Жестокая Румыния и волшебно-порочные цветы

Джинни вернулась в Каса де Ярнэ, словно она вернулась с войны. А ведь это всего лишь была зажигательная вечеринка у кентавров. «Отдых в Румынии это, конечно, хорошо. Но едва ли я выживу, если немедленно не отдохну от этого отдыха, — рассудила Джинни». Всю ночь лил дождь, его сменил жар раннего июльского утра. Склоны гор уже высохли, но мох в расселинах еще хранил в себе влагу, и все краски казались сочнее обычного. Джинни пришла к домику у озера, где поселилась тётушка Мюриэль. Тётушка ползала на коленях, внизу, под верандой, где буйствовал настоящий тропический лес цветов и трав, окутанный утренней дымкой. Тётушка осторожно шарила между цветами, прикрывая одной рукой рот и каждую секунду рискуя потерять равновесие. — Что ты делаешь? — спросила Джинни, — Да иди ты нахуй, — ответила тётушка. — То есть я хотела сказать, что ищу свою вставную челюсть, — добавила она сердито. Молодая девушка спустилась с веранды и, голосочком полным удовольствия, деловито поинтересовалась: — Где ты её обронила? — Здесь. Я стояла на этом самом месте, и она упала сюда, в пионы. Тётушка и племянница принялись за поиски вместе. — Давай я поищу, — сказала Джинни. — Тебе наверняка трудно стоять на четвереньках. Пусти-ка. Девушка нырнула под цветочную крышу и поползла между зелеными стеблями по мягкой черной земле. Ух, как тут было здорово, в этом цветочном царстве. А вон и зубы — белые, острые, целая челюсть! — Нашла! — Джинни поднялась. — На, вставь их. — Только не смотри на меня, сучка дранная, — сказала тётушка, — я стесняюсь. Джинни спрятала руку с челюстью за спину. — А я хочу посмотреть. Тогда тётушка быстро вставила зубы, и оказалось, что ничего интересного в этом нет. — Тётушка, а когда ты умрешь? — спросила Джинни. — Ах ты сука! Тебя это не касается. — Почему? Тётушка Мюриэль не ответила, она пошла по берегу к небольшим скалам, врезавшимся в воду на отдалении. — Ты навернёшься оттуда! — закричала Джинни. Мюриэль презрительно взглянула на нее. — О, да? Знаешь, что... закрой рот! Они медленно лавировали по неровному берегу, мох скользил под ногами, солнце поднялось еще выше и высушило последнюю влагу, теперь, казалось, вся природа купалась в солнечном свете. Было очень красиво. — Когда ты помрёшь, тебе выроют глубокую-преглубокую яму, да? — участливо спросила Джинни. — Конечно, — ответила тётушка. — Большую яму. — И лукаво добавила: — Тебе там тоже места хватить. И дружку твоему. И вообще я всех вас за собой утащу. Они достигли мыса. Скала в этом месте спускалась в воду тёмными террасами, и каждый такой шаг в темноту был окантован светло-зелёной бахромой из водорослей, которые то набегали с волной на каменную площадку, то снова уходили назад в озеро. — Я хочу купаться, — сказала Джинни. Она ждала, что тётушка возразит, но та будто и не слышала её слов. Джинни стала раздеваться, медленно и опасливо, не очень-то доверяя молчаливому согласию тётушки. Ледяная вода обожгла ноги. — Холодная. — Конечно холодная, — сказала тётушка, все еще погруженная в свои мысли. — А ты как думала? Джинни вошла в воду по пояс и остановилась. — Плыви, — подбодрила ее тётушка. — Чо встала-то? Джинни не сказала, почему она остановилась. Виноват был шмель. Утро было таким хорошим, что она сегодня почти забыла о нём, но стоило войти в воду, как в голове появилась мысль о шмеле: «Как ему понравиться, что я купаюсь в холодной водичке?». И, то ли шмель и правда испугался холодной воды, то ли Джинни просто растревожила его мыслью о нём, но шмель оживился и начал жужжать и летать внутри черепа. Это сразу испортило девушке настроение, ей расхотелось купаться. — Я передумала, — сказала Джинни, и вышла обратно на берег. Она села на камни и обняла себя за колени. Тётушка Мюриэль хмыкнула. Солнце поднялось совсем высоко. Озеро и лес на противоположном берегу блестели, залитые солнечными лучами, воздух казался невесомым. — Тётушка Мюриэль, а почему ты такая злая? — спросила Джинни. Тётушка помолчала немного и ответила: — Потому что меня никто никогда не любил. А так меня хотя бы все слышат, слушают и замечают. Когда я злюсь и ворчу, я чувствую, что существую. — Вау, это так откровенно и не язвительно, — удивилась Джинни. — Ты сегодня прямо сама не своя. — Это всё солнце. Мне напекло голову. Отвали, — огрызнулась тётушка Мюриэль. Вечером задул сильный юго-восточный ветер, набежали облака и полил дождь. Чарли за ужином сказал что-то про понижение давления и шесть баллов по шкале Бофорта, но Джинни его не слушала. Они ели за большим столом под навесом, наслаждаясь домашним уютом. В очаге пылал огонь, а по крыше навеса барабанил дождь. Когда пришло время идти спать, дождь полил как из ведра. Заметно похолодало. Нехотя Джинни покинула столовую под навесом, где ярко горели лампы и шумел разгорячённый очаг и потащилась к себе на чердак, где было холодно, темно и не так уютно. Рон сразу лёг спать. Гермиона закуталась в шерстяные кофты, на голову натянула шерстяную шапочку и тоже нырнула под одеяло. Дрожа от холода, Джинни прижалась носом к окну, пытаясь разглядеть озеро и весь пейзаж окрестностей Каса де Ярнэ. Дождь хлестал по стеклу, и она видела всё сквозь плотную завесу струившейся воды. К испугу Джинни в стекло с глухим стуком врезался мокрый комок перьев, это была сова с письмом. Джинни открыла окно и впустила почтальонку. Письмо было от Гарри. «Джинни, я нашёл как обмануть чары Чарли, защищающие заповедник от меня. А самое главное — я так крепко скорешился с кентаврами, как даже не рассчитывал. Мы уже друг друга как будто сто лет знаем. Завтра мы начнём охоту на драконов, со мной будет двадцать жеребцов; они отличные стрелки и искусные охотники, они ни раз загоняли драконов. Так что можешь за меня не беспокоиться. С этими ребятами я не пропаду. Пропадут драконы. Позаботься о Чарли, ему предстоит пережить психологическую травму. Прости, что так получается с твоим братом, но он взрослый человек, он всё выдержит. Чмоки-чмоки в обе щёки. Гарри, твой пылкий обожатель». Джинни разделась, легла в кровать и с наслаждением вытянула ноги. Она погасила свет, было слышно, как по ту сторону стены Рон с Гермионой ёрзают на своих кроватях. Пахло сыростью, шерстью и, почему-то, немного скипидаром, дождь утих. Засыпая, Джинни размечталась, воображая охотящегося на драконов Гарри.

* * *

Прошло два дня, прежде чем Джинни получила ещё одну весточку от Гарри. Короткую, таинственную, и зазывающую встретиться в лесу за замком. Джинни решила что это свидание, очевидно, Гарри изголодался по ней, и они там будут заниматься любовью. Поэтому она очень основательно привела себя в порядок, оделась повульгарнее и пришла в назначенное место встречи в туфлях на каблуках. — Джинни, Хоспаде, что это за обувь? — встретил её Гарри с такими словами вместо приветствия. — А что? — Нам предстоит совершить хорошую прогулку. Пожалуйста, вернись и одень кроссовки. Пришлось вернуться. — Куда мы идём? — Это сюрприз. Они трансгрессировали в место, которого Джинни не знала. Она могла только предположить, что это где-то в самой глуби заповедника. Здесь тоже было озеро, но не такое большое, синее и глубокое как у замка. Вода здесь была тёмной, а обрывистые берега очень густо поросли диким, молчаливым лесом. У берега была маленькая лодочка, привязанная лишь к торчащей на берегу коряге. Гарри и Джинни сели в неё и поплыли вдоль берега. Они проплыли совсем немного и снова выбрались на берег, который выглядел совсем непроходимым. Джинни была ужасно заинтригована. Теперь их путь пролегал через колючие заросли крапивы, потом шли волчья ягода и вербейник, потом ольха и большая черёмуха. Гарри сказал, что теперь надо встать на колени и ползти. — Да тут крапива, — сказала Джинни. — Придётся немного потерпеть, — ответил Гарри. — Ползи быстрее, осталось немножко. За черёмухой на мшистом покрове росла сосна, в этом месте гора круто поднималась, и там неожиданно открылся вход в грот. Совершенно неожиданно. Грот был узкий, с влажными черными стенами, из него пахло гнилью, а в глубине не видно было ни зги. Гарри предложил отдохнуть и они оба устроились на камне, поросшим зелёным мхом, густым и мягким, как плюш. — Как думаешь, что за сюрприз тебя ждёт в этом гроте? — задал вопрос Гарри. — Что-нибудь красивое и необыкновенное, — ответила Джинни. — Что, например? — Ну, мало ли… — Отвечай как следует! — Мне ничего не приходит в голову, — ответила Джинни и засмеялась. И тогда Гарри рассказал вот что. На охоте ему с кентаврами удалось поймать прекрасного дракона. Огромного, мощного, ящера в самом расцвете сил. Но против магии и охотничьего искусства кентавров он не смог устоять. Дракона заковали в цепи. И вот, когда Гарри собирался было уже нанести смертельный удар гигантскому ящеру, Фигарон-кентавр спросил у Гарри, не хочет ли он поговорить с драконом. — Разве драконы разговаривают? — усомнилась Джинни. — Они же неразумны. — И я так сказал, — ответил Гарри. Но все кентавры ответили как один, что с драконом можно поговорить, если знаешь особую технику. Людям она неизвестна. Её знают только кентавры, но сами кентавры практически не общаются с драконами, потому что презирают их, и вражда между ними стара как мир. Но Гарри теперь друг кентавров, настоящий друг, и ему могут открыть эту технику. Среди людей лишь единицы узнавали её от кентавров. — Но я ни в одном учебнике не слышала даже упоминая о том, чтобы дракон обладал разумом! — сказала Джинни. — Да. До меня лишь несколько человек, три-четыре за всю историю, разговаривали с драконами, выучив эту технику. Но, видимо, со всем людским миром они этой информацией не поделились. Но техника есть, драконы разговаривают, и я с одним поговорил, Джинни! Джинни широко округлила глаза. — Как это было? О чём вы разговаривали? — Это похоже на телепатию, знаешь... а разговаривали мы... ну-у, разговор начался с того, конечно же, как ты понимаешь, что дракон просил меня не убивать его. Гарри рассказал, что на самом деле он передумал убивать дракона в тот самый момент, когда понял что дракон действительно разговаривает, что он в самом деле мыслящее существо. Но он совершенно не показал виду. С самого начала разговора он претендовал на то что убьёт его, и убьёт с особой жестокостью, потому что ему нужны сердечные жилы и дракон враг его друзей кентавров. «Как я мог быть повергнут таким ублюдком! — ревел дракон». Дракон сказал, что никогда ещё ни один дракон не было повержен столь молодым человеческим охотником. И никогда ещё мир не знал молодого человека с настолько жестоким сердцем. «Я упустил ту часть, из которой следует, что это моя проблема, — ответил ему Гарри». Тогда дракон произнёс перед Гарри клятву. Если Гарри оставит его в живых, то за это он, дракон, выполнит одно его желание, не любое, но самое сокровенное. Гарри ответил, что не понимает. Драконы не обладают магической исскусностью и никогда не славились тем, что они джины. «Я действительно не джин, Гарри Поттер, — сказал дракон, — я не смогу выполнить ни одного твоего глупого, алчного желания. Я не могу материализовывать предметы, поэтому не смогу наколдовать гору золота. Я не смогу сделать тебя президентом США или даже дать тебе какое-нибудь захудалое царство в Африке. Но, поверь, я могу дать нечто гораздо более ценное. Мы, драконы, — императоры внутреннего мира, мы царствуем над душой и сердцем. Мы знаем тайны этого мира, о которых вы, люди, не можете ничего представить. Если ты оставишь меня в живых, Гарри Поттер, то я выполню одно самое сокровенное желание твоей души. Не то, которое исходить из твоей алчности, но то, которое исходит из твоего сердца». Что-то было в общении с драконом такого, что заставляло поверить, дракон говорит правду. Джинни слушала рассказ завороженно. — Боженьки, что же ты ему заказал!? Гарри потупил взгляд. — Ну знаешь, я очень долго думал над его вопросом. Я очень долго думал над тем, чего же я хочу. Я думал, думал, и вот что надумал. У меня есть ты. У меня есть Рон, Гермиона, а теперь ещё куча друзей-кентавров, и они мега-классные. А ещё я теперь играю индастриал-метал! У меня есть всё, музыка, любовь, друзья. Всё чего я по-настоящему хочу, всё есть. Моя душа полностью удовлетворена. Мне не нужно ничего большого. И вот тогда я понял. Я подарю дракона и одно сокровенное желание души тебе! Джинни вспыхнула и прошептала: — Гарри, это слишком... — Дракон в этом гроте. Ты можешь пойти и попросить всё, чего пожелаешь. Я научу тебя технике, она простая, но передаётся только через живую связь между двумя разумами. На Джинни нахлынули эмоции. Она очень деликатно приблизилась к Гарри, обняла, поцеловала и тут же отпрянула. Стояла тишина, только на каком-то кусте заливалась пением одинокая пичужка. Гарри и Джинни расположились друг напротив друг, сев на мху со скрещённым ногами, и Гарри обучил Джинни жестам техники и особому мысленному настрою, позволяющему открыться телепатическому каналу к разуму дракона. Затем они встали и подошли к самому входу в грот. Внутри было тихо, никакого движения. — Не бойся, он тебя не съест, зуб даю, — подтолкнул девушку Гарри. Джинни вздохнула, в нос ударил запах сырости и гнили. Осторожно ступая по острым камням она вошла под своды драконьего грота.