Жестокая Румыния и волшебно-порочные цветы

Когда Джинни рассказала Гарри обо всём, чему она стала свидетелем, пока пряталась на верхушке высокой сосны, Гарри немедля наколдовал патронуса и отправил его в Каса де Ярнэ с пересказом слов Джинни. Через несколько минут прилетел ответный патронус от Чарли. — Мы знаем, что это за место, возле разрушенного дома — там постоянно являются приведения, — вещал серебристый какаду парочке; Джинни стояла, прижавшись всем телом к Гарри и вцепившись пальцами в его свитер с такой силой, что Гарри даже боялся, как бы она не порвала ему его. — Если, как предполагает Джинни, древних гуннов призвал кто-то из обиженных вами местных, то это очень плохо, — продолжал говорить патронус. — Местные чрезвычайно обидчивы и мстительны. Если гунны и Рона похитили вместе с Гермионой, то тогда и вы с Джинни в опасности. Лучше не суйтесь в заповедник, а оставайтесь в Злокавнике. Я соберу людей и мы сами обыщем местность. Возможно, наткнёмся на того бродягу-мальчишку. А вы сообщите в местную полицию, там сведущие в волшебных делах люди сидят. Поттер, если ты спустишь глаза с Джинни и дашь её в обиду, я тебя выебу! Конец связи. Серебристый какаду растворился в воздухе. Полицейский участок в посёлке Злокавник де суб Ждрело был совсем небольшой, с пристроенным к нему домиком, где жил сам полицейский. Полицейский был волшебником, его власть распространялась на огромный заповедник и четыре деревни, и поэтому он чувствовал себя весьма значительной персоной. Когда Гарри и Джинни пришли в участок, полицейского не было — он обедал дома, — и они вышли на улицу. А он, увидев из окна, что к нему пришли, вышел и, утирая на ходу рот, встретил их. Он был очень недоволен тем, что его оторвали от вкусного обеда — сосисок с луком и консервированных румынских гномиков. — Хули вам надо? — подозрительно спросил коп. Он вообще не любил молодёжь. Мерзкие существа, целыми днями только трахаются и принимают наркотики, всегда готовы надерзить, и вообще живут свободно и в своё удовольствие, а не из под палки, как все нормальные люди, блять! Отвратительно! Гарри вежливо обратился к нему: — Нашу подругу и, возможно, друга похитили какие-то люди в заповеднике. Работники заповедника уже отправились на поиски, а мы пришли позвать на помощь полицию. Похитители называли себя древними гуннами, может, вы что-нибудь знаете... — Ха! Да пошли вы нахуй! — презрительно прервал его полицейский. — Знаю я такие приколы. Снова меня так не разведёшь! Гарри растерялся. Джинни всхлипнула, утёрла покрасневший нос и бросила с вызовом: — Это правда! Они так себя называли, я всё слышала. Я сидела на верхушке сосны, а они вдруг вышли из леса, и у них было что-то, от чего сиял очень яркий свет. Ярче солнца. Поэтому я не разглядела их лиц. Но я слышала их разговор... — Ну да? — с сарказмом перебил полицейский. — И о чём же они говорили? — Они говорили, что они ненавидят древнюю Германию, а нашу подругу зовут как-раз Гермиона, и они от чего-то решили, что она германка... — Джинни запнулась, когда увидела, что полицейский расхохотался от её слов. — Германа-анка, бля-а-а-ать, — язвительно протянул полицейский, отвратительным манером пародируя голос Джинни, — да я понял, вы там с подружкой снимали немецкое порно! — Они не снимали никакого порна, — раздосадовано прошипел Гарри. Ему сейчас же захотелось проклясть этого отвратительного человека Авада Кедаврой; Гарри буквально почувствовал, как в нём проснулся его внутренний Волдеморт. — Мы не разыгрываем вас. Надо бы вам научиться разбираться, когда люди говорят правду, а когда лгут. На старости-то лет. Это полицейскому уже совсем не понравилось. Он покраснел и напустился на Гарри: — Я такой наглости не потерплю! Пошёл нахуй отсюда, блять! А не то я запишу ваши фамилии и сообщу куда надо! — Это как вам угодно, — отпарировал Гарри, глядя на полицейского с отвращением. — Вы захватили с собой блокнот? Я продиктую наши фамилии. А потом я сам сообщу обо всем наверх в... Джинни, как называется столица Румынии? — Я хз, — ответила Джинни, — честно. — Вообщем, я сообщу обо всём наверх самому большому полицейскому главарю Румынии, который сидит в вашей столице, как бы она там не называлась! — закончил Гарри. Полицейский уставился на него. Угроза Гарри в какой-то степени подействовала на него, и он немного остыл. — Уходите, вы двое! — велел он без прежней угрозы в голосе. — Я не стану докладывать о вас на сей раз. Но если вы и впредь будете доставать меня подобной чушью, обещаю — неприятностей не оберётесь. Полицейский сверкнул глазами, странно фыркнул, повернулся на каблуках форменных туфлей и пошел к своим сосискам с луком и консервированным гномикам. — Надеюсь, его обед совсем остыл, пока он говорил с нами, — позлорадствовала Джинни. — Отвратительный человек! Почему он решил, что мы говорим неправду? — Ебанутый какой-то, — сказал Гарри. — Давай ему дом сожжём, — предложила девушка тихим голосом. — Давай, — согласился Гарри. — Только не прямо сейчас. А то он поймёт, что это мы сделали. Они отошли немного подальше от участка. — Ночью, как совсем темно станет, подкрадёмся сзади, со стороны леса, и подпалим, — проговорил Гарри. — Ага, — радостно согласилась Джинни и в предвкушении потёрла ладошки.

***

Вернувшись в дом деда Виктора, где Гарри снимал комнатку, Гарри и Джинни принялись терпеливо ждать новостей от Чарли и никуда не высовываться, чтобы их самих тоже не похитили. — Я сейчас возьму плед, завернусь в него и сяду на пороге, на солнышке, — сказала Джинни. — На солнышке под пледом, — засмеялся Гарри, — это что-то новое! Она и Гарри взяли по пледу и, усевшись на деревянный порог, с удовольствием закусывали печеньем и пили крепкий чай с мятой и валерианой. Взгляд их блуждал по густой зелёной листве деревьев сада. Солнце медленно клонилось к закату. — Как там твоя идея скооперироваться с кентаврами, чтобы начать охоту на драконов? — спросила Джинни, шумно прихлёбывая чаёк. — Я уже нашёл электрогитару, чтобы привлекать их, — ответил Гарри. — Но пока я ещё не умею на ней играть. Разве что, только что-нибудь в стиле «дроун-нойз». — Я тебя научу, хотя я умею только на акустической немного бренчать, — улыбнулась Джинни. — Откуда ты это умеешь? — Билл однажды притащил в Нору гитару. Он хотел научиться играть на ней, чтобы цеплять девчонок. Но в итоге прицепилась только я. И научилась играть вместе с ним. На самом закате явился Чарли. — Мы всё прочесали, — буркнул он. — Ни следа, ни Рона, ни Гермионы. Какого чёрта вас вообще понесло гулять возле этого приведенческого дома? — Мы же не знали, что он приведенческий, — ответила Джинни. — И ты вообще не предупреждал, что здесь могут встретиться призраки древних гуннов! — Я не знал, — развёл руками Чарли. — Заповедник — огромный. Здесь какая только херня не может встретиться. Постоянно что-то новое! Ты нормально себя чувствуешь, Джинни? — Просто великолепно. — Джинни выразительно протянула руку и указала на горку из восьми опустошённых чашек из под чая с валерианой рядом с собой. — Ладно, мы продолжим поиски утром, — проговорил Чарли, готовясь трансгрессировать обратно в Каса де Ярнэ. — Не думаю, что с Роном или Гермионой случится что-то действительно плохое. Местные, конечно, очень мстительные. Но не жестокие. Убивать не будут. Скорее всего, просто попугают и отпустят. Будем надеяться на это. Чарли исчез. Гарри и Джинни вышли за калитку и немного погуляли в вечерних сумерках. Не отходя, впрочем, слишком далеко от дома. В воздухе терпко пахло полевыми травами и гнилой листвой. Немного аромата коровьих лепёшек тоже примешивалось, но Гарри это даже нравилось. После прогулки, когда сумеречного света стало совсем уж мало, они вернулись к дому деда Виктор. Над порогом горела керосиновая лампа. Сам дед Виктор уже пришёл с работы и теперь пританцовывал и напевал в саду. — Оп! Оп! Оп! Оп! — старичок озорно крутил кулачками и подмигивал, приветствуя Гарри и его подружку. — Оп-па, гагнам стайл! — Ох, какой-же вы всё-таки старпёр! — весело отозвался Гарри о его напеве. — Песок так и сыплется, так и сыплется, — ответил дед Виктор и, вертя попкой, пошёл куда-то в глубину сада. Гарри провёл Джинни в свою комнату и запер дверь. — Чтоб всё было слышно! — раздалось приглушённое требование деда Виктора из сада. — Развлеките мои старые ухи! — И не подумаем, — негромко ответил Гарри, глядя на лицо Джинни. Она прикусила губу и смущённо улыбнулась. Гарри задёрнул занавески на окне, чтобы старый извращенец не вздумал за ними подглядывать. А потом ещё и наложил глушащие чары на комнату, чтобы тому точно ничего не было слышно. В комнате был умывальник с тазом, в котором стоял кувшин с горячей водой, обернутый полотенцем. В небольшом выложенном камнем камине лежали дрова, но они не горели. Лишь яркий огонёк заколдованной толстой свечи на столе давал неясное, тёплое освещение. — Во сколько мы пойдём поджигать дом полицейского? — спросила Джинни. Гарри посмотрел на часы, висящие возле шкафа. — В час или два ночи. Тогда точно вся деревня будет спать. Сейчас им хотелось только одного — забраться в постель и потрахаться при свете потрескивающей свечи. Они умылись, разделись и с наслаждением скользнули между шершавыми простынями. Они потрахались, а после этого Джинни расплакалась. — Ты что? — затормошил Гарри её за плечи. — Неужели так плохо было? — Нет, это было замечательно, — сказала Джинни сквозь слёзы, — просто я подумала, что Гермиону там наверно сейчас тоже трахают, только... — Джинни замолчала, утёрла слёзы, а потом завыла, — без согла-а-аси-и-и-я-а-а... Гарри обнял Джинни покрепче, положил её голову себе на грудь и стал поглаживать её по волосам, утешая: — Ты подумай, ведь Гермиону забрали древние гунны. Представь, сколько этим гуннам лет-то... Сотни! У них наверное уже и не стоит давно, ни у кого. — А вдруг стоит? — пробурчала Джинни сквозь улыбку. — Ну если у них в ТАКОМ возрасте стоит, то тогда они наверняка должны быть очень искусными любовниками, — сказал Гарри. — Представь, сколько опыта за полторы тысячи лет-то можно набрать! В таком случае Гермионе можно только позавидовать. Тело Джинни затряслось от сдавленного смеха. Она сжала губы, пытаясь прекратить смеяться, потому что ситуация на самом деле была вовсе не смешная, а очень даже ужасная. Тогда Гарри навалился на неё сверху и стал жадно целовать. И щёки и губы девушки сейчас стали солёными на вкус. — Ты на вкус, как море, — сказал Гарри. — Я на вкус, как горе, — возразила Джинни. — Горе луковое... Гарри вошёл в неё, и Джинни аж задрыгала ногами от неожиданности и того, что смех в ней в этот момент окончательно переборол плач. Парочка пошла на второй заход.

***

При свете луны Гарри и Джинни, одетые во всё чёрное, пробирались тихими тенями по лесу. Когда среди деревьев показался тёмный силуэт полицейского участка и прилегавшего к нему дома, Гарри спросил: — Бензин взяла? — Нет, оставила, — съязвила Джинни. — Конечно взяла! И она вытащила из сумки с чарами незримого расширения небольшую пластиковую канистру с бензином. Бензина в ней плескалось немного, всего литра два, но этого должно было хватить. В конце-концов бензин был лишь небольшим подспорьем, основную работу должны были сделать заклинания. Подойдя вплотную к задней стене полицейского участка, Гарри и Джинни прислушались. Где-то вдалеке лаяла собака. Стрекотали сверчки. В остальном было абсолютно тихо. Пока Джинни обливала бензином фундамент и сложенные из деревянных шпал стены здания, Гарри обошёл весь дом кругом и навёл сильные воспламеняющие чары. Когда всё было готово, Джинни вытащила из сумки заколдованную глиняную игрушку-свисток. Она была выполнена в виде какой-то птицы. Гарри отлевитировал этот свисток на крышу здания и там отдал ему команду свистеть. Игрушка пронзительно заверещала. Это было необходимо, чтобы полицейский успел выбраться из дома прежде, чем начнётся пожар. Ведь они всего-лишь хотели проучить этого отвратительного человека, а не убить. Как только свисток заверещал, Гарри и Джинни трансгрессировали на невысокую гору где-то в полукилометре от деревни. С неё открывался отличный вид на все окрестности, на все дома в посёлке и, особенно, на полицейский участок. Обнявшись, Гарри и Джинни стояли в тени, среди деревьев, и наблюдали за тем, как разгорается в ночи высокий столб пламени на месте полицейского участка, а перед ним бегает и суетится, и отчаянно жестикулирует крошечная фигурка человека.