Как возродить Землю: Оракулы

      Поместье с высокими белоснежными колоннами пряталось за кронами гигантских многолетних дубов. Клематисы лениво цеплялись за перила его порога, потягиваясь на слабо пригревающем солнышке. Сквозь массивные резные двери поместья, открытые нараспашку, можно было видеть, как по поместью туда-сюда снуют горничные и лакеи. Подготовка к празднованию дня рождения Иоанны проходила неплохо, даже несмотря на то, что сахар стало гораздо сложнее достать. Цены на него выросли вплоть до имперского золотого за небольшой мешочек. Тем не менее, для хозяев поместья такая цена не была проблемой.       В просторной комнате с панорамными окнами и лепниной под высоким потолком стоял столик, вырезанный из серебряного вяза. В его столешницу инкрустировали несколько рубиновых магических камней. Такой стол мог выявлять большинство типов яда, сверкая, когда чувствовал их в окружающем воздухе. За столом сидела юная девушка в длинном платье. На её плечах — кружевная шаль.       — Матушка, Вы уверены, что нам стоило устраивать празднование? — она наблюдала за тем, как женщина, стоящая у окна, что-то высматривала в саду.       — Милая, тебе исполняется девятнадцать. Это важная дата! — та перевела усталый взгляд на дочь. — Тебе стоит больше общаться с девушками твоего возраста.       — Матушка, Вы же знаете, что сейчас ситуация нелёгкая…       — Ина, дорогая, с тех пор как умер твой отец, наша жизнь не переставала быть нелёгкой. Позволь себе хотя бы сегодня немного отдохнуть.       Именинница тяжело вздохнула.       — Да, смерть отца и правда ударила по нам. Если бы ещё этот глупый мальчишка не решил поиграть в войнушку! — она оживилась. — Матушка, представляете, недавно снова пришло письмо от этого оболтуса!       — Ина, не говори так о брате! — женщина настороженно смотрела на неё. — И эти письма… Выбрось их. Отто нет уже четыре года. Не думаю, что это он пишет. Вполне возможно, что это гадкие Альбиос пытаются подорвать моё здоровье, чтобы захватить всю центральную площадь под свои дурацкие аптеки! Кому вообще нужно столько аптек?       Она закашлялась, прикрывая ладонью рот. Слуги в саду суетились, украшая его к празднику.       — Матушка, Вы в порядке? — послышался хилый голосок из противоположного конца комнаты. — Вы пили своё лекарство?       Юная девушка, на вид не старше тринадцати, робко мяла подол платья в руках. На её бледном лице с едва заметными синяками под глазами и вечно запуганным видом отражалось неподдельное беспокойство.       — С добрым утром, Кира, — женщина нежно улыбнулась. — Я в порядке, лекарство пила. Ты же знаешь, когда я нервничаю, всегда начинаю кашлять.       Кира облегчённо выдохнула и перевела взгляд на сестру. Заметив в её руках конверт, младшенькая заметно оживилась.       — Это что, новое письмо от братца?!       — Нет, от моего жениха, — съязвила старшая.       — Правда?! — просияла Кира.       — Нет, дурёха! — фыркнула в ответ Ина.       — Девочки! — матушка пусть и пыталась быть строгой, но всё же радовалась, что сёстры не унывают в тяжёлые времена.

***

      Буря, бушевавшая ночью в столице, ушла, оставив после себя множество разбитых окон, поваленных деревьев, раскиданных всюду досок от прилавков. Люди постепенно выбирались в промозглое влажное утро и начинали уборку около своих лавок. Многие тяжело вздыхали, считая, во сколько им обойдётся замена витрин.       Регис бодро шагал по мощёной главной улице, иногда перепрыгивая через лужи на обочине и уворачиваясь от ранних повозок и наездников. Было прохладно. Юноша шмыгнул носом и поднял повыше воротник кадетской формы. Вчера он ходил в академию, чтобы уведомить о своём выздоровлении. Ему приказали с завтрашнего, а уже сегодняшнего, дня возвращаться к посещению занятий. Была то удача, или что ещё, но профессор Сех-Дун внезапно отказался проводить свою лекцию, ссылаясь на семейные обстоятельства. Это звучало абсурдно, ведь у него никогда не было ни жены, ни детей. Зато профессор Альмонте вызвался провести дополнительное занятие по фехтованию. На него и спешил Гигеморра.       Чем ближе ко дворцу, тем шире становилась улица. Ещё пара домов, и откроется главная, как её называют местные, «Парадная» площадь. Если свернуть с неё направо, пройти мимо кондитерской, цирюльни и бутика дамских шляп, то можно выйти на вторую по важности дорогу — она ведёт к западным воротам столицы. Пройдя чуть дальше по ней, нужно повернуть в правый переулок, рядом с древней книжной лавкой, затем обойти здание публичного дома и, наконец, пройти через «высокий рынок» — место, где ради развлечения закупается аристократия. За этим рынком будет здание библиотеки, а за ней — военная академия.       Проходя по рыночной площади, Регис наблюдал, как хмурые купцы и простые торговцы разбирают завалы, оставшиеся от того, что когда-то было их прилавками.       Пройдя за кованые ворота академии, Гигеморра почувствовал, что его окружает тепло. Вся территория была накрыта куполом магического устройства, контролирующего климат. Это позволяло ученикам пользоваться всеми благами учебного заведения в любое время года. Регис ускорил шаг. Минуя главный вход, он заметил, что почти все его сокурсники уже собрались на плаце.       — Сегодня мы практикуем защитную стойку! — увещевал молодой мужчина. Его русые волосы с бронзовым отливом были коротко острижены, рукава одежд закатаны. Сильные руки, покрытые мозолями от бесконечных тренировок, вызывали восхищение у многих учеников академии. — Разделитесь на пары. Потом будем практиковаться по трое.       Он заметил, как Гигеморра приближается.       — Во славу империи, капитан! — произнёс мужчина, отдавая честь.       — Во славу империи! — Регис остановился и повторил приветствие.       — Вернулся к нам наконец?       — Да, сэр Альмонте. Я долго не мог освоится с отсутствием глаза и потому врезался в косяки дверей, — он неловко посмеялся. — Не думаю, что смог бы в таком состоянии тренироваться.       — Не оправдывайся, Гигеморра. Лучше расскажи своим товарищам, как ты одолел того капитана, — профессор вдруг стал похож на мальчишку, впервые увидевшего парад.       — Как я одолел сэра Отто, да? — юноша на момент задумался. — Чистая удача, ничего более. Он просто не ожидал, что я… найду брешь в его защите.       Перед глазами молодого капитана начали мелькать воспоминания о битве. Тянущая боль в пустой глазнице заставила его поморщиться.       — Постой, Отто? — внезапно, лицо Альмонте помрачнело. — А ты его полного имени не знаешь?       Регис тяжело вздохнул. Его сердце сжалось.       — Я… Знаю, но… — он мялся, пытаясь решить, как же стоит всё объяснить.       — Что такое? Как его зовут? Вам нечего бояться, капитан, — профессор подошёл ближе и положил руку на плечо юноши.       Парень закрыл глаз, сделал глубокий вдох, медленно выдохнул. Запустив руку под кафтан, он выудил письмо из внутреннего кармана.       — Отто фон Кириа. Послание «для дорогого друга Кириса Альмонте, моего бесценного товарища», — произнёс он, протягивая конверт профессору.       Мужчина вздрогнул и побледнел. Он принял письмо и неуверенно посмотрел на юношу.       — Мне очень жаль, сэр, — парень пустым взглядом уставился на него. — Я не знаю языка Вайтоманты, но пока сортировал письма, научился различать кое-какие символы. Некоторые послания сэра Отто были адресованы Марие, Иоанне и Валькирии фон Кириа. Насколько я понимаю, это его семья… У меня есть ещё два для вас.       Гигеморра вытащил ещё два конверта и протянул их профессору. Альмонте был белее мела. Он с ужасом смотрел на искалеченного парня.       — Отто… Он что?..       — Да, сэр Отто был чёрным рыцарем. Простите… — Регис опустил голову, чувствуя, как тяжесть от убийства человека тянет его вниз. — Я хотел бы обсудить это после занятий. Тет-а-тет, если Вы не возражаете.       Мужчина коротко кивнул. Он перевёл взгляд на конверт и осторожно распечатал его. Бегая взглядом от строчки к строчке, он всё больше убеждался, что речь идёт о «том самом» Отто.       — Эта буква. Вита. Отто всегда писал её неправильно… — бубнил он себе под нос. — Как же так… Не может быть…       — Сэр, прошу, давайте обсудим личные вопросы позже, — нарочито громко произнёс Регис.       — Я… Ах, да, — мужчина, всё ещё пребывая в прострации, вернулся к ученикам.       Задание было выдано, и кадеты начали свою тренировку. Регис сейчас сидел на скамье, так как никто не захотел стать его партнёром для спарринга. Наблюдая за движениями учеников, он вдруг почувствовал отвращение к ним.       «Эти ребята думают, что выйдут на поле боя и тут же принесут победу империи. Их разговоры, перешёптывания… Они ничего не видели. Они не понимают, как это страшно…»       «Регис, ты опять начал? — Регалия старалась звучать ласково, но у неё это никогда не получалось. — Снова думаешь о том, чего уже не исправить? Это глупо, ты ведь понимаешь?»       — Регалия, как ты не поймёшь? Они наивные! Ты хоть представляешь, что с ними будет, когда они выйдут на поле боя? — Регис старался шептать, но получалось всё равно громко.       «Отто тоже вечно всем сострадал. Ты сам знаешь, чем это кончилось», — кажется, она фыркнула.       — Отто недооценил меня.       «Он тебе поддался, — отрезала Регалия. — Неужели ты и правда думаешь, что смог бы его победить? С твоим-то уровнем фехтования? Отто не просто так стал Чёрным Рыцарем. Он ради этого работал, и очень усердно. В отличие от тебя».       Чувство вины медленно начало поглощать все мысли Региса. Он закрыл лицо руками.       — Ты думаешь, я этого хотел? Покажись, — произнёс он сквозь зубы. — Покажись!       Регалия не реагировала.       — Немедленно яви себя! — закричал Гигеморра. — Это. Приказ.       Меч тускло сверкнул и повис рядом с парнем.       — Ты думаешь, я этого хотел?! Сражаться со сраным капитаном, генералом, или кто он там? Хотел, чтобы он отрубил мне крылья, выколол глаз? Хотел, чтобы умерли те солдаты, что отступали из лагеря под градом заклятий?! А?! — его голос сломался, слёзы покатились из глаз. — Да нихера подобного! Я просто…       Он упал на колени и начал всхлипывать, согнулся, упираясь лбом в землю. Он тщетно пытался остановить льющиеся ручьём слёзы. Ком извивающихся эмоций рвали его душу на части.       — Я просто хотел выжить… Я… Хотел жить…       Кадеты перестали практиковаться и наблюдали за тем, как юный капитан пререкается с безмолвно парящим мечом.       «Как я сказала в день, когда присягнула тебе, ты просто слабак». — Регалия презрительно фыркнула, блеснула и исчезла.       Альмонте подошёл к юноше и похлопал его по спине:       — Капитан, я думаю, что Вам стоит вернуться домой.       Регис сжался от неожиданного прикосновения, встал на четвереньки, поднялся на ноги, отряхнулся и помотал головой.       — Я в порядке, профессор. Прошу прощения за истерику. Я всё ещё не могу найти общий язык со своим мечом.       Его единственный глаз был подобен рыбьему. За спиной Альмонте послышались насмешки:       — Вот плакса!       — Что, крови испугался? Придурок.       — Он такой жалкий. Я думала, что Регис Гигеморра — герой.       — Герой? Да где там? Он же просто лжец!       — А что, если он присвоил себе чужую победу?       — Думаешь?       Профессор нахмурился:       — Кадеты, стройся!       Ученики шустро выстроились в шеренгу, все по стойке «смирно».       — Я сейчас попрошу капитана Гигеморру рассказать о том, что он видел на поле боя. Вы должны внимательно слушать, если хотите быть готовыми к сражению.       — Ой, да что мы там услышим, как он штаны обоссал? — выкрикнул кто-то из юношей.       Кирис тяжело вздохнул:       — Прошу, капитан Гигеморра. Регис стоял напротив кадетов, почти посередине шеренги. Десятки пар глаз уставились на него. Все хотели узнать что-то своё. Капитан осмотрел ребят и решил:       — Начну с того, что предложу вам присесть. Это может быть надолго.       Ребята переглянулись, ожидая реакции профессора, но тот был поглощён чтением письма. Тогда все просто уселись кому как удобно.       — Хорошо, в первую очередь расскажу о получении миссии, — его голос оставался хриплым после плача. — Меня вызвали в кабинет замкомандующего ордена академии. Он выдал мне папку с документами, которые я должен был изучить перед отправлением. Эту папку вы видели сами. Внутри была карта, отчёты о продвижении войск, письма некоторых солдат. В целом, ничего примечательного.       — А в письмах было что-то интересное? — спросил кто-то из кадетов.       — Смотря что подразумевать под интересным. Есть в письмах истории о том, как солдат жил на фронте, есть анекдоты, жалобы и прославления других, — юноша смотрел сквозь толпу кадетов. — Так вот, после ознакомления с бумагами я собрал вещи, и меня посадили на экипаж до края столицы. Оттуда я телепортировался к границе. От границы нас везли на укреплённой телеге. Потом ещё очень долго пешком шли. В лагере нас отвели к капитану, он распределил всех по частям. Меня отправили в медотряд.       Кадет-шутник громко засмеялся:       — Так ты медиком был?! Вот умора! Само собой, ты не сражался!       — Не смей так говорить со старшим по званию, — вмешался Альмонте. — Продолжай Гигеморра.       Регис кивнул:       — В медотряде я познакомился с многими чудесными людьми… — он вздрогнул. — Большинство из них сейчас мертвы… Там, в окопах, залитых кровью… Там страшно. Очень. Особенно, когда ты остаёшься один на один с кучей вражеских солдат… Понятия не имею, как я умудрялся избегать с ними стычек до самого перевала Либетон.       Юный капитан смотрел куда-то в прошлое, на людей в защитных рясах в палатке, пропахшей смертью и травами.       — Когда я добрался до перевала с той информацией, что смог собрать, там уже был особый отряд Вайтоманты. Всё поле вокруг перевала было покрыто трупами и… грифами. Да, грифами. Они клевали мёртвые тела, обгладывали их кости. Отвратительное зрелище, честно говоря. Так вот, там, на перевале, я смог пробраться через почти весь лагерь, но когда я проходил мимо палатки их командира, меня заметила Регалия — его меч.       Гигеморра хотел призвать духовное оружие, но недавний конфликт всё ещё засел глубокой обидой в его душе.       — Сэр Отто представился и вызвал меня на дуэль. Не знаю, сколько мы дрались, но мне удалось подгадать момент и… Ну, прижечь его. Помню, как схватил факел и ударил им в горло. Сэр Отто странно дёрнулся, выронил свой клинок и упал. А я был в таком ужасе, что сам не заметил, как подскочил к нему и рубанул… Кровь… Кровь тогда залила всё вокруг. Я тоже перепачкался…       Регис замер. Воспоминания так ярко виделись ему сейчас. Будто бы это произошло не месяц назад, а буквально вчера.       — Я испугался ещё больше, когда почувствовал, что на меня что-то плеснуло. Я тогда сдуру рубанул по доспеху, но мой меч отскочил… А потом я ударил снова. Он так мерзко заскрипел, когда пробился доспех. Я ещё пытался его вытащить. Думал, что нужно себя защитить. Но Отто, он… Он просто сказал мне «спасибо» и умер…       Капитан почувствовал, как ноги становятся ватными. Он сел на колени и прижал ладонь к животу, будто у него там была рана. Сдерживая рвотные позывы, он закрыл единственный глаз и представил сад: высокие шесты с длинными перекладинами, бельё развевается на ветру. У сестры день рождения. Все счастливы, мама его любит, отца нет дома, он на задании. А когда вернётся, Регис покажет ему свои успехи в освоении священной магии.       «Он не вернётся, — резанула внезапная мысль. — Он мёртв. И мать твоя тебя никогда не любила. Ты же знаешь, что Лиля попросила матушку притвориться. Она сделала это не ради тебя. Ты же знаешь, она просто не хотела, чтобы один падший нытик скулил, что его не ценят в день её рождения… Ты это знаешь, Регис Гигеморра».       Мрачные мысли начали захватывать разум юноши. Он зажал уши, стараясь не слышать их, но от звука в голове не отгородиться, зажав уши.       «И Лива умер из-за тебя. Ты ведь понимаешь, да? Он специально послал тебя в ту сторону. А что, если он просто настолько ненавидел тебя, что предпочёл смерть? Вот умора!»       Струйка красно-чёрной жидкости потекла из носа капитана. Он зажал уши сильнее, но это ему не помогало.       «А те солдатики? Ну, те, штабские? Если бы ты послушал старших и начал эвакуацию до рассвета, то они были бы живы! Но зачем? Правильно, Регис?! Зачем слушать старших товарищей, у которых опыта явно больше? Зачем? Ведь можно просто упереться рогами и не делать ничего. Можно просто ждать, пока все сдохнут».       Регис сел на колени, согнулся, ударился лбом о землю и наконец пришёл в себя.       — Угх, — он потёр ушибленное место. — Какого чёрта только что произошло.       Головокружение вновь вернулось. Неприятная боль где-то под бровями — тоже. Пустая глазница пульсировала. Казалось, будто глаз всё ещё там. Капитан осторожно ощупал повязку. Палец продавил ткань, давая ясно понять, что там пусто.       — Регис, иди домой, — Альмонте подошёл к нему и рывком поднял с земли. — Иди, ради Бетулы.       — Наша встреча в силе? — он едва стоял на ногах. Всё плыло перед глазами.       — Когда ты в таком состоянии? Сначала долечись, а потом будем говорить.       — Слушаюсь.

***

      — Ох, а вы слышали? Говорят, война будет! — молодая леди в жёлтом платье активно жестикулировала. — У моего братца есть друг в военном совете.       — И что? Совет ничего не решает? — возразила хмурая леди.       — У этого друга дядя — генерал нашей армии, вот что! Так этот генерал говорит, что империя всё чаще устраивает набеги. Того глядишь, и до прямой войны недолго.       — Боги! Вроде развитое государство, а такие варвары!       — Точно, точно!

***

      — Ну как, поуспокоился? — Альмонте сидел за столом на кухне в доме Гигеморры. — Мощно же тебя вывернуло.       — Да, мне уже лучше, — Регис мрачно смотрел на плавающие в его чашке чаинки. — Прошу прощения за ту сцену. Не знаю, что на меня нашло.       — Себе же хуже сделал. Знаешь ведь, что теперь все твои товарищи будут распускать слухи, — он сделал глоток. Бархатистый вкус чая приятно согревал.       — Они мне не товарищи, — безразлично ответил капитан. — Эти идиоты ни разу не сделали мне добра. Только издевались.       Юноша кивнул сам себе.       — Я… С тех пор, как я вернулся с миссии, всё кажется ненастоящим. Империя не раз заявляла о великих победах, но я был там, я видел, как наши солдаты, наши рыцари погибают от бронхита и заражения крови… Да даже от голода. Они умирали от голода!       — А ты думал, что война — это ромашки да тортики? — Кирис взял чайник и долил себе чаю. — Парень, любая победа имеет свою цену. Смерти неизбежны.       — Почему?.. — он шмыгнул носом и склонился над столом так низко, что его волосы едва не падали в чашку. — Почему они должны были умереть? Всего этого можно было избежать.       — Хватит скулить. Ты выжил, радоваться должен! В отличие от Отто, ты всё ещё можешь встретиться с семьёй! — он осёкся, вспомнив об инциденте восьмилетней давности. — В том смысле, что у тебя всё ещё есть шанс… завести семью.       Регис мрачно помотал головой. Взяв в обе руки чашку, он пристально смотрел на едва различимое отражение.       — Я бы предпочёл умереть…       — Завязывай! — мужчина подскочил. — Ты убил Отто. Он передал свою жизнь в твои руки! Так продолжай жить, а не забивайся в угол, как помойная крыса.       — Если загнать крысу в угол, она нападёт, — хрипло ответил Гигеморра. Слёзы выступили у него на глазах. — Кто просил его отдавать мне свою жизнь? За что это давление?       «Правда? А не ты ли заявлял, что станешь генералом? Что раздавишь славу своего отца? Какое же ты ничтожество. Жалкий, бесполезный, уродливый калека!» — мысли вновь заполнили всё сознание парня. Вина съедала его.       — Ты…       Профессор подошёл к юноше и схватил его за воротник.       — Слушай сюда, пацан. Я знаю семью Отто. Они воспитывали меня как собственного сына! Так что ты поднимешь свою задницу, и мы пойдём к ним. Ты сам им расскажешь обо всём, что произошло, и извинишься. Но… — он отпустил, — есть кое-что, что нам нужно будет перед этим сделать…