Жестокая Румыния и волшебно-порочные цветы

Лагерь просыпался. Ещё не появилось солнце, под пологом леса стоял сумрак, но стук проголодавшегося дятла уже звонко отдавался среди деревьев. Гарри встал, разворошил угли в костре и стал подкидывать в него дров. Проснулась Джинни. Она улыбалась. — Олени ходят, Гарри, смотри! — проговорила она шёпотом. Гарри посмотрел туда, куда указывала Джинни. Олени окружили лагерь. Одни ходили среди кустов и лениво пережёвывали корм, другие бродили вдоль берега в поисках солонцов. Под старой елью стояла самка, а рядом с ней — худенький и очень маленький телёнок, вероятно родившийся только вчера. Он стоял своими кривыми, неустойчивыми ножками на земле и чёрными влажными глазами осматривал окружающий его мир. Всё было ему жутко интересным: и закутанные в одеяла люди, и лес, и Фордик, и Гарри с Джинни, и покрытая туманной дымкой поверхность озера. — Бе-е-ек! — вырвалось у оленёнка от удивления. — У-у, блять, припёрлись, всё нам тут сейчас обсерут! — Это проснулась тётушка Мюриэль. Олени испугались криков тётушки, и всё стадо убежало прочь из поля видимости. Последним скрылся маленький оленёнок, неловко скачущий за мамой на своих длинных ножках. Гарри не был новорождённым оленёнком, но он тоже испытывал чувства необыкновенного интереса и жуткого любопытства, правда, объектом этих чувств был не удивительный окружающий мир, а удивительно растрёпанная и взъерошенная Джинни. Когда она встала, она выглядела, словно с дикого похмелья! Но Гарри знал, что это последствия вчерашнего изнурительного перелёта, и поэтому находил вид девушки очень даже милым. После завтрака Гарри и Джинни умудрились целых пятнадцать минут погулять по лесу и пособирать прошлогодний шиповник, прежде чем их настиг гнев Чарли и мат тётушки Мюриэль, которые уже собрались к отлёту. Взлетать было тяжело. Задницы у всех были в мозолях после вчерашнего. Особенно хреново было Гермионе, которая меньше всех уважала полёты на мётлах. Гермиона наорала на Чарли и благодаря этому, сегодня полетели в гораздо более спокойном среднем темпе. Путешествие казалось бесконечным. Очень скоро стало жарко, да ещё и пришлось сделать два спуска в кустики. Мотор Фордика тарахтел громко и часто, и иногда глох; Гермионе каждый раз приходилось спасать автомобиль от авиакатастрофы своевременно наколдованными чарами левитации. На лица и руки садилось всё больше пыльцы и пыли, в рот залетали мухи, всё больше хотелось пить, так как весь взятый в полёт клюквенный морс в бутылке, которую то и дело перекидывали друг-другу, они очень быстро выпили. — Фу! — воскликнул Гарри, задолбавшись. — Вроде бы ветерок в лицо дует, а жарит всё равно пиздец. Всё бы отдал за то, чтобы искупаться. Бля, Рон — идея! Давай полетим под машиной, чтобы она закрывала нас от солнца! Они так и сделали, и полетели в тени Форда, довольно хихикая, так как осознавали, что тётушке Мюриэль над ними, в машине без кондюра, приходится несладко. — Когда мы будем на месте? — спросила Джинни. — Ну, нам надо сперва долететь до Турну-Мэгуреле, — ответил Чарли. — Оттуда, хуяк, на, во Фьербинци-Тырг. Там проебёмся по утёсикам. И наконец оттуда уже рукой будет подать до замка Каса де Ярнэ, в котором мы остановимся. Это центр Всемирного Заповедника Драконов. Если повезет, должны поспеть к чаю. — Надо было нам взять с собой гораздо больше питья, — заметила Гермиона. — Я себя сейчас чувствую, как чмо, которое несколько недель провело в пустыне под палящим солнцем. То-то была для всех них радость, когда перелетели очередной горный хребет и в поле видимости показался далёкий тёмный силуэт огромного строения. На юго-восточном склоне горы, неподалеку от большого синего озера, поднималась над лесами старинная крепость — замок Каса де Ярнэ. Это высокое мощное квадратное каменное строение можно было увидеть за десятки миль вокруг. Замок Каса де Ярнэ был так огромен и суров, что сраный Хогвартс, стоящий рядом с ним, показался бы игрушечным домиком Барби на фоне капитальной будки брутального бульдога по кличке Бутч. Наружные стены, перегородки и своды этой каменной громады были необычайно мощны, а внутренние покои — невелики. Чтобы стены крепости сохранили свою неприступность, окна вырублены лишь в верхних покоях; в нижних их заменяют узенькие световые отдушины. В старые времена дикого лихолетья, укрываясь здесь от драконов, волшебники радовались этим могучим стенам точно так же, как ныне суровой зимой радуются тёплой шубе, надёжно защищающей от лютого холода. Когда же настали добрые мирные времена XX-ого века, драконы измельчали, потеряли в весе яиц, и люди не захотели больше жить в тёмных и холодных каменных залах крепости и переселились в жилища, куда проникает и свет, и воздух. К тому времени, когда Чарли Уизли пришёл работать в заповедник драконов, во внутренних помещениях замка Каса де Ярнэ люди уже не жили, потому что там было пиздец темно и сыро, и завелись крысы, но необитаемым замок назвать всё же было нельзя. Работники заповедника обосновались на крыше замка, в большом гнезде аистов; на чердаке, под деревянными балками и дырявой черепицей, жили женатые парочки, в паре светлых комнат на самых высоких этажах устроилась администрация заповедника; а в котле, в очаге поварни, ютился старый Куйбуль — сторож. Гарри чуть не тронулся умом, когда увидел, в какое охуенное место они прилетели. Они зависли на мётлах в воздухе в полукилометре от громады замка. Мощная крепость казалась одинокой и заброшенной, затерянной посреди неровных лесов и пологих гор. И — ни одного иного строения вокруг! И вдобавок, совсем недалеко, к северу, зоркие глаза Гермионы заметили нечто восхитительное. Она дёрнула Гарри за рукав. — Смотри, какой цвет у озера! Вот так да. Ты можешь в это поверить? Я уверена, что сплю. Оно такое божественно синее. — В июне у него всегда такая яркая синева, — сообщил Чарли. — Я себя уже лучше чувствую, когда её вижу. А вы, блять, ещё говорили, что ничего лучше Норы быть не может! Давайте, спускаемся и залетаем вон в то чердачное окно. Если я в ближайшее время чего-нибудь не попью, то высуну язык и сдохну. Стайка наездников на мётлах влетела в огромное чердачное окно, а следом за ними и Фордик. Они оказались внутри огромного светлого чердачного помещения: пол — покрыт слоем соломы и отвального шлака; над головой — сплошное ажурное перекрещивание посеревших от старости досок и деревянных брусьев, повсюду под потолком висели пучки сохнущих лекарственных трав. Чарли спрыгнул с метлы, снял крышку с бочки с водой, стоящей в углу, зачерпнул воду ковшом и стал жадно пить. Остальные столпились рядом, ожидая, когда Чарли закончит и передаст им ковш. Когда все напились, то стали ходить вокруг машины и растирать затёкшие от долгого перелёта мышцы. — Ужас, какая тут грязь! — заявила тётушка Мюриэль. — Ну, а чё поделаешь? — ответил на это замечание Чарли. — Вы прямо здесь и живёте? Здесь же так пыльно! — удивился Рон. — А ты думал, мы остановимся в пятизвёздочном отеле? — накинулся на него Чарли. — Думал, тебя тут будут кормить семь раз в день и будешь валяться на пуховой перинке, на белоснежных простынях? Мы здесь работаем вообще-то! В суровых условиях. Это тебе не санаторий. — Но, хоть душ-то здесь есть? — спросила Гермиона, в ужасе проведя по лицу рукой и увидев, что на ладони остался след грязи из пота и налипшей пыли. — Душ — это самое главное место здесь, — уже более мягко ответил Чарли. — Культурный центр, можно сказать. Душевые кабинки стоят внизу, под южной стеной замка. Сейчас, первым делом, достанем свежую одежду и пойдём отмываться. С чердака они вышли на балкон, а с балкона спустились по каменной лестнице, идущей вдоль наружной стены, во двор. Там, под высокими соснами, стояли в ряд дощатые душевые кабины. Их было так много, что хватило по кабинке сразу каждому из семерых путешественников. Гарри, правда, предпочёл бы забраться в одну кабинку с Джинни, но она его обломала, захлопнув дверцу прямо перед его носом и защёлкнув щеколду. После душа все приятно пахли душистым мылом и разрумянились от долгого обтирания полотенцами. Напялив свежую одежду, они пошли за Чарли, который привёл их к большому столу. Стол стоял на песчаном полу; под навесом, из восьми толстых дубовых столбов, на которых держалась светло-оранжевая черепичная крыша. — Здесь мы принимаем пищу, — сообщил Чарли. — А что, в самом замке вы совсем не обитаете? — спросила Гермиона. — Замок строили, чтобы прятаться в нём от лютых холодов и лютых драконов. — Ответил он. — Сейчас не бывает ни того, ни другого. Поэтому вовнутрь мы даже не заходим, там плесень, крысы и страшно. Чарли познакомил их с каким-то пидором. «Этот пидор, — сказал Чарли, — Харви Вайссерштырне — директор нашего заповедника». Больше ни с кем Чарли знакомить их не стал. На обед был большущий бронзовый котёл потрясающего супа. На него накинулись и съели суп едва ли не вместе с самим котлом. В состав супа входили: фасоль, рыба, крабы, сыр, шафран и розовый перец. После обеда попрощались с мистером Уизли. Ему предстоял долгий путь назад в Англию да ещё и в полном одиночестве. Все за него волновались, и даже заставили взять с собой парашют: на случай, если мотор Фордика снова заглохнет. Когда мистер Уизли улетел, Чарли провёл Гарри, Джинни, Рона и Гермиону в спальную часть чердака замка. Здесь было гораздо более чисто и пол состоял из досок, а не из соломы с шлаком. В ряд стояло несколько маленьких помещений, разгороженных тонкими стенками из фанеры. — Здесь — будете спать, — сказал Чарли. — Лично я сплю на крыше, в палатке, которая стоит в огромном гнезде аиста. В принципе, там наверху таких гнёзд до жопы. Поэтому, если кто-то хочет спать, как я — мегасурово, как настоящий разводчик драконов, — милости прошу. Палатку можете взять на складе. Тётушку Мюриэль приютил в своём доме директор заповедника. Домик стоял на берегу озера, в нескольких сотнях метров от замка, и был единственным по настоящему приличным жилым помещением в округе. — А-а, блять, я попиздовал, — сказал Чарли, — столько работы — ужас. Сами тут дальше разбирайтесь. — Можно мы прогуляемся по замку? — спросила Джинни. — Валяйте, — ответил Чарли. — Только возьмите с собой словарик. Не все здесь говорят по-английски. Впрочем, некоторые здесь — и по-румынски два слова связать не в состоянии, с учётом того, в каком «состоянии» они обычно находятся. Чарли протянул им книжку «Англо-румынский словарь для учащихся 5-6 классов средней школы» и ушёл. Ребята устали, но не настолько, чтобы тщательно не осмотреть свои апартаменты, которые больше походили на конюшню, состоящую из одного огромного помещения и разделённую на стойла. Окнами это чердачное помещение выходило на лесистую долину, и солнце светило прямо в эти окна. Повсюду здесь стояли шкафы, и на деревянных брусьях были развешены разные предметы, вроде мотков верёвки, крюков и тупых, ржавых серпов. Открывая шкафы один за другим, Гарри радостно восклицал: — Постельное белье! Полотенца! Посуда и ножи! Какие-то книги! А посмотри на эти хлысты и плётки! Честное слово, я даже не представлял насколько это потрясающее место, и как здорово Чарли проводит здесь время! — Можно даже зажечь печку, чтобы согреть комнату, — сказал Рон, подтаскивая керосиновую печку к середине комнаты. — Это наверное для зимы, — предположила Гермиона. — Сейчас в ней нет необходимости. Солнце светит прямо внутрь, и тут даже ночью не будет холодно. А если будет, можно взять из шкафа по пледу и завернуться. Гермиона зависла на книгах, а Рон лёг отдыхать на старый, пыльный диван. Гарри и Джинни же вылезли с чердака на крышу замка. От высоты и простора там захватывало дух. Свежий бриз дул со стороны озера, и можно было поклясться, что он доносит с собой брызги. Гарри и Джинни ходили вдоль огороженной железным заборчиком кромки крыши и поражались открывающемуся виду гор, лесов и синевы озера. Потом они стали лазить по каскадам черепицы, которые сами напоминали горы. Когда-то эта черепица, вероятно, имела кирпично-красный цвет, но сейчас это был скорее просто серый, и кирпичный оттенок проявлялся, только если провести на ней царапину ногтем. Повсюду на ней росли пыльно-жёлтые лишайники. Черепица была такая старая, что и Гарри, и Джинни несколько раз провалились ногой, сделав в крыше дырки. Как и сказал Чарли, повсюду на крыше можно было увидеть огромные гнёзда аистов. Гарри раньше даже не знал, что аисты строят настолько ОГРОМНЫЕ гнёзда. Но, вероятно, это были какие-то волшебные аисты. В гнёздах действительно можно было поставить палатку и жить. В отличии от обычных крыш, по которым Гарри и Джинни доводилось раньше гулять, а эти были лишь скучные крыши некоторых Лондонских зданий, на которые они прилетали на мётлах, во время свиданий в прошлые каникулы, — на этой крыше совсем не было каминных труб. Это объяснялось тем, что замок построили в те времена, когда ни до каких каминов люди ещё не додумались и обогревались исключительно по-чёрному. — Потрясающее место! — заявила Джинни счастливо. — Интересно, что значит название замка? Очень красивое — Каса де Ярнэ! Гарри открыл словарик румынского, который прихватил с собой, сунув в карман. Он нашёл, что слово «каса» это — дом, а «ярнэ» — зима. — Название замка значит «Куннилингус в Гнезде Аиста», — уверенно соврал Гарри. — Да? — поразилась Джинни до глубины души. — Ага. — Неужели в словаре «англо-румынского для учащихся пятого, шестого класса средней школы» есть перевод слова куннилингус? — Долбаные румынские школы; ни стыда, ни совести, — отозвался Гарри. — Такие слова детям преподают, ужас! Вскоре, Гарри и Джинни залезли в одно из гнёзд аиста — там было сухо, уютно и сильно пахло сеном; стенки гнезда полностью скрывали их от кого-нибудь, кому ещё в голову придётся прогуляться по крыше, — и Гарри тут же забрался Джинни под юбку.