Жестокая Румыния и волшебно-порочные цветы

Гарри и Джинни пробирались в темноте среди верстаков и столов. Оба были чрезвычайно взволнованы. Джинни зацепила юбкой железную ручку плотницких тисков, немного порвала подол и раздосадовано зашипела. — Сними её, — посоветовал Гарри. И без того тёмное дерево, из которого были сделаны столы, стало совсем чёрным, намокнув от воды. Дождь непрерывно капал с потолка, образовывая сплошную лужу на полу, в которой то тут, то там закручивались бойкие водоворотики: там были дырки, через которые вода уходила под пол — Гарри пробил их, когда понял, что никаких шансов остановить дождь самостоятельно у него нет. — Будет очень холодно, — вдруг поняла Джинни и поёжилась. — О, боже, и почему умные мысли не приходят в голову заранее? — Мы просто не будем снимать одежду, — прошептал Гарри. — Ты только что просил меня снять юбку. — Опрометчиво. Кроме того, я всегда об этом прошу. — Справедливое замечание. За окном были поздние сумерки. Очертания мастерской высвечивались холодным, бархатистым и очень тёмным синим светом. Гарри попытался зажечь керосинки в углах помещения, но они не отреагировали на его взмах волшебной палочки. — Всё намокло, — проворчал Гарри сокрушённо. — Даже я... ну... намокла, — спошлила Джинни, чтобы поднять ему настроение и он не думал о том, какой ужасный разнос устроит ему Олливандер, когда увидит, что сотворил Гарри с мастерской. — Ты думаешь, этого света нам будет достаточно? — Достаточно, — ответила Джинни. — Гораздо более насущный вопрос — где здесь лечь? На мокром верстаке я лежать не буду! — А на полу, в воде? — Тем более! — Не волнуйся, сейчас что-нибудь придумаем, — Гарри снял со стены связку ключей и зашуршал, загремел рядом с большими шкафами. — Кажется, здесь. Ага! Гарри раскрыл дверные створки очень большого шкафа, высоко поднятого над уровнем пола. Внутри было много пространства и лежали какие-то мешки. — Я не знаю, что это за мешки, но они мягкие и объёмистые — накидаем их на пол в качестве подстилки. — А мистер Олливандер не убьёт тебя за это? — спросила Джинни с сомнением, — ты бы хоть проверил, что в этих мешках; вдруг что-то нужное. — Он убьёт меня в любом случае, — отмахнулся Гарри. И принялся очень агрессивно и нетерпеливо вытаскивать мешки и кидать их на пол. Он слишком горел от страсти, чтобы что-то проверять и медлить хоть одну лишнюю минуту. Они с Джинни сдвинули все верстаки в стороны и в образовавшемся пространстве организовали что-то вроде огромного гнезда из мягких мешков, которое поливал сверху нескончаемый дождь. — Ух! Фух! — они прыгнули в своё гнездо и там началась долгая весёлая возня. Экстремальность и необычность обстановки добавила в эту возню такого огня, что ни о каком холоде Гарри и Джинни ни разу даже и не вспомнили.

* * *

Время течёт. Хотя кажется, что это невозможно. Каждое движение секундной стрелки часов, висящих над стендом с плотницкими инструментами, болезненно отстукивает подобно пульсирующей крови после ушиба. Мистер Олливандер ударил кулаком по верстаку. — Хватит, Гарри! Я официально отправляю тебя нахуй! Гарри оторвал взгляд от остатков раскуроченного верстака, который защитил его от первого удара гнева Олливандера, и в шоке уставился на мастера волшебных палочек. Никогда в жизни этот интеллигентный старичок не позволял себе таких грубостей. — Но я не хотел же, я же не нарочно, — промямлил Гарри, толкая Джинни за спину. — Я отправляю тебя нахуй прямо сегодня, ближайшим поездом, если только, конечно, ты не знаешь, где достать тридцать мешков сердечных жил драконов, вместо уничтоженных, в чём я сомневаюсь, — уточнил Олливандер. Он с раздражением наблюдал, как до Гарри медленно доходит смысл его слов. — Тридцать мешков? — переспросил Гарри, — это сколько нужно завалить драконов — десять тысяч? — Как ты, блять, мо-о-о-ог! — заорал мистер Олливандер, заломив руки за голову. — Я понимаю, что можно случайно наколдовать дождь и затопить мастерскую, я в молодости и не такие оплошности совершал, когда учился у своего мастера. Но почему ты решил над моей мастерской-то ещё и надругаться, Гарри? И какого чёрта ты вытащил мешки с сердечными жилами драконов из шкафа, где они бы пролежали там спокойно и счастливо всю свою долгую вечность; они бы там и наводнение, и пожар, и ядерную войну бы пережили! За-а-ачем ты их вытащил? Гарри было очень стыдно объяснять, для каких целей он вытащил мешки, поэтому он просто стоял, потупив глаза, и пытался спрятать за спиной Джинни. — Но может, они не совсем все испортились? — спросил Гарри с надеждой. — Сердечным жилам дракона нельзя намокать, — сказал Олливандер, — это то же самое, что намочить тлеющий уголь — никакой магии в них больше не осталось. Максимум, что мы можем с ними теперь сделать — суп из них сварить. Мистер Олливандер сел на пол и горько заплакал. Джинни пожалела его, подошла, и стала утешительно поглаживать старого мастера по голове.

* * *

— А как поднять бабла? — задал вопрос Гарри за обедом, после того когда они с Джинни уже вернулись в Нору и получили взбучку от миссис Уизли за то, что прошатались неизвестно где целую ночь. И это в такое-то неспокойное время. — Понятия не имею, — сказал мистер Уизли. — Но если узнаешь, как — дай мне знать. — Для этого ты должен работать, — сказала миссис Уизли. — Ты работаешь, а люди тебе за это платят. — Блять, чё-то тупо как-то, — сказал Гарри. — Жопой чую подвох. А нельзя, чтобы люди просто так тебе платили? — Можно, — ответил мистер Уизли. — Но они об этом не догадываются. — Блин. Люди такие тупые. — В любом случае, зачем тебе ещё деньги, Гарри? — спросил Чарли, пережёвывая горох и шаря по миске вилкой, — у тебя же полный банк денег. — Этих не достаточно, — грустно ответил Гарри. Они с Джинни переглянулись виновато. Они никому не рассказали о происшествии в мастерской мистера Олливандера. Никаких способов вернуть ему его запасы сердечных жил драконов не было, и старый мастер грозил от горя впасть в кому. После обеда Гарри и Джинни прогуливались в саду Норы и думали, как выкрутиться из ситуации. Июньское солнышко согревало воздух, гулял нежный ветерок, в деревьях сада щебетали пташки. Мистер Уизли достал из сарая приставную лесенку и полез по ней на яблоню, чтобы опрыскать её листья ядом от вредителей. Он нагрел воду, растворил в ней несколько плиток яда, опёр ведро на верхнюю ступеньку и ствол дерева, и начал макать кисть в жидкость, и брызгать ею сильными, резкими взмахами. И тут что-то упало сверху прямо на его руку. Это что-то походило на клочок ваты, но мистер Уизли сразу понял, что это кокон, а внутри сидит мерзкая белая гусеница. Мистер Уизли вздрогнул от отвращения и отдёрнул руку. Тут же он потерял равновесие и свалился с лестницы. Мистер Уизли страшно рассердился, а кроме того, опять сильно отбил свою любимую жопу. Он ужасно любил именно эту свою жопу, и вот теперь опять так сильно её отбил, ну надо же! И ведь это с ним не в первый раз. Бедная его жопа! Джинни и Гарри подбежали к мистеру Уизли и стали утешать. Взяв под руки, они осторожно повели его на веранду, где он мог бы полежать вниз животом на кушетке. Подошёл Чарли и спросил, что случилось. Когда ему рассказали, он убежал в дом и скоро вернулся с кучей склянок в руках. — Это всё изготовлено из частей тел драконов, пап, — объяснил Чарли. — Лучшего набора средств для лечения ушибов даже в Косом переулке не достанешь. Такие вещи только на месте можно изготовить, у нас в заповеднике. Только в Румынии знают — как. Драконы у нас часто погибают в драках друг с другом, и это одна из моих обязанностей — разделывать тушу проигравшего на всякие полезные вещички: вроде крови, кожи, костей, сердечных жил. В награду мастера снадобий мне отливают литрами всяких лекарств из того добра, что я им приношу. Гарри и Джинни переглянулись друг с другом. Кажется, судьба указывает им выход. Когда мистера Уизли вылечили, Гарри и Джинни ушли в глубину сада и сели под раскидистой сенью из искривлённых узловатых ветвей какого-то очень старого дерева. Поблизости, со стороны небольшого заросшего ряской пруда, квакали лягушки. — Мы можем отправиться в Румынию и самостоятельно добыть нужное количество сердечных жил, — рассудил Гарри. — Тогда мистер Олливандер меня простит и снова сделает учеником. — Это звучит очень разумно, Гарри, — протянула Джинни с таким тоном, словно есть некое «но». — И кроме того, Чарли сам приглашал нас в Румынию, помнишь? — сказал Гарри. — Отправимся с ним послезавтра. — Он всего лишь сказал, что в его заповеднике круто, он не говорил: погнали туда со мной! Джинни изобразила руками, словно она взялась за ручки газа мотоцикла, и газанула ими, на всех парах помчавшись в Румынию. — Всё равно. Он даже ничего не заподозрит, если мы попросим его об этом. Думаешь, кто-то будет против? Родители запросто отпустят тебя и Рона в Румынию — там куда безопаснее провести лето, чем в Англии под властью Волдеморта! — Даже если ты попадёшь в Румынию, как ты собираешься разделывать драконов на сердечные жилы? — Ой, да чего там париться. Я на Турнире Трёх Волшебников уже одного завалил. Собственно, это было самое простое задание из всех. А сейчас я стал старше, мудрее и куда искуснее; буду валить драконов пачками — об этом вообще можно не беспокоиться! — Даже если ты сможешь «валить драконов пачками», — с очень неодобрительным тоном передразнила Джинни — она терпеть не могла, когда Гарри начинал хвастать, и превращался в Гилдероя Локхарта, — даже если у тебя это получится, то вопрос, кто тебе позволит этим заниматься? Вообще-то, это и есть работа Чарли — защищать драконов. Поэтому место, где он работает и называется заповедник. Драконов там оберегают от таких охотников до драконьего добра, как ты. Или хочешь как-то обвести Чарли вокруг пальца? Обмануть его? Перещеголять? — А ты думаешь, я ему в подмётки не гожусь, да? — язвительно и с вызовом спросил Гарри. — Я такого не говорила, — ответила Джинни, чётко и с расстановкой выделяя каждый слог, — но нет никаких, блять, господи-боже, вариантов, чтобы у тебя как-то получилось обдурить Чарли. А вообще, знаешь что, да, в определённых сферах ты в подмётки не годишься Чарли! В таких как драконы, например. Гарри ужасно разозлили её слова. — Сучка рыжая, — бросил он в сердцах. Джинни обиделась, и весь день они друг с другом не разговаривали. Этот день вообще начался ужасно, а теперь они ещё и поссорились с Джинни. Гарри ходил по комнате Рона из угла в угол и дулся. Казалось, что ещё гаже этот день сделаться не может. Но он сделался. Вечером вернулась из больницы тётушка Мюриэль.