hassliebe

      Голова ужасно болела. Не хотелось никаких заданий, хотелось просто лечь и лежать до тех пор пока бока не заболят. Но вместо мягкой кровати, костлявое плечо одной из сестер Кравцовых, что так во время, всегда, оказывались рядом, за что девушка была им безмерно благодарна. Как например сейчас.       Штрэфонд не надеялась на сон, зная о том какие её одноклассницы могут быть шумными, но под нежными соприкосновением Олиных рук и её волос, девушка сама не заметила, то как уснула.       — Легче? — первое, что услышала Желточенко, поднявшись с плеча подруги. Она смотрела на неё с… заботой? Или с жалостью?       — Ага! Полное ощущение того, что там стадо слонов всю ночь ебалось, — прыснула Крис озираясь. — Где мы, блять?       Сколько они ехали трудно было сказать, как и о том, где они находились. Рядом с местом, где остановился автобус не было ничего за исключением какого-то старого, богом забытого, здания, стены которого от времени потрескались, а местами даже по обвалились. От одного его вида становилось… не страшно, а скорей какой-то не понятный осадок, словно от куда-то из глубин подсознания, поднимался. Осадок который был знаком каждый только что прибывшей пацанки.       Штрэфонд даже сама не поняла, то как схватила Оля и подошедшую Ларису, под руку, словно пытаясь отыскать в них спасения от внезапно нахлынувших воспоминаний. Было полное ощущение того, что она уже здесь была и ей не нравилось не тогда, не тем более сейчас.       — Вы уверены, что нам туда нужно? — послышалось откуда-то сзади.       На самом деле Крис, не была трусихой, чего тут бояться, обычное, старое здание, которое встретишь в любом городе, но сейчас голос одной из участниц, заставил её усомниться. Ноги сами её туда тянули.       Внутри было ужасней чем снаружи. Хотелось убежать. Но они продолжали идти. Грязный, чем-то обсыпанный, обляпанный, потресканный пол, обшарпанные временем, даже хуже чем снаружи стены, побитые, потресканные стекла в окнах. Всё это вгоняло в ещё больший ужас. Возле одного подобного, разбитого стекла участницы и нашли записку в которой говорилось, что они должны интуитивно отыскать нужную им комнату.       — Чо, блять, за шарады? — в своей привычной манере изверглась Танк. — Это передача: «Кто хочет стать миллионером»?       — Сексионером, блять. — Маша. — Кому как подсказывает интуиция? — делает акцент на этом слове. — Моя вот молчит.       — Потому что, твоя интуэйшим в жопе. — не удерживается от комментариев Танк.       Наверное около десяти, если не больше, минут они потратили на поиски той самой комнаты. Почти в самом конце второго этажа была, наверное единственная, не обшарпанная, не об трескавшая дверь, как будто она тут не давно. Но внутри комнаты ничего и никого не оказалось, за исключением столов на которых лежали папки с их именами.       Крис помнила их испытание в психиатрической больнице и до сих пор помнит, то как больно было читать то, что там написано, поэтому сейчас она просто наблюдает со стороны затем, как одноклассницы вникают в суть содержимого и по лицам их понимает, что нет там ничего позитивного.       Не проходит и полторы минуты, как они там оказались, как к ним своей лёгкой походкой вплывает их любимейший психолог — Любовь Розенберг. Штрэфонд боялась и уважала эту женщину одновременно. Боялась потому, что она просила открыться, вороша не зажитые раны прошлого. Уважала за то, что она действительно помогла, от её слов действительно становилось лучше, хотелось верить в то, что у неё всё получится. И сейчас Крис было страшно от осознания, того, что ей снова придётся ворошить то, что она давно прячет где-то в глубине себя. Хоть от этого в конце и станет легче.       — Ну, я думаю, что не стоит пояснять, какую тему мы с вами затронем в этот раз, — лелейно протянула Любовь, смотря на девушек с такой нежностью, с какой на Крис даже родная мать никогда не смотрела.       «Доверие» — прочитала она на папки рядом стоявший Тани. Доверие и Крис — вещи противоположные. Она не умела доверять людям. Вернее не так, она слишком доверяла людям, что в один прекрасный момент этим её доверием нагло воспользовались и… Весь результат на лицо.       — Крис, а вот, вы доверяете людям? — почему к ней обратились к первой? Неужели по ней так было заметно, что она нуждается в помощи от психолога в плане доверия. Она не хотела говорить, тупля свой взгляд в пол, чувствуя поддержку рядом сидевший Тани и множество взглядов на себе.       — Нет! — резко срывается с её губ, прежде чем она успевает осознать, что столкнулась взглядом с карими глазами, что были напротив. — Мне сложно доверять людям, — дополнила она, переводя взгляд своих небесных глаз на психолога. — Но так было не всегда…       Было сложно рассказать о том, что когда-то произошло, но с каждым прозвучавшим словом становилось лучше. Так будто бы очередной камень свалился с души. Даже дышать стало как-то легче. Ещё не одна история прозвучала в этой странной комнате, прежде чем психолог снова заговорила и предложила пройти не большое испытание на доверие. В этот раз, они ничего не сжигали, не писали, не были. Их как в школе рассчитали на первый, второй и тех девочек, что были под первым номером, заставили выйти вперёд и надеть плотно прилегающую к лицу, тёмную маску, а те девочки, что остались на своих местах, она попросила молчать, тем самым усложняя задание.       Не которые отнеслись к этому испытанию, как к абсолютной обычной игре. А не которые, в чье число входила Крис, испытали некий страх, когда до них доходила очередь, поддаться назад и упасть — доверившись человеку сзади. Для Крис — это было действительно трудно, если ещё учесть, что у неё завязаны глаза и она не видит кто находится позади неё. Но на это и был акцент самого испытания.       — Давай, Крис, ты сможешь! — услышала она откуда-то со стороны, слова поддержки.       — Крис, если тебе будет легче, то можешь представить себе человека, которому бы ты смогла довериться не смотря ни на что… — посоветовала женщина, которая кажется находился сейчас напротив неё.       «Это трудно, если не возможно» — думает она, прежде чем с её губ срываются следующие слова:       — Кто бы там не был, если ты не поймаешь… — её тело приземляется в теплые объятья человека позади, прежде чем она успевает договорить.       — Как это банально — угрожать человеку которого даже не видишь.       Осознание в чьих руках она сейчас находилось к ней пришло сразу же и повязка слетела с её глаз прежде чем человек позади закончил свою речь. Маша — это была именно она. Ещё с первого дня она запомнила, то на сколько мягки её руки, не смотря на то каким видом спортом она занималась. А голос — его хотелось слушать вечность. Но больше всего ей хотелось, раствориться в этом моменте сполна.

***

♫WHEN I WAS OLDER — Roberto Kan♫

      После выгона, когда все разошлись, Крис задержалась на улице, не сразу замечая присутствие ещё одного человека.       — Поделишься? — голос прозвучал на столько внезапно, что руки кое как удержали, последнюю возможность насладиться никотином. Да, Крис готова признаться — она зависима от этого вредного вещества и совершенно не представляет, то что будет, когда эта последняя закончится.       Крис помнит о том, что это ее последняя, но всё равно позволяет Лебедевой хватануть вредного никотина в свои легкие. И наблюдая затем, как та обхватывая фильтр губами, затягиваясь никотином, Штрэфонд в буквальном смысле залипает наблюдая за ней, даже не сразу отмечая, то на сколько близко оказалась фигура подруги.       А потом, знаете, как в фильмах, всё словно замирает, когда Маша выдыхает вобравший в рот едкий дым, прямо в приоткрытые губы Штрэфонд, сокращая расстояние до не позволительно близкого. А как только примыкает к её губам своими, Крис чувствует… чувствует этот взрыв фейерверков у себя в животе. Разум затуманивается, так словно она снова пила. Ноги предательски подкашиваются, что если бы не во время подоспевшие руки Маши, то она бы упала.       Охх, как долго Крис ждала этого момента. Что ей до сих пор кажется, что это ее не на шутку разбушевавшиеся фантазия или сон, который закончиться, а в течение дня забудеться, оставляя после себя лишь смесь приятных и не понятных ощущений. Но это был не сон. Крис действительно чувствовала.       Крис действительно чувствовала её руки на своей талии, мягкость губ, напористость языка, который она без раздумий впускает в свой рот, позволяя встретиться со своим. И знаете, Штрэфонд готова поклясться, что она ещё никогда и не с кем ничего подобного не ощущала.       Девушка наверное впервые в жизни пожалела, что была так зависима от кислорода, которого им двоим вскоре стало катастрофически не хватать. Кто знает, сколько бы ещё они вот так простояли и как далеко бы они зашли, если бы так (не) во время появившиеся Тихая?       — Блять, Тихая!