Глава 7 - На мху
4 октября 2021 г., 21:55
Пинками под зад Гарри был выгнан из замка Каса де Ярнэ в позорную деревушку Злокавник де суб Ждрело в десяти километрах от границы заповедника драконов. Ошарашенный, в полном ступоре, Гарри лёг под мостом досапывать свой прерванный сон.
Когда он проснулся, он понял, что сапоги Чарли, пинающие его под зад вовсе не были кошмаром, а Злокавник де суб Ждрело является столь же реальным, сколь его заплёванные очки. С большой неохотой Гарри снял комнату у некого деда Виктора, плотника, и попытался разобраться, кто же его сдал.
В обед Джинни передала ему через Гермиону, что это она проболталась Чарли о его браконьерских целях в Румынии, и что она ужасно просит её простить. Рон принёс ему из замка жаренную кабанью ножку и коробку с кусками торта. Оба, и Рон и Гермиона, осуждали Чарли и считали, что нет ничего страшно в том, чтобы завалить парочку особо злых драконов на сердечные жилы для мистера Олливандера.
После обеда Рон и Гермиона вернулись в Каса де Ярнэ. Им надо было ещё на пляже до вечера успеть поваляться. Гарри остался в своей съёмной комнатке, думать о Джинни.
После ужасного проступка Джинни, Гарри хотел только одного — убить и выебать Джинни; в любой последовательности, а ещё лучше одновременно.
— Ух, как я хочу её убить и выебать, — говорил Гарри, пыхтел, ходил по комнате и сжимал кулаки в карманах. А когда увидел, что в открытое окно ему заглядывает замызганная корова с возмутительно рыжим хохолком — совсем, как волосы Джинни, — то взял вазу с цветами и выплеснул воду из вазы корове прямо в лицо.
На следующий день Гарри красочно и во всех подробностях изложил свои намерения в письме и отправил его Джинни с совой.
В ответ Джинни прислала ему крошечного плюшевого мишку, улыбка на лице которого напоминала извинительную. Но Гарри воспринял улыбку как издевательскую и разорвал мишку на вату, ещё больше погрузившись в негодование.
С палочкой на перевес, в зелёном камуфляжном костюме (скорее, зелёной камуфляжной футболке деда Виктора) Гарри попытался пробраться в заповедник, чтобы выследить Джинни и разделаться с ней. Но Чарли установил на границах заповедника чары, реагирующие на Поттеров, и стоило только Гарри пересечь линию из столбиков в самой глухой и непроходимой чаще, как Чарли тут же появился из воздуха и отколотил его палкой.
После этого Гарри ужасно загрустил.
К нему продолжали каждый день приходить Рон и Гермиона, но он не хотел их видеть: они всю дорогу рассказывали только о том, как здорово им отдыхается на пляже и как весело помогать работникам заповедника в их повседневное суете. Джинни продолжала присылать ему извинительные письма, в одно письмо она даже вложила свои трусики, но Гарри не собирался её прощать и ничего не писал в ответ. Так пролетело пять дней.
* * *
— Гарри, почему бы тебе не пойти домой? — намекнул бармен Перчег, не глядя на него; а кому будет приятно глядеть на Поттеровскую-то рожу? Вечер в баре Четыре козы был долгим. На данный момент в помещении было только два завсегдатая, которые, судя по их разговору, были заядлыми охотниками. Последний час бармен Перчег провёл, обсуждая с ними историю четырёх коз-основательниц, которые когда-то давным-давно прилегли спать именно в этом месте, где и построили в итоге любимый всеми бар. Но охотники отвлеклись от серьёзного обсуждения, позволив себе удовольствие попытаться превзойти друг друга в описании своих охотничьих подвигов. Они отвлеклись и бармен Перчег неохотно переключил своё внимание на Гарри. — Я не собираюсь задерживаться, — ответил Гарри. Из-за того, что он утром выкурил лёгкий косяк, чтобы расслабиться, всё казалось ему непривычно близким и громким сегодня, будто он вынул вату из ушей. Гарри безуспешно пытался не обращать внимания на смех мужиков. — Я тебе говорю, — рассказывал коренастый мужчина с рыжей бородой, которая вообще не шла к его каштановым волосам. — Я видел множество драконов на близком расстоянии в Письковой Впадине, но они ничто по сравнению с этими зверюгами. Его волосы были спутаны, одежда выглядела так, будто он не менял ее уже много дней. Горная свежесть! — Не-е, тебя плющит. Чёрные Голобрюхи не достигают таких размеров. Может, Сербский Ворсояйц? Я видел группу, правда, они были ещё молодняком. — Второй мужчина был щуплым, кожа на его лице была словно выдублена солнцем и ветром. — Гарри, я серьёзно, как только эти двое закончат, я закрываю бар, — пробормотал Перчег. — Ну, если ты хочешь, чтобы я ушёл… — Гарри пожал плечами. — На добрых четырнадцать метров выше слона. — Бородач гнул свое, пока Гарри собирался. — Огромные как дом и чёрные как сажа, которую готовит на сковородке твоя грязная мамаша. Нужно предупредить людей — здесь же тебе не глухой склон какой-нибудь сраной горы, ты только подумай, это произошло всего-то за пару миль до автотрассы. Я обязательно расскажу о нём кентаврам. Мужчина с дублёным лицом засмеялся и закатил глаза. — Дай-ка догадаюсь — ты как обычно, в своем репертуаре? Спал на земле и ел червей где-то с неделю, так ведь? Голова совсем простыла? С чего это кентавры станут тебя слушать? — Кентавры просто обожают звук электрогитары с дисторшном. — С чем? Дисфункшном? — переспросил щуплый недоуменно. — Нет. Дисфункшн это то, что у тебя с мозгами. Дисторшн! Он заставляет гитару звучать круче. Я сыграю пару риффов и кентавры станут слушать меня, как миленькие. Я завладею всем их вниманием, так что они даже про своих кобылок забудут. — А как ты запитаешь колонки в лесу? — Эй, Перчег, так ведь? — позвал бородач, оглядываясь. — Увидимся завтра, — пробормотал Гарри. — Да пошёл ты нахуй, — ответил Перчег, разворачиваясь. — Прикинь, этот дебилоид забыл, что существует аккумуляторы и портативные колонки! Гарри вышел из бара и по темноте пошёл к дому деда Виктора. Небо было затянуто облаками, через которые лишь в некоторых просветах проглядывались звёзды. Всё больше Гарри убеждался в собственной глупости и корил себя за идею отправиться в Румынию и браконьерить драконов. Тут вон какие мощные мужики этим занимаются, с кентаврами для этих дел не бояться кооперироваться, а он чего-то выдумал себе, что ему такая задача по силам. Кое-как он забрался через открытое окно в свою комнату. И тут же прилетела очередная сова с письмом от Джинни. Гарри зажёг лампу. «Я жду тебя на большой тропе у входа в заповедник. Я одна, совершенно беззащитная, и одета только в лёгкий сарафан. Мёрзну». — Было написано на листке желтоватой бумаги. — Ты лёг, Поттер? — послышалось из соседней комнаты. — Лёг, дед Виктор! — крикнул Гарри. — Спокойной ночи, парень! — Споки-ноки, дед Виктор! Гарри потушил лампу и крадучись выбрался через окошку обратно на улицу. Ни о какой спокойности этой ночью речь уже не шла. Он трансгрессировал к приметному дереву, на тропу в двух сотнях метров от бревенчатых ворот, обозначавших вход в заповедник. Несколько минут он молча двигался по дороге. Нагретая за день пыль скрадывала шаги. Джинни стояла трусливо — с другой стороны ворот, не решаясь переступить формальную границу заповедника. — Предательница! — громко сказал Гарри, остановившись в пяти метрах перед входом. Никакого ответа не последовало. Лица девушки не было видно — только общий силуэт в темноте. Громко проухала дикая сова где-то совсем поблизости, из чащи с левой стороны. Джинни неловко потопалась на одном месте, а потом всё-таки вышла за ворота. Гарри сделал один шаг навстречу. Джинни тут же остановилась, настороженно взявшись рукой за деревянный столб. Прошла минута, прежде чем она посмела продвинуться ещё на несколько шагов вперёд. Гарри кипел от гнева и тоже очень медленно подбирался к ней, словно пантера, подкрадывающаяся к добыче. Так, осторожным и прерывистым манером, Гарри и Джинни наконец преодолели расстояние в пять метров, отделяющее их друг от друга. Только Гарри собрался было открыть рот, как Джинни тут же с размаху влепила ему со всей силы хлёсткую пощёчину. — За что? — заорал Гарри. — Прости! — закричала Джинни и тут же исправилась, протянула ладони к его щекам, и начала покрывать его лицо поцелуями. — Мне просто не нравиться чувствовать себя виноватой! Я стала нервной и дёрганой! — Охуенное оправдание! Гарри оттолкнул её от себя. И притопнул ногой. — Я не представляла, что Чарли так отреагирует. Но в самом деле, лучше уж так, чем если бы он поймал тебя, когда бы ты уже завалил одного из его любимых драконов! — Да пошёл он в жопу, твой распрекрасный Чарли! Гарри ещё немного подулся, а потом они с Джинни сцепились руками, переплели пальцы, и так стояли, пристально глядя прямо в глаза друг-другу. — Как насчёт извинительного секса? — проговорила Джинни с виноватой улыбкой. — Я разрешу тебе кончить в свою киску. Вообще без всяких защитных заклинаний. Довод был веский. Слева от тропы, за кустами, виднелась старая кряжистая сосна в три-четыре человеческих обхвата. От неё шёл приятный медовый запах. Гарри и Джинни прошли туда и расположились на толстом слое мха под стволом. Гарри просунул свою ладонь Джинни под сарафан, пощекотал бархатистую кожу, а вскоре они уже начали вовсю мириться, громко выкрикивая разнообразные слова прощения (Джинни) и упрёков (Гарри); последние очень скоро переросли в слова любви. Дикая сова возмущённо ухала из дупла над всем этим непотребством. На следующее утро Гарри проснулся с воспрявшим духом. Упираясь подбородком в рыжую макушку, он стал размышлять и пришёл к выводу, что он во чтобы-то не стало выполнит свой план, ради которого прибыл в Румынию. В голове всплыл подслушенный вчера разговор двух охотников. Кентавры. Кентавры могу помочь в охоте на драконов. Кажется, это было тем, с чего можно было начать разрабатывать хитроумную браконьерскую схему.
