Как возродить Землю: Оракулы

      Старик с седым каре вычерчивал символы на доске. Закончив, он произнёс:       — Вот так выглядит полная печать заклинания защиты. Выучите её — сможете создавать мощные баррикады, — сказал он и оглянулся на скучающих кадетов. Кто-то слушал его, подперев рукой подбородок, кто-то перечерчивал себе в тетрадь печать. Некоторые откровенно спали, другие — переписывались между собой на клочке бумаги. Регис увлечённо зарисовывал цветок со стола учителя.       В дверь аудитории постучали.       — Войдите, — проскрипел профессор.       В комнату зашли два офицера. Один был низким, с квадратным лицом, а второй — среднего роста с бельмом на глазу. Все учащиеся обернулись на них.       — Нам нужно забрать одного из кадетов.       — Кого именно? Если Виллиана, то я не отпущу!       — Нет, сэр Сех-Дун. Нам нужен Гигеморра.       — Этот? — профессор с неприязнью посмотрел на парнишку. — Ну забирайте.       Офицеры молча поклонились и вместе с юношей отправились в кабинет вице-капитана студенческого ордена рыцарей. Войдя в комнату, Регис встал по стойке смирно.       — Во имя империи! — он отдал честь.       — Во имя империи, — безынтересно ответил мужчина, сидящий за рабочим столом, покрытым зелёным сукном.       Справа от входа стоял стол для переговоров, сейчас он был сервирован к чаепитию. Вокруг него на мягких софах сидели люди в форме. Они смотрели на парнишку и перешёптывались.       — Жду Ваших указаний, — кадет почувствовал, как у него от волнения потеют ладони.       Офицер перестал писать, поднял взгляд на юношу.       — Регис Гигеморра?       — Так точно, сэр!       — Тебя отправляют на миссию.       — Так точно, сэр! — он был счастлив, но всеми силами старался скрыть это.       — Возьми документы, там детали задания, — мужчина протянул толстую папку с сургучной печатью. Парнишка принял её.       — Благодарю, сэр!       Из-за переговорного стола послышался смешок. Видимо, Гигеморре не так хорошо удавалось скрыть свои эмоции.       — Свободен, — офицер вернулся к подписи документов.       — Во славу империи!       — Да-да.       Регис развернулся и помаршировал из кабинета. Бумажная папка была увесистой, что ещё больше разжигало любопытство. Мальчишка быстрым шагом вернулся в аудиторию.       — Вернулся, и года не прошло! Что, опять испортил оборудование академии?       — Никак нет, сэр! — Регис прижал к груди документы. — Мне выдали миссию!       Услышав, как его собственный голос дрогнул от волнения, парнишка почувствовал, как кровь приливает к кончикам острых ушей.       «Первая миссия — всегда нечто волнительное для курсантов», — успокаивал он себя.       Не дожидаясь приглашения, он сел на своё место. Урок тянулся медленно, все в группе ждали его окончания. Когда в коридоре прошёл дежурный, звеня колокольчиком, все тут же кинулись к месту, где сидел Регис. Толпа мальчишек галдела и толкалась вокруг Гигеморры, каждый пытался выспросить, что за миссия. Некоторые даже пытались отнять папку с документами. Регис нахмурился, шлёпнул по рукам несостоявшихся воришек и обвёл грозным взглядом толпу. Быстро собрав вещи, он удалился в свою комнату в казармах и достал пакет. Он несколько секунд рассматривал печать, после чего в нетерпении разорвал бумагу. Толстая пачка документов чуть было не разлетелась по полу, но парнишка успел положить бумаги на стол. Оглядев документы и карты, он решил начать с тех, что показались ему более интересными.        На старом пергаменте фиолетовыми чернилами была вычерчена карта. По выцветшим полосам видно, что её неоднократно сгибали. Её края истрепались, а на сгибах были небольшие подтёки от расплывшихся чернил. На карте были указаны некоторые важные точки: лагеря противников, окопы, позиции войск империи.       — Форт Ксер, — невольно произнёс мальчишка, ведя пальцем по линии дорог.       Полуразрушенная крепость Ксер звалась фортом уже долгое время. Во время первой войны за границу между империей и Вайтомантой форт держал осаду практически двенадцать дней и сдался только из-за угрозы империи использовать чёрных магов. Сейчас там проходил второй имперский поход.       Регис внимательно осмотрел каждый миллиметр карты и взглянул на кучу бумаг с текстом. Самые потрёпанные из них выглядели так, будто их выстирали вместе с мундирами раненых солдат. Мальчишка взял одну из таких бумажонок и бережно развернул её. Это было письмо солдата семье.       «Мамочка, я уже не вернусь. Эти фракты сражаются так, будто им не нужен сон! Они не прекращают нас атаковать…» Дальше несколько строчек были нечитабельны. «…не спал уже три дня, а я — вторые сутки на ногах. Мы только и делаем, что штопаем тела полуживых товарищей и расчищаем окопы от тел погибших. Я учился на лекаря не для этого!» Остальная часть текста была покрыта плотным бурым пятном, сквозь которое нельзя было различить ни чёрточки.       Юный Гигеморра вздрогнул и отложил письмо в сторону. Бумага за бумагой, обрывок за обрывком, он воссоздал картину на линии фронта. Битвы за крепость были столь жестокими, что от их описаний в многочисленных отчётах кровь стыла в венах. Записи о смертях солдат числились не просто парочкой листов, а целыми томами. Поразительно, насколько хорошо империи удавалось сохранять это в тайне.       Регис глубоко вдохнул и некоторое время осматривал материалы, рассортированные им по стопочкам. Задержав дыхание секунд на десять, он выдохнул. Тяжёлое чувство на сердце не исчезло. Мерзкий холодок наполнил душу мальчика.       — Кадет, ты уже готов к отправлению? — послышался строгий голос из-за двери.       — Ах, один момент, сэр! — парень вскочил и начал собирать вещи в торбу. Собрав всё необходимое, он взглянул на разорванный пакет документов с сожалением.       «Всё же стоило быть аккуратнее».       Наспех собрав всё в одну кучку, мальчик достал холщовую сумку и сложил материалы в неё. Он в последний раз обвёл комнату взглядом и вышел из казарм. Около входа его ждал старый офицер с генералом Брортаугом. Мужчина заметно нервничал, находясь рядом с живой легендой.       — Приветствую великого генерала Брортауга! — юноша отсалютовал.       — Не нужно формальностей, ты же знаешь! — старик прихрамывая подошёл и похлопал парнишку по плечу. Добрая улыбка светилась на его лице. — Слышал, ты получил первое задание?       Регис, не в силах сдерживать эмоции, радостно кивнул.       — Тогда давай заключим пари? Если вернёшься живым, я подарю тебе дом на центральной улице. Как тебе такое?       Глаза Гигеморры округлились. Он тихо спросил:       — Н-но господин Брортауг, Вы уверены?       — Разумеется! Я им всё равно не пользуюсь! — генерал протянул руку, Регис рефлекторно её пожал. — А если принесёшь хорошие вести, я дам тебе что-нибудь ещё!       Старик хрипло рассмеялся. Офицер едва слышно фыркнул.       — Сэр Брортауг, кадету пора отправляться, — он наспех поклонился и зашагал прочь.       Регис метался взглядом между генералом и офицером, быстро, но вежливо поклонился и побежал вслед за своим проводником. Волнение переполняло юношу. Первое задание, да ещё и такой подарок от легендарного фехтовальщика — это ли не удача?

***

      Четыре дня на тяжёлой укреплённой повозке по бездорожью, после — три дня до КПП, затем, ещё два с половиной — пешком по сухим степям с редкими холмами. Таков был путь до форта Ксер. Уставшим солдатам не дали толком отдохнуть. И лишь позволив им поспать с полчаса, командование вновь разбудило новоприбывших и начало распределение.       Регис был самым младшим среди военных в командном пункте. Обычно солдат отправляли в шестнадцать лет, когда они уже получали хоть какое-то звание, кроме кадета.       — Следующий! — старшина навис над потёртым столом, поверхность которого была заставлена стопками бумаг. Большинство из них — отчёты.       — Кадет Регис Гигеммора прибыл! — голос парнишки звучал заметно выше голосов других солдат. Штабские, не ожидавшие этого, на момент замерли, рассматривая юношу.       — Нам здесь дети не нужны, — устало произнёс старшина. Чёрные синяки и огромные мешки под глазами выдавали бессонные ночи, проведённые за руководством. — К тому же, такие…       — Меня назначил сюда сэр Лоуис, сэр!       — Меня не волнует, кто это был, — мужчина тяжело вздохнул. — Слушай, парень, у тебя ещё молоко на губах не обсохло. Ты хоть раз убивал? Хотя бы крысу?       Регис потупил взгляд.       — Вот видишь… Лечить ты тоже не можешь, скверные не способны на это. Подумай сам, зачем нам ещё один голодный рот?       — Сэр, я могу лечить! — парнишка уверенно взглянул в уставшие глаза старшины. — И сражаться тоже могу. Сэр Брортауг научил меня кое-чему.       Где-то в углу послышался смешок, за ним ещё, и вот уже все солдаты смеялись.       — Вот насмешил, малец. Ладно про навыки свои врёшь, но не высоко ли ты замахнулся? Сэр Брортауг? — усмешка быстро сползла с лица мужчины.       — Но я не лгу! Дайте мне шанс! Позвольте вылечить кого-нибудь! — Регис озирался по сторонам, надеясь найти поддержку хоть где-то. — Я могу…       Старшина тяжело вздохнул и взял в руки перо.       — Как там тебя звали, младший Гигеморра? — спросил он, после чего едва слышно продолжил. — Хотя бы дерьмо будешь убирать из-под раненных…       — Регис! Регис Гигеморра, — юнец просиял. — Даю слово, я вас не подведу!       — Учти, если не будешь полезен, выкинем тебя в самую горячую точку. Как раз под стены форта. — мужчина вывел последнюю букву. — Следующий!       — Слушаюсь!       Постепенно все отметились. На каждого из них уже были готовы похоронные письма, они ровными стопочками лежали в деревянном ящике возле стола старшины.       — Покажите новобранцам их места! — скомандовал старшина.       Сержанты начали разводить солдат по местам, куда их распределили. Петляя между палатками в попытках не отстать от проводника, в грязном внутреннем дворе лагеря мальчик начал замечать всё больше раненых.       «Тут страшнее, чем я думал…»       — Гигеморра, иди знакомься со своими! — офицер махнул рукой в сторону входа. Над длинной палаткой, укрытой плотной тканью, висела табличка «МК-9».       «Девятый медицинский корпус?» — подумал мальчик и послушно зашёл в просторную палату. Около дюжины коек, собранных из грязных кусков ткани и дерева, расположенных на земле вплотную друг к другу, тянулись вдоль импровизированных стен. От больного к больному метались лекари с окровавленными перевязками. Жутко воняло сильными обезболивающими и обеззараживающими травами, кровью, палёной плотью и гниением. Воздух полнился стонами раненых солдат.       — Извините, — Регис ухватился за рукав одного из лекарей. — Меня определили к вам в часть.       — Да они издеваются! — внезапно взорвался истощённый от нескончаемой работы мужчина. Он был относительно молод, но в его глазах уже не было жизни. — Серьёзно?!       — Не шуми, Лива! — одёрнул его другой человек. Он был высоким, фиолетовая лента на рукаве указывала, что он здесь командовал. — Что можешь делать, пацан?       В полутьме было сложно разглядеть лица других людей.       — Лечить, менять повязки, хорошо знаю травы, могу шить, заниматься хозяйством! — на одном дыхании произнёс Регис.       — Фамилия?       — Гигеморра, сэр!       Старший офицер замер на мгновение.       — Сын Луки?       — Так точно, сэр! — бодро ответил тот, стараясь произвести хорошее впечатление.       — А, так это ты единственный выживший в том инциденте… Мои соболезнования, парень. Жаль, что твоего отца накачали в тот день. Если бы не это, то чудовище…       — Сэр, чем мне заняться? — мальчик почувствовал, как тупая злость высасывает из него силы.       «Так император всё-таки смог замять то дело… Мерзость».       — А, прости. Выстирай-ка перевязки. Хорошо бы ещё их высушить, но сейчас холодно, они скорее заледенеют…       — Я всё сделаю, сэр!       — Ну тогда приступай.       Регис получил спецодежду, тут же в неё переоделся и, подвернув длинные для его подросткового тела рукава и штанины, затянув пояс-верёвку потуже, принялся за дело.       Вода в огромном деревянном ведре не просто окрасилась в грязно-бордовый, но и воняла. Парнишка подхватил его и бегом вынес к выгребной яме. Слив туда содержимое ведра, он поспешил к роднику. Пока набирал воду, поправил одежду так, чтобы в ней было удобнее двигаться.       Стоило войти обратно в палатку, как вонь снова ударила в нос. Регис поставил воду на место, залил в неё отвар из дезинфицирующих трав и начал шустро застирывать окровавленные перевязки. Очистить их было трудно. На ткани оставалась не только кровь, но и гной, куски старой кожи и жуки. Перебарывая отвращение, Регис усердно работал. Когда перевязки были очищены, он вывесил их на верёвку для сушки и использовал заклинание вытеснения воздухом. Тканевые полоски тут же выпустили влагу, оставляя на полотняной крыше сверху тёмное влажное пятно. Мальчишка собрал их и смотал в плотные рулончики, укладывая один за другим на доску для чистых инструментов.       — Гигеморра!       Регис поднял голову и увидел, как старший офицер машет ему рукой.       — Тащи сюда перевязки. Любые, какие есть!       Юноша схватил три рулончика и подскочил к старшему. Тот взял одну и бросил удивлённый взгляд на Региса.       — Молодец. Подержи-ка его.       На койке лежал молодой мужчина. Рана на его ноге кровоточила. Похоже, она была свежей и очень глубокой.       — Недавно удаляли гниющую плоть, — пояснил старший офицер. — Держи. Крепче держи!       Мужчина туго перетянул ему ногу над коленом. Солдат едва ли был в сознании, пытался вырваться, но мальчик крепко держал. Ещё некоторое время сопротивлявшись, раненый потерял сознание.       — Вот холера!       — Сэр… — Регис побледнел. — Как нам быть?       — Мак. Сэр Мак, — старший офицер взглянул на парнишку и усмехнулся. — Что, испугался? Ты говорил, что лечить можешь. Ну-ка покажи. Потом остальное замотаем.       Юноша сглотнул, подошёл к бледному пациенту и поднёс ладонь к ране. Глубокий вдох, затем — выдох. Тёплый свет накрыл углубление в плоти, и рана затянулась, оставляя уродливый рубец. Кожа на ладони Региса запузырилась, некоторые волдыри лопнули, из них по запястью потекла кожная жидкость.       — Поразительно, парень! — Мак похлопал его ко плечу, оставляя на защитной одежде красные пятна. — А с рукой всё нормально будет?       — Да, сэр Мак. Я, как скверный, имею иммунитет к большинству болезней и лучшую регенерацию. — Мальчик с усилием прижал к груди ладонь и осторожно лопнул волдыри. Жидкость впиталась в одежду жёлтыми разводами.       — Эй, Лива, взгляни-ка, что наш новичок сделал!       Ливанелль быстрым шагом подошёл к койке и осмотрел ногу бойца.       — Это точно он вылечил? — недоверчиво спросил мужчина.       — Он, я сам видел!       — Ладно, Вам я верю, старший офицер Мак, — он сощурился.       Так Регис поселился в медицинской части. Питался скудно, спал мало, но работал усердно. День за днём время летело. Всё больше раненных попадало в лагерь. Коек не хватало, и теперь большинство изувеченных лежали на земле, покрытой мундирами умерших.       Места для тел не было, их просто скидывали в яму. Самых высокопоставленных сначала сжигали, но, когда дров стало так мало, что их хватало только чтобы слегка запечь тело, это делать перестали. Голодные выжившие порой жадно посматривали в сторону трупов, после чего, ужаснувшись своим мыслям, старались уйти подальше.       Спустя неделю тела аристократов низких чинов стали пропадать. Никто не удивлялся и не искал их. Все всё понимали. Те, кто решился на это преступление, смогли вернуться к помощи раненым с новыми силами.

***

      В один из тёмных холодных дней в лагерь вошли начальники операции. Они потребовали предоставить полевых медиков. На размышление медикам дали щедрые два дня.

***

      — Где сэр Ливанелль? — гонец приподнял ткань, заменяющую дверь палатки. — Ему письмо.       Лива снял окровавленные перчатки, вытер руки о защитный балахон и протянул руку.       — Это я, — рассмотрев издалека конверт, мужчина вздрогнул. Похоронка.       Нетерпеливо выхватив письмо, Лива оторвал краешек и вытащил бумагу.       «Сэр Ливанелль Димитреус фон Альдеро, с величайшим прискорбием сообщаем Вам, что Ваш брат, сэр Ливанелль Михаэль фон Альдеро пал смертью храбрых…»       Мужчина не решился дочитывать. Он мрачно кивнул гонцу, свернул бумагу вчетверо и положил себе в скрытый нагрудный карман, пришитый на изнанке дублета.       — Лива? — Мак обеспокоенно взглянул на товарища. — Что-то случилось?       — Ничего важного, — ответил он и вернулся к работе с ранеными. — Чернушка, тащи обвязки!       Регис торопливо подхватил два рулончика и отдал старшему, после чего вернулся к изготовлению мазей.

***

      Спустя полтора дня, в палату пришёл человек от командования.       — Кто ваши добровольцы? — громко спросил он.       Мак стоял впереди, загораживая собой собравшихся в одну кучку медиков.       — Нет таких.       — Это приказ руководства!       — Не волнует. Нам и так не хватает людей, — сержант грозно посмотрел на посланника. Тот не испугался.       — Нам всего-то нужно три человека.       — Три наших человека могут обслужить до сорока солдат с тяжёлыми ранениями, пока лошадь пьёт.       — Нам нужны люди, — человек командования потянулся к мечу на поясе.       — Я пойду, — Регис протиснулся через толпу и вышел к нему.       — Ты не понимаешь, что тебя там ждёт, Чернушка, — устало произнёс Мак, — нельзя.       — Я справлюсь, сэр! — мальчишка распрямился. — Таким как я правильнее быть на поле боя, сэр.       — Каким таким? — Старший сержант хотел было возразить, но Лива его перебил.       — Тогда я тоже иду. Я присмотрю за ним, Макнелл.       — Лива? Ты-то куда? А брат? А семья?       — Умер брат, — мужчина достал сложенную похоронку и протянул старшему. Выглядел он при этом мрачнее, чем когда-либо. — Умер, нет его больше.       Сержант Мак понимающе посмотрел на друга и вернул ему письмо.       — Ладно… — он потёр переносицу. — Кто ещё?       В палате повисла тишина. Никто не хотел добровольно отправляться на бойню.       — Я пойду, — прохрипел старческий голос. — Я немолод, но опытен. Всяко там пригожусь больше.       Никто не стал спорить. Старший сержант пожал всем добровольцам руки и пожелал им удачи. Все в палате знали, что, скорее всего, никто из них уже не вернётся.       Троица попрощалась со своим отрядом и направились к палатке командования. Внутри всё было скромно, кроме стола, накрытого алым знаменем. На ткани лежало несколько карт. На некоторых было столько дыр от булавок, что было неясно, как из них ещё не вывалились куски.       — Кто такие? — темноволосый капитан сидел за этим столом.       — Добровольцы, сэр, — отрапортовал человек командования.       — Эти-то? — скорее разочарованно, чем злобно спросил командир. — Хлюпик, старик и проклятый?       Регис хотел возразить, но Лива остановил его.       — Не усложняй, — прошептал он.       Мальчик насупился, но промолчал. — Имя, фамилия?       — Эдуард фон Альбрих, — старик вышел вперёд. — Вы не смотрите, что я стар, командир. Я превосходный лекарь.       — Понял. Следующий, — безразлично ответил он.       — Ливанелль Димитреус фон Альдеро. Клирик.       — Клирик? — капитан поднял взгляд. — Редкая профессия. Где учились?       — В имперской академии военных наук, сэр.       — Хорошо. Следующий.       — Регис Гигеморра. Учусь на паладина.       — Скверных в паладины не берут. Ты ж и простое заклятие света не наколдуешь, — капитан строго смотрел на мальчика. — Хочешь что-то возразить? Так говори, не молчи.       — При всём моём уважении, сэр, вынужден не согласиться. Я больше двух недель провёл в медотряде и лечил солдат, как и все. — Регис стоял прямо, как того требовали от солдат.       — Это так? — мужчина хмуро смотрел на старших товарищей из отряда.       — Да, сэр, — уверенно ответил Лива.       — Так точно, сэр, — протянул старик Эдуард.       — Ладно. Что ж, Гигеморра, ответь мне тогда на такой вопрос: кем ты хочешь стать, если выживешь?       Регис замер. Он некоторое время думал, после чего произнёс:       — Я буду капитаном… Нет, всё же, генералом нашей армии, сэр. Я буду доблестно защищать империю. Я докажу, что мой отец мне в подмётки не годится, и раздавлю его славу своими подвигами.       Командир удивлённо смотрел на юнца.       — Амбициозные у тебя планы, «капитан», — усмехнулся он. — Отведите их к отряду. Дайте поесть и поспать пару часов. Отправите с подкреплением на рассвете.       — И мальчишку?       — Да, и мальчишку тоже.

***

      Полевой штаб в подмётки не годился лагерю, в котором до этого работал Регис. Вокруг была грязища, вместо палаток — шалаши с обрывками тряпок вместо стен и крыш, а их каркас, казалось, состоял из отсыревших веток деревьев, отломанных бурей, которая прошла здесь пару дней назад. Одна палатка, тем не менее, отличалась. Её каркас был прочным и покрыта она была плотной магической тканью. Новобранцев сначала повели туда.       — Слушайте сюда, — командир указал пальцем на огромную карту на столе, — это — ваш новый дом и ваша же могила. Вы отсюда не уйдёте, пока… В прочем, вряд ли вы вообще отсюда уйдёте.       Он мрачно осматривал передвинутые на карте фигурки.       — Не буду читать нравоучения. Ваша задача — выходить на поле боя и лечить. Если вам оторвёт руки и ноги, продолжайте работу. Всё, свободны.       Двое солдатиков, охранявших выход из палатки, расступились, пропуская медиков. Троица вышла в мрачное промозглое утро. Воздух полнился запахом пороха и магических субстанций. Другая группа уставших лекарей, видно, только прибывших, скрылась в палатке капитана.

***

      До заката прибыли все медики. Их сразу распределили в взводы. Рано утром должно было начаться новое наступление, а пока все разошлись по казармам-шалашам.       Ночь была долгой и вязкой. Ожидание битвы не давало заснуть Регису. Он сидел и раз за разом перекладывал припасы в сумке.       — Чернушка.       Мальчик вздрогнул.       — Да, сэр Лива?       — Слушай, мы можем не вернуться с этого боя, ты же понимаешь? — Ливанелль присел на край разбитой телеги. Он задумчиво посмотрел на поле битвы, после чего повернулся к Регису. — Если я…       Димитреус покачал головой.       — Нет, не важно. Слушай, что бы ни случилось, не лезь на рожон, понял? — он положил свою жилистую руку на плечо мальчику.       — Конечно, обещаю. — Гигеморра уверенно кивнул. — Вы тоже, сэр Лива! Мы обязательно вернёмся.       Мужчина негромко усмехнулся.       — Ты такой наивный, капитан…       Неприятный грохот разрушил спокойную атмосферу утра. Дневальный, тоже, казалось, ещё мальчишка, шёл по лагерю, бряцая металлическими лепёшками. Как только малец подошёл ближе, Регис к своему ужасу осознал, что эти лепёшки — деформированные жетоны погибших. Каждому рыцарю такой выдавали после экзамена.       Из палаток начали выходить самые шустрые из солдат. К ним подходили дежурные по лагерю — те, кого ранило не слишком сильно в предыдущих вылазках, и выдавали им пайки. Регису и Ливе тоже дали. В маленьких дырявых мешочках был крайне скудный рацион: несколько кусков вяленого мяса, едва ли половина хлеба, который отсырел от постоянной влаги и был похож скорее на кашу, побитое яблоко и фляга с непонятным пойлом. Регис откупорил её и понюхал содержимое. Резкий запах то ли спирта, то ли абсента. Мальчик закашлялся, чувствуя, как у него в горле встаёт ком. Неловко дёрнув рукой, он пролил немного жидкости на землю. Лива выхватил флягу из его рук и закупорил её обратно.

***

      Повсюду лежали трупы. Изувеченный солдат пытался заползти в окоп. Нижней половины у него не было, внутренности тащились по земле вслед за обрубком тела. Залп. Свист. Где-то недалеко упала маги-бомба. Воздух задрожал, и всё вокруг будто наэлектризовалось. Раздался мерзкий давящий на голову писк. Рядом разорвался снаряд. Тот бедолага с половиной тела лежал в десятке метров от окопа. В его пустых остекленелых глазах читался ужас от сознания своей судьбы.       Регис полз по пропитанной кровью земле, стараясь не высовываться из окопа. Прямо перед мальчиком лежал раненый солдат. Он прижимал к пустой глазнице грязный бинт. Гигеморра придвинулся ближе, сильно согнувшись, достал относительно чистую накладку из мха и старой тряпки, пропитал её жидкостью из фляги и протянул солдату. Тот невидящим взглядом уставился на Региса, после чего взглянул на перевязку. Послушно наклонившись, солдат убрал окровавленные бинты и позволил мальчику поместить свежие на пустую глазницу. Зашипев от жгучей боли, раненый вцепился в плечо юноши. Гигеморра заправил свою седую прядь за ухо и прочитал заклинание исцеления. Лицо солдата стало спокойнее. Убедившись, что всё нормально, мальчик пополз в обратную сторону к «свежему» раненному.       Обстрел в этот раз был слишком активным и долгим. Видимо, в форт доставили новые боеприпасы. Пушки умолкли лишь спустя часа четыре после начала бойни. Ну или так казалось.       Регис проверил остатки припасов в суме. Тяжело вздохнув, он пополз к месту, где договорился встретиться с Ливой, если они оба выживут. Обогнув высокий холм из земли по прокопанным оврагам, мальчик увидел измотанного Ливу. Вся одежда мужчины была покрыта грязью, руки и нос покраснели от холода, рукава пропитались кровью. Но он был жив, ЖИВ! Обрадовавшись, Гигеморра пополз быстрее, но, уткнувшись в плотный ком глины коленом, впечатался лицом в грязь. Пока осуждал себя за неуклюжесть, он услышал впереди сдержанный смешок.       — Ты цел? — Лива улыбнулся ему и протянул руку.       Регис радостно ухватился за неё и поднялся обратно на четвереньки. Устроившись поудобнее под боком товарища, он довольно кивнул:       — Цел.       — Ну и хорошо, — Ливанелль помог стереть грязь с лица мальчика. — Как там, получается?       — Угу, но… — едва заметная улыбка сползла с лица парнишки. — Они такие страшные…       — Кто?       — Глаза… — Регис съёжился. — Глаза солдат, когда они умирают. Там… Столько темноты, нет, одиночества, нет… Я… — он выдохнул, дрожа. — Я не понимаю. Как мне им помочь?       — Мёртвым не поможешь, — пожал плечами Лива. — Они знали, на что шли, Регис.       Мальчик ткнулся макушкой головы в бок товарища.       — Наверное, это так страшно — умирать… — В его памяти всплыли образы семьи, а потом их окровавленные трупы на полу в прихожей. Холодок прошёлся по спине юноши, и слёзы выступили на его глазах.       — Слушай, капитан, — голос Ливы выдернул Гигеморру из кошмара. — Если я умру, сделай для меня кое-что…       Мужчина замолчал, ожидая реакции. Регис открыл рот и тут же его закрыл. Он хотел сказать что-нибудь ободряющее, но картина бойни всё ещё стояла перед глазами.       — Что? — он сильнее прижался к клирику.       — Если я умру… — он сглотнул. — Передай моей семье, что я не погиб зря, ладно? Скажи им… — голос Ливы сломался. — …что я был ангелом-хранителем для своих пациентов. И что я… Что я хотя бы пытался спасти своего брата.       Димитреус всё же не выдержал и расплакался. Едва заметные всхлипы прерывали тишину вокруг. Регис не знал, что делать в такой ситуации и поступил просто, по-детски. Он осторожно взял клирика за руку и прижался щекой к его плечу.       — Лива, если я умру, а ты будешь жив, передашь генералу Брортаугу, что я был храбрым и применял его советы в бою? Ну, пока отбивал раненых…       Мужчина, всё ещё всхлипывая, повернулся к мальчику и прижал его к груди. Мягкие волосы Региса казались чем-то чуждым для поля боя. Будто цыплёнок зашёл в лисью нору. Ливанелль погладил его по голове и прошептал:       — А ты всё никак не угомонишься… Конечно, конечно, передам.       Весь мир, казалось, замер. Только сейчас юный Гигеморра почувствовал огромную усталость, навалившуюся на его плечи. Сам того не осознавая, он обнял Ливу, утыкаясь лицом в его грудь и провалился в сон.

***

      Ласковые лучи солнца согревали лицо мальчишки. Шторы, которые вчера сняли для стирки, должно быть, уже высохли, но их пока не повесили. Шум и радостные голоса раздавались с первого этажа.       Регис медленно открыл глаза, щурясь от раннего солнца. Он сел в кровати и потянулся. «Сегодня будет отличный день!» — вдруг подумалось ему. Юноша поднялся с кровати, оделся, заправил постель и спустился на первый этаж.       Высокая женщина с усталым, но добрым взглядом суетилась на кухне. Вокруг неё копошилась толпа детей. Одни ей помогали, другие воровали маленькие кусочки теста, пока она не видела, третьи хвостиком ходили за старшими. Все радовались.       — Ох, Регис, с добрым утром! — женщина улыбнулась мальчику.       — С добрым утром, матушка! — он вежливо поклонился. — Могу я помочь?       Мать коротко кивнула.       — Будь добр, сними бельё с шестов.       Она, не дожидаясь ответа, вернулась к своим делам. Регис почувствовал, как тепло растекается в его душе. Приятно было видеть семейную идиллию вновь. Он молча взял корзину и вышел на улицу.       По тропинке через сад к старому колодцу во дворе — обычный маршрут, такой знакомый. Мальчик завернул за выросший слишком сильно куст и увидел несколько шестов с длиннющими перекладинами. На них, словно парус, развевались простыни, шторы, праздничная скатерть. На самых далёких — висела одежда и пелёнки. Регис потянул за край простыни и поймал её за момент до того, как она коснулась земли. Он довольно фыркнул, сложил её и кинул в корзину. Затем следующую, потом ещё одну. И так до тех пор, пока всё бельё не было собрано.       Мальчик ухватился за ручки заметно потяжелевшей корзины и понёс её в дом, иногда наклоняя голову, чтобы увидеть, куда он идёт. День был действительно погожий. Солнце поднималось всё выше, птицы уже пели свои баллады. Цветы, деревья, трава — всё благоухало. Мальчишка хотел глубоко вдохнуть, но вместе с воздухом к нему в нос попала пушинка. Он закашлялся, невольно строя нелепые рожи. С порога дома послышался заливистый смех. Старшая сестра Региса подскочила к нему, отбирая корзину с бельём.       — Лили, я сам, не надо! — всё ещё кашляя возмутился он.       — Вот глупый! — она вновь рассмеялась. — Надо же было пух носом съесть!       Кончики ушей мальчишки покраснели. Он стёр выступившие на глазах слёзы.       — У тебя день рождения, дай я сам, — он был на голову ниже её, потому протянутые к корзине руки казались совсем маленькими. — Ты не должна работать в день роджени… Рожнедия… Рождения!       Лили широко улыбнулась и всё же отдала корзину брату.       — Спасибо, Регис!       Девчушка заскочила обратно в дом, оставляя двери распахнутыми. Мальчик неловкими шагами переступил порог и завернул к кладовой. Раскладывая бельё по ящикам красивого резного комода, Регис вдруг почувствовал запах дыма. Но этот дым не был похож на тот, который бывает при пожаре или когда топят печь. Этот казался каким-то неестественным.       — …нушка…       Грубый голос, казалось, звучал прямо в голове.       — Чернушка! — резануло по ушам. Послышался мерзкий свист. Запах стал сильнее.       — Регис Гигеморра!       Мальчик почувствовал, как его грубо трясут. Он зажмурился и открыл глаза. Лива, бледный, точно первый снег, нависал над ним. Вокруг стояла жуткая вонь. Такая бывает при взрыве маги-бомбы.       — Слава богам, ты очнулся! Слушай сюда, мы сейчас в эпицентре. Пора разойтись.       Ливанелль осматривался по сторонам, стараясь прижаться к земле как можно сильнее. Регису было тяжело. Наконец, очнувшись от сладкого сна, он осознал, что происходит. Мужчина быстро чмокнул Гигеморру в лоб.       — На удачу.       Он посмотрел вправо. Окоп там был полуразрушен. Явно недавно разорвалась бомба.       — Ты ползёшь туда. И быстро. Я в другую сторону.       Он как-то печально взглянул в глаза мальчишке.       — Помни про своё обещание, хорошо, Регис?       — Хорошо. И ты тоже, Лива, — окончательно откинув дрёму, ответил он.       Мужчина улыбнулся и быстро пополз в сторону. Гигеморра не стал ждать и сделал то же. Стоило мальчику спуститься в воронку, как сзади послышался оглушающий писк. Воздух задрожал, застыл, дышать стало просто невыносимо. Казалось, будто вместо кислорода вдыхаешь чистое пламя. Писк умолк, громкий хлопок последовал за ним. Мальчишку засыпало землёй со спины.       «Это было близко. Если бы я в другую сторону…»       Ужас сковал его тело.       «Лива!»       Регис стряхнул с себя землю и попытался разглядеть хоть какие-то признаки жизни в огромной яме, оставшейся от снаряда. Но всё, что там было — чёрная земля и камни. Даже клочка травы не было видно. Резкая боль сжала сердце мальчика. Слёзы выступили на его глазах. Он шмыгнул носом. В воздухе вновь раздался свист, писк становился всё громче. Собрав последнюю волю в кулак, Гигеморра изо всех сил рванул вперёд. Защитная роба, откинутая на спину, сейчас казалась такой тяжёлой. Было страшно, хотелось просто лечь и ждать конца, но просьба Ливы, его последние слова, заставляли Региса двигаться дальше.       Окоп то сужался, то расширялся, то углублялся, то почти полностью выползал на поле битвы. Всё больше мёртвых тел встречалось юноше, но он не мог остановиться.       Звуки битвы были уже где-то далеко, бомбы больше не верещали, не рвали слух и душу. Гигеморра выбился из сил, упал навзничь и глухо зарыдал. Первый человек, после сэра Брортауга, который был так добр с ним за последние несколько лет, перестал существовать.       «Если бы только Лива пошёл со мной… Он защищал меня! Это я виноват! Что я скажу… Как мне рассказать его родным…»       Весь измазанный в грязи, глине и песке, он сел, утирая сопли и слёзы. Вновь эта боль вернулась к нему. Он снова допустил смерть члена семьи. Он вновь не смог защитить тех, кто ему дорог…       — Эй, парень… — хриплый голос нарушил траур Региса. — Эй, ты ведь имперский?       Мальчик вздрогнул и стал осматриваться.       — Я здесь, за бревном, — окровавленная культя махала из-за поваленного дерева чуть подальше в окопе.       Регис настороженно всматривался в неполноценную конечность. Одежда человека ему была незнакома.       — Не бойся же, — мужчина средних лет кряхтя поднялся на локте и неловко сел. — Я из крестьянских добровольцев. Ферма на Цидарите.       — Что там производят? — мальчик подозрительно щурился.       «Если правда фермер, то должен будет знать!»       — Фрукты, ягоды Дара, наши рыбаки ловят лучших карпов. Я был среди тех, кто хлеб рóстил, — с гордостью ответил мужчина.       — Ладно, на Цидарите действительно производят… — он не закончил. Встал на колени и подполз к солдату. — Регис.       — Ух ты ж, а ты этот, скверный что ли? — он отпрянул.       — Я не заразный. Как вас зовут?       Солдат внимательно осмотрел Гигеморру.       — Каппа я.       — Каппа?       — Знаю, что имя бабское. Отче дочку ждал.       Регис выдохнул. Осторожно взяв культю солдата, он снял старые перевязки. Рана заметно гноилась. Мальчик тяжело вздохнул, перетянул остатки руки ближе к верху плеча и рубанул. Кость хрустнула, а солдат застонал от боли. Отбросив полугнилой кусок плоти, юноша прижёг священным пламенем свежую рану и заживил оставшиеся. Мужик держался молодцом, но ему явно было очень больно. Регис достал из сумы флягу и протянул ему. Каппа сделал глоток и поморщился. Сильный спиртовой запах ударил в нос мальчику, и он спешно заткнул сосуд с непонятной жижей.       — Господин Каппа, есть ли у вас хоть какие-то данные о расположении солдат? Я попытаюсь доставить их командованию.       — Чьих? — он шмыгнул носом.       — Вражеских. Наших. Всех, в общем.       Мужик кивнул. Гигеморра достал изрядно потрёпанную карту и показал её раненому. Ближайшие час-полтора двое выясняли, где что находится. После Регис распрощался с фермером и двинулся в сторону путей отступления.

***

      Глубокая ночь. Луна лениво карабкается на пик небосвода. Вокруг — израненная взрывами маги-бомб земля. От окопа к окопу, от дерева к камню, сквозь пещеру. Чем дальше шёл Регис, тем больше он встречал мёртвых имперцев, но живых защитников форта Ксер.       Ночные грифы облепили трупы на поле. Большинство питались случайными жертвами: лекарями, гонцами, неопытными новобранцами, погибшими по собственной глупости. Некоторые падальщики выклёвывали плоть из доспехов.       Когда Регис увидел эту картину в первый раз, его вырвало. Но позже он перестал замечать подобное. Ползя на животе к грифам, он повторял движения птиц крыльями: то расплавлял их, немного наклоняя вперёд, то хлопал ими, якобы угрожая соперникам.       Сейчас парень был благодарен матери, что родился павшим. Его чёрные перья были превосходной маскировкой. Гигеморра медленно подполз к группе грифов, кормящихся лошадью с всадником и, встав на четвереньки, спиной к врагам, расправил крылья. Использовав маскировочное заклинание, он взял передышку. Птицы не обращали на парнишку никакого внимания. Добычи было достаточно, сражаться за неё не было смысла.       Смрад от гниющей плоти слегка притуплялся мешочком с пахучими травами, которыми Регис приводил себя в чувство в моменты паники. Сейчас нужно было понять, как добраться дальше. Юноша расправил карту и начал водить по ней пальцем. Жалкая мятая бумажонка уже совсем истрепалась.       «Я здесь. Враг тоже тут. Где же это… А, вот, точно, перевал Либетон. Чёрт, они на перевале». Он встряхнул крыльями, вторя птицам.       «Стоп. Они на перевале! Когда успели занять эту позицию? Вчера ж ещё всё нормально было! Или это было пару дней назад?» Дрожь прошлась по телу мальчишки. Он сосредоточил ману и создал заклинание звериного слуха.       — Ого, какой огромный, — послышался едва различимо голос мужчины со стороны перевала. — Это тоже падальщик?       — Да, — ответил ему мужской, но до отвращения писклявый голос. — Похож на королевского Чёрного Грифа.       — О-о, так к нам наконец подкрепление идёт?       — Возможно.       — Чем вы тут занимаетесь? — внезапно вмешался третий голос. — Дай сюда.       Прошло несколько секунд, но все молчали. Регис напрягся. Он пару раз взмахнул крыльями, наклоняясь к трупу. Некоторые грифы отскочили, другие проигнорировали.       — Действительно один из королевских. Должны были мне тут же сообщить, что лясы точим?       Послышалось два удара. Хозяин третьего голоса ушёл.       — За что господин так? — захныкал писклявый.       — Не болтай! — ответил другой.       — Но…       Действие заклинания кончилось, и Регис не расслышал, что возразил пискля. «Чёрт подери, их там полно. Раз этот «господин» там, значит это основные или специальные войска. Пробиться не выйдет».       Гигеморра мрачно смотрел, как пернатые санитары пожирают трупы.       — Да, ребята, тяжёлая у нас с вами работёнка.       Регис отвернулся от грифов, заклинание маскировки ещё действовало. Он медленно полз от трупа к трупу, делая вид, будто ищет добычу получше. Вскоре он добрался до окраин перевала. Все входы в крепость были заставлены засеками, на некоторых из них были обломаны колышки. Заклинание развеялось, оставляя парня уязвимым.       «Кто-то пытался прорваться?»       Ответ на свой вопрос Регис увидел сразу же, как подошёл под стены крепости. На поднятых воротах висели изувеченные трупы имперских солдат. Надежда на помощь союзников, теплившаяся в сердце парнишки, умерла.       Гигеморра медленно продвигался по крепости. Он всё время был напряжён. Каждый звук, каждый шорох пугали его, но нужно было идти дальше. «Так, ещё немного. Видишь, Регис, вон там шатёр. Пройдёшь мимо него — и считай, что выбрался», — успокаивал он себя.       Медленно, прячась за ящиками, стоящими вокруг огромной палатки, юноша продвигался к выходу. Нельзя было жадничать, нельзя было бежать. Потихоньку, шаг за шагом.       Сердце парня колотилось как бешеное. Казалось, будто его может слышать весь лагерь, но это не так.       — Хватит уже мяться на пороге, — прозвучал знакомый голос, — заходи.       Регис вздрогнул и замер, ожидая услышать шаги или голос другого человека. Вдруг ткань палатки перед ним вытянулась так, будто кто-то ткнул в неё палкой с другой стороны.       — Я тебе говорю, тут больше никого, — настойчиво произнёс голос.       У юноши упало сердце. Руки и ноги похолодели, и кровь застучала в висках. Животный ужас охватил его.       «Голос. Это тот господин, с которым говорили дозорные. Это он».       Парень распрямился и на ватных ногах подошёл к входу в палатку.       «Если побегу — поднимут тревогу. С одним-то я, может, и справлюсь, а с толпой — вряд ли… Да какое справлюсь?! Он же Господин!»       Трясущимися от волнения руками он отодвинул ткань и вошёл внутрь. В шатре было много света, везде стояли ящики, за скромным столом, покрытым какими-то бумагами, сидел привлекательный мужчина в чёрных доспехах. Справа от него в воздухе парило духовное оружие.       — Регалия заметила тебя, — произнёс он, заметив, как юноша удивлённо смотрит на меч. — Если бы не она, ты бы так и ушёл.       Регис сжал кулаки до того, что аж костяшки побелели. Страх всё никак не отступал, а ведь раньше так хотелось совладать с собой, победить командира, сделать великий подвиг и стать героем.       — Ну, кто такой? Что ты имперец я уже вижу, мне конкретно знать нужно, чем занимаешься, — мужчина поднялся и подошёл к парню.       — Гигеморра, — дрожащим голосом ответил тот. — Лекарь.       — Гигеморра и лекарь? — рассмеялся рыцарь. — Как же угораздило?       На парнишку внезапно накатил стыд такой силы, что хотелось умереть, сквозь землю провалиться — лишь бы не чувствовать его.       — А вы кто? — внезапно в нём проснулась какая-то яростная сила, если не воля. — Это невежливо, я же представился.       — Ай какой смелый мальчишка! — мужчина в чёрном рассмеялся. — Меня зовут Отто фон Кириа, но все называют меня Чёрным рыцарем. По мне и не скажешь, правда?       Он вновь рассмеялся, похлопав по своим доспехам. Напряжение постепенно оставило Региса. Он уверенно смотрел рыцарю в глаза.       — Господин Отто, зачем вы меня позвали?       — Ох, сколько тебе лет, парень, ты такой наивный! Ты серьёзно думаешь, что, обнаружив крысу, я оставлю её в живых? — беззлобно, даже с жалостью, ответил он.       — Так я вряд ли выживу… — произнёс Регис, хмурясь.       — Ну, это как посмотреть, — Отто протянул ему меч. — Покажи мне, какой ты, Гигеморра. В маскировке ты неплох, я это на поле заметил.       Имперец вздрогнул, смущение вновь накатило на него. Хоть он прежде и не занимался фехтованием, но любил наблюдать за тренировками отца. После, когда никто не видел, мальчик повторял те движения, что делал Лука. Да и живая легенда Брортауг пытался дать ему пару наставлений.       — Я не умею… — он осёкся. — Нет, я попробую.       Приняв сияющий клинок, парнишка с восхищением осмотрел его. Прежде Регису удавалось держать в руках только палки или тренировочные мечи. Настоящий же — совершенно иной разговор.       Отто молча наблюдал за реакцией юноши и думал: «Господи, ты же ещё совсем юнец, совсем зелёный. Кто ж послал тебя на убой?»       — Прежде чем мы начнём нашу дуэль, назови своё полное имя, — чёрный рыцарь сделал пару шагов в центр палатки. Он старался совладать со своими эмоциями.       Всё тело юноши вдруг наполнила энергия, силы, каких он прежде не ощущал.       — Регис Гигеморра, сын Луки Гигеморры. Меня так же зовут «Выродком Гигеморра»… — он задумался на момент. — Четырнадцать лет!       Грустная улыбка отразилась на лице рыцаря.       — Сэр Отто фон Кириа, сын деревенского священника, все зовут меня «Чёрным рыцарем»… тридцать семь лет.       Мужчина расправил плечи, достал из ножен изящный меч и встал в боевую позу. Регис подошёл к нему и принял защитную стойку.       — Пусть нам благоволит госпожа Фортуна!       Отто занёс меч, давая возможность парнишке отреагировать, но в этом не было нужды. Юноша быстро сократил расстояние и попытался ударить клинком оппонента. Опытный мечник мгновенно отреагировал, отбив удар. Сталь лязгнула, и парнишка пошатнулся. Не давая иных шансов, мужчина вновь взмахнул мечом. Лязг. Регис отбил этот удар. Освоившись друг с другом, двое начали сражение.       Гигеморре критически не хватало опыта. Он знал техники, но тело не слушалось его при их исполнении. Чёрный рыцарь же, наоборот, спокойно исполнял все пируэты. Прошла минута, две, лязг мечей, грохот, топот не прекращались. Почему-то никто из лагеря не спешил на помощь командиру.       Регис сделал отчаянный выпад и ударил в живот. Клинок проскользнул по металлической пластине доспеха, оставляя глубокую царапину. Парнишка почти увернулся от удара, последовавшего сразу за его провальной атакой, клинок Чёрного рыцаря отрубил часть крыла юноши. Гигеморра стиснул зубы, стараясь не выть от жуткой боли. Он с трудом увернулся от следующего удара, но вновь неудача. Остриё меча распороло кожу на лице парнишки, и, дойдя до века, внезапно двинулось вперёд. Нестерпимая боль пронзила глаз юноши. Он рефлекторно отскочил назад. Отто не давал ему расслабиться и вновь нанёс удар. Затем ещё и ещё. С начала боя прошло минут восемь, а у Региса уже были полностью отрублены два левых крыла и наполовину правое. Что-то тёплое стекало по щеке юноши слева, он ослеп на один глаз. Глубокая рана на боку лишала необходимой способности быстро уклоняться, звон в ушах не помогал тоже.       — Ты можешь сдаться, — Отто развёл руки. — Обещаю, я быстро отрублю тебе голову. Ты умрёшь без мучений.       Мужчина, не дожидаясь ответа, подошёл ближе и занёс меч. На острие блеснул лучик, пламя отразилось в непокрытой кровью части клинка. Регис схватил факел из торшера и с отчаянным рёвом прижал пылающую лучину к шее Отто. Тот от боли махнул рукой, и меч упал на земь. Не теряя момента, Гигеморра подскочил и рубанул по глотке. Кровь фонтаном плеснула из раны. Регис рубанул снова, в этот раз он попал по доспеху. Меч отскочил. Парень вновь ударил и в этот раз пробил пластину. Оружие со скрежетом прошло сквозь металл, пронзая тело рыцаря. Юноша пытался вытащить клинок, но тот застрял. Адреналин, наполнявший Региса силами, глушил боль и разум. Лишь булькающий голос Отто вернул парнишку в реальность.       — Спасибо… Теперь… — ему было трудно говорить, — ты — Чёрный рыцарь… Дост…       Слова захлебнулись в кашле. Глаза мужчины остекленели. На его лице была жуткая улыбка. Кажется, он ждал смерти.       «Приветствую, новый хозяин!» — чистый женский голос прозвучал в голове Гигеморры.       — Кто? — парнишка в ужасе метался взглядом по комнате.       «Мой прошлый господин просил передать, что Вы — достойный преемник. Вы куда больше похожи на Чёрного рыцаря. Вы яростно сражались, обошли свою смерть и получили свой титул по праву. А ещё вы падший, что тоже даёт титулу веса».       Регис замер, остановившись взглядом на парящем в стороне мече.       — Почему… ты его не защищала?       «Прошлый господин приказал наблюдать и не вмешиваться. Если бы прошлый господин использовал меня, Вы бы уже были мертвы».       — Но… Почему ты говоришь со мной?       «Прошлый господин приказал Регалии, то есть мне, служить вам, как новому Чёрному рыцарю. Разумеется, только если вы сможете освободить моего прошлого господина».       — Освободить? — Гигеморра обессиленно сел на пол рядом с мёртвым телом Отто, его измазанные в грязи штаны пропитались кровью.       «Прошлый господин был проклят. Все, кого он любил или уважал, умирали. По крайней мере, он так думал. Он не имел воли к жизни, но продолжал за неё сражаться».       В голове парнишки всплыли воспоминания о смерти семьи, дедушке Эдуарде, Ливе. Он усмехнулся.       — Тогда я тоже проклят. Как и он.       «Нет, вы просто слабы, хозяин».       Тихое урчание пламени послышалось за спиной Региса. Он обернулся и увидел, как от факела, отброшенного в пылу битвы, загорелась палатка. Юноша поднялся на ноги.       — Регалия, да?       «Верно».       — Можешь… Отрубить голову господину Отто?       Меч послушно подлетел к телу и резанул по шее. Клинок прошёл сквозь плоть, будто это был воздух.       — Спасибо.       Парень сглотнул и, с отвращением к себе и всему, что происходит, поднял голову рыцаря. Он осторожно убрал её в суму, перед этим вытряхнув всё содержимое, и посмотрел на стол. Недолго думая, юноша подошёл к нему, собрал все лежащие там бумаги в охапку и затолкал их в мешок из-под писем, лежащий неподалёку. Парень привязал мешок с противоположной от сумы стороны и вышел на улицу. Регалия следовала за ним.

***

      На площади играли уличные музыканты. Всё вокруг было пропитано торжеством и радостью. Дети бегали с вертушками, молодые юноши и девушки танцевали в хороводах. Фестиваль по случаю победы был в самом разгаре. Казалось, даже сама погода радовалась. Солнце нежно грело, маленькие редкие облачка старались поскорее скрыться с глаз народа, будто стыдясь своего присутствия на празднике жизни. Роскошные цветы в вазонах благоухали.       Толпа ликовала. Улицы были забиты жителями столицы и гостями Империи, желающими посмотреть на героев-завоевателей, вернувшихся с битвы за нерушимую крепость.       Четыре белоснежных крепких коня небрежной рысцой вошли в город. Один всадник — капитан, ехал спереди, а ещё трое — его ближайшие помощники, позади лидера. Кони громко цокали по мощёным каменным улицам, люди тянулись к героям, но стража строго пресекала любые попытки попасть к всадникам.       Понемногу продвигаясь по улицам столицы к замку, трое помощников радостно махали толпе, та отвечала им криками одобрения и восхищения. Капитан поглубже натянул капюшон плаща и покрепче сжал в руках поводья. Его глаз был пустым, безжизненным. Всё тело болело, но эта боль была несравнима с той, что была в его сердце. Всё глубже командир погружался в свои мысли, сгибаясь под весом собственных грехов, пока чёткая картина воспоминаний не встала перед его глазами.

***

      На удивление, после шатра действительно почти не было вражеских войск. Лишь изредка попадались едва живые разведчики. Регис всё дальше отходил от лагеря на перевале. Хоть он и залечил свои раны так, чтобы остановить кровотечение, но этого было мало. Скверная кровь юноши боролась с инфекцией, которую он подхватил, прижав к пустой глазнице плащ, измазанный кровью мёртвого солдата.       «У грифов, безусловно, завидный иммунитет», — подумал парень, выбираясь из ямы, оставленной снарядом. Острая боль резанула его бок, и Гигеморра скатился обратно вниз. Регалия, прежде бездействовавшая, подлетела к юноше.       «Хозяин, я помогу».       Она двинулась чуть ближе, предлагая ухватиться за клинок.       — Я же руки лишусь, — прохрипел обезвоженный Регис.       «Ох, я не подумала, простите».       Меч тускло блеснул, и вокруг клинка обвилась то ли кожа, то ли шкура. Как змея захватывает жертву, полотнище обвило остриё и обратилось в ножны.       «Теперь можете».       Регис ухватился за Регалию, и та осторожно помогла ему подняться на ноги.       «Хозяин, держитесь крепче. Я вытащу Вас».       Юноша кивнул и почувствовал, как клинок едва заметно тянет его вверх. Сжав меч покрепче, имперец ощутил, как его ноги оторвались от земли. Рана на боку вновь отозвалась мерзкой болью. Пара секунд мучений, и юноша уже стоит на краю ямы.       — Спасибо, Регалия.       «Пожалуйста, хозяин».

***

      Флейты громко свиристели, вырывая капитана из раздумий. Капюшон накидки почти сполз, ещё немного, и людям откроется вид на окровавленную повязку на глазу юноши. Регис поправил капюшон и прищурился, силясь разглядеть в ярких лучах дорогу. До дворца было не так далеко. Стены крепости были несравнимо величественнее, чем дурацкие палатки в лагере на линии фронта.

***

      Сырой полуразрушенный штаб всё так же серо стоял в закутке, скрытом от глаз непосвящённых. Регис вошёл в лагерь, крепко сжимая суму с головой и мешок с документами. Его сердце так и норовило выскочить из груди.       «Я смог, у меня получилось!» — звенело в голове юноши. — «Я убил их капитана! Это было так страшно… Но… я смог!»       Хоть в его голове это и звучало торжественно, но радости парень не испытывал. Скорее, он ощущал горькую несправедливость к нему, к Отто, к солдатам, К Ливе…       Гигеморра запнулся о камень, пошатнулся, но Регалия подоспела. Опершись на меч, Регис благодарно кивнул ей. Солдатня вокруг косилась на него с любопытством, отвращением и ужасом. Не замечая этого, парень вошёл в палатку капитана.       — Кто посмел? — мужчина обернулся, и гнев в его лице сменился на непонятную гримасу. Казалось, будто он увидел мертвеца. Он внезапно взревел: — Ты… Сбежал?! А, мелкий дезертир?       — Н-никак нет! — Регис отскочил в сторону, Регалия возникла перед ним, закрывая юношу от удара.       Капитан замер, его лицо побелело, потом вновь побагровело, потом стало какого-то серо-зелёного цвета.       — Это… Что… Какое… — он пытался найти слова, но никак не удавалось. — Это ж…       — Духовный меч, сэр, — чуть ободрившись ответил Регис, вытягиваясь в стойку смирно. Боль в боку напомнила ему, что этого делать не стоило. Парень ссутулился, хватаясь за рану. — У меня есть больше…       Он трясущимися руками развязал суму, доставая оттуда законсервированную в заклинании неизменности голову Отто.       — Это ещё кто? — отойдя от шока, наконец спросил капитан.       — Это — их командир, — уверенно отчеканил Регис, смахивая пряди волос с бледного лица мертвеца, — сэр Отто, Чёрный рыцарь… ну, был им.       — О чём ты, мальчишка?! Какой сэр Отто?! Чёрный рыцарь — чудище. Тебе бы его ни за что не одолеть!       — Сэр, вы видите, в каком я состоянии. Думаете, что я сам себя так покромсал? — искренняя обида начала наполнять сердце юноши.       — Да тебя любой служка мог так искорёжить! — командир активно размахивал в воздухе руками. — Думаешь, что я по…       — Я Гигеморра, сэр! — внезапно для себя выпалил Регис. Когда смысл сказанного дошёл до юноши, мерзкое липкое чувство наполнило его желудок.       — Гигеморра, ишь какой! — он разозлился сильнее. — Доказательства, где они, щенок?!       Юноша уверенно протянул мешок с бумагами мужчине. Тот замер на момент, выхватил его и развязал. Внутри оказались документы по планированию операций с печатями Вайтоманты.       — Ты… Как? — вся злоба испарилась. Осталось только недоумение. — Ты… и вправду Гигеморра.       Командир похлопал парня по плечу и разложил документы на столе. Одна из бумаг привлекла его внимание больше других. Он нахмурился, подошёл поближе и стал её читать. Регис тоже заглянул в документы, но там всё было в каких-то непонятных каракулях — письменах другого языка.       — Сучье вымя! — Капитан стал что-то судорожно искать на столе. Схватил клочок бумаги, что-то на нём начеркал. — Слушай сюда, Гигеморра. Ты сейчас со всех крыльев летишь в главный лагерь и отдаёшь это командованию…       — Не могу, сэр, — прервал его юноша.       — Ты мне мозги-то не е… вынимай!       Регис молча скинул плащ и обнажил обрубки крыльев.       — Вашу ж мамашу. Теперь ясно, что ты на меня огрызаешься. Витто!       В палатку вошёл мрачный высокий мужчина в грязных доспехах. Он не обратил никакого внимания на лекаря.       — В главный лагерь, немедленно! — командир протянул записку Витто, тот послушно взял её и тут же отправился в путь.       — Что мне делать, сэр? — Регис неловко мялся на месте.       — Собери бумажки, потом отправишь их в главный лагерь. И это… — он указал на голову Отто, — это тоже убери.

***

      Радостные крики становились всё чаще. Приветствия, добрые слова, приглашения — всё, к чему Регис был неприучен, сейчас было у него. Но его сознание никак не могло вернуться с миссии.       Башни замка гордо возвышались над городом. Цветастые флаги развевались на шпилях. Музыка становилась всё стройнее и торжественнее. Но чем чётче был слышен мотив, тем ярче в ушах Региса звучали взрывы и писк бомб. Тем громче вопили голоса мертвецов, проклинавшие его за то, что он остался жив, что не помог.

***

      От сладкого долгожданного сна, пусть и на холодной подстилке на полу палатки, лагерь разбудил тонкий визг. Истошный вопль непонятного существа звучал угрожающе и моляще одновременно. Визг неожиданно перешёл в свист. Бомба завопила где-то совсем над головой. Воздух вокруг сжался, задрожал. Дышать стало невыносимо. Так же неожиданно, как началось, это кончилось. Взрыв раздался в пределах лагеря. Ткань палатки прорвало осколками разлетевшихся камней. Регису попало в руку. Камушек пробил тонкий слой ткани, оставляя глубокую царапину. Юноша зашипел от боли, подскочил на ноги и выбежал на улицу. Воронка от снаряда была прямо перед входом в палатку командования. Передние столбы, поддерживавшие вход, повисли на плотной ткани.       Забыв о боли, юноша рванул внутрь. Капитан пустым взглядом смотрел на парня.       — Слушай сюда, Гигеморра. Ты… — он закашлялся, красное пятно стремительно расползалось по его форме, — немедленно эвакуируешь отсюда всех парней, сам уходи тоже.       — А вы? — Регис подошёл ближе к командиру и наконец разглядел, что его тело насквозь пробито булыжником. Огромная дыра в животе кровила и пульсировала.       — А я… Тут останусь, — мужчина опёрся на плечо юноши. — Послушай, отнесёшь императору голову этого… Чёрного рыцаря и считай, что ты герой… Бумажки не забудь.       Регис молча слушал.       — А. И ещё кое-что, — Командир снял с шеи свой жетон и надел на шею Гигеморре. — За неимением альтернативы, Регис, назначаю тебя капитаном. Ты уж позаботься о парнях…       Бомба завизжала где-то совсем близко к лагерю. Вторая тоже, но уже в его пределах.       Регис, новоиспечённый капитан, молча кивнул, собрал все документы, какие мог, разделив «свои» и «чужие» в два разных мешка. Убрал голову в суму, повесил всё это на себя и вышел из палатки.       — Внимание всем, капитан Регис Гигеморра приказывает! — завопил парень, поднимая над головой жетон старого капитана. Его голос сломался на последнем слове. — Немедленно убирайтесь отсюда! Повторяю! Отступаем!

***

      Огромные ворота замка отбрасывали приятную тень, позволяя глазу Гигеморры отдохнуть.       Лошади замедлили шаг. Всадники, гордо восседающие на них, въехали на внутреннюю площадь. Торжественная музыка заиграла с новой силой, приветствуя героев. Толпа расступилась, открывая путь к императору. Мужчина среднего роста в роскошных одеждах стоял около ступеней замка, где была создана небольшая ложа для правящей семьи. Справа от него была императрица, за ней дети. Слева — советники. Позади императора стояли его рыцари.       Медленно герои подъехали к правителю. Кони остановились. Первым всегда должен был спешиваться капитан. Регис вынул ноги из стремян, потянул правую ногу через круп лошади, крепко ухватился за седло и спрыгнул. Не удержав равновесие после приземления, он пошатнулся. Рана на боку отозвалась ещё большей болью. Он неловко повернулся и встал ровно. Если бы не туман в голове, юноше было бы очень стыдно за неуклюжесть, но постоянная боль не позволяла мыслить чётко.       Парень дождался, пока его подопечные спешатся, подошёл к императору и встал на одно колено. Голова кружилась, и юношу едва заметно покачивало.       — Кто таков? Почему не снял накидку? — император недовольно фыркнул.       — Сэр Регис Гигеморра, Ваше Сиятельство. Временный капитан этой миссии. Боюсь, я напугаю людей, если сниму её, — произнёс он негромко, стараясь не упасть от подступившей режущей боли в боку.       Правитель не стал выказывать никаких почестей и бесцеремонно откинул капюшон, обнажая пропитанную кровью и гноем повязку на левом глазу и ухо, целое лишь на две трети. И всё это на теле истощённого подростка.       — Великий Бетула, кто тебя так? — император поморщился.       — Он, Ваше Сиятельство, — Регис вытащил из сумы голову Отто. — Господин Чёрный рыцарь передал свой титул мне после того, как я его одолел.       Перешёптывания волнами пошли по народу, атмосфера была мрачной. Внезапный громкий смех императора разрядил обстановку.       — Ты? Победил? — он хохотал без стеснения. — Ох, помилуй. А меч его ты принёс? Говорят, у него великолепное оружие!       — Да, ваше сиятельство, — в голове у Региса помутилось, он с трудом держался в сознании. Хотелось поскорее покончить с этой дурацкой церемонией. — Регалия!       Сияющий клинок материализовался рядом с юношей.       «Хозяин, всё нормально? Мне убить его?»       — Нет, Регалия.       Все вокруг умолкли. Троица помощников подошли к капитану и помогли ему встать. Голова закружилась сильнее от обилия окружающих красок. Гигеморра достал из-за пазухи мешочек с травами и вдохнул. Отрезвляющий лекарственный запах ударил в нос, усилив головную боль, но немного прояснив сознание.       — Это… правда его меч? — император потянулся к клинку.       — Не стоит, Ваше Сиятельство, — Регис взял Регалию и вложил её в ножны. — Вот теперь можно. Этот меч острее всех, что вы прежде видели. Он перерубил голову своего прошлого хозяина так, будто это была вода.       — Вот как? — правитель взял в руки оружие, с интересом его разглядывая. — Ты ведь не планировал оставить его себе?       — Её, Ваше Сиятельство. Нет, не планировал.       «Хозяин», — кристально чистый голос раздался в голове юноши и, казалось, всех, кто стоял рядом.       «Я против, хозяин. Отто выбрал Вас. Я выбрала Вас. Вы — Чёрный рыцарь, а я — Ваш меч».       Регалия вырвалась из рук императора и повисла в воздухе рядом с юношей.       — Регалия, я же предупреждал, что не могу тебя оставить.       «Я против».       Воздух вокруг потяжелел, чистейшая мана давила. Капитан почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Заметив, что вредит, Регалия остановилась.       «Хозяин…»       Юноша отдышался.       — Нельзя.       — Ступай, Гигеморра. Не хватало ещё, чтобы кто-то помер на празднике. Позже решим, что делать с мечом.       — Но Ваше Сиятельство, а отчёт?       — Этого, — он пнул голову носком сапога, — более, чем достаточно. Подробности расскажут твои… подопечные.       — Слушаюсь, Ваше Сиятельство.       Регис низко поклонился и медленно поплёлся к выходу из замка. Лишь переступив за порог, он почувствовал жутчайшую слабость. Ноги едва ли слушались его. Приложив последние усилия, юноша добрался до домика лекаря недалеко от замка. Не дойдя несколько шагов, он упал без сознания прямо перед входом.

***

      Жар медленно сжигал Региса изнутри. Воспоминания болезненными вспышками проносились перед глазами: отец и семья, Мак и Лива, взрывы бомб, солдат без половины тела, Чёрный рыцарь, его пустые глаза и жуткая улыбка, ещё взрывы, штаб, смерть капитана, эвакуация.       Всё вокруг застыло, будто Гигеморра находился на картине главного баталиста Империи Виксена.       Солдаты бежали, бомбы падали прямо в лагере. Палатка командования уже была уничтожена, дорога на поле боя разворочена взрывами. Кое-где лежали трупы тех, кто не успел спрятаться в укрытие.       Регис почувствовал, как холод расползается по его спине. Было страшно. Юноша сделал маленький шажок. Ничего не произошло. Время стояло на месте. Парень осмотрел всю сцену и заметил знакомые одежды. Тот же серый дублет, как и у Ливы. Он поспешил к тому месту, но это оказался совсем другой человек. Юноша тяжело вздохнул.       Люди начали двигаться. Время продолжило свой ход. В ужасе Регис посмотрел на небо. Свист бомб и яркий свет оглушили его.

***

      Равнина, покрытая воронками от взрывов, и солдаты, бегущие по ней. Регис помогал поддерживать силовое поле над отступлением, чтобы бомбы и кувшины с зажигательной смесью не попали по людям.       «Твою ж… Если бы только я не позволил им так долго оставаться на перевале! Они бы точно не попали под этот обстрел!»       Алая кровь с чёрными сгустками потекла из носа по подбородку юноши. «Надо было послушаться парней. Они же опытнее. Идиот!»       Сердце Гигеморры воспылало от гнева. Собравшись с силами, капитан влил больше своей маны в поле, позволяя другим солдатам, удерживавшим его, отступить. Жгучая боль пронзила глаз юноши, прядь тёмных каштановых волос потеряла свой цвет, обращаясь в платиново-седой.

***

      Штаб. Гробовая тишина, пока старшие офицеры читали документы, принесённые Регисом. Парень сидел, опустив голову.       «Столько жертв. Этого можно было избежать. Если бы только я был сильнее… Лучше бы я сдох вместе с ними».       — Благодарю, капитан Гигеморра. Вы свободны, — небрежно произнёс один из офицеров, размахивая в воздухе пачкой документов. — Мы немедленно отправим подкрепление. Благодаря Вашим усилиям, позиции противника теперь известны.       Регис учтиво поклонился и вышел из главного шатра.

***

      «Победа!», «Ураа!», «Так их, этих стервятников!» — на улице, за окном казарм, ликовали солдаты.       — Кажется, всё кончено, Регалия, — Регис медленно сел на койке. — Скоро нас вернут в столицу.

***

      Жар всё рос, медленно становясь нестерпимым. Запах лекарственных трав притуплял способность трезво мыслить. В доме было душно, окна здесь почти никогда не открывались.       — О-о-о, уже очнулся! — мужчина лет семидесяти суетился вокруг стола с разными баночками. — Долго ж ты проспал, Регис Гигеморра.       Юноша с кряхтением сел на койке. Его раны были обработаны. Глазница очищена от всей дряни, крылья, вернее их обрубки, были приведены в какой-никакой порядок. Рана на боку — залечена почти полностью, но на её месте красовались жуткие ожоги.       — Ты прости, капитан, иначе не вылечить было, — мужчина подошёл ближе, снял старую накладку с глазницы Региса, очистил от остатков мази и приложил новую.       — Спасибо, господин Филлаваэль, — высохшие губы юноши растрескались, металлический привкус вновь наполнил его рот.       Лекарь спешно шагнул к столику, налил какое-то варево из кувшина и протянул Гигеморре. Тот, не задумываясь, выпил. Мерзкий солоновато-горький вкус окончательно прояснил сознание парня. Он закашлялся, широко раскрыв единственный глаз.       — Это что, сентавра?!       — Да, милый мой. Без абсента тут не обойтись! — мужчина рассмеялся.       — Угх, как же я ненавижу эту настойку. Я-то думал, что это отвар из летолистника.       — Ох, а ведь точно, можно было использовать его! Вот старая башка!       Регис недовольно посмотрел на лекаря и медленно слез с койки.       — Господин Филлаваэль, Вы сказали, что я долго проспал. Сколько конкретно? — он выпил ещё глоток мерзкой жижи и с трудом подавил желание выплюнуть всё обратно.       — Четыре дня.       Всё же не сдержавшись, юноша выплюнул напиток на пол.       — Сколько?!       — И бредил тоже. Говорил про каких-то людей, — медик вернулся к столу, собирая в мешочек необходимые травы. — Звал какого-то Лива… Ливе? А, и извинялся перед ним… И Отто.       Гигеморра опустил голову, силясь собраться с мыслями.       — Да, сэр Ливанелль и сэр Отто. Эти двое повстречались мне на фронте. Оба… мертвы.       — Вот как, — бодро ответил Филлаваэль. — Вот, возьми эти мази и травы. Заваривай всё по инструкции. Ну, одевайся шустрее и иди. У меня помимо тебя есть ещё другие пациенты.       Регис не стал даже пытаться возражать. Он молча оделся, взял мешочек с травами и вышел в приёмную комнату.       «Не удивительно, что Вы так спокойны. Интересно, сколько солдат Вы успели вылечить?»       — Сэр, сколько я Вам должен? — юноша сидел на лавочке около двери и старался завязать шнурки на сапогах.       — Двадцать золотых.       Сердце парня упало. Двадцать золотых — неподъёмная сумма.       «Это же жалование высшего рыцаря за месяц. Высшего! На эту сумму можно несколько лошадей купить!»       — Ах, не беспокойся, императорский двор оплатил твоё лечение в знак признательности за твой подвиг, — мужчина хитро улыбнулся. — Разумеется, я содрал с них в три раза больше.       Регис улыбнулся. Гора упала с его плеч.       — Спасибо, сэр Филлаваэль. Рад, что Вы смогли получить хорошую плату за Вашу работу.       — Тебе спасибо, младший Гигеморра. Всё, иди уже, — он что-то записывал в расчётной тетради.       — До свидания, сэр.       — Надеюсь, мы больше не увидимся. Прощай.       Парень почувствовал, как ему стало чуть легче на душе. Но чувство вины за смерть его товарищей всё ещё высасывало силы.       Регис, не зная куда пойти, решил отправиться в королевскую академию, чтобы предупредить о своём выздоровлении и поскорее вернуться к занятиям. Солнце уже было в самом зените. Его лучи грели чёрную повязку на глазу юноши. Регис глубоко вдохнул. Запах из булочных наполнял улицу. Вечерний хлеб испекли.       «Тут так тепло. Вот бы Лива был здесь».       — Ох, кто ж это, если не капитан Гигеморра! — знакомый стариковский голос приятно обрадовал парня.       — Господин Брортауг! — сам того не замечая, парень кинулся к старшему товарищу и крепко его обнял. Осознав свою ошибку, юноша покраснел и сделал пару шагов назад. — простите.       — Что ты! Рад тебя видеть, Регис! — легенда похлопал его по плечу. — Я посмотрю, ты торопишься постареть?       Пожилой офицер указал на поседевшую прядь.       — Никак нет! — воспоминания о бойне вновь нахлынули на парня. — Я преждевременно использовал силу Богини. Она предупреждала меня, что моё тело не готово.       — Богини? Вот как?       — Да, сэр Брортауг. Богиня Хаку обещала даровать мне свою силу, когда моё тело будет готово. Потому я и решился подойти к вам с просьбой стать моим наставником.       — Вот оно что… — мужчина задумчиво смотрел на людей, снующих по улице. — Лучше не рассказывай о ней кому попало. Пойдём, прогуляемся.       — Понял. А как же академия, сэр? — Регис в пару шагов нагнал офицера. — Мне нужно сообщить, что я выздоровел.       — Позже, юноша, всё успеется.       Не став спорить, Регис присоединился к своему наставнику на прогулке. Пока они шли, Гигеморра рассказал обо всём, что видел на фронте: от медицинского корпуса до капитана Отто. Старый офицер выслушивал, редко задавая вопросы или давая советы, как можно было поступить в той или иной ситуации.       Лавки сменялись бутиками и ателье, булочные кондитерскими и обратно, мясные лавки, мастерские, кузницы, книжные лавки сливались в единый фон счастливо живущего города. Вот уже кончился торговый квартал, пошли дома зажиточных жителей империи. Семейные дома за изящными кованными заборами, фруктовые сады прямо под окнами. Внезапно Брортауг остановился напротив старого, но крепкого дома. Его заборы поросли вьюнами, лианами дикого винограда. Сад зарос деревьями и кустами. Удивительно, но поместье действительно было заброшено.       — Что думаешь, Регис? — неожиданно спросил офицер.       — В каком смысле, сэр? Этот дом очень красив, но тут не помешало бы прибраться.       — Тогда, может, займёшься этим? — мужчина многозначительно посмотрел на юношу.       Гигеморра недоумённо метался взглядом от поместья к генералу и обратно.       — О ч–чём Вы? Не шутите так, сэр Брортауг!       — Но я же обещал подарить тебе свой дом, если ты вернёшься живым, — старик рассмеялся, — или ты рассчитывал на моё фамильное поместье?       — Но как я могу принять такое? — Регис осматривал великолепное здание.       — Тут ты прав. Этот домишка давно заброшен, привести его в порядок будет непросто. Я дам тебе ещё тысячу золотых сверху. Думаю, этого хватит, чтобы нанять людей и расчистить его.       Юноша замер, пытаясь осознать всю ценность тысячи золотых.       — Сэр Брортауг, я не могу…       — А-а, молчи! Ты мне как внук. Единственно, ты не такой жадный, как они, — офицер похлопал парня по спине. — Прими мой подарок, Регис. Ты скрасил мои последние годы, это стоит куда больше жалкого домишки да горсти монет.       — Сэр Брортауг, когда я приберусь, обязательно позову Вас на чаепитие!       Старик ласково улыбнулся и погладил парня по голове.       — Обязательно.