Алый мрак в небесной черни

      — И потом я ушла, — закончила свой рассказ Мацуо Бунко, после чего недовольный скучающий взор её грязно-оливковых глаз был уведён куда-то в сторону.       — А после? Тецуо до сих пор молчит? — с энтузиазмом задала вопрос Изуми Мана, чуть наклоняясь к подруге так, что её короткие волосы сливочного цвета мягко ударили по щекам.       — Новостей пока нет, узнаешь, когда они появятся. Но после того он так и не соизволил мне объяснить, откуда знает её. А у тебя как дела?       — Ой, не дождёшься от него внимания. Но был один случай. Когда ты ушла в сторону учительской, я завернула в уборную. Мимо меня пробежали две девчонки из 1-C класса и чуть не сбили.       — А, это, наверное, Яно и Симада: они вечно ведут себя как две дуры.       Бунго смахнула прядку длинных волнистых каштановых волос, задевая пальцами родинку у правого виска.       — Не перебивай меня!       — Ой, прости, продолжай.       —Я уже было хотела возмутиться, но Джиро, который, как оказалось, был недалеко, крикнул им вслед: «Перестаньте бегать, вам не десять лет!». Он только выходил из кабинета, они никак не могли его задеть! Он потом ещё свои волосы поправил.       — Точно влюблён в тебя! Вот сто процентов!       — Так это и без того понятно, он просто вообще не уверен в отношении девушек, ждать долго придётся. Может, как-то сильнее намекнуть?       Мана заправила за ухо выбившуюся прядку волос.       — У тебя есть идеи?       — В том-то и дело, что по-настоящему хорошего плана у меня нет.       — Он ведь староста, можно попробовать найти повод, чтобы встретиться в студсовете.       — Куренай Юна здесь? — спросил у всего класса только что вошедший парень — Кондо Джиро.       — Мы не видели, — ровным тоном ответила Мана, стараясь скрыть накалившееся смущение.       — Я тут, — помахала ему Юна, которая следом вбежала в класс. — Пол перемены тебя ищу, где ты шляешься? Я уже думала, мне придётся переделывать гульку, а ты даже не представляешь, как это сложно.       — Этот вопрос должен задавать я, — усмехнулся, и ямочки на его щеках выступили, придавая обворожительный вид их обладателю.       — Умехара-сенсей сказал, что ты расправляешься со срочным делом с бумажками и мне нужно тебе помочь.       — У тебя последний урок?       — Ага.       — Тогда пойдём в кабинет студсовета; я объясню, что делать.       — Кондо-семпай, это по поводу фестиваля? — поинтересовалась Мана, подходя к парню. Рядом с ней также была Мацуо.       — Да, у нас будут межшкольные соревнования в эти дни, — ответил Джиро.       — Тогда мне тоже нужно вбить информацию об участниках клуба музыки. У нас будет номер.       — Мне ничего про это не говорили, я занимаюсь исключительно клубом лёгкой атлетики.        Парень заправил за ухо прядь тёмных, серо-коричневых волос.       — Ко мне на предыдущей перемене подходил один парень и сказал, что Тодороки-семпай попросил остаться после уроков и заняться документами нашего клуба. Я ответила, что, к сожалению, не смогу задержаться после окончания дня, и он сказал, что чуть позже семпай ко мне подойдёт, — медленно разъясняла Изуми, изредка бегая глазами.       Ситуация начала раздражать Юну, поэтому она посмотрела на время, стараясь сфокусироваться на радостном чувстве того, что её заберут с последнего урока в качестве помощника и ей не придётся сидеть на химии, слушая про алканы, алкены и алкины. Ей правда хотелось провести время с другом, который в этом году из-за чрезмерного внимания противоположного пола по случаю его вступления в студсовет начал улетать куда-то в облака. У Куренай от этого появилось глухое чувство ревности, что впоследствии вызвало и страсть к другу, поэтому наблюдать то, как одноклассница пыталась всеми силами ухватиться за возможность побыть с Джиро, изрядно напрягало. А вот последний испытывал к этой девахе снисходительность, так как это достаточно известная дива школы. Вообще иногда Юна ей завидовала: вечно она в центре внимания, вечно вокруг неё все вертятся, и девочки, и мальчики. С девочками у Куренай было всё не так гладко, в основном она общалась с бабушкой, которая без конца читала сентенции, что, к слову, были полезны, но не всегда актуальны; основную информацию о бытовых вещах и уходу за собой она получала от двух девушек-коллег отца, которых она видела, когда заходила к нему. Они могли поделиться новым рецептом и дать номер и адрес их хорошо знакомого мастера депиляции. Лет в тринадцать-четырнадцать Куренай бегала к ним чуть ли не каждый день, пока однажды не узнала, что муж Такэути Румико-сан, Сигэру, заподозрил свою жену в измене с офицером Куренай и даже заявил, что Юна её дочь, что было полным бредом. В итоге к маленькой девочке стали относиться холоднее, да и Юна перестала так цепляться за них, ибо поняла, что на самом деле перешла границу, а они просто не знали, как ей об этом сказать. Кстати, Сигэру и Румико через год развелись.       Иногда Куренай болтала с одноклассницами во время выполнения каких-то школьных дел, и разговор заходил о самых-самых известных сплетнях: более глубокие и скрытые они не обсуждали, девочки также переходили на тему парней и разглагольствовали о том, как и кто уделил им знаки внимания. Одна неполноценность вызвала другую, отсутствие матери заставляло чувствовать незащищённость и зависть к другим девочкам, ведь Юна не могла попросить совет или посекретничать особо детально, без официоза, ни с кем даже на тему женской менструации, моды или готовки, не то что о друзьях или мальчиках. Юна ощущала, что к ней нет такого доверия, как к другим, поэтому проигрывать в других аспектах жизни не хотелось, но вот с учёбой было сложнее всего. Впоследствии Куренай уже не старалась найти подход к девочкам и не испытывала острого одиночества из-за дефицита общения с ними. С парнями было ничуть не хуже, а в некоторых моментах даже лучше.       — Мацуо Бунго и Изуми Мана? — внезапно произнёс высокий светлоглазый парень — Тодороки Цугаса.       Когда девушки утвердительно кивнули, он ответил:       — Отлично, идём. Мне пару минут назад сообщили о том, что данные музыкального клуба срочно нужно вбить на сайт школы. У вас, кстати, ещё и конкурс.       Юна тихо, слышно только для себя, хмыкнула.       Сейчас она, выходя из кабинета, бросила полный удовлетворения взгляд на своих друзей-одноклассников, которые с белой завистью косились на неё, мечтая оказаться на месте Куренай и безнаказанно прогулять урок; на красивые и аккуратные парты из светлого дерева, на небольшие полочки из такого же материала с вещами в конце и, конечно, на таблицу Д. И. Менделеева.       Небольшой компанией из пяти человек они направились в нужный кабинет.

***

      — Тренер сказал, что Сё в этом году будет пробовать через барьеры, туда обязательно? — сидя за компьютером возле полки, на которой лежали школьный устав и некоторые другие документы, задал вопрос Джиро. — Куда его ещё пристроить? Он сказал, что либо сто, либо двести. Ладно, сто.       — О, кто ещё на сто метров? — оживилась Юна. — Хочу пробежать с Сёго.       — Да подожди, дай с парнями разобраться. Возьми список, там все написано.       — Я тебя с самого начала просила начать с девочек, ибо их меньше, но зачем меня слушать? — возмущалась Куренай, но список взяла. — Почему так долго?       — Можешь идти на урок, тебя никто не держит, — усмехнулся Кондо.       — Ты сам отпросил меня, чтобы я тебе помогла.       — А ты только мешаешь. И вообще, если бы сегодня в школе были бы Мегуми и Ёку, ты бы тут не сидела.       Слова хоть и были сказаны явно шуточным тоном, сильно задели самолюбие Юны, поэтому сейчас она смерила холодным взглядом друга, а потом, собравшись с мыслью, ответила:       — Спустись с Небес на Землю, здесь твоё место, — театрально начала она, — я не позволила бы тебе самовольничать и ставить меня в забег с кем вздумается.       — А с кем это? — провокационно протянул Джиро.       — А ты пошевели извилинами, возможно, поможет.       Кондо ничего не ответил, лишь бросил полный наслаждения взгляд на Куренай.       — Чего лыбу давишь?       — Да так, любуюсь.       Юна недовольно поморщилась, а после улыбнулась.       — Кондо-семпай, у нас программа вылетела, можете помочь? — обратилась к парню Изуми.       — Юна, иди посмотри, тебе всё равно нечего делать. И отдай мне список, я наизусть его не знаю.       Джиро сказал это неожиданно для всех троих: Мана и Бунго, которые сидели напротив, занимались составляющей своего клуба. Эти две девочки уже второй год подряд попадали в один класс, что большая редкость и удача, а также общее увлечение музыкой сделало из них не разлей вода друзей. Они без конца щебетали что-то друг другу, делились секретами и строили коварные планы по привлечению любимых к себе. И вот теперь их целью, а если быть точнее, целью Маны, стал Джиро, и Куренай уже во всю хотела закатить глаза, как Кондо произнёс такое. Юна удивлённо, но с некоторой усмешкой взглянула сначала на парня, а уже потом на ошалевшую Изуми. Куренай даже забыла недовольно проворчать о том, чтобы её дружок меньше командовал и петушился.       — Мана, всё уже в порядке, — поспешно ответила Бунго.       — Ой, как хорошо, мне даже вставать не пришлось, — довольно протянула Куренай, подыгрывая им. — Кстати, интересно, почему Тодороки-семпая вызвали в учительскую? Он вроде контролировать процесс должен.       Мацуо на секунду пронзила сердитым взглядом Юну и обратно уткнулась в экран, шепча о чём-то подруженции. Куренай была довольна.       — О, Нобу шестьдесят метров бежит?       — Ха-ха, все бегут эту дистанцию, так что можешь радоваться.       — Вот чёрт. Нафига? Нет, не ставь его на двести, давай тогда на четыреста.       Джиро улыбнулся.       — А если он тебя прибьёт?       — Так он после того, как пробежит, сразу откинется. Если пробежит, конечно. Тем более, надо быстрее делать свой выбор: тренер назначил две дистанции и ещё одну на выбор, а он решил, что мы читаем мысли.       — Ладно, но если Оцука начнёт меня донимать или вмажет мне по лицу — ты побежишь километр.       — Да Нобу узнает об этом только в день соревнований, так что всё ок. Вот он обрадуется, за своё здоровье можешь быть спокоен, я уже говорила, чем ты слушал?       — Ловлю на слове, — усмешка, его типичная усмешка; как предсказуемо.       Внезапно дверь отворилась, все обернулись в её сторону.       — Кондо, у нас ЧП, — констатировал парень. — Там разборки на уровне директора. О, Юна, какие люди, — азартно добавил он, и его бронзовые глаза блеснули.       — Вспомни заразу, появится сразу, — шёпотом произнесла Юна. — Что ты тут делаешь? — скривилась, скрещивая руки на груди.       — Давайте не сейчас. Что случилось? — серьёзный тон вопроса пресёк перепалку.       — Почему ты не на уроке? — вмешалась Бунго, бывшая девушка Оцуки Нобунаги. Между ними сейчас не особо гладкие отношения.       — Если вкратце, у нас физкультура была, а потом в школу ворвались двое парней и избили Сибату. Вызвали скорую и полицию, последние уже приехали. Нет, твой отец не здесь. Вся школа в ахуе, а вы тут хернёй страдаете и ничего не знаете. Нобунага подошёл к Джиро и Юне.       — Не выражайся, — осадила Изуми.       — Не занудствуй, — в той же манере ответил Оцука.       — Юна, на тебе заполнение таблицы, — бросил Кондо холодно и серьёзно, вылетая из кабинета.       — А по школе бегать нельзя! — крикнул ему в след Оцука.       — Слушай, замолчи, — раздражённо шикнула Бунго, — тут серьёзное происшествие вообще-то. Лучше бы рассказал про этих двоих.       — У них было оружие? — чуть поникшим голосом спросила Изуми.       — Как они выглядели? — вопрос задала Юна.       — С каких это пор хулиганьё так сильно вас интересует?       — Оцука, не беси, — сквозь зубы прошипела Куренай.        Парень закатил глаза и беззвучно передразнил подругу, но ответил на вопрос:       — Один лысый был и с татухой на лице. Загогулины какие-то придурковатые набил. Другой волосы наполовину в жёлтый покрасил. Они у него хоть короткие. Было или не было у них что-то с собой — без понятия. Один из наших услышал ругань и крики, парни разнять хотели, но Судзуки-семпай запретила и сама пошла. И в итоге она срочно сказала звать Умехару-сенсея, других учителей и членов студсовета. Там, кстати, Киёми от страха разрыдалась, девки с ней пошли в уборную.       — Я бы тоже расплакалась, — зачем-то оповестила всех Изуми.       — Эта шпана нашей школе портит репутацию. Почему его ещё не выгонят? — начала тираду Мацуо.       — Без понятия. Но это жутко, — поддержала разговор Юна. Сейчас прекрасная возможность прихвастнуть. — Я недавно шла домой после занятий по лёгкой, прохожу, значит, мимо парка, там два пацана идут ко мне. Высокие, прям шпалы. Один с косичками какими-то идиотскими, другой в очках. Гопота в очках, забавно. Подходят они ко мне и имя с номером просят. А я так испугалась, что сказать почти ничего не могу. В итоге отделалась, но своего они добились. Вроде в Японии живём, а не в Африке, а всякие пристают.       Куренай мельком взглянула на недоверчивые лица Маны и Бунго, что с жадностью слушали то, что она говорит.       — Подожди, чё реально с косичками? Покрашенными? И другой в очках?       — Ну да, — насторожилась Юна.       Ей даже захотелось потеребить незаправленную прядку волос, но вместо его она завела руки за спину и сминала пальцы.       — Бля, хера ли ты про Хайтани говоришь?! Чё они тут забыли?       — Ты их знаешь? — спросила Куренай.       — А ты нет? Странно, у тебя папа в полиции как бы.       — Это ничего не говорит.       — Братья Хайтани — короли Роппонги. Ран старший, Риндо младший.       — Чего? Какие ещё короли? — вздёрнула бровь Бунго.       — И на кой чёрт они тогда припёрлись в Акацука? — недоумевала Куренай.       Её пробила дрожь после того, как она услышала уже знакомые имена.       — Я чё, блять, знаю? — эмоционально воскликнул Ноба.       — Не матерись так громко, услышат ведь! — возмутилась Изуми.       — Что ещё приятного ты про этих типов знаешь? — вопросительно посмотрела на Оцука Бунго.       — Они в тринадцать в колонии отсидели. За избиение до смерти.       — Что?!       Все три девочки ужаснулись.       — В тринадцать лет?!       — За убийство?!       — Врёшь как дышишь! Я не верю! И вообще: ты их откуда знаешь?       Куренай задала вопрос в лоб.       — Так я ж с Сибатой общаюсь, но мы так, приятели. Он вещает мне про бытие своё.       — Ой, как мы заговорили, — нахмурила брови Юна.       — И что теперь? Нас отпустят домой? — с надеждой спросила Бунго.       — Нет, конечно. С этими тремя будут разбираться, нас это не коснётся, — опровергла мечтания подруги Изуми.       Лицо Мацуо скривилось от разочарования, и она скрестила руки на груди.       Нобу перевёл скучающий взгляд с бывшей девушки на Юну, и в его поле зрения также оказался экран компьютера со всей информацией о предстоящих соревнованиях. Спустя пару мгновений на Куренай полилась гневная тирада.       — С хера ли я бегу четыреста?!

***

      После случившегося сегодня Оцука настоял на том, чтобы провожать Юну после уроков, ибо жили они на соседних улицах и идти ему не особо далеко. Хотя, чтобы довести Мацуо до дома, он шёл через две-три и не жаловался.       Куренай особого смысла не видела, ей не привыкать, но такое внимание к своей персоне льстило, тем более идти с ним домой очень даже весело. С Нобунагой они, конечно, цапались, но всё же это были скорее дразнилки и подколы, чем реальная вражда, хотя иногда они и правда ссорились.       Когда Юна пришла на первое занятие по лёгкой атлетике, то она сразу выделила для себя некоторых людей, и одним из них был Оцука: вечно на приколе, оговаривается со всеми, даже с тренером, выпендривается, без конца подкалывает других. И смех, и грех, как говорится. Первые пару занятий Юна и Нобу не особо общались. Но когда тренер поставил Оцуку наставником для Куренай из-за отсутствия Джиро, который был на соревнованиях вместе с Гюити Сё, ничего хорошего не произошло и через пятнадцать минут Юне помогала Иноуэ Ёку, но уже было поздно, ибо и Куренай, и Оцука вдвоём получали замечания и были персональной головной болью тренера.       — Нобу, да блин, расскажи! — требовала Куренай, приставая к другу.       — Нахуя тебе это? — отнекивался Оцука, хмуря брови и щуря лисьи глазки.       — Интересно вообще-то! Нечего интриговать, раз не собираешься говорить!       — Кто сказал, что не собираюсь? Может, я расскажу кому-нибудь ещё, или в другой раз.       Юна вцепилась в его левую руку и повисла на ней, растягивая пиджак.       — Я тогда не буду с тобой разговаривать.       — Ты? Не разговаривать? Решила меня обрадовать? — сохранял спокойствие парень. — Бля, Юна, ты щас порвёшь, отцепись!       — Нет! Рассказывай! Ну Оцука, Ну пожалуйста! Я щас обижусь и расплачусь!       Юна не отпускала руку Нобунаги, а лишь сильнее ухватилась за неё.       — На себя посмотри, ты ржёшь как оперепехонившийся конь.       — Оцука, блять! Харе! Рассказывай.       Куренай отпустила конечность друга из своих объятий, остановилась рядом с какой-то многоэтажкой, показывая всем видом, что она не пойдёт дальше. Вокруг было не особо светло, солнце почти село, на улице стало прохладней, чем днём, поэтому после того, как Юна отпустила руку Нобу, то они оба особо остро почувствовали зябкий ветерок.       — Я уже десять минут тебя уговариваю, не смешно!       Парень улыбнулся, покусывая губу и щуря глаза.       — Ты такая комичная, в цирк не хочешь?       Юна упорно молчала.       — Ладно, не дуйся. Спрашивай.       Парень поправил огромную чёрную сумку на правом плече.       — Почему Сибату избили? Кто это и зачем?       — Короче, Сибата состоял в Вальгалле, это банда такая. Я слышал, что тридцать первого октября она и ещё Тосва, ну, Токийская свастика, смахнулись. Там даже умер командира первого отряда Тосвы, Кейске Баджи. Казутора Ханемия, его бывший друг, пырнул его ножом, а потом Кейске сам же себя прикончил.       — Ебанутые какие-то. Что там такого серьёзного случилось, что они готовы были глотки друг другу перерезать?       — В мире гопников нужно отстаивать территорию.       — Какую к чёрту территорию?       — Не будь такой наивной. У гопников всё строго. Месиво может начаться, даже если кто-то просто косо посмотрит в сторону другого при условии, что это выгодно.       — Немой ахер просто.       — Ну и короче, раньше Сибата состоял в организации Красный Олимп, она держала наш район, но потом банда прекратила своё существование, почему точно неизвестно. И так вот, потом он вступил в Вальгаллу, но после случившегося вышел, и главари его избили.       — Главари? Какого-то лоха? Похоже, он сделал что-то серьёзное.       — Даю сотку, он по-любому слил кому-то инфу.       — Я тоже в этом уверена. Но вот что такого важного можно рассказать, я не понимаю.       — Да хрен его знает, он хоть и стукач, но просто так ничего не выдаст, наверняка где-то приврал.       — Наверняка. Ладно, спасибо, что проводил.       Юна остановилась около двери своего дома.       — И пожалуйста, не убейся, идти не так далеко.       — Сама не убейся, я вообще-то помню, как ты просто шла по стадиону и подвернула ногу. А тут по лестнице подниматься в квартиру, это ж целое испытание.       — Ты мне будешь напоминать об этом всю жизнь?       — А тебе не хотелось бы вылечиться от склероза?       — Да иди ты!       — А вот и уйду.       — Нет, правда, аккуратно.       — Да понял я, иди уже.       Нобунага завернул за угол и направился в сторону своего дома, Куренай закрыла за собой дверь.

***

      — Куренай! Куренай! Юна!       Не успела Юна войти в школу, как к ней подлетела девочка из параллельного класса, с восхищением смотря на неё.       — Чего орать, я слышу? — грубовато ответила девушка, чьё настроение с утра было не особо прекрасным. Отец не смог сегодня завести её в школу, поэтому пришлось самой телёпать по холоду до места назначения с тяжёлыми сумками.       Миямото ничуть не смутил тон Куренай.       — Это правда, что ты знакома с Хайтани и тесно общаешься с Акайо Сибатой-семпай?       Юна потупила взгляд.       — Что ты несёшь?       — Ну, до меня дошёл слух, что это так. А как ты общаешься с ними, если твой отец полицейский? — с недоверием спросила Кику.       — Откуда ты вообще знаешь, кем работает мой папа?       — Мне сказали, что ты тайно от него состоишь в банде с Сибатой, поэтому гопники тебя не трогают.       Юна не знала, что ответить, поэтому приоткрыла рот от удивления в надежде, что слова сами придут на ум, но ничего подобного не произошло. Держа переобувку в виде лёгких чёрных балеток на отлёте, она только и произнесла:       — Чего?       — То есть, это неправда? Ты наврала о том, что главари Роппонги пытались тебя соблазнить? — с торжествующим разочарованием произнесла Миямото.       — Да не врала я, просто… как вы вообще могли предположить, что я заодно с Сибатой? Он же в самых низах. Да и в банде я не состою. С Хайтани просто общаемся, ничего такого, они вечно лезут ко мне и не дают покоя: «Пойдём туда, пойдём сюда».       — Ого, это так романтично! Познакомишь?       — Ага, и свадебную церемонию организую, ещёесть пожелания?       Юна нагнулась и стала нервно переобуваться, опустив испуганные глаза в пол. Что она вообще творит? На кой чёрт сочинила эту байку? Изуми и Мацуо, две никубэнки, решившие выставить Юну на посмешище, вы получите по заслугам.       С трудом подавляя желание побежать и вырвать волосы двум этим гадинам, Куренай спокойно направилась в класс на урок географии. Она чувствовала, что находилась в очень шатком положении, но понимала, что нужно было излучать уверенность, будто ничего не произошло. Юна заставляла себя не опускать глаз в пол и не обращать внимание на взгляды, полные заинтересованности. В некоторые моменты Юна даже была счастлива: ей фактически из пустоты сделали популярность и повысили статус, это не могло не отразиться на самолюбии. Видя в глазах окружающих оттенки восхищения, Куренай начала ощущать, что в этой ситуации и правда есть чему радоваться. Пока стоит сфокусироваться на этом чувстве, а дальше разберёмся по ситуации.       За день только девчонки из клуба лёгкой атлетики подошли, дабы поинтересоваться, правдивы ли слухи; Юна их подтвердила и всего лишь чуть видоизменила. Оцуки и Кондо сегодня не было, они уехали на соревнования, и слава Богу: не хватало ещё допроса с пристрастием от них. Сплетни, конечно, крутились в основном вокруг девчонок, но и пацаны, особенно из клуба Юны, тоже в курсе событий, ибо не только Мацуо и Изуми не умели держать язык за зубами: Ёку и Мегуми тоже две болтушки, рты у них не закрывались.       Отдельное спасибо, что никто не додумался рассказать о такой интригующей новости учителям, особенно Хашимото-сейсей, которая люто презирала и ненавидела подобный слой населения, а если узнает, что кто-то как-то связан с ним, то хорошего отношения или даже его подобия можно не ждать. Директор тоже пока отдыхал в кипе отчётов, всё замечательно.       Было, до одного момента.       Ситуация вышла из-под контроля. Слух летал по школе уже вторую неделю, не находя никаких оснований для подтверждения, и все стали сомневаться в правдивости слов Юны. Ей безумно не нравилась такого рода перспектива, ибо означала она подписание договора на становление изгоем и главным козлом отпущения школы, поэтому приходилось придумывать кучу отговорок о том, почему никто и никогда не видел, как Юна гуляла с кем-либо поздним вечером, ведь до этого она уверяла, что именно в это время расцвет гопников, когда они выползают.       — Ну так что, как поживают Хайтани? — спросила при всём классе Изуми.        — Замечательно- —       — А можно конкретнее, мне безумно интересно! Когда ты с ними встретишься?       — Сегодня встречусь, завтра расскажу, — старалась убедить всех вокруг Юна, поэтому и ляпнула то, что пришло на ум.       — Будем очень ждать!       — Ага.       И зачем Юна решила с ними соперничать? Это бессмысленно! И всё из-за какой-то глупой ревности! Замечательно, Джиро, спасибо.       И всем ведь известно, что Кондо здесь ни при чём.       Занятие в клубе закончилось, потная Куренай вместе с другими участниками расставляла колодки, барьеры и маты на места, всё было вполне себе сносно, над ними смилостивились, тренировка была в зале, никого не заставили мёрзнуть на улице. Яркий свет заставлял неприятно щуриться, тишина была музыкой для ушей. Все устали.       Юна привела себя в порядок, приняла душ, переоделась и уже завязывала шнурки своих туфель. Поднявшись с лавочки, она одна из последних вышла из раздевалки, и только она переступила порог спортзала, как неожиданно:       — Юна, привет! — девушка кинулась обнимать Куренай.       — Мацуо?! Что ты делаешь здесь так поздно? И какого чёрта ты…       Не дав договорить Юне, Бунго ответила:       — Я так хочу познакомиться с Хайтани, а ты сегодня увидишь их. Я безумно хочу тоже побывать на вашей встрече.       — С чего это ты решила, что они захотят познакомиться с тобой? Мы не планировали брать кого-то ещё.       — Ну Юна-чан, я ненадолго, может, потом мы и поладим! Если нет — что ж, не судьба.       — Сегодня уже темно, кто тебя провожать будет?       — Так пойдем тогда быстрее, мы б уже встретились с ними!       Бунго потянула Куренай за руку.       — Мацуо, нет, они будут против.       — Ну давай тогда я из угла выгляну, хоть одним глазком на них посмотрю.       — Хайтани тебя заметят.       — Я аккуратно, идём!       — Мацуо, я сказала нет. Подожди до завтра.       — Знаешь поговорку: «Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня»? Я живу во её принципу.       Недобрый блеск глаз Бунго был замечен Куренай.       «Лучше бы ты по этому принципу училась. Блять, что мне нахуй делать?!».       — Агр, ладно. Идём, — тяжело согласилась Юна.       Она знала: сегодня был последний спокойный день.