Жестокая Румыния и волшебно-порочные цветы

Следующий, после прибытия в Румынию, день был солнечным и тёплым. Широкий песчаный пляж под сенью вековых сосен так и манил четырёх друзей своими видами. После короткого завтрака, они быстро надели плавки и купальники и побежали к озеру. Недолго покупавшись в ледяной воде, они вышли из неё и стали отогреваться на солнышке. На пляжу, в мягком песке, они выкопали себе ямки, в которых удобно было сидеть. Гарри принялся работать ладонями, устраивая себе прямо-таки громадное ложе. — Чего это Гарри так старается? — удивлялась Гермиона. — Всё равно рано или поздно перебёрется в ямку Джинни. Верно, Гарри? Гарри проигнорировал высказывание и стал рыть с таким усердием, что на друзей полетел целый фонтан песка. — Фу! — закричала Джинни, отплёвываясь. — Перестань, Гарри! Ты же нас совсем засыпал! Гарри ненадолго остановился, радостно лизнул Джинни в щёку, затем принялся трудиться дальше. Когда ямка показалась ему достаточно глубокой, он, сопя, забрался в неё, устроился поудобнее, взмахнул палочкой и сдвинул горки песка по бокам ямки так, что его полностью засыпало и осталось торчать только лицо. — Всё, я помер, — заявил Гарри. — Не ссыте на мою могилу, пожалуйста. Лучше положите цветов. — Глядите-ка, как ему весело! — сказала Джинни, обращаясь к Рону и Гермиону. — Я знаю Гарри, если он собрался помирать и уже лёг в могилу — то это высшая степень веселья у него! — Да ну, нахуй! — сказал Гарри; он хотел выразить этим, что он ужасно счастлив отдыхать со своим друзьями на пляже. Он зацепил камешек языком, покатал во рту и выплюнул в Джинни, а потом дёрнул ногой и выбросил целый фонтан песка в сторону Рона. Пляж был пуст; лишь в отдалении двигались две фигуры. Гермиона лениво наблюдала за ними из-за полуприкрытых век. Это были мужчина и мальчик; последний выглядел настоящим бродягой. На нем были заношенные, вытянутые на коленях штаны и драный свитер; обуви на ногах не было вовсе. У мужчины бросались в глаза густые усы, ходил он, сильно припадая на правую ногу. Выглядел он ненамного респектабельнее, чем мальчик. Они шли вдоль кромки воды и собирали предметы, выброшенные на берег волнами. Мальчик уже держал под мышкой какую-то старую коробку, мокрый башмак и кусок дерева. — Странные типы, — сказала Гермиона, обернувшись к Рону. — Надеюсь, они обойдут нас стороной. Выглядят они не слишком симпатично. Увы, двое бродяг шли прямо к ним; подойдя совсем близко, они опустились на песок. Гарри выбрался из могилы со словами: «ёбаный, ты, сука, в рот». Те сделали вид, что ничего не слышат. Гермиона кашлянула. Мальчишка не обратил на это никакого внимания, мужчина же явно забеспокоился. — Пошли купаться, ребята, — позвал остальных Гарри; малоприятное соседство его раздражало. Берег вон какой пустой и огромный, а этим понадобилось придти и сесть именно возле них… Когда они вылезли из воды, мужчины уже не было видно, и только маленький бродяга сидел на берегу, причём как раз в ямке Гермионы. — Убирайся отсюда! — вскипела Гермиона. — Это моя ямка, и тебе это известно! — А теперь я в ней сижу, — хладнокровно ответил мальчишка. — И поэтому она моя. Гермиона бросилась к нему и стала выталкивать его прочь. Мальчишка сжал кулаки. Гермиона тоже встала в боевую стойку. — Гермиона, если тебе приспичило драться, то лучше предоставь это мне, — подбежал к ним Рон. Он со свирепым видом обернулся к нахалу: — Исчезни отсюда, нахуй, ты! Нечего тебе здесь делать! Вместо ответа мальчишка размахнулся и так вмазал Рону по скуле, что тот на какой-то момент замер, словно молнией пораженный. Но в следующую секунду кулак Рона, описав красивую дугу, впечатался агрессору в подбородок. — Да ты трус несчастный! — скривившись от боли, крикнул мальчишка Рону на ломаном английском. — Драться со мной у тебя здорово получается, потому что я меньше тебя. А я вон той девке сейчас покажу, где раки зимуют!.. — Нет, не покажешь! — ответил Гарри. — Девочек бить вообще не по понятиям. — Быдло! — сказал мальчишка. — По понятием живёт! — мальчишка заревел что есть силы и убежал с пляжа. За исключением этого неприятного инцидента утром, ничто, казалось, больше не указывало на недружелюбность Румынии к ребятам. Во время прогулки в окрестностях замка им кидали сладкую репу и морковь, все улыбались им, здоровались. Директор заповедника даже нагнал их на тропинке — кажется, он убегал от тётушки Мюриэль — и сказал, что достал для Гермионы и Джинни две настоящие кровати и уже послал кого-то их затащить на чердак и поставить в их комнатах. В первую ночь все спали просто на матрасах, брошенных на пол. Теперь хотя бы у девочек будет приличное спальное место. Впрочем, с учётом того, что Гарри предпочитал проводить ночь в комнатке Джинни, без нормальной кровати в итоге оставался только Рон. За весь день они так и не встретили Чарли. Он работал где-то в самом заповеднике, в глубинах леса, и не явился даже на обед. День пролетел быстро. Пришло время устраиваться спать. Ребята ещё раз спустились с чердака в столовку — в этот раз там было много работников заповедника, с которыми они ещё не встречались. Они познакомились с крутыми голыми качками в масле — уборщиками драконьего навоза. Потом они отведали полусырую рыбу с картошкой. И после этого все были сыты и счастливы. И хотели спать. Рон уже был в одних трусах, Гермиона умывалась и расчёсывалась, и Гарри забрался в кровать Джинни. Там было очень уютно. Джинни, стоя около двери, подняла руку, чтобы дёрнуть за шнурок светильника и погасить свет. Гермиона забралась в свою кровать. — Ух, бля! — сказала кровать. — О, господи, — сказала Гермиона. — Начинается. Гермиона попыталась устроиться поудобнее, и кровать снова заскрипела и заворчала противным голосом, потом Джинни выключила свет, и протопала к кровати, в которой её ждал Гарри. — Ох, бля, ну нихуя себе! — сказала кровать, когда Джинни легла в неё. И кровать принялась скрипеть, трещать и материться, как будто её изуверски мучили и раздалбливали на куски. — О, господи, — сказал Гарри. — Что за дурость? Гарри ударил по спинке кровати кулаком, и та заткнулась. — Слава богу, — сказал Гарри. — Джинни, ты не могла бы немножко подвинуться? — Если я хоть чуть-чуть подвинусь, — ответила Джинни, — то вывалюсь в окно. — Да не может этого быть! Я лежу на самом краю. Ты гонишь. — Я тоже на самом краю. Эта дебильная кровать мало того, что материться, как сапожник, она ещё и состоит из одних краёв. И в следующую секунду Гарри и Джинни свалились на пол, по обе стороны кровати, будто их что-то столкнуло. Через секунду тоже самое произошло и с Гермионой, о чём можно было судить по звуку из её комнатки. Гарри нащупал в темноте свои очки и пошёл зажигать свет. Потом все стали осматривать свои «выдающиеся» кровати, но те притихли и больше не двигались, притворившись на свету самыми что ни на есть нормальными кроватями на свете. Гермиона обнаружила на задних стенках кроватей очень подозрительный знак: это был слитный узор, красивый, но страшный, вроде логотипа типичной блэк-метал группы, и в нём можно было угадать буквы ПНХ. Чтобы это не значило, это было ужасно подозрительно и Гермиона попробовала стереть этот знак послюнявленным пальцем, но стоило ей только попытаться, как кровать снова заголосила грязным матом и занозила Гермионин палец. — Короче, на кроватях порча, — заявила Гермиона с тоном эксперта. — В пизду их, — принял решение Гарри. Гарри и Джинни принялись толкать свою кровать прочь из комнатки. Рон стал помогать вытаскивать кровать Гермионе. Это были очень тяжёлые кровати, за раз они продвигалась не больше чем на дюйм и при этом скрипели, трещали, рычали и ругалась страшным матом. Ножка кровати наехала на голую стопу Рона и он пронзительно заорал. — Ох, ты, господи-боже, — сказала Гермиона и перестала двигать кровать. — У-у, нахуй, суки, да я вас всех тут выебу, — орала кровать. — До конца жизни на заднице сидеть не сможете. А потом к ним подошёл откуда-то человек в красной ночной рубашке. Ещё у него был красный ночной колпак на лысую голову, закрученные усы и злое выражение лица. — Вы совсем стыд потеряли так громко трахаться? — сказал человек. — Мы не можем заснуть. — Мы тоже, — ответила Гермиона. — Я очень сожалею, но нам тут надо кое-что передвинуть, чтобы можно было поспать. — Кое-что передвинуть? — сказал человек с сомнением. — О, да? А раздаются такие звуки, словно у вас здесь супероргия! Мне кажется, что вы выглядите как люди того сорта, что ебут всё что движется, а что не движется — двигают и ебут. И в данном случае звуки доносятся именно такие, словно вы пытаетесь двигать и ебать весь замок! — Нет, мы просто передвигаем нехорошую кровать, чтобы можно было положить вместо неё матрас на пол, — сказал Гарри. — Ну, ладно. Я поверю. Но это только в этот раз. — Человек в красном колпаке осмотрел их ещё раз подозрительным взглядом и ушёл. Когда возня с кроватями была закончена, все снова легли в своих комнатках на матрасы и погасили свет. — Тебе не кажется, что в заповеднике нам не очень-то рады, — прошептала Джинни Гарри. — А буквы ПНХ на кровати — это такой прозрачный намёк на то, что нам следует убраться отсюда? — Не выдумывай, — буркнул Гарри. Джинни полежала ещё немного и сказала: — А мне кажется, что Румыния чувствует, что ты явился в неё с недобрыми намерениями — разграблять и убивать драконов — вот и прогоняет тебя, и нас всех с тобой заодно. — Не накручивай. Румыния очень дружелюбна к нам. На следующее утро Гарри проснулся оттого, что на его висок наступил грязный сапог Чарли.