена, попробовать эту тесноту и жар, успокаивающе поцеловать каждый миллиметр его кожи, срывая с влажных губ мольбы ускорится и углубиться, но меж тем внутри Тойи распалялось причудливое желание посмотреть на другую его сторону. Тойя хочет увидеть его горячим, даже грубым, хочет оказаться зажатым между кроватью и телом брата. Тойя проводит параллель между этим желанием и зрелищем на спортивном фестивале U.A., тогда, когда из тела Шото струями исходил дым, когда огонь сжёг половину его одежды, оголяя упругий и рельефный торс. Когда Шото смотрел широко распахнутыми потемневшими глазами, пронзая, стирая пот с лица тыльной стороной ладони. Тогда он выглядел решительным и чертовски притягательным.       Две противоположные стороны его характера, как и глаза, волосы, причуда.       Тойя смыкает веки, чуть хмурясь, и опускает руки на ягодицы брата, мягко их сжимая. Тот поддается навстречу, трётся и требует большего. Так быстро...       Тойя-ненавидит-выбирать. И ненавидит, когда выбора нет.       Странно. — Хочу... — сиплым и глубоким голосом начинает он, — войти в тебя. Почувствовать тебя внутри... твой жар...       То, что мысли вылетели сами собой и превратились в слова, будоражит кровь в жилах. Тойю смущает и одновременно забавляет озвучивание чего-то настолько откровенного.       Шото мягко бьёт его кулаком по лопатке, а потом крепче обнимает за шею, от чего Тойя хмыкает и сладко протягивает: — Смуща-айся... — Замолчи, — мотает головой Шото.       Тойя сдерживает смешок и с улыбкой берет подбородок брата в пальцы левой руки, приподнимая вверх его голову и ловя смущённый взгляд.       Тойя неуверенно разделяет расстояние между собой и Шото, всматриваясь в румянец, заливший его щеки, а после крепко целует. Не даёт себе передумать.       Шото мягко и меж тем горячо отвечает. И именно этот поцелуй почему-то кажется самым настоящим из тех, что были раньше: изучающий, немного неумелый, сбивчивый из-за разного ритма и просто такой, где можно распробовать вкус каждого миллиметра кожи.       Губы у Шото с едва заметным привкусом сладкого риса и зелёного яблока. У Тойи — со вкусом гари и дыма, но Шото все равно упивается ими с выбивающей из колеи жадностью.       Тойя отстраняется, чтобы чмокнуть уголок чужого горячего рта, когда младший брат перехватывает его поцелуй где-то на пол пути, прикусывая нижнюю губу почти посередине.       Тойя с замиранием сердца наблюдает за тем, какими ощущениями в нем отдаются изучения Шото такого чувствительного места.       Не то чтобы Тойя задумывался над этим, но чувствуя, как брат прикусывает глубоко расходящийся под кончиками зубов шрам посредине нижней губы, ему кажется, будто это вызовет у Шото отвращение.       Тойя теряет последние крупицы своего комфорта, когда понимает, насколько, на самом деле, интимным и сокровенным местом для него это было. Ему вмиг становится как-то неприятно ощущать стыки кожи, отходящие друг от друга, даже несмотря на то, что улыбка всегда их тянет почти с такой же силой. А Шото просто так взял и прикусил шрам, провел по нему языком, скользнул ниже к металлическим скобам посредине подбородка и мимолетом поцеловал сожженную шершавую кожу.       Тойю мелко передергивает от этого. Он в отвращении хмурит брови и отстраняет брата от себя, надавив на грудь. — Прекрати... — сипло шепчет он.       Шото, удивлённо моргнув, быстро ориентируется и нежно кладет свою ладонь поверх руки Тойи и так же тихо, но с сожалением спрашивает: — ...Почему? Мне нравится целовать тебя. — Мне тоже... — помедлив, отвечает Тойя, а потом отворачивается, — но дело не в этом... — В чем тогда? — недопонимание в голосе брата причудливо переплетается с томными оттенками, потому что он уже слишком заведён, чтобы сдерживать это.       Тойя сжимает пальцы на чужой футболке. Чуть слева от ладони сердце Шото настолько хочет вырваться из грудной клетки, что это можно почувствовать. Еще немного, совсем чуть-чуть — и в руку Тойи будет отдавать волнами вибрации от ударов, ощутимыми, как проходящая через тело музыка из огромных колонок. — Во мне... — хрипит Тойя сглатывая ком.       Шото задумывается на несколько секунд, опуская глаза. — Я не понимаю.       Тойя качает головой, горько усмехаясь. — Да посмотри на меня! — истерично смеётся он, резко оборачиваясь на брата и взмахивая руками. Шото широко распахивает глаза, и Тойя даже может заметить в них все свои изъяны, — Я же, блять, альфа самец с самой завидной внешностью, или порноактриса с параметрами девяносто-шестьдесят-девяносто!       Шото всматривается в блики, дрожащие в чудесных аквамариновых глазах, силясь понять, что означают сказанные Тойей слова. Невозможно, чтобы человек с такой необычной и притягательной внешностью, пусть и не идеальной, поливал себя грязью, но его голос больше похож на сарказм, чем на что-то другое.       На сарказм, который Шото ненавидит. Он не хочет понимать этой эмоции. Ровно как и намеков, поэтому одним лишь взглядом, ему кажется, настолько сильно просит сказать прямо, что понятнее уже некуда.       Но губы Тойи все еще болезненно подрагивают, а брови вздернуты вверх. Проходит несколько секунд зрительного контакта, Тойя опускает руки на кровать и толкает его коленом, пытаясь извернуться и уйти, поэтому Шото с неожиданной серьёзностью говорит первым: — Тойя... почему я не должен хотеть тебя? — чуть погодя он ласковым шепотом добавляет практически в губы. — Любить? Неужели только из-за этого...       Тойя перебарывает в себе тягу отдаться любви Шото снова и вздыхает настолько тяжело и обречённо, что тот начинает искать ответы даже в его взгляде. Но лишь тонет в нем... — Ха-ах, ну-у... — выдыхает Тойя, роняя голову на плечо брата и беззвучно смеясь еще пару секунд, — потому что я урод? Как можно хотеть урода, м-м?... — Тойя вдыхает аромат Шото с пряными и сладкими нотками, а потом продолжает, — У меня шрамы по всему телу... и это только один аргумент.       Только один. Потому что если Тойя продолжит — рискует утонуть в озере ненависти к самому себе. Жить нормальной жизнью оказалось труднее, чем аморальной. — Не говори глупостей, — простые слова Шото и его ровный голос щекочут макушку Тойи, — ты не урод. Мне нравится твоя внешность. — У тебя на один глаз плюс, а на другой минус? — хмыкает Тойя, но брата все же обнимает.       Шото на удивление быстро понимает шутку и серьезно продолжает: — Плевать я хотел на эти шрамы. У меня тоже есть. — Сравнил, блин. И погоди... — Тойя вскидывает голову и в нем будто щелкает переключатель, — тебе нравятся мои шрамы? — тот кивает, заставляя одну бровь Тойи взлететь вверх, — ох, братец, у тебя диагноз — ты извращенец. У тебя странные кинки, нужно это лечить.       Тойя смеётся как-то лающе, запрокинув назад голову и закрыв часть лица рукой, пока опешивший Шото раздумывает над словами, и тем, что он может ответить. — Меня устраивают мои фетиши и твоя внешность полностью. И вообще, — Шото пихает Тойю кулаком в грудь, заставив его немного успокоится и посмотреть в лицо, — мне это предъявляет тот, кто целует своего же брата? — недовольно хмурится он. — Я и так темное пятно на репутации Тодороки, которая, кстати, тебя не волнует, если ты не забыл, милый Шото,— довольно усмехается Тойя, ища в реакции брата слабину, однако тот остаётся невозмутимым, — так что, одним позором больше, одним меньше — ничего страшного, — пожимает плечами он, и в голосе слышится насмешка.       Шото цокает языком и закатывает глаза. Его начинает раздражать этот разговор — хочется вернутся к той точке, где он поцеловал прекрасные губы Тойи и ощутил эти давно манящие шрамы, а не спорить тут о какой-то там репутации и копаться в чужом нутре, выуживая и разбирая комплексы. Не сейчас, когда угодно, но не сейчас, потому что Шото уже возбуждён и снять с себя всю одежду кажется более соблазнительным, чем отвлекаться на что-то другое.       Он выдыхает нарастающее негодование, чтобы не отдаться этому полностью. Это у них семейное. — Идиот, — изрекает Шото настолько четко и ясно, что Тойя готов обидеться, если бы не рука, накрывшая его макушку и небрежно взъерошивающая волосы, — я тут от нелюбви к тебе или к твоей внешности на коленях у тебя сижу? — резонно, — думает Тойя, но устоявшаяся внутри нелюбовь к себе все равно упрямо отгрызает целые куски, — Послушай, Тойя... — смягчается Шото, глядя куда-то вниз, — я понимаю, о чем ты говоришь. Правда понимаю. И что ты чувствуешь по отношению к себе тоже представить могу, — в этот миг Тойя слышит в голосе брата нечто, заставляющее поверить в его слова.       Шото ведёт рукой ниже по его спине, останавливается под лопатками и поглаживает вверх-вниз, надеясь этим жестом придать большего спокойствия и уверенности Тойе. Где-то он видел такое и собирается точно так же достигнуть нужного эффекта. ...Однако мышцы под его ладонью напрягаются. — Хах, у тебя было нечто похожее, братец? — отворачивается Тойя, а в его голосе скользит снисхождение.       Шото другой ладонью накрывает его щеку, ощущая эти необычные шрамы под кожей, и заставляет Тойю посмотреть на себя. Убирает руку и, путая длинные пальцы в бархатных алых прядях, заворачивает челку вверх и понимающе улыбается: — Не очень легко было привыкнуть к себе со шрамом на пол лица.       Тойя застывает, раздумывая. Что-то противоречивое происходит внутри него из-за действий Шото. Да и вообще, когда его кто-то оскорблял за шрамы? Даже из Альянса Злодеев, даже Апокриф, у которых язык подвешен слишком хорошо и задевать другого уже на уровне рефлексов, если и говорили про шрамы, то мельком, либо же шутили. Даби не обижался, даже не столько потому, что ему было плевать, а потому что все они хороши, один Шигараки чего стоит, а Тойе труднее — тут окружают нормальные люди и в этой обстановке у него обострение ощущения того, что он отброс общества.       И он начинает усиленно себя ненавидеть и копаться в своих внутренностях, выискивая еще какие-нибудь язвы и опухоли.       Иногда Тойе кажется — лучше бы он сгорел тогда, в тринадцать лет, лучше бы лежал в гробу, а не приходил к своей могильной плите в первый год своей другой жизни, которую приготовили будто бы заранее.       Но этого не произошло. И сейчас он вынужден впечатывать себя в чистый лист под названием «новая жизнь» в углу и повторять себе, что Тойя — это не имя какого-то мальчика с белыми волосами и в белом спортивном костюме, смотрящего на него из памяти чистыми голубыми глазами, а его собственное.       И понимая, насколько прошлое и настоящее контрастно, Даби... Тойе-Тойе-блять-да-Тойе хочется вырвать эти шрамы из тела руками. Забрызгать всё здесь кровью, но сделать себя снова таким же чистым, как в тринадцать лет. — ...Мне жаль, что так произошло... — зачем-то извиняется Тойя за этот шрам на лице брата, утыкаясь носом в его ключицу и позволяя себе еще раз глубоко вдохнуть его аромат.       На самом деле, он сдерживается, чтобы не обвести контур этого шрама пальцами и не ощутить его всеми клетками кожи. Похоже, у них одинаковые фетиши.       Тойе через пару секунд отвечают: — Тебе не за что, но ты сделаешь для меня гораздо больше, если перестанешь себя гнобить, — Шото постукивает пальцами по лопаткам Тойи, как будто играет на фортепиано, а потом умоляюще добавляет: — я действительно тебя люблю, просто позволь показать мне это...       Шото выжидает немного с трепетной надеждой на согласие, потому что больше способов подступиться к Тойе он не придумал.       ...Это и не требуется. Тот робко целует его у основания шеи, а уже через миг прижимает к себе и кусает.       Шото шипит от неожиданности, вздрагивая, но на губах показывается довольная полуулыбка.       Горячее дыхание Тойи греет где-то в области ключицы еще пару секунд, и Шото запускает пятерню в чужие волосы и небрежно ерошит их. Тот забавно дёргает головой. — Прекрати, а? Какой это раз? — недовольно фыркает Тойя, поднимая свою руку к затылку брата. — Второй, кажется, — улыбается он.       Мягкие локоны заворачиваются вверх и падают непонятно как, но Тойя все равно доводит ладонь до макушки Шото и мягко давит, заставляя наклониться к себе.       Они снова разделяют сладкий и долгий поцелуй, Тойя пальцами перебирает пряди чужих волос, пока Шото внезапно не отстраняется. — Тебе они не мешают? — с чистым интересом спрашивает он, облизывая влажную нижнюю губу. — Кто «они», малыш? — Тойя выгибает бровь, всматриваясь в это движение. — Пирсинг. Шарики. Их два? Они не мешают целоваться? — Нет. Тебе нравится? — голос Тойи становится сладким, гласные тянутся, как жвачка, а глаза довольно щурятся. — Не знаю, — пожимает плечами Шото, но тут же наклоняется ниже и, пронзительно глядя в мутные от желания голубые глаза, горячо выдыхает в самые губы, — я еще не определился... — У тебя еще будет время, — шепчет Тойя с широкой улыбкой, прежде, чем Шото накрывает его снова. Он медленно ложится на спину и брат нависает над ним достаточно близко для того, чтобы Тойя ощутил усиленные жар и холод его причуды. Они поднимаются чуть выше по кровати, и щеки Шото мягко касаются, останавливая, — потому что пирсинг у меня не только в языке... — Тойя берет его руку в свою и скользит ею вниз по собственному животу. Доходя до паха и положив ладонь брата на бугорок в штанах, он наблюдает за реакцией, расплываясь в усмешке.       До Шото доходит быстро — его глаза медленно открываются и блестят. Как вообще работает сообразительность его младшего брата Тойя не уверен, но результат в этот раз остаётся удовлетворительным — тот быстро одной рукой расстёгивает ремень, пуговицу и ширинку, стягивает штаны вниз — Тойя приподнимает бедра, чтобы помочь, кое-как потом сбросив одежду на пол. Тот останавливается, рука с напряжёнными пальцами застывает прямо над возбуждённым членом. — Ну? — усмехается Тойя, на миг приподняв бедра.       Шото, ощутив, как холодной из-за действия причуды руки секундно коснулся горячий бугорок, обтянутый влажным бельем, снова пришел в себя.       На самом деле то, что он ни разу ни с кем не спал, уже не маячило перед глазами такой проблемой, а неопытный старший брат казался его самым надежным партнером.       И, определенно, самым умопомрачительным, несмотря на то, что Шото не с кем сравнивать.       Шото нахмурился — ему тоже нужно быть таким же восхитительным, чтобы не разочаровать Тойю, и тут же сел на его ноги, потому что левая рука уже порядком затекла, поддерживая весь его вес, да и это, в принципе, было удобнее.       Он хотел видеть всё: видеть Тойю и смотреть ему в глаза, видеть каждый сантиметр его тела и наблюдать за вздымающейся грудью, а самое главное — его член, прямо перед лицом. Член с пирсингом, который распалял интерес еще больше.       Шото немного поёрзал на месте, устраиваясь поудобнее и, бросив взгляд на возбужденного Тойю, который сжимал зубы и тяжело дышал от предвкушения, наклонился и провел рукой по животу. Огладил его вверх-вниз, осторожно надавливая и ощущая, как напрягаются мышцы — почему-то это начало его возбуждать еще сильнее, постепенно, но ощутимо давя на горло. Шото скользнул к горячему паху, зацепил резинку трусов, провел несколькими пальцами под тканью. Тойя рвано выдохнул, поддаваясь навстречу, но Шото отвел ладонь и забрался под футболку.       Наткнулся на шрам и остановился. Тойя зажмурился, нет, пожалуйста, только не конец, но уже через миг колебаний Шото провел рукой.       Эфемерный страх сменился любопытством. Ощущение шершавой сухой кожи и чувства, будто дёрнешь рукой слишком резко, и она соскользнёт с тела, смявшись под ладонью, будоражило кровь.       Шото сделал несколько движений и понял, что шрам был более горячим, чем здоровая плоть, и он рефлекторно охладил его, образовав корку льда на ладони.       Несмотря на то, что она быстро растаяла, Тойя рвано выдохнул, откидывая голову назад и жмурясь. Мышцы живота и его ноги на миг напряглись, плечи дрогнули.       Тойя молниеносным движением схватил запястье брата и отстранил его неприятно-морозную руку от себя, но вернул на место почти сразу же, выдыхая. Быстро привык...       Шото сощурился, от чего-то довольный такой реакцией, которую тут же проанализировал. Не успев довести мысль до конца, он опять направил холод причуды к руке, покрывая её ледяным слоем, но прошло две секунды, и на коже ощущалась просто вода, однако Тойя зашипел сквозь зубы, поддаваясь вперед.       Интересно... очень интересно...       Еще несколько раз Шото в определенном ритме охлаждал руку, поглаживая и сминая раскалённую плоть. Тойя неожиданно ярко реагировал на мороз, собственно, как и его возбуждённый член, и пощипывал свои соски через ткань футболки. Шото поймал себя на том, что ему дико нравится смотреть, как тот прикасается к себе, откидывая голову и отчаянно краснея.       Один ритм охлаждения сменился несколькими, а Шото уже начал играть с морозом на кончиках своих пальцев, уменьшая и увеличивая температуру волнообразно и плавно.       Пальцами другой руки он скользнул к паху Тойи, а потом сжал его член. Резкий стон облегчения довел это до конца.       А что, если...? Шото, придя в себя, помассировал нереально горячий член пальцем.       Тойя еле приподнялся, уже готовый ударить брата за медлительность и издевательство в особо жестокой форме, но застыл, глядя на задумчивое лицо. А что, если...? Шото убрал левую руку. И Медленно Сменил на правую.       Тойя почувствовал облегчение.       Но брат вновь отстранил ладонь.       Какого хрена? — Сползи вниз, — настолько ровным, насколько это возможно, голосом, попросил он.       Тойя изогнул бровь, но сделал, как попросили, пока Шото спустился с кровати и стал на колени на полу, вытирая рот ладонью.       Ох, блять...       Похоже, Тойя начал догадываться.       Да неужели? Вот так сразу?       ...Шото не то чтобы когда-то лелеял свою причуду, скорее принимал, как должное, но сейчас он благодарил мир за то, что ему достался холод и он так искусно контролирует его температуру. В-любой-части-своего-тела. Даже-если-это-будет-блять-рот.       А у Тойи жар, который он подчинять умеет не очень хорошо.       Глаза Шото заблестели — если Тойя так бурно реагировал на охлаждение кожи живота, всего лишь живота! — то что будет с еще более чувствительным членом?!       Прежде чем приступить к этому, Шото еще некоторое время облизывал возбуждённую плоть через ткань трусов, иногда заметно охлаждая кончик языка, руками держа Тойю за пояс и ощущая, как давят его ноги на плечи и сжимаются около шеи. Шото тянул удовольствие, чтобы подразнить Тойю, а также ощутить и распробовать всё новое, что происходит с ним, несмотря на то, что тот подгонял, время от времени нажимая на макушку и двигаясь бедрами в такт ласкам.       Последним стало то, что Шото отстранился и встал с места, чтобы снять с себя домашние шорты и трусы, представляя затуманенному взгляду Тойи длинный и немного более тонкий, отметил в уме Тойя, чем у него самого, член.       Оторвать глаза было сложно. Ровно до того момента, пока Шото не снял с себя футболку, заставив поднять глаза выше.       Тойя тут же начал захлёбываться из-за пронизывающего каждую клеточку тела удовольствия от вида его младшего брата, точнее, его торса: подтянутого, с несколькими кубиками пресса и иными виднеющимися под кожей мышцами, широкими плечами и острыми, как лезвия, ключицами, красивыми резкими чертами в целом и такой соблазнительно чистой кожей.       Тойя скользнул взглядом выше, мысленно уже одарив эту прекрасную шею яркими поцелуями. Шото, тяжело и рвано дышащий, с растрёпанными волосами и испариной на лице, которая с одной стороны тут же исчезала, а с другой превращалась в крупицы льда или снега, опадая вниз, выглядел неотразимо. Он смотрел на него мутным и, меж тем, горящим взглядом, полным отчаянного желания, кажется, даже прожигая дыру.       Шото опустился на колени и стянул трусы Тойи, которому показалось, будто прошла не одна вечность, пока он любоваться столь идеальным телом своего идеального младшего брата.       На самом деле, Тойя хочет испортить его собой. Оставить как можно больше разнообразных отпечатков себя, может где-то даже унизить последствиями, но он понимал, что Шото будет как минимум плевать, пока эти последствия можно будет скрыть одеждой.       Лицо Шото, оказавшееся настолько близко к его члену, показалось Тойе еще более сексуальным и в том головокружительным. Он только на миг успел представить наслаждение, которое сможет сегодня получить, как Шото уже осторожно взял красную головку в рот.       По телу Тойи пробежал нереально приятный ток, настолько ощутимый, что, казалось бы, почти физический. Он ощутил влагу и жар во рту Шото, сокращение собственных мышц. Тойя закрыл глаза, чтобы лучше вкусить это удовольствие...       ...Шото был, в принципе, довольно любопытным, пусть и сдержанным человеком, но такой интерес бурлил в нем впервые — он никогда не делал никому минет, да и не задумывался об этом, поэтому все происходящее в эту секунду было чем-то новым и неизведанным для него.       Для начала Шото просто посасывал и облизывал чужую бешено пульсирующую головку, ощущая привкус природной смазки на языке. Он наткнулся на два шарика пирсинга почти под головкой, на уздечке, тонко очертил их кончиком языка, вырывая стон с чужих губ и пытаясь отмахнуться от того, что процесс, как таковой, был не чем-то настолько возбуждающим, как в порно, поэтому он больше обращал внимание на Тойю. Шото слушал его тяжёлые вдохи и выдохи, надеясь, что делает все правильно, но не решаясь открыть глаза.       В конце-концов, Шото решил, что к самому интересному приступит, когда Тойя будет достаточно возбуждён, а пока что выпустил пульсирующую головку изо рта с причмокиванием и решил подойти по-другому: начал облизывать член. Где-то там, чуть дальше, Тойя задержал дыхание и вскоре прошипел сквозь зубы. Шото решил провести языком вдоль члена, идя от пирсинга ближе к основанию, но едва успел сделать это — ощутил еще два шарика по сторонам. Потом еще и еще, идущие лесенкой. В конце-концов, дойдя до яичек, он очень удивился количеству проколов. Потом как-нибудь обязательно их посчитает. Шото плавно вел по горячему члену кончиком языка уже с верхней его стороны, отмечая тонкую гладкую кожу. Конечно же, раньше ему приходилось касаться рукой своего члена, такого же гладкого, но языком это сделать... он как-то не пытался.       Шото всматривался во вздувшиеся вены и скользил по ним. Потом сделал размашистое движение языком, ощущая, как ноги Тойи судорожно сжались на его плечах, а уже через миг его пятка ударила по лопатке.       Шото мысленно ликовал. Тойя тоже, матерясь на выдохах от наслаждения — это тот еще показатель.       Шото наконец-то ощутил, что ему приятно от того, что он делает, поэтому с наслаждением поцеловал член Тойи, который тут же напрягся.       Проделав это еще несколько раз, он вернулся к головке, которая уже стала мокрой от эякулята и горьковатой на привкус. Шото пробовал этот вкус, слизывая снова и снова, а одной рукой взял член Тойи у основания и поглаживал пальцами.       Тойя протянул руку, схватив Шото за волосы, и, выйдя из оцепенения из-за наслаждения, которого давно не ощущал, начал толкаться навстречу, насаживая брата глубже.       И это вызывало дискомфорт.       Шото убрал чужую руку, положив её на возбуждённый член, а сам свободной прикоснулся к себе. Он взял немного собственной смазки на пальцы, и, легко скользя, начал мастурбировать.       Это оказалось в сто крат приятнее, чем то, как обычно это происходило. Шото даже подумал, что он готов был бы продолжить отношения с Тойей хотя бы ради таких нереальных моментов.       Тем временем он чувствовал, как раскалённая рука Тойи касалась его пальцев, пока тот двигал ею по собственному члену, и вспомнил о том, какое наслаждение хотел предоставить.       Шото отстранился от головки и, медленно проводя языком по члену, уже ощущая им каждую венку, начал охлаждать температуру на кончике. Плавно, ожидая реакции, чтобы понять — стоит ли продолжать.       Свободная рука Тойи, вмиг оказавшаяся на его макушке, шипение с хриплым тихим стоном и выгнутая спина, видимо, означали согласие.       Шото отметил, что в этот раз его не толкают, и продолжил: он проводил языком по всему члену, тонко или размашисто, иногда очень влажно, меняя температуру холода.       ...Тойя в этот момент поклялся, что Шото потом будет сам ставить скобы около рта на место.       Пожалуй, это его одна из самых широких улыбок, потому что плавно перетекающие прохлада и холод по горячему члену приносил ему море удовлетворения и сказочной эйфории. Куда там застывшее в сокрушении лицо отца, тогда, во время битвы АРИС и Героев. Брат дарит ему куда больше...       Тойя точно уверен, что будет просить Шото сделать так снова и снова, когда они смогут к этому вернуться.       Тойя нервно сжимал пальцы на мягких волосах, пока брат аккуратно оглаживал его головку холодным языком, в то же время мастурбируя. Внутри Тойи наслаждение взрывалось множеством маленьких бомб, когда Шото посасывал пульсирующую головку, а после того, как тот начал менять температуру в своей руке, заставляя мороз перетекать с ладони к пальцам и обратно, или с быстрой периодичностью охлаждать и нагревать их, Тойя почувствовал, что вот-вот придет к кульминации.       ...Дыхание Тойи сбилось и стало более тяжелым, ноги подрагивали, и Шото понимал, что тот сейчас кончит, однако это наслаждение не должно заканчиваться так быстро.       Он отстранился от члена и взял его у основания рукой, немного сжав.       — Ты ещё не вошел в меня, — самым своим невозмутимым голосом, на который был способен в данной ситуации, сказал он, взглянув на Тойю. На самом деле, Шото пытался придать своим словам серьезности таким образом.       Ведь он действительно хочет этого... и Тойя тоже.       — Ох, хорошо... пожалуй... — как только Тойя поднял откинутую на подушке голову, Шото заметил скобы около уголков его губ, которые грозили вот-вот оторваться.       И он соврал бы, сказав, что ему не нравится это зрелище. Наверное, это неправильно — расходившаяся кожа, едва заметная кровь и, если присмотреться, открытая слизистая рта должны пугать и отталкивать, но в глубине глаз Шото ярко заблестел интерес.       Он навис над Тойей и успел поцеловать его в какой-то из уголков рта, вкушая необычное чувство от прикосновений, но его тут же мягко отстранили. — Нужно было сразу определиться с позой... — тихо заметил он, отворачиваясь.       Шото кивнул. — Как тебе будет удобно? ...Кстати, если ты будешь двигаться, шрамы не будут болеть? — Раньше... немного, — сглотнул Тойя, делая несколько глубоких вдохов, чтобы не взять Шото в самой грубой форме прямо сейчас, без подготовки, — теперь не знаю. Вряд ли. — ...Думаю, не нужно рисковать. Пока что. Может, тогда я буду сверху?       Тойя перевел на брата озадаченный взгляд, но огонь, который воспылал в голубых глазах, не заметил бы разве слепой. Или Шото, который чуть наклонил голову вбок, ожидая ответа. — Эм?.. — Я имею ввиду в позе наездницы, — абсолютно невинно заметил он. — А, понял, но ты же не трахался раньше ни с кем, так? Ты уверен, что в первый раз тебе будет удобно в таком положении? — Резонно... — подумав, ответил Шото, — тогда давай ляжем на бок, — Тойя подвинулся и Шото уже начал ложиться, но резко остановился и со вздохом приложил руку к половине лица, сжимая волосы, — мы забыли про презерватив! У тебя есть? — Разве у тебя его нет? — выгнул бровь Тойя. — С чего бы?       Тойя только хмыкнул на это. — То есть ты закадрил меня на кухне типа случайно? Или мне нужно будет спросить у Нацу, как часто ты к нему жмёшься? — усмехнулся он. — Нет, не нужно, не поймет. Ну-у... не то чтобы случайно... эм, я не знаю, что на меня нашло... просто я наблюдал за тобой как только моя теория о том, что ты мой брат, подтвердилась и... — Почему ты придумываешь теории обо мне без моего ведома? — ухмыльнулся Тойя еще шире, хотя на лице за миг до этого прочиталось удивление. — Ну... потом расскажу, — тяжело вздохнул Шото, — и... ты понравился мне, не знаю... как так вышло, а когда ты не сопротивлялся на кухне, решил не упускать шанс, вот и... я вообще раньше не думал о взаимности с твоей стороны, так что не готовился никак... — Хорошо, проехали, — хмыкнул Тойя, — у меня в комнате... в плаще, вроде, должна была остаться пара упаковок. Иди посмотри. Что? Не пялься так, я тебе предоставляю презервативы, бесплатно, между прочим, так что доставка с тебя.       Шото раздражённо вздохнул — уходить, пусть и на пару минут, ему никак не хотелось, но приходится. Он надел на себя халат, прежде чем выглянуть из комнаты, проверив, все ли чисто, и проскользнуть.       Тойя даже кулак показал брату напоследок, потому что их комнаты... в разных концах коридора... но на одном этаже. — Зачем ты оставил этот плащ? — спросил Шото, через пару минут вернувшись с упаковками презервативов и закрывая за собой дверь. — Он мне нравится, — промурлыкал Тойя, наклоняя голову к плечу, — да и память о былых временах, когда я еще был свободен, как птица в небе... — усмехнулся он, посмотрев в потолок. — Ага, и за рамками закона, — кивнул Шото, наклоняясь к Тойе и целуя его в щеку.       Тот утаскивает его на кровать, заставляя упасть рядом, а уже через миг они снова упиваются вкусом друг друга.       Они прижимаются ближе друг к другу, обнимаясь. Шото приходится использовать холодную часть своей причуды, потому что Тойя кажется слишком горячим, изучая его член, удобно ложащийся в руку, прямо сейчас.       Тойя надавливает пальцем на пульсирующую головку, и брат сладко стонет прямо в его губы, закидывая ногу на бедро.       И Тойе его голос снова кажется самым прекрасным на свете... — Лубрикант?       Шото с неохотой отстранился настолько, чтобы суметь выдвинуть полку в кровати и достать оттуда смазку.       Он протянул её Тойе, который уже успел надеть презерватив, и тот капнул на пальцы столько, чтобы хватило и нанести на член, и оставить.       Когда Тойя сделал это, он игриво скользнул рукой вдоль живота к паху Шото, а поласкав немного его член, опустился еще ниже...       ...Шото наслаждался каждым движением Тойи. Скоро будет первый секс в его жизни, но уже сейчас ему кажется все происходящее чем-то невероятным и непривычным.       В отличии от тех случаев, когда Шото намеренно касается себя сам, чтобы возбудить, здесь он и его тело не могут определить чужие движения. Незнание того, где и как к тебе прикоснутся, в какой момент, будоражило кровь и вызывало интерес. Шото поддавался к Тойе, впитывая в себя все эти ласки, вскружившие ему голову, и он действительно хотел ощутить как можно больше нового в этот раз. — Ты можешь... — начал он, сглотнув, — целовать меня? Касаться? Везде. Мне очень нравится, это необычно, — Шото прислонился к плечу Тойи тогда, когда тот, помассировав мышцы около ануса, проник внутрь одним пальцем. Возбуждающе горячим...       Тойя понимающе хмыкнул и прошептал на ухо: — Конечно могу, малыш, — он легко укусил завиток его уха, а потом скользнул языком по внутренней его части вниз. Шото вздрогнул и выдохнул от внезапного наслаждения, — только ты не сдерживайся, понял? — промурлыкал Тойя, оттянув немного мочку.       Шото утвердительно кивнул, обнимая крепче. Тойя неожиданно быстро начал исполнять его просьбу — он проник достаточно глубоко, чтобы коснуться простаты и нежным движением помассировать её, заставляя Шото потереться о себя, задрожав, и застонать. Это действительно не было похоже на мастурбацию самому себе...       Потом Тойя второй рукой начал оглаживать и массировать спину брата, вводя второй палец, благодаря смазке легко скользнувший внутри.       ...нежданный новый прилив возбуждения случился тогда, когда Тойя, едва прикасаясь, повел пальцем свободной руки вниз по позвонку Шото. Ощущение было на грани приятного и щекотного, хотелось отстраниться и одновременно поддаться ласке. Тойя, уловив реакцию, проделал это повторно, чтобы отвлечь Шото от того, как он вводит третий палец.       Он старался подготовить брата под себя как максимально безболезненно, потому что за всё время пребывания рядом с ним успел полюбить настолько, чтобы сделать его первый раз как можно более лучшим.       Тойя сжал упругие ягодицы Шото по очереди прежде, чем прошептать о том, что начинает входить и осторожно сделать это.       Войдя только головкой, Тойя уже услышал рваный выдох Шото и тугие горячие мышцы вокруг себя. Они немного сжимались и разжимались, но это было насколько ощутимо, что сносило голову. — Не больно? — спросил Тойя, проникая чуть глубже и придерживая Шото за пояс. — Не очень, — сипло ответил тот, сжимая чужие плечи.       Кивнув самому себе, Тойя продолжал плавно входить, подбирая удобный угол. Решив, что достаточно сделать это и наполовину длины его члена в первый раз Шото, он уже начал двигаться.       Однако неожиданно для него брат надавил на внутреннюю часть его таза, и Тойя, поняв намек, в своих размеренных движениях начал проникать внутрь глубже и глубже, наслаждаясь приятным теплом влажных стенок и объятиями Шото.       Через некоторое время Тойя набрал темп, а косвенное взаимодействие члена с простатой дарило Шото поток нереального удовольствия. Член Шото соблазнительно тёрся между их животами и Тойя наконец взял его в руку, начав поглаживать и массировать.       ...Шото ощущал такое разнообразие приятнейших и головокружительных эмоций, от которых закипала кровь, что становилось всё непривычнее и непривычнее, начиная от ощущения чужой горячей руки на собственном члене и заканчивая чувством наполненности изнутри. Пирсинг вдоль члена Тойи тоже причудливо вплетались в общий спектр всего происходящего и вкушаемого.       И, несмотря на то, что Тойя говорил о своей неопытности в постельной жизни, Шото требовалось от него достаточно мало для того, чтобы сойти с ума от возбуждения.       Шото прислонился к чужому раскалённому плечу, снова прикасаясь кожей к восхитительному шраму, и прикусил его тогда, когда Тойя начал более резкими и рваными толчками двигаться внутри него, глухо рыча. И, откровенно говоря, Шото наслаждался даже этим.       Тойя с низким гортанным стоном кончил первым, а едва отдышавшись, аккуратно вышел из Шото, потом перевернул его на спину и спустился ниже по кровати. Ему хватило лишь взять головку брата в рот и поласкать немного языком, как тот тоже застонал, срываясь на рычание, его ноги крупно задрожали и, прижав руку к голове Тойи, Шото излился прямо в него.       Он не думал, насколько развратно это было, с насколько пошлым звуком Тойя проглотил его семя, и старался не смотреть ни на язык, который так игриво слизал белый эякулят с нижней губы, но не смог сдержаться и посмотрел в довольные голубые глаза до того, как его чмокнули в губы.       Шото не дал Тойе отстраниться до конца, и коснулся его губ языком, чтобы попробовать себя на вкус, который было невозможно описать другими словами, кроме как «вкусно».       Тойя хмыкнул, его улыбка стала шире, а потом он безвольно упал рядом, расслабляясь.       Шото, отдышавшись, отодвинулся немного, не зная, что делать теперь. Вроде как он должен прижаться к Тойе, обнять или хотя бы повернуть лицо в его сторону, но адреналин уходил на спад и Шото казалось чем-то... откровенным смотреть в лицо тому, с кем только что переспал, но кого совершенно не знает, как человека.       Да, он действительно не знает Тойю...       И от этого в груди разжигается интерес.       Насколько бы странным, внезапным и пошлым не казалось произошедшее пару минут назад событие, Шото интересовала не только сексуальная сторона Тойи — ему нравилось всё в нем, пока он наблюдал.       Шото надеялся, что Тойя либо уже пришел к такому выводу, либо придет, и если это в них окажется взаимным — им нужно будет узнать друг друга получше.       Шото подумал ещё немного и, ощущая себя, как на иголках, повернулся в сторону Тойи, не глядя в лицо.       Тот бросил скептический взгляд и хмыкнул, а после накрыл рукой его щеку и приложил большой палец к шраму на лице, поглаживая его. — Ну и чего ты? Это выглядит даже как-то оскорбительно, — Тойя поджал губы тогда, когда Шото вскинул на него вопросительный взгляд, — обычно люди как-то взаимодействуют и после секса, знаешь, — Тойе стоило усилий не засмеяться под нос, потому что раньше сразу после секса с Апокрифом он был тем, кто быстро одевался и уходил, — ну иди сюда, — Тойя притянул брата к себе, опускаясь чуть ниже, чтобы уткнуться в шею и ощутить перекатывающийся под кожей кадык. — Это было божественно, — через несколько секунд тихо произнес Шото. Абсолютно внезапно. — Да ну? — с насмешкой спросил Тойя, и не будь ему сейчас так лениво — вскинул бы голову. — Правда... я не думал, что моё тело может ощущать себя так. И я хочу повторить, попробовать что-то новое... — Я рад, что твой первый секс тебе понравился, — искренне улыбнулся Тойя, промурлыкав это и потираясь носом о теплую кожу.       На самом деле у Тойи, разморенным негой после оргазма, совсем нет сил отвечать. Шото, который нежно перебирает его пряди и гладит за ухом, совсем как мама это делала в детстве, когда будила Тойю, больше способствует тому, чтобы провалиться в сон.       Тойя ощущает, как брат ложится в более удобную позу и перекидывает руку через его плечо, вздыхая. Для Тойи сейчас каждое касание — это успокаивающее наслаждение, и лучший момент, чтобы уснуть...