Двенадцать вещей о Ямагучи Тадаши

— Долго ждёшь? — на голову Тадаши приземлилось что-то маленькое и холодное. Парень приподнял голову, глядя на только что пришедшего Кея, и аккуратно коснулся рукой предмета, стоящего у него на голове. — Да нет, минут 15, — отвечает зеленоволосый, с интересом рассматривая пачку с соком. — Опять врёшь мне. 15 минут назад я проходил мимо, когда шёл в магазин, и ты уже сидел здесь. Опять пришёл раньше времени. — Прости, Тсукки, — признавая поражение, поднял руки в мирном жесте Ямагучи. Он стыдливо улыбнулся и поднялся с корточек, — Просто боюсь опоздать и каждый раз прихожу сильно заранее. Никак не могу рассчитать время правильно. — Ладно, пойдём. Сегодня Тадаши впервые оказался дома у Тсукишимы. Зеленоволосый наконец выздоровел, и в воскресенье они договорились позаниматься вместе алгеброй. Но поскольку Ямагучи неизлечимо болен топографическим кретинизмом, Кею пришлось назначить местом встречи автобусную остановку и выйти встречать бедного плохо ориентирующегося в улицах и номерах мальчика. Тадаши шёл тихо, присматриваясь к домам и поворотам, стараясь найти хотя бы визуальные ориентиры, чтобы вернуться потом самостоятельно. Но кроме сока в голове ничего не было, да и тот скоротечно убегал изо рта в желудок. Как только одноклассники миновали дом, он тут же напрочь стирался из памяти Ямагучи, что покажи вы ему в тот же момент этот самый дом, он счёл бы его за новый, ранее невиданный. Дойдя до жилища Тсукишимы, Тадаши даже не сразу понял это. Дом, к двери которого они подошли, был таким же, как и стоящие вокруг дома. Опрятный, ничем не выделяющийся. И всё же было в нём одно замечательное свойство, отделяющее и возвышающее его над другими домами поблизости — это был дом Тсукишимы. Ямагучи был знаком с Кеем уже четыре месяца. И даже чувствовал некоторую привилегированность в сравнении с одноклассниками. Но домой Тсукишима его всё равно никогда не приглашал. Даже занимались они обычно либо в библиотеке, либо дома у Ямагучи. Но в это воскресенье все планеты выстроились в один ряд под углом в 45 градусов, не иначе, потому что блондин, аки бог, спускавшийся до своих рабов лишь раз в вечность, сам предложил пойти к нему. Сказать, что Тадаши был удивлён, — ничего не сказать. Ему потребовалось просверлить в стене взглядом огромную, исполинскую дыру, через которую с лёгкостью бы пролез человек, чтобы осознать в полной мере, какой он сорвал куш. — Проходи, моя комната наверху вторая справа, — дежурно указал большим пальцем на лестницу Кей, пока зеленоволосый разувался и придумывал, куда бы засунуть эти несчастные кроссовки, — Я схожу на кухню, возьму что-нибудь поесть и приду. Ямагучи кивнул ему вслед и аккуратно поднялся по лестнице. Он не знал, есть ли дома кто-то ещё, поэтому мысленно продумывал, как он будет здороваться и представляться перед возможными родственниками Кея. Блондин никогда не рассказывал о родителях. Даже о старшем брате Тадаши довелось узнать по счастливой случайности. Но в коридоре никого не оказалось. Ямагучи с облегчением выдохнул, насчитал вторую дверь и зашёл в комнату. Светлая, просторная, несколько неубранная (чего совсем не ожидаешь от педантичного Тсукки): тут и там валялись бумажки, носки и прочая мелочь. На стене висело фото с братом, а возле деревянного шкафа…волейбольный мяч? Тадаши моргнул, пытаясь понять, зачем он Кею, ведь по его словам, он не играет в волейбол с младшей школы да и вообще прохладно к нему относится. Ответ нашёлся сам собой. В прямом смысле слова. Кто-то довольно громко прокашлялся. Ямагучи резко обернулся. Его и без того эфемерное спокойствие, которое он старался хранить, находясь в чужом доме, начало таять, подобно снегу в тёплых детских ладошках. На кровати лежал никто иной, как Акитеру. Он вопросительно смотрел на Тадаши поверх крышки ноутбука. Оба ждали, кто первым посмеет нарушить свинцовое молчание. — П-простите! — наконец выдавил из себя зеленоволосый, уставившись в пол. Окаменевшие ноги не слушались, и, как бы он не хотел сейчас сорваться с места и выбежать из комнаты, продолжал стоять на месте. — Прощаю, — добродушно улыбнулся Акитеру. Тяжёлый груз моментально пал со слабых плечей Ямагучи на землю. Но продлилось хрупкое облегчение недолго, — Ты - Ямагучи Тадаши? Парень, не успев ступить и шагу, вновь встал, как вкопанный, и уставился на блондина. — Я...Я, нет, то есть, да, я, я да! — Бог мой, чего ты так разнервничался? — рассмеялся старший Тсукишима, но тут же умолк, увидев сконфуженное лицо Тадаши, — Я - Акитеру Тсукишима, старший брат Кея, будем знакомы. Парень протянул широкую немного шершавую ладонь, чем заставил Ямагучи подойти ближе и ответить рукопожатием. — А откуда вы меня знаете? — зеленоволосый немного замялся, думая, как правильно обратиться к старшему, и в итоге решил обойтись без имени вовсе. — Так ты ведь единственный друг Кея! Ну, то есть я на это надеюсь. — Надеетесь на что? — на всякий случай уточнил Тадаши. Он продолжал стоять возле кровати, не зная, куда деть мешающееся тело. — Ой, не подумай, — снова смех. Акитеру совсем не похож на Кея. Точнее наоборот. Кей не похож на старшего брата. Они как разные полюса магнита. Акитеру весёлый и активный, а Кей ворчливый и грубый. Если бы Тадаши так случайно зашёл в комнату очкарика, то ему бы явно не поздоровилось, — Я надеюсь, что ты его друг, а не что ты единственный. Просто Кей так плохо сходится с людьми, что появление у него новых знакомых — настоящий праздник в этом доме! Так стало быть, вы друзья? — Если честно, — задумался Ямагучи, — я не знаю. Я не спрашивал у него, считает ли он нас друзьями. — А сам как думаешь? — Предпочитаю не думать. — Ну, это уж точно не дружба, а профанация дружбы какая-то. Кто ж так дружит, что не знает об этом? — Не знаю. Но я подожду. Мне не сложно. — Подождёшь чего? — не понял Акитеру. — Когда Кей сам скажет, что это настоящая дружба, а не профанация. Думаю, смысла спрашивать нет. Только разозлю его. А как захочет, он обязательно скажет. — Похоже, что ты хорошо его знаешь, — улыбнулся парень. — Порой я тоже так думаю, но практически сразу понимаю, насколько сильно заблуждаюсь и переоцениваю себя, — покачал головой Тадаши, — Знать Тсукки крайне сложно, на грани с фантастикой, понимать его вообще невозможно. Порой кажется, что Тсукишима — лист бумаги. Всё в нём понятно и структурировано, действия прозрачны и предсказать их не составляет труда. Но стоит только поддаться этой мысли, как она захлопывается, подобно капкану, и оказывается, что всё совершенно иначе. И тут уж одному дьяволу известно, что творится в его голове. — Хах, если ты так думаешь, то вы довольно близки. Обычным одноклассникам такое было бы невдомёк. Хорошо бы, если бы вы правда стали близкими друзьями. Кей не показывает это, но я знаю, что ему тяжело в одиночку, хочется кому-то открыться, убрать свои иголки и быть искренним, но никто не собирается ждать так долго, пока он сможет это сделать. Повисло молчание. Не тяжёлое, каким было первое их молчание, а задумчивое. Каждый погрузился в мысли, но не глубоко, лишь поверхностно, чтобы усвоить новую информацию, не более. — А, — начал было Ямагучи, — почему он такой? Наконец он нашёл в себе силы и аккуратно опустился на край кровати, поджав ногу. Акитеру кивнул и поднял подбородок, окунаясь в воспоминания былых лет, которые так долго пылились на полках сознания, но не исказились с годами и всё ещё могли поведать о том, что стало поворотным моментом в жизни Тсукишимы Кея. — История стара как мир, до ужаса банальна и глупа. Иногда я даже удивляюсь тому, как такая мелочь могла так сильно отразиться на таком человеке, как Кей. И всё же, когда Кею было пять, может шесть лет, не больше, у него был друг. Мы тогда жили по соседству. Сейчас они уже не живут здесь, давно переехали. Имени его не вспомню, но хороший был мальчишка, ровесник братцу. И были они с Кеем не разлей вода. Знаешь, он его любил безумно, так по-детски, по-наивному. Гулял с ним с раннего утра и до самого вечера, отдавал все свои игрушки, стоило попросить, от любых хулиганов защищал, хотя друг-то его покрепче был, сам мог Кея защищать. Но, как оно обычно и бывает у детей, дружба их продлилась очень недолго. — Их семья переехала, и они перестали поддерживать связь? — грустно спросил Тадаши. — Поверишь ли, вовсе нет! Они переехали только через 4 года после того, как Кей и его друг перестали дружить. И тем не менее кончилось всё банально. Мальчишке надоело дружить с Кеем. Он не был слишком активным и болтливым, не было в нём той детской бойкости и прыти, которые присущи тем самым «крутым» мальчишкам, с которыми и хотел подружиться тот мальчик. Вот он и ушёл, так сказать, по-английски. И очень скоро вовсе забыл о том, что когда-то дружил с Кеем. Только вот братец мой не забыл. Представь себе, какой это удар по неокрепшему сердцу, которое колышется от каждого дуновения, как музыка ветра. С тех пор всё и пошло наперекосяк. Бедный Кей. Мне так жаль, что меня не было в тот момент рядом, и я не смог ему помочь, объяснить, что не все люди такие, что много тех, кто никогда не бросят его, не предадут, нужно лишь поискать. Вот он и закрылся в себе. Решил, мол дружба — это пустяк, вещь бессмысленная и в крайней степени бесполезная. Зачем тратить на неё время? Всё равно, что строить карточный домик у открытого окна. Лучше уж потратить время на себя, единственного, кто будет рядом до конца… — за время своего рассказа Акитеру заметно помрачнел и опустил глаза в пол. Ямагучи сидел рядом, также обдумывая сказанное старшим братом Тсукишимы. На плечо Тадаши легла ладонь, — Так что дай ему время, не бросай его. Может так и не кажется на первый взгляд, но Кей — заботливый и верный друг, он как никто другой знает цену преданности и любви, просто не каждому дано это понять и почувствовать. Не дай ему погубить в себе того маленького Кея, который в одиночку дрался с мальчишками на 2-3 года старше за красивый камешек, который они отобрали у его друга, — прозвучал смешок и блондин улыбнулся тепло, глядя прямо в глаза Ямагучи. — Обещаю, — зеленоволосый улыбнулся в ответ и поднял мизинчик правой руки, — я не брошу его. — Ну, смотри тогда, раз пообещал, тогда держи слово, — блондин поднял в ответ свою руку и сцепил мизинцы. Тадаши преисполнился гордостью и чувством долга, будто бы получил благословение, щит и меч, которые помогут ему пройти по этому нелёгкому и опасному пути к душе и сердцу Кея. Но видя, что именно ему доверяют, что именно ему поручают эту миссию, вверяют угрюмого блондина именно в его руки, он преисполся чувством, которое французы называют «l’appel du vide». Дословно это выражение переводится, как «зов бездны», и означает желание спрыгнуть вниз, находясь на высоте. Именно это сейчас испытывал Ямагучи Тадаши. Узнав о Тсукишиме нечто, находящееся за семью печатами, ограждённое от посторонних глаз высокими бетонными стенами грубости и эгоизма, охраняемое, как зеница ока, он больше не мог сомневаться, не мог обижаться и ненавидеть, как это бывало раньше. Теперь, коснувшись морской глади души блондина, он хотел лишь окунуться в этот омут с головой, помочь ему, чего бы это ни стоило. Кто-то скажет, что это лишь синдром «спасателя», жалость и желание залечить раны, но Тадаши не видел в Тсукишиме жертву или мученика, которому нужно помочь, замотать в тёплое одеяло и напоить горячим чаем. Не видел он в нём и спасения для самого себя, одинокого, никому не нужного, брошенного жизнью ребёнка. Но видел Тадаши личность, удивительную, закаленную - солнце, к которому хотелось прикоснуться подобно Икару. И зеленоволосый был готов обжечься не раз, лишь бы долететь, достучаться до Тсукишимы, доказать, что достоин этой дружбы. Казалось, он нашёл того самого человека, которого хотел, искренне и страстно хотел назвать другом. И странно, что такие волнения в нём вызвала лишь история, наивная и глупая, которая не была редкостью для этого мира, но всё-таки тронула глубины души Ямагучи и заставила посмотреть на Кея новым, свежим взглядом, каким на него ещё никто и никогда не смотрел. — Ямагучи! Что ты здесь забыл? Право от лево не можешь отличить? — позади распахнулась дверь, и в дверном проёме показалась недовольная голова Тсукишимы. — Да, немного заблудился, — кивнул Ямагучи, от чего Кей даже растерялся. Обычно зеленоволосый отвечал что-то вроде «Прости, Тсукки» и глупо улыбался, а теперь почему-то был спокоен. — Мой братец докучал тебе? — Тсукишима сурово посмотрел на Акитеру, который сразу же поднял руки и замотал головой, мол не было ничего, — Не разговаривай с ним. Пошли, моя комната напротив. — Было приятно познакомиться, — Тадаши улыбнулся старшему брату Кея и вышел из комнаты вслед за одноклассником. Акитеру недолго смотрел на дверь, захлопнувшуюся за спиной веснушчатого парня, а затем довольный распластался на кровати, положив руки за голову. — Хороший парень — этот Ямагучи Тадаши. С ним Кей точно не пропадёт. Глаза у него добрые, глубокие. Он всё видит и понимает. Чувствую, они надолго вместе и просто так уже не расстанутся. *** — Я принёс печенье, какие-то конфеты, не думаю, что они вкусные, но можешь попробовать, — Кей поставил на тумбочку возле кровати две тарелки и кружку с горячей жидкостью, — И вот бутерброды. Я ещё не завтракал, так что хочу есть, — в конце добавил блондин, как бы показывая, что это он не для Ямагучи старается, а просто сам проголодался. Никакого гостеприимства, только холодный расчёт. — Хорошо, — Тадаши хотел было что-то сказать, но его сразу же перебили. — Чайник вскипел, пойду налью чай. — Да, а, — но зеленоволосого вновь не удостоили вниманием. Он остался стоять один посреди незнакомой комнаты, не зная можно ли здесь вообще дышать. Сначала Ямагучи глупо посмотрел на одинокий стакан с чаем, стоящий на тумбочке, затем оглянулся. Теперь он с уверенностью мог сказать, что это комната Кея. Всё было на своих местах. И даже то, что, казалось, было не на месте, находилось там, где должно было быть. Сама комната была такой же по размерам, как и у брата. Светлая, просторная, но о хозяине не говорила ровным счётом ничего, кроме как того, что он крайне чистоплотен. Тадаши прошёлся по комнате взад-вперёд, наконец бросил рюкзак возле двери и уселся на стул. Рабочий стол оказался таким же чистым. Ямагучи туманным взглядом пробежался по монитору компьютера и полкам вокруг стола. Его взгляд упал на бумажные стикеры. Сначала он их не заметил, настолько гармонично они вписывались в своё окружение. Наверное, парень не заметил бы их вовсе, если бы периферическим зрением случайно не увидел своё имя. На пробковой доске позади монитора в самом деле висело множество стикеров. «commensurate — соответственный» — гласила одна из записок. Похоже, что так Кей учил слова. Тадаши перевёл взгляд вниз. «Университет имени Гумбольдтов в Берлине» — следующий стикер. Что это значит? Он хочет там учиться? Взгляд зеленоволосого продолжал блуждать по пёстрым запискам в поисках собственного имени. «Картошка фри», «выгорание», «8 марта — не забыть» — гласили разноцветные бумажки. Ничего цельного на них написано не было. Одному Кею известно, что значат все эти слова. Наконец, вот оно! «Спросить у Ямагучи, как дела,» — прочёл Тадаши напоминание. Секунду он смотрел на него с удивлением, а потом рассмеялся. — Тсукки в самом деле пишет напоминалки, чтобы не забыть поговорить со мной? — ему было смешно. — В самом деле, — грубо донеслось из-за спины. Бледная рука громко поставила кружку с чаем на стол, а тяжёлая тень повисла над зеленоволосым. — Прости, Тсукки, — начал оправдываться он, — просто это так забавно. Ты ведь такой умный, а забываешь о простых вещах. Кей недоумённо посмотрел на него. Он не понимал, почему вместо обиды Тадаши улыбался. Он что, совсем дурачок? Любой другой расстроился бы, увидев, что о нем не помнят, а этот сидит и радуется. В самом деле дурачок. Но больше, чем удивлён, Кей всё-таки был сконфужен. Пусть Ямагучи и не придал записке никакого значения, Тсукишиме было стыдно, что ему приходилось делать напоминания, чтобы не забывать писать единственному человеку, с которым он вообще общался в сети. Но блондин оправдывал себя тем, что попросту не имел такой привычки. А как известно, чтобы выработать привычку, нужно постоянно помнить о том, что ты её вырабатываешь. Ну, и регулярно делать, конечно. — Нечего ковыряться в моих вещах. Почему ты до сих пор не достал учебник? — Точно, — виновато улыбнулся Тадаши. — прости, Тсукки. Парень мгновенно переместился к своему рюкзаку и победно достал учебник по математике. Кей показательно закатил глаза и сел на кровать. — Насколько я заметил из твоих прошлых работ, у тебя проблемы с логарифмическими неравенствами, — блондин поправил очки на переносице и открыл чистую тетрадь, — Смотри, логарифм простым языком - это степень, в которую нужно возвести основание, чтобы получить аргумент. Ты же знаешь это? — Знаю, — кивнул Тадаши. Тсукишима отзеркалил его движение и нарисовал координатную плоскость в тетради. *** — Кей, ты будешь ужинать? — в комнату проскочила высокая женщина и от неожиданности не сделала и шагу от двери, — Так ты с другом, прости, я помешала. Может вам принести что-нибудь поесть? — Мама? — Кей удивился не в меньшей степени и даже смутился, будто его застали не занимающимся математикой, а обжимающимся с девчонкой в школьном туалете, — Ты же говорила, что уйдёшь к подруге до вечера. Почему так рано вернулась? — Так ведь уже пять, — возразила мама. — Что? Пять? — одновременно воскликнули парни. Наверное, только они могли быть настолько поглощены математикой, что не заметили, как прошло четыре часа. В самом деле, два сапога пара. Один рассказывал лучше любого учителя, а другой слушал и впитывал, как губка. Тадаши задавал много вопросов по каждой теме, даже если Тсукишима мог поклясться, что тот знает правильные ответы. Но в итоге не было той задачи, которую зеленоволосый не мог бы решить. Ямагучи встал и только тогда заметил, в каком математическом хаосе они сидели. Весь пол был завален бумажками с объяснениями и решениями задач, задачниками и учебниками, на тумбочке стояли пустые тарелки, ещё, как казалось, недавно заваленные едой. Наконец взгляд судорожно перешёл на электронные часы, стоящие на прикроватной тумбочке. В самом деле 17:13. — Простите, мне пора! Я уже опоздал, мне надо идти! — зелёная копна волос заметалась по комнате, подбирая свои вещи. Через секунду Тадаши в приветственном жесте поклонился маме Тсукишимы, скороговоркой выпалил своё имя и скрылся на лестнице, - Провожать не нужно. До свидания! — Какой милый мальчик, — мама прижала руки к щекам и расплылась в нежной улыбке. Кей уже в который раз закатил глаза и протиснулся в дверь, чтобы поскорее избавить себя от расспросов вроде «это твой друг?», «может пригласишь своего друга к нам на обед?», «а как давно вы дружите?» и прочего подобного. Парень зашёл на кухню, вынул из холодильника бесхозный йогурт и вернулся в своё жилище, дождавшись пока мама отправится заниматься собственными делами. Едва перейдя порог, Тсукишима чуть не распластался на полу, зацепившись ногой за учебник по математике. Этот неприятный инцидент заставил его взглянуть вниз, и наконец он заметил неимоверное количество мусора на полу. Какой-нибудь эко-активист, увидев количество бумаги бесполезно попорченной на попытки решить одни и те же задачи, упал бы в обморок от столь нерационального природопользования. Парень поставил йогурт на тумбочку, а сам опустился на корточки и начала перебирать листочки. Волна воспоминаний о недавних событиях накрыла его. Вот эту задачу Ямагучи решал, наверное, полчаса и никак не мог понять, почему у него получается корень из 16, когда правильный ответ 4. Для этой задачи зеленоволосый придумал своё решение, до которого Кей сам бы не додумался. А из-за той, перечёркнутой много раз, ребята чуть не подрались. В итоге оказалось, что в условии была ошибка. Тсукишима приподнял уголки губ, так сказать, улыбнулся, и глаза у него стали теплее что ли? Он просидел, копаясь в бумажках ещё немного, а затем сгрёб их в кучу и выкинул. *** «Правильное питание», «режим сна», «тренировки для начинающих» — подряд мелькали статьи в интернете. Некоторые советы Тсукишима запоминал, некоторые для надёжности записывал в блокнот. Он перевёл глаза на доску с наклейками. «Спросить у Ямагучи, как дела». [Тсукишима Кей] Не заблудился, пока дошёл до дома? (доставлено в 20:37) [Ямагучи Тадаши] Хэй, еле-еле, у вас там лабиринт, а не квартал! Я уж думал идти за тобой обратно, но потерял твой дом: _) (доставлено в 20:38) [Тсукишима Кей] Какой же ты идиот. Мог просто написать. Я бы пришёл. (доставлено в 20:43) [Ямагучи Тадаши] АГРХ, точно, я не подумал) (доставлено в 20:44) [Тсукишима Кей] Не похоже, что ты часто этим занимаешься. (доставлено в 20:51) [Тсукишима Кей] Так, а почему ты торопился домой? (доставлено в 21:22) [Тсукишима Кей] Что-то случилось? (доставлено в 21:22) [Тсукишима Кей] Почему не отвечаешь? (доставлено в 21:25) [Тсукишима Кей] Погоди, ты что, игнорируешь меня? (доставлено в 21:30) [Ямагучи Тадаши] Угадал. (доставлено в 21:30) [Тсукишима Кей] Серьёзно? С какой стати? (доставлено в 21:31) [Ямагучи Тадаши] Вспомнил тут, как один ужасный человек сказал мне, что я не должен давать другим людям унижать себя. Решил воспользоваться советом. (доставлено в 21:32) Тсукишима возмущённо сдвинул брови и покачал руками в жесте, означающем что-то вроде «А-а-а, он издевается?» [Тсукишима Кей] Аргх, я даже не могу возразить. Чем ты вообще занят? Стоишь в нескончаемой очереди на кассе, поэтому решил поиздеваться надо мной? (доставлено в 21:33) [Ямагучи Тадаши] Боже, ты такой забавный. На самом деле я просто тренировался, поэтому не видел твоих сообщений, но решил подыграть. Прости, мне показалось, что ты переживал, это так мило. (доставлено в 21:33) [Тсукишима Кей] Иди к чёрту, Ямагучи. Бесишь. И зачем ты вообще тренируешься ночью? (доставлено в 21:34) [Ямагучи Тадаши] Прости-прости) я больше так не буду, клянусь. А в другое время тренироваться я не могу, не хватает времени. Сегодня, к тому же, я задержался у тебя. Из-за этого нам с мамой пришлось идти в магазин и готовить ужин гораздо позже, чем планировалось. (доставлено в 21:35) [Тсукишима Кей] Мог бы просто не тренироваться. На ночь вредно, потом долго засыпать будешь. (доставлено в 21:35) [Ямагучи Тадаши] Нет, пропускать нельзя, иначе толку не будет. Сам же говорил. (доставлено в 21:36) [Тсукишима Кей] Не припомню, чтобы я так говорил. (доставлено в 21:36) [Ямагучи Тадаши] Ну всё, тише, не бурчи. Я ушёл в душ. Спокойной ночи, Тсукки! (доставлено в 21:36) [Тсукишима Кей] Ночи. Не засиживайся. (доставлено в 21:37) Тсукишима облегченно откинулся на спинку кресла и бросил телефон на стол. С минуту парень просто сидел, прикрыв глаза, а затем выпрямился, открыл свой блокнот и вычеркнул оттуда строку «тренировки для начинающих». Ему это не нужно. Он не такой уж и беспомощный. Шестое, что узнал Тсукишима о Ямагучи, он хочет стать лучше — сам или с помощью других.