Двенадцать вещей о Ямагучи Тадаши

Несмотря на время, Тсукишима, как и обещал, пошёл к Ямагучи, чтобы вместе посмотреть фильм. Дорогу до дома они провели в полной тишине и вновь заговорили, только зайдя на кухню. — Скажи, Тсукки, — начал Тадаши, — если бы не директор, ты бы правда ударил того придурка? — Да. — И что, совсем не страшно? Их же было двое, вдруг они вместе сдачи дали бы? — А тебе не было страшно, когда ты выходил к ним и называл кусками дерьма, чтобы защитить эту девчонку? — Как долго ты там стоял? — смутился парень. — Мне было интересно, как ты поступишь. — Из тебя вышел бы отличный учёный, — саркастично ответил Ямагучи, — профессионально можешь безучастно наблюдать за любой ситуацией. Тебе бы документалки о диких животных снимать. — Спасибо, приму за комплимент, — усмехнулся Кей, а потом добавил, — Но знаешь, ты был крут. Вот так выйти и поставить на место сразу троих не каждый может. — Но ведь Мори-чан моя подруга! — возразил Тадаши, — Я не мог иначе. — Не неси чепухи, будь это незнакомый страшный старшеклассник, ты бы и за него вступился, — он помахал головой, словно сказал самую очевидную вещь на свете вроде того, что Земля — круглая. — А вот почему ты за меня вступился — это уже интересно, — с прищуром посмотрел на блондина Ямагучи. Он достал из шкафа аптечку, продолжая наблюдать за реакцией одноклассника, и ему даже показалось, что Кей на долю секунды смутился. — Тот парень хотел ударить тебя. — И что? — зеленоволосый уселся на стул напротив Тсукишимы, поставив аптечку на стол. — А я не хотел, чтобы он ударил тебя, — уже по-настоящему напрягся от этого допроса Кей. — Поэтому ты героически спас меня и сам получил по лицу, — усмехнулся Тадаши. — Понятно. — Будешь выделываться, вообще помогать больше не стану. — Ну прости, не обижайся, — Ямагучи улыбнулся и взял Тсукишиму за лицо, — Давай немного подлатаем тебя. — Кровь уже не идёт. — Рану всё равно надо обработать, иначе туда могут попасть вирусы или бактерии, и рана воспалится. Да и синяк у тебя останется нехилый. Хорошо бы мазью помазать. — Ты что, проходил курсы первой медицинской помощи? — улыбнулся Кей. — Почти, — кивнул Тадаши и взял в руки какую-то бутылочку с бесцветным содержимым, — Моя мама — медсестра, она меня научила основам. — Странно, — Тсукишима цыкнул, его щека неожиданно защипала после того, как Ямагучи приложил к ней ватку, смоченную той прозрачной жидкостью, — вроде знаешь всё о здоровье, а за своим совсем не следишь. — С чего ты взял?! — возмущённо отпрянул парень. — Ты свои мешки под глазами-то видел? Идиоту понятно, что ты не высыпаешься. И болеешь ты чаще, чем я успеваю дышать. А что у тебя было сегодня на обед? Шоколадное печенье и соломка! Ничего мало-мальски полезного и сытного, — начал сыпать доказательствами своих слов, как тузами, направо и налево Кей, но закончил сдавленным криком, потому что Ямагучи сильнее надавил на щёку. — Я такой уродился, ничего не знаю! И обед у меня был хороший, ты вообще-то отдал мне свой бутерброд, — тут зеленоволосый осёкся и посмотрел прямо в довольные глаза Тсукишимы. Он понял, что Кей, до этого покупавший еду в столовой или автоматах, начал сам готовить и приносить обеды, чтобы делиться с ним, ведь Тадаши уже давненько ничего путного не готовил и не ел. Ему мгновенно стало стыдно за себя, он замолчал и отвернулся, чтобы убрать в аптечку бутылёк и скрыть своё покрасневшее лицо. Тсукишима взглянул на время. — Уже почти пять. Во сколько возвращается твоя мама? Мы успеем посмотреть фильм, чтобы не мешать ей? — Всё в порядке, она придёт не раньше девяти, — устало выдохнул Ямагучи. — Почему так поздно? — Она работает сейчас в две смены, так что я вижу её только по выходным. Тадаши плавно переместился к плите и начал что-то готовить. — Правда? И чем ты занимаешься один дома? — Кей облокотился на стол и с интересом начал наблюдать за спиной, качающейся из стороны в сторону, и локтями, проворно моющими, режущими и жарящими. — Ну, включаю музыку, готовлю и учу уроки. Иногда читаю, если мама приносит с работы какие-нибудь книги. — Не играешь в игры? — Мне не с кем, а одному не интересно, — покачал головой Ямагучи. Тсукишима огляделся. Кухня вся чистая, будто её от нечего делать каждый день намывают, посуды почти нет — всех столовых приборов ровно на две персоны. Очевидно, гости здесь не часто появляются. Парень выглянул в коридор. Все двери закрыты, кроме дверей в ванную и комнату Тадаши. Всё в доме обустроено так, чтобы сузить пространство до минимума, и Ямагучи было удобно быстро перемещаться по нужным комнатам. Такое бывает, когда человек долго находится в одиночестве. Он старается сжать пространство вокруг себя настолько, насколько это возможно. Ведь одно дело, когда одиночество заполняет только твою комнату. Совсем иное, когда пылью одиночества покрыт целый дом, большой, с множеством пустых тёмных комнат, которые никогда не слышали звонкого смеха, задушевных ночных разговоров и шёпота робких признаний. Вот и Ямагучи запирался в спальне и подолгу не выходил из неё, чтобы из открытой двери вместе с ним в коридор не могло выбраться и его одиночество, тяжёлое, грубое и всеобъемлющее. — Соба! — две тарелки со стуком упали на стол. — Ты приготовил собу? — Тсукишима удивлённо выглянул из-за ноутбука, — Как ты сделал её так быстро? Фильм скачался всего на 60%. — Просто я — прирождённый повар, — улыбнулся своей самой яркой улыбкой Тадаши. Он всегда сиял, когда говорил о своей еде, — И сейчас ты даже убедишься в этом. — Но я ведь уже ел твою еду. Забыл? — Это совсем не то, глупый! То были обычные школьные обеды, а это соба! Я спец в готовке собы. Буквально собовый Бог! — Что ж, я тот ещё гурман, моя мама готовит бесподобную собу, так что попробуй меня удивить, — усмехнулся блондин и потянулся за палочками. Ямагучи же устроился напротив и с упоением наблюдал за тем, с каким удовольствием Кей уплетал его стряпню. Внезапно в коридоре раздался звонок. Зеленоволосый поспешно выбежал, стараясь перебегать на носках, чтобы не касаться пятками холодного пола. — Если ты — собовый Бог, то я хочу вступить в вашу религию! Где можно пожертвовать на храм? — со смехом произнёс Тсукишима, когда Тадаши показался в дверях кухни, — Что-то случилось? — Да нет, ничего такого! — на Ямагучи буквально не было лица, но стоило Кею улыбнуться, улыбка на лице парня самопроизвольно появилась тоже. Хотя и не такая искренняя, как у блондина, — Рад, что тебе понравилось. Если хочешь, я положу ещё. — А кто звонил? — не унимался очкарик. — Звонил? А. Это была мама. Ямагучи рухнул на диван рядом с Кеем и устало взял свою тарелку с собой. — И что же? — Она остаётся на ночное дежурство, просила не ждать, — уныло пробурчал Тадаши и сразу же засунул лапшу в рот. Тсукишима сжал тарелку в руках и внимательно посмотрел на Ямагучи. Он старался быть внимательным как можно чаще, потому что вычитал в какой-то книге, что любящий человек должен быть способен догадаться не только о состоянии другого, но и скрытых причинах этого. На самом деле это сущая правда. Об этом писал Эрих Фромм в своей книге «Искусство любить». Хотя, пожалуй, об этом писали и думали и многие другие умные и не очень люди. Ведь это такая очевидная вещь. О которой Тсукишима тем не менее не знал. — Фильм скачался, — заметил Ямагучи, разгоняя нависшую, как грозовые тучи, тишину. Парень придвинулся чуть ближе к однокласснику и нажал кнопку «проигрывать». *** Два часа пролетели как один миг. Незаметно стукнуло 7 часов, и начались титры. — Теперь я понимаю, почему этот фильм твой любимый. Он правда классный! — с энтузиазмом затараторил Тадаши. Его глаза горели от восторга, а телу не сиделось на месте. Но едва он перехватил взгляд блондина, весь его запал потух. Тсукишима смотрел на время. Уже поздно. Нужно идти домой. Ямагучи без слов это понял. Кей поднялся и вышел в коридор. Из рюкзака он достал телефон и проверил. Пара пропущенных от мамы и гневное смс от брата. Всего-то. Тсукишима перевёл взгляд на Ямагучи, застывшего в дверях кухни. Взгляд такой грустный, болезненный. Такой взгляд бывает у собак, которых хозяева оставляют у ветеринара. Люди улыбаются, но животные-то понимают, что за ними не вернутся, что дальше их ждёт только одинокая ночь в тёмной комнате, а с утра человек в белом халате и больше ничего. Тсукишима застыл на мгновенье, утонув в печали этих зелёных глаз, а затем ему самому стало так горько. — Тебе пора уходить, — сдавленно произнёс Тадаши, глядя на застывшего парня. «А он останется здесь. Совершенно один. Снова включит музыку, может быть приготовит что-то на завтра, долго будет лежать на кровати, глядя в потолок, дождётся хлопка входной двери под утро и только тогда сможет ненадолго погрузиться в сон, пока не прозвонит будильник, — мрачно думал Кей, — Мне кажется, ему одиноко. Я не уверен, но мне кажется. И так не должно быть.» — Знаешь, я мог бы остаться на ночь, если захочешь, — неожиданно даже для самого себя выпалил Кей. Он и сам не понял, как это произошло. Сначала все эти сентиментальные мысли, а потом внезапно «бам!» и «я мог бы остаться на ночь». И ощущение, как будто бы всё правильно сделал, так друзья и поступают. Хотя наверняка блондин не знал, но смутно догадывался. Догадывался, что всё это не просто так: не просто так Ямагучи был рад этому вечеру, не просто так огорчился, заговорив о матери, рассказывая о быте и ежедневной рутине, не просто так стоял сейчас напротив с глазами, буквально молящими: «не уходи, побудь здесь ещё чуть-чуть!». — Что? — наконец удивлённо переспросил Ямагучи. — Прости, бред сказал, — тут же отвернулся Тсукишима. «Чёрт! О чём я вообще думаю? Это даже не мой дом, как я могу говорить о том, чтобы остаться? Идиот! Идиот! Идиот!» — Нет, нет! Подожди! — тут же спохватился зеленоволосый, хватая одноклассника за руку, — Ты правда можешь?! Оставайся, пожалуйста! До боли нелепая картина. Как хорошо, что им не нужно объясняться. Обоим так стыдно, что не нужно никаких слов и разъяснений. Поскорее забыть, отвлечься. — Тогда ладно. Надеюсь, твоя мама не против? — Нет! Что ты! Её всё равно не будет до утра. — Хорошо, я пойду позвоню маме, предупрежу, что останусь у тебя. — Ага! — нервно улыбнулся Тадаши, ретируясь в свою комнату, — Я пока найду тебе что-нибудь из домашней одежды. Ямагучи захлопнул за собой дверь и скатился на пол. Его сердце бешено билось и ликовало. Тсукишима же остался стоять в коридоре, едва не забывая дышать. Мозг полностью отказывался воспринимать эту ситуацию. Каждый раз, когда Кей находился рядом с Тадаши, всякая логика и рациональность неведомым образом исчезали, оставляя разбираться самим со всеми переживаниями, событиями и неведомыми порывами хаоса и эмоций. Дав друг другу пять минут на передышку и осмысление, одноклассники вновь встретились на кухне. Кей давно перестал понимать, что он творит, и просто смирился, начав плыть по течению. Не лучший вариант, но бежать уже поздно. Он сделал свой выбор. И теперь дорога только одна. Единственный вопрос — куда она приведёт? Ямагучи же был на седьмом небе от счастья. До этого у него дома никогда не было друзей, не было совместных ужинов, просмотров фильмов и тем более ночёвок. Но вот появился Кей и воплотил в своём появлении всё, о чём так долго грезил одинокими ночами Тадаши, сам того не подозревая. — Ты смотрел фильм «Вечное сияние чистого разума»? — спросил веснушчатый парень, когда Тсукишима плюхнулся на диван рядом с ним. — Неа, — лениво протянул Кей и повернул голову, — о чём он? — Не знаю. Валяется у меня в закладках уже кучу времени. Давай посмотрим? — Включай. Надеюсь, это психологический триллер, — кивнул парень и подобрал ноги. Ямагучи поставил фильм на скачивание и удалился в свою комнату в поисках подушек и пледов. — Эй! — недовольно крикнул блондин, поправляя скосившиеся набок от подушки, прилетевшей прямо в лицо, очки. — Прости, Тсукки, — засмеялся зеленоволосый, накидывая сверху ещё и плед. Сам парень лёг на ковёр, удобно облокотившись о диван. Зелёные волосы рассыпались по подушке, и он довольно пощурился, ощутив высшей степени блаженство. — Толкни чайник, пожалуйста, — состроив щенячьи глазки, попросил Тадаши, — Я слишком хорошо устроился, чтобы вставать. «Совсем, как собака, — подумал Кей, — Шпиц, а может небольшой самоед. Такой же пушистый и довольный, что у него есть кто-то, кто заварит ему чай.» Блондин демонстративно прошёлся по веснушчатому телу, отчего его хозяин притворно крякнул, будто бы ему переломали все кости, и пошёл наливать воду. — Там заварник свежий, просто залей кипятком. Мне ещё молока добавь, пожалуйста. А сахар не клади. Ненавижу чай с сахаром. И да! Моя кружка — с котятами, не смей наливать в неё свой чай. — Разве я похож на баристу? — угрюмо пробурчал Кей и начал выполнять заказ. Однако, достав из холодильника молоко, он хитро улыбнулся. Белая струя полилась в обычный белый стакан. А сахар в количестве двух чайных ложек был высыпан в кружку с котятами. — Хэй! — послышалось недовольное возмущение сзади. — Ох! — притворно удивился Тсукки, — Похоже я всё напутал, и мне придётся самому пить из кружки с котятами. Вот так жалость. Ямагучи злостно ударил блондина по ноге, за что получил по брюху. — Одиозная ты личность, Тсукишима Кей, — презрительно фыркнул веснушчатый парень, принимая белую кружку. — Ты пытался задеть меня своей эрудированностью? Жаль разочаровывать, но у тебя ничего не вышло. Главное не расстраивайся, в следующий раз постараешься получше. — Эх, зря новое слово учил, — внезапно рассмеялся Тадаши, — Итак, «Вечное сияние чистого разума». Как думаешь, о чём этот фильм? — Надеюсь, что о каком-нибудь маньяке-психопате, — ухмыльнулся Кей, нажимая на «проигрывать». *** Сумерки постепенно легли на город. Яркое, лучистое солнце сменилось задумчивой бледной луной. Наступала тихая ночь, одна из тех приятных ночей, в которые совершенно не хочется, нет, даже нельзя спать. Жизненно необходимо в такие ночи выбегать на улицу и дышать этим прохладным воздухом, наполненным жизненной энергией и необычайным смыслом, смотреть на чёрное небо, усыпанное мириадами звёзд, и лежать на влажной зелёной траве, которая обязательно останется пятнами на футболке и воспоминаниями в сердце. Ямагучи уже давно лежал на плече блондина и неконтролируемо хлюпал носом, сам того не замечая, а Кей тактично молчал, стараясь сконцентрироваться на фильме. Злосчастную кружку с котятами в конечном счёте тоже оккупировали, несмотря на содержимое. Наконец грянули титры и раздался усталый зевок. — Как тебе фильм? Ты что, плакал? — обернулся Тсукишима, пытаясь заглянуть в чужое лицо. — Я помыл слезами пол, — жалобно протянул Тадаши, вытирая красные глаза. — Серьёзно? Ты такой сентиментальный, — засмеялся Кей, — Это же совсем не грустный фильм. Никто не умер, и персонажи остались вместе. Как по мне, главный герой — полный дурак. Зачем он пытался сохранить воспоминания о девушке, которая причинила ему столько боли? И в итоге они начали всё сначала! — Ты ничего не понял. Мне грустно не поэтому. — А почему тогда? — Ты когда-нибудь кого-нибудь любил? — внезапно поднял голову Ямагучи, и его нос встретился с носом Кея. — Н-нет. — Вот и я не любил, — устало выдохнул Тадаши, откидывая голову на диван, — но очень бы хотел. Хотел бы, как эти счастливые парочки в романтических фильмах, бегать по ночному морскому побережью, засыпать в обнимку и будить поцелуями. Это так чудесно, любить кого-то, знать, что кто-то любит тебя. И как можно пожелать забыть о человеке, которого ты любил? Я бы никогда не смог. Сколько бы он зла мне не сделал, не смог бы. Смеёшься? А это так. Что у тебя остаётся после расставания? Грусть, тоска, счастливые воспоминания? А убрать. Что будет? Ничего. Сплошное одиночество — худшее чувство на свете. Ведь идеальной любви не существует. Она просто не способна выжить в нашем мире, полном грязи и страданий. Так что не подумай, что я романтик и идеалист. Я не знаю, но хорошо понимаю, как тяжело остаться одному, размазывать слёзы по щекам и пытаться склеить осколки разбитого сердца. Но это всё ещё намного лучше одиночества. Тсукишима тоже откинул голову назад, задумываясь над словами Ямагучи. — А ты бы согласился удалить воспоминания? — спросил спустя время Тадаши. — О ком? — Не знаю. Например, обо мне. Парни повернулись друг к другу лицом. Кей пристально всмотрелся в зелёные глаза, а затем ответил: — Я ненавижу физический контакт, знаешь. Но порой тактильный голод съедает меня изнутри, как голодный волк. Я стараюсь это игнорировать, подавлять, но порой становится сложно. Особенно ночами, такими как эта. Хочется поговорить с кем-то, взяться за руки и долго-долго лежать, думая, что, если в этом мире есть хотя бы один человек, готовый держать меня за руку, то всё не так уж и плохо. Тадаши удивленно приподнял голову, опираясь на локоть. — Забудь, не знаю, зачем сказал тебе это. Просто захотелось. Но если ты сейчас засмеёшься или кому-нибудь расскажешь, то я ударю тебя и мне не будет жаль, — угрюмо отвернулся Кей. — Вставай! — внезапно вскочил на ноги Ямагучи. — Зачем? — Нам надо идти, — крикнул зеленоволосый, уже натягивая кроссовки в коридоре. — Куда? Уже девять, темно ведь, — не понимая, что происходит, медленно поднялся очкарик. — Ты со мной или как? — нахмурил брови Тадаши, кидая в блондина его же кроссовки. — Как будто у меня есть выбор. Но что мы, чёрт возьми, делаем? — спросил ещё раз парень, выходя на улицу. — Для начала пообещай, что не ударишь меня за то, что я осмелился предположить, что в тебе существует способность открыто проявлять свои чувства и любить кого-то без агрессии и злости. — Что? И как ты себе это представляешь? — Вот и договорились. — Допустим, так куда мы идём? — старался поспевать за почти бегущим парнем Кей. — С тобой можно хоть на край света, но пока ограничимся круглосуточным магазином на углу. — Зачем? — Тсукишима уже порядком устал и от темпа ходьбы, и от того, что ответы на свои вопросы ему приходилось вытаскивать из одноклассника с ужасной силой. — Мы ляжем в траву, возьмёмся за руки и будем долго-долго разговаривать, — наконец остановился и обернулся Тадаши. В лунном свете его лицо приобрело неожиданную привлекательность, а веснушки засияли маленькими звёздочками, — А ещё я хочу мороженое. Как хорошо, что поблизости не светил ни один фонарь, и тому, как покраснел в тот момент Кей, свидетелем была одна лишь молчаливая луна. — Хм, какое же лучше взять? Шоколадное с шоколадной крошкой? Или пломбир с лесными ягодами? О, нет! Я придумал! Сегодня мне хочется карамель и печенье, да. Пока Ямагучи восторженно изучал холодильники с мороженым, выбирая вкус, от которого очень скоро простынет, Тсукишима неловко стоял рядом и блуждал мутным взглядом по соседним полкам. Его сердце всё ещё бешено колотилось от слов одноклассника, хотя сам Тадаши, казалось, не придавал им никакого значения, вероятно, даже успел о них забыть. Душу скверного ворчуна одолевали бурные волнения, каких не было в этом тёмном и пыльном местечке уже долгие годы. Если подумать, то с тех самых пор, когда у Тсукишимы в последний раз был друг. Когда он осознал это, снова залился краской, а кровь прилила к ушам. Ему даже показалось, что скучающий продавец как-то по-недоброму посмотрел на него, как будто что-то понял. Тогда парень поспешил поскорее отвернуться, прикинувшись, что никогда в жизни не видел такой интересной пачки чипсов и наверняка умрёт, если сейчас же не узнает их состав. Тяжело выдохнув, Кей проследил за мужчиной у прилавка, вновь отворачивающегося к телевизору. Он поправил очки на переносице и перевёл взгляд на Тадаши. Зеленоволосый что-то увлечённо рассказывал, очевидно думая, что ведёт разговор со своим гостем, но Тсукишиме было не до этого. Он вновь попал в пучину душевных переживаний и интриг и никак не мог понять, что же с ним делается. Никогда в жизни ему не хотелось так сильно совершить какую-нибудь глупость: пойти купаться ночью в реке, кричать песни о любви на всю улицу и рассказать кому-нибудь всё, что хранится у него в душе, как в чулане с навесным замком. Боль сковала его голову, как железный раскалённый обруч. Кей попытался сгрести все свои мысли в кучу, но они разбегались, как мыши по углам. Что же он делает? Зачем? Больше всего его беспокоил образ, выстроенный годами, который рушился прямо на этих зелёных глазах и будущее, которое должно было начаться уже завтра. Всё в жизни Тсукишимы всегда было ровно и гладко: разум холоден, чувства на беззвучном. Его не волновали люди и их мнение о нём. Он был королём этого мира — самоуверенным, надменным. Но пришёл, нет, даже вторгся, ворвался в эту жизнь Ямагучи Тадаши, и всё вдруг резко изменилось. Вместо того, чтобы делать уроки, готовиться к экзаменам или бездумно пролистывать сайты ВУЗов, он стоял сейчас посреди ночи в чужой растянутой футболке и забавных штанах с сердечками в небольшом круглосуточном магазине, ожидая, пока этот несносный Тадаши купит мороженое, и они пойдут гулять по ночному городу, держась за руки. Ну что за бред? Скажи вы Кею ещё 4 месяца назад, что с ним такое приключится, он бы послал вас куда подальше, насыпав в дорогу кучку-другую мудрёных оскорблений. А теперь вот стоит и не знает, что же это делается. — Чёрт! — неожиданно вскрикнул Ямагучи, тем самым выводя Тсукишиму из чертог своего сознания. Кей глупо хлопнул глазами и удивился от того, как сам не заметил, что они уже вышли на парковку перед магазином. Тадаши выронил сдачу и неуклюже пытался собрать рассыпавшиеся по темноте монетки. — Забей, — усмехнулся стоящий парень, хлопая веснушчатого по спине, — всё равно не соберёшь. — Ладно, — Тадаши поднялся на ноги, — тут недалеко парк, пойдём туда. Ямагучи схватил Тсукишиму за руку и повёл. Он шёл быстро, почти что бежал, петляя по улицам и дворам. Наконец они забрели в парк и начали плутать между деревьев. Кей с интересом рассматривал высокие сосны с их верхушками, упирающимися в небо, поэтому не упустил тот момент, когда Тадаши нашёл удивительную душистую поляну и рухнул в траву прямо с высоты своего роста, потянув за собой и очкарика. Тот тоже рухнул и с удивлением повернул голову на зеленоволосого. Ямагучи с восторгом всматривался в ночное небо. — Луна сегодня очень красивая, правда? — шепотом спросил он. — Ты так думаешь? — Кей так часто в этот вечер заливался краской, что казалось, во всём остальном его теле больше не осталось ни капли крови. — Ага, и звёзды такие яркие, никогда таких ярких не видел, — покачал головой парень, крепче сжимая широкую ладонь. Руки у Тсукишимы в самом деле замечательные. Каким бы холодным, отстраненным и вредным он ни казался, руки выдавали его с головой. Так думал Тадаши. Он вообще был убеждён, что руки, а не глаза — зеркало души человека. Поэтому свои он особенно ненавидел. Но вот ладони Кея мог держать бесконечно долго. Такие тёплые, немного шершавые, с длинными худыми пальцами, по сравнению с которыми, пальцы самого Ямагучи казались детскими. Он наслаждался каждой секундой прикосновения. Кей тоже перевёл взгляд на их сцепленные руки. Его кожа казалась такой бледной на фоне чужой. И эти забавные браслеты. На синем что-то было написано, но Тсукишиме не прочесть, слишком темно. — Чего ты ждёшь от жизни, Тсукки? — тихо спросил Тадаши. — Не знаю, наверное, чего-нибудь хорошего, как и все. Но со временем как-то устаёшь просто ждать, — откликнулся парень. — А ты только подумай, насколько хуже стало бы жить, если бы ждать стало нечего. — Я не понимаю. Зачем чего-то ждать? Нужно действовать. — Но ведь ты не действуешь. Почему? — скривил в дурашливой гримасе лицо Ямагучи. — С чего ты взял, что я не действую? — удивился Кей. — Ты ведь не живёшь жизнью, о которой мечтаешь. Тогда что ты для неё делаешь? Тсукишима замолчал, задумавшись над ответом. — Ничего, но это не бездействие, потому что нет такой жизни, о которой я мечтаю. — В самом деле? Но ты же ждёшь чего-нибудь хорошего. — А ты о чём думаешь, когда я говорю «хорошая будущая жизнь»? — Наверное, как я сдам экзамены, поступлю в университет. Я бы хотел стать ветеринаром или, может быть, поваром. Если честно, я так и не решил! А потом уеду куда-нибудь за границу, отправлюсь в длинное-длинное путешествие, обязательно с друзьями. С ними у меня пока не очень, но в университете я наверняка познакомлюсь с какой-нибудь крутой компанией, и мы станем не разлей вода. А потом обязательно встречу свою любовь. Нет! Лучше сразу, прямо на первом курсе, чтобы не терять ни минуты жизни. Это будет моя первая и единственная любовь на всю жизнь. Мы вместе купим милый маленький домик где-нибудь на юге, может даже на острове. И у нас будет ласковая красивая кошка. Я буду работать недалеко от дома и каждый день радостный возвращаться домой, чтобы встретить любимого человека, крепко-крепко обнять и заняться чем-нибудь удивительным вместе. А можно и просто лечь на веранде. Я буду читать вслух книги, а затем мы будем любоваться закатами. Мне не нужно ничего сверхъестественного, никаких денег и власти. Хватит такого вот маленького, но очень уютного счастья, — рассказывая о своих мечтах, Тадаши с наслаждением зажмурился и широко заулыбался, как будто всё это правда произойдёт с ним, стоит только немного подождать, — Вот что я представляю, когда ты говоришь о хорошей будущей жизни. Тсукишима задумчиво молчал, не сводя глаз с веснушчатого лица. — Что такое? Тебе смешно от моего рассказа? — обиделся на молчание Ямагучи. — Вовсе нет, — спокойно ответил Кей, — Мне кажется, у тебя очень милая мечта, и ты даже можешь её осуществить. — Тогда в чём дело? — В том, что у меня нет мечты. Когда я говорю о хорошей будущей жизни, я ничего не представляю. Просто хорошая жизнь. Наверное, достаток, своя квартира где-нибудь далеко отсюда, на другом континенте. Да, я хотел бы уехать как можно дальше. Пожалуй, всё-таки одна мечта у меня есть. Но я совершенно не знаю куда, главное отсюда. На этом, пожалуй, всё. Тадаши застыдился своей обиды. — Мне всегда грустно думать о моём будущем, потому что я не знаю, что со мной будет и будет ли вообще. — Значит, у тебя совсем нет планов на жизнь? — уныло спросил Ямагучи. Кей покачал головой. — Тогда, я могу поделиться своими, — неожиданно улыбнулся парень, — Ты мог бы найти новых друзей и поехать в путешествие вместе со мной. А там уж точно поймёшь, какую жизнь хочешь сам. Давай! Однажды, когда мы уже станем взрослыми и будем сидеть на берегу моря, встречая рассвет, я обещаю, ты вдруг поймёшь себя и скажешь: «Вот она — моя хорошая жизнь.» — Не слишком ли самонадеянно? — усмехнулся Тсукишима. Тадаши сегодня был крайне сентиментален. — А у тебя есть другие варианты? Всё равно ведь нет. Так что тебя останавливает? Как минимум будет весело. — Ты так говоришь, словно уже всё решено, и куплены билеты. Мечтать не вредно, но… — Странно слышать это от тебя. — О чём ты? — Ну, я считаю, что цели — это мечты, которые ты воплощаешь в жизнь. А ты самый целеустремлённый и трудолюбивый человек из всех, кого я знаю. У тебя не бывает плохих оценок, нет тем, которые ты бы не знал. Поэтому у меня нет и малейших сомнений, что мы с тобой сейчас даже не мечтаем, а ставим очень крутые цели. — Нет, ты ошибаешься, я не целеустремлённый, а эгоистичный, — Тсукишима выдохнул, обидевшись на свои же слова, — Мне просто нужны эти хорошие оценки, чтобы представлять из себя хоть какую-то ценность и поступить в университет. И я уже согласен на любой. — Брось, почему ты сопротивляешься? Есть у тебя планы на жизнь — круто, нет — тоже замечательно, значит можно построить! Я не понимаю, почему ты так обеспокоен университетом. Твоё место в жизни не зависит от корочки о высшем образовании и нелюбимой работы. Забудь об этом хоть на минутку и оглянись! В мире столько замечательных вещей, которых ты ещё не видел и не пробовал. Постарайся найти для начала что-то, что будет тебя заставлять чувствовать себя живым, а потом уже копайся в этой серой рутине и обязательствах перед обществом. Тсукишима повернул голову к Тадаши. Парень, вдохновленный собственной речью, лежал во влажной траве, раскинув руки, отрывисто дышал, словно только что пробежал марафон, и смотрел в ночное небо, которое представлялось ему столь же прекрасным, как мечты о будущей жизни, которая несомненно будет лучше, чем нынешняя. И он даже не думал о том, как сильно и нагло лгал. Говорил так много и красиво, но сам не верил не единому своему слову, лишь мечтал, чтобы оно так и было. — С каких это пор ты стал таким философом? — усмехнулся Кей. — Да ну тебя, придурок! — засмеялся Ямагучи, но внезапно замолчал, и глаза его сделались грустными, — Как ты думаешь, Тсукишима, почему мы все так одиноки? — О чём ты? Мы же сейчас не одни, а вместе, — не сразу уловил суть внезапного вопроса парень. — Ну да, — вымученно улыбнулся зеленоволосый, смахивая с лица пелену тоски, — что это я, какую-то глупость сморозил. — Я думаю это потому, что люди не понимают друг друга: они не хотят понять других и не дают другим понять себя, от этого и страдают. — Ты не веришь в то, что тебя кто-то может понять? — удивлённо хлопнул глазами Ямагучи. — Я верю в то, что на это способны лишь друзья. А в дружбу я не верю. — «Уважаемые друзья, дружбы не существует!» — продекламировал Тадаши громко и с выражением, а потом снова засмеялся. Отчего-то в ту ночь ему очень хотелось громко смеяться и танцевать, — Иногда ты такой смешной, Тсукки. — Сказал парень, носящий заколки с hello kitty, плачущий от каждого романтического фильма и на полном серьёзе выбирающий мороженое под настроение, — поправил очки своим любимым жестом Тсукишима, как бы говоря, что он тоже не промах. — Туше, — ткнул парня в бок Тадаши, — Но можно я задам ещё один вопрос? «Если дружбы не существует, то что мы тогда сейчас делаем?» — крутилось в голове у Ямагучи. — Нельзя! — в шутку ответил блондин. — Ладно, тогда просто знай, что я всегда буду рядом, несмотря ни на что, — кивнул веснушчатый школьник. — К чему это ты? — удивился Кей. — Да так, просто, чтобы ты знал, — лучезарная улыбка осветила всё вокруг. *** Возвращались домой они за полночь. На улице стало холодно, как порой бывает летом после жаркого дня. Парни медленно волочились домой. Ямагучи шёл в кофте, которая до этого покоилась на плечах Тсукишимы весь прошедший вечер, и уплетал забытое мороженое. Кей угрюмо смотрел на него, постоянно порываясь отобрать холодную сладость, но Тадаши вырывался, поскольку мороженое для него было важнее любого здоровья. — Если ты заболеешь, — в очередной раз начинал угрожать очкарик, — я тебя в жизни больше не приду навещать! Ты совершенно о своём здоровье не заботишься, ещё и другим не даёшь. — Что ж, это будет несомненно ужасная утрата, — наигранно печалился Тадаши, — но придётся как-нибудь пережить. И снова принимался за свою сладкую баночку. Спать они завалились и вовсе во втором часу ночи. Ямагучи через силу смог достать и постелить Тсукишиме футон, а потом сам рухнул на кровать без задних ног, впервые за долгое время уснув моментально. Кей последовал его примеру, и уже через пару минут в доме воцарилась идеальная тишина, нарушаемая лишь дыханием одноклассников. — Спасибо, что остался со мной, — последнее, что произнёс Тадаши, смыкая глаза. Кей улыбнулся и подумал, что, кажется, начал понимать этого незадачливого паренька. *** В шестом часу утра Тсукишима проснулся от приглушенных голосов где-то за дверью. Он приподнял голову и нелепо сощурился, пытаясь понять где он, и что происходит, но мозг отказывался работать. Кей повернулся в сторону кровати, но она оказалось пустой. Тогда он просто лёг и начал прислушиваться. — …стала, дорогой, — женский голос, такой знакомый, наверное, миссис Ямагучи, — А чья эта обувь? У нас гости? — Да, мам, Тсукишима согласился остаться на ночь, — теперь голос Тадаши. Похоже, уже утро, и его мама вернулась с ночной смены, — Ты против? — Нет, дорогой, конечно, нет. Я знаю, как тебе тяжело оставаться подолгу одному, — начала мисс Ямагучи. — Пожалуйста, не надо, не начинай, — осадил её сын. — Да, прости, и всё-таки, ты уверен, что это правильно? Ты дал ему лето, я помню, но всё же, можно ли ему уже настолько доверять? — Прекрати, мама, я помню, что дал ему лето, но это всего лишь обычная ночёвка с фильмами и едой. Это никак не связано с нашими взаимоотношениями и его характером, ладно? — Да, прости, милый, просто я так переживаю за тебя. Мне показалось, что Тсукишима — милый парень, но всё-таки я не хочу, чтобы он в итоге разбил твоё сердце, — печально проговорила мать. Кей не видел, но предполагал, что в этот момент она держала сына за руки или обнимала, прижимая к ноющей материнской груди. — Я понимаю твоё беспокойство, — успокаивал парень, — но доверься мне, я никому не позволю разбить моё сердце и заставить тебя страдать, я усвоил урок. *** Тсукишима сидел в чужой темной комнате, прижавшись к двери, и неровно дышал. Брови были сведены так сильно, что казалось, ещё чуть-чуть и они сольются. Да и всё лицо в целом приняло вид крайне обеспокоенный, а в золотистом взгляде уже бушевали волны переживаний. «Он хочет уйти», — мелкие мысли начали складываться в одну большую, всепоглощающую. Кей старался бежать от неё как можно быстрее, дальше, но от неё не скрыться. Ещё немного и отчаяние и тоска накрыли бы Тсукишиму с головой, но за дверью послышались спасительные шаги. Они вывели Кея из этого подобия транса, и он смог очнуться, буквально на пару мгновений, чтобы встать из-под двери и лечь на футон, притвориться, что спит. Когда Ямагучи вошёл в свою комнату, не осталось и намёка на то, что Кей не спал. Он лежал, отвернувшись к стене, и не мог шелохнуться. Тадаши лишь улыбнулся и лёг тоже. Оставалось 40 минут до будильника, не стоит их терять. Скрипнула кровать. Тсукишима подождал немного и перевернулся. Зеленоволосый парень уже спал, наслаждаясь тем, что у него было ещё немного времени на счастье. Кей выдохнул и мутным взглядом посмотрел на парня. Черты веснушчатого лица были смазанными, нечеткими, но такими уютными, тёплыми. Блондин не стал надевать очки, чтобы не портить этот вид. Он всё смотрел, но уже не видел. «Он сказал, что дал мне лето, — вспоминал парень, — На следующей неделе начнется август. Я потратил уже две трети отведенного мне времени. Хорошо ли? Я совсем не помню, делал ли я что-нибудь не то. И какой меня ожидает вердикт? Стоит ли стараться, есть ли у меня всё ещё шанс? И почему мне так не всё равно на это…» Мысли текли, как ручей, живой, быстрый. Поставишь бумажный кораблик, глядь, а он уже отплыл на несколько метров, только поспевай, беги, чтобы не упустить из виду. «Наверное, — думал он, — это от того, что он мой друг.» Последнее слово Кей сначала испуганно, а затем удивлённо повторил про себя ещё несколько раз, пробуя на вкус и смакуя, настолько давно он не произносил, не думал о нём. «Да, друг… Неужели я за одну ночь уверовал в дружбу? Какой абсурд. И всё из-за Тадаши. Надеюсь, он не верит в Бога.» — Тсукки! Тсукки, подъём! — на фоне знакомого голоса безжалостно дребезжал будильник, но для Кея эти несколько метров расстояния казались похожи на километры, он ничего не слышал. И непонятно, было ли это от того, что он спал всего 4 часа, или от того, что он до сих пор не смог смириться с тем, что впервые за долгое время в его жизни появился друг, но так же стремительно, как появился, он стремительно из этой самой жизни сбегал, — Если ты сейчас же не встанешь, я вылью на тебя стакан воды! — Чёрт! Ямагучи! — наконец открыл глаза Тсукишима и тут же принялся вытирать воду с лица. — Отлично, сразу умылся, сэкономил время, — улыбнулся Тадаши. Выглядел он пусть и жизнерадостно, но синяки под глазами не давали соврать о количестве сегодняшнего сна, — Одевайся, я жду тебя на кухне. И вылетел из комнаты пулей. У блондина даже на минуту разболелась голова от количества раздражающих источников звука и света. Он снова рухнул на мокрый футон, пролежал на нём какое-то время, но наконец нашёл силы и поднялся. От резкого подъёма у него даже потемнело в глазах, но он стоически выдержал это и начал напяливать школьную форму. — Что на завтрак? — уныло спросил Кей, опускаясь за обеденный стол. — Яичница с беконом и тостами! — торжественно заявил Ямагучи, ставя тарелки на стол. Всё было таким идеальным, словно Тадаши готовил с пяти утра, доводя каждый кусок хлеба до совершенства. — Не слишком ли помпезно для обычной среды? — Это не обычная среда, потому что ты здесь, — улыбнулся парень, — Чай, кофе? — Чай. На стол рухнула большая кружка свежезаваренного чая. Тсукишима отхлебнул и с горечью заметил, что на вкус этот чай, как сожаление вперемешку с грустью, приправленное обидой и с щепоткой злости. Блондин сделал ещё пару глотков обжигающей смеси, но так и не смог выпить свои чувства до конца. *** Всю дорогу до школы и в классе на Кее не было лица. Он не огрызался и не игнорировал, но на все вопросы отвечал односложно, нехотя, заставляя Ямагучи думать, что же не так? Может яичницу не любит, или чай невкусный? А может сам Тадаши напортачил да и не понял этого? — Всё в порядке? Я сделал что-то не так? — повернулся к задней парте зеленоволосый, — Ты в общем-то всегда такой нелюдимый в классе, но ты ведёшь себя так с самого утра, и я волнуюсь, что это из-за меня, поэтому скажи, если это так. Тадаши, как обычно, тараторил быстро, неразборчиво, непроизвольно делая голос тоньше. А Тсукишима смотрел на него пусто, безучастно и едва видел. — Прекрати, ты ни в чём не виноват. Я просто ужасно не выспался и умру прямо за этой партой, если потрачу ещё хоть немного сил на общение. — Прости, Тсукки, — жалостливо пропищал Ямагучи и тут же отвернулся, чтобы не доставлять хлопот однокласснику. Сам он давно привык спать ещё меньше, но при этом быть бодрым. — Класс, доброе утро, — приветствовал учитель математики, — Рад сообщить, что уроков алгебры осталось в этом семестре всего два, вы успешно сдали экзамены и совсем скоро получите свои результаты, а затем отправитесь на летние каникулы… Учитель говорил и говорил, его монотонная речь действовала на Тсукишиму как нельзя успокоивающе, он то и дело клевал носом. Блондин старался не поддаваться соблазну, но тот был слишком велик. Парень мутно оглядел класс. Две парты были пусты. Очевидно, тех парней отстранили. А не увидь Кей всё своими глазами, не поверил бы, что это ученики профильного класса, его несносные одноклассники. — Проверим быстренько домашнее задание, Тсукишима, прошу, — вдруг ударило по голове, как по колоколу, и заставило Кея очнуться. Он машинально встал, раскрыв глаза так широко, как позволяли веки. Ямагучи, словно по команде, обернулся к Кею, и в его щенячьих глазах читались стыд и страх. Они совсем забыли про домашнее задание. Кей поймал обречённый взгляд зелёных глаз и выдохнул. — Я не готов, — наконец ответил он. *** — Прости, Тсукки, прости, прости, прости! — извинялся бесконечное количество раз парень, — Я совсем забыл, прости! — Прекрати, Ямагучи! — уже начинал злиться Тсукишима. Всю прошлую перемену он проспал, а теперь на большой начал выслушивать всё, что за это время накопилось в голове Тадаши, — Я не злюсь на тебя, ладно? Я сам виноват, что забыл. А теперь прими моё прощение и дай нормально пообедать. — Прости, Тсукки, — приник зеленоволосый и совсем замолчал, шмыгнув носом. Кей оглядел соседа и даже почувствовал некую вину за то, что заставляет Ямагучи чувствовать себя не в своей тарелке. Какой же он сам друг, если заставляет друзей одним своим существованием вымаливать прощение? И ведь верно, если вспомнить, Тадаши постоянно просил прощение за каждую мелочь, за каждое слово. Тсукишиме стало не по себе. — Тадаши, — неуверенно начал он и осёкся от своих же слов. Что он только что сказал? Только без паники! Вы же друзья, а друзьям так можно. Главное, чтобы Ямагучи в это тоже верил. Нужно просто не акцентировать на этом внимание и закончить, словно так всё и было задумано, — я правда на тебя не обижен. Я ведь сам виноват в том, что не сделал своё домашнее задание. Так что не забивай себе этим голову, хорошо? Это была крутая ночёвка, самая крутая в моей жизни. Она явно стоила этой домашки. И высморкайся наконец. Опять у тебя насморк. А я ведь говорил, что ты заболеешь. — Нет, — Тадаши посмотрел на блондина с глазами, полными благодарности и счастья, — я не болею, я просто плачу. Кей ответил взглядом, полным сожаления и тревоги. *** Первые пару часов после того, как Тсукишима перешёл порог комнаты, он лежал лицом в подушку, не зная, что ему теперь делать. Нужно обдумать новую информацию и, во-первых, понять как к ней относиться, а во-вторых, придумать, что же делать дальше. Кей — рациональный человек. Всё в его жизни держится на нитях его контроля. Порвётся одна — и успевай смотреть за тем, как всё, что было выстроено таким непосильным трудом, разлетается в щепки. Поэтому блондин никогда не поддавался панике, не давал смуте проникнуть в его сердце. Иначе может вскрыться один неприятный факт — все эти стены целесообразности, логики и трезвости, из которых была выстроена его жизнь, скрывали за собой лишь её бессмысленность и пустоту. Тсукишима никогда не чувствовал себя несчастным, но всегда неполным. Он видел причину этого в том, что не имел особенных, великих целей — вроде университета, семьи и карьеры. Кто-то может возразить, напомнив о его давней мечте уехать как можно дальше. Но мечта — это путь к чему-то, а не от чего-то. Тем более не от жизни. Теперь же, когда, кто бы мог подумать, все эти стены рациональности смыло волной непредсказуемости и простодушия Тадаши, Кей наконец прозрел. Он увидел, что всё это время стоял не на вершине этой жизни, а был закопан на самом её дне. Тсукишима не сбился с пути. За семнадцать лет жизни он его так и не нашёл, в его душе так и не зацвели цветы смысла. Но сейчас, лёжа на кровати, Тсукишима почувствовал. Там появился росток. Как прежде уже ничего не будет. Это блондин понял сразу. Всё это время, что он наслаждался общением с Ямагучи, он наивно мнил себя божеством, которое снизошло до простого смертного раба, одарило его своим величием. На деле же Богом, его Богом был Тадаши. Милосердным, любящим и эфемерным. Это он спустился в эту мрачную, бессмысленную обитель Тсукишимы, дал ему шанс и подарил порыв дыхания жизни. Даже обычные будни с ним сделались ярче и легче. Эти мысли Кей долго в себе подавлял, не давал им выбраться наружу и испортить образ безразличия и надменности. Но пора признать поражение и сдаться, позволить оковам пасть с души и признать, что Тсукишима делает что-то не то, что он на самом деле дорожит общением с Ямагучи, что он на самом деле считает его своим единственным другом. И теперь, когда из этой тёмной руды был вытащен настоящий алмаз, нельзя его потерять. Нельзя потерять единственный свет и смысл. Наконец Тсукишима поднялся с кровати. Он всё ещё сомневался и не понимал себя до конца. В его голове всплывали воспоминания о детстве, о первом в его жизни и самом болезненном предательстве, на котором оборвалась его жизнь. Звучит смешно, но когда тебе шесть и весь твой мир, оплошность, но всё же, — это твой друг, потерять его равносильно смерти. Акитеру вырастил брата верным другом и товарищем, но перестарался. Пусть Кей никогда не был душой компании и известным добряком, он был верным, сначала другу, затем себе и своим убеждениям, и вот сейчас он вновь нашёл того, кому можно верить. Поэтому Тсукишима наконец решил, что прошлое должно остаться в прошлом. Им было по шесть. Блондин и сам понимает, какая глупость — дружба в этом возрасте. Сейчас им по семнадцать. Тадаши не уйдёт просто потому, что больше не захочет с ним играть. Тадаши не такой. И Кей приложит все усилия, чтобы доказать зеленоволосому, что он тоже не ошибся с выбором, не зря дал шанс. [Ямагучи Тадаши] Чёрт, я, кажется, заболел. (доставлено в 18:34) [Тсукишима Кей] Ты пишешь мне это, чтобы я сказал, что был прав? (доставлено в 18:37) [Ямагучи Тадаши] Мороженое стоило того. (доставлено в 18:38) [Ямагучи Тадаши] Но в школе меня всё равно не будет (((доставлено в 18:38) [Тсукишима Кей] Даже в пятницу, когда нам раздадут результаты экзаменов? (доставлено в 18:40) [Ямагучи Тадаши] Придётся забрать их позже. (доставлено в 18:40) [Тсукишима Кей] Только ты мог заболеть перед самыми летними каникулами. (доставлено в 18:41) [Ямагучи Тадаши] Ну, не бурчи. Это простая простуда. Отлежусь выходные и снова буду как огурчик! (доставлено в 18:44) [Тсукишима Кей] Ловлю на слове. Только попробуй не пойти со мной в понедельник в кафе. (доставлено в 18:46) [Ямагучи Тадаши] Принято! (доставлено в 18:46) Тсукишима отложил телефон. «Я ведь говорил, что так и будет,» — подумал он, а на душе тепло. И сразу все тревоги, сомнения развеялись. Человек, который съел полкило мороженого ночью, рассказывая о том, как здорово будет жить с котом в своём милом маленьком домике, просто не может врать. *** Следующие дни и выходные прошли намного спокойнее. Чувства наконец улеглись, и разум прояснился, как небо после грозы. Ямагучи, как и писал, благополучно болел дома, поддерживая связь милыми смс-ками вроде «Держись, ещё всего 2 урока и ты свободен!». Тсукишима оставлял их без ответа, но внутренне радовался, что о нём помнят. Наконец учитель раздал результаты. Он ужасно торопился, ему пришлось просто раздать бланки, похвалить за высокие баллы и пожелать ученикам хороших выходных. Затем он быстро схватил свою сумку и ретировался, позволив детям уйти домой пораньше. Кей пристально посмотрел на стопочку бланков, а затем убрал в сумку, решив, что узнает их вместе с Ямагучи в понедельник. Так и произошло. В уже знакомое им кафе влетел зеленоволосый парень. Его непослушные волосы, увешанные заколками, блестели на солнце, а лицо украшала счастливая улыбка. — Ты опоздал, — констатировал блондин. Он не старался вызвать чувство стыда, это у него всегда получалось само собой. — Прости, Тсукки! — плюхнулся напротив парень, всё ещё пытаясь отдышаться после бега, — Я был в школе, забирал результаты промежуточных. — Уже смотрел? — с интересом покосился на пачку листов в чужих руках Кей. — Нет, хотел вместе с тобой. — Тогда хорошо. Я тоже не смотрел, — и на столе оказалась ещё одна стопка. — Ты правда ждал, чтобы мы посмотрели вместе? — вдохновлённо произнёс Тадаши. — Первый — японский язык, — Тсукишима прочёл название на верхнем листе и перевернул, — 94. — 87! — гордо улыбнулся веснушчатый, — На целых 6 больше, чем в прошлый раз. — Угу, английский. У меня 92. — Ого, 89, — парень бурно реагировал на всё, возбуждение в его теле лилось через край, — Всего на 3 балла меньше, чем у тебя! — Ты правда знаешь английский лучше японского? — с упрёком спросил Кей, на что получил лишь стыдливый взгляд и улыбку. — О, математика! — Ямагучи перевернул бланк и на секунду застыл, — 97! На мгновенье воцарилась тишина, потому что, казалось, удивились все: и Тсукишима, и официанты, и другие посетители кафе, да что уж, целая улица удивилась и приостановила свой ход. — 97? — наконец усмехнулся Кей, — Похоже мы не зря столько занимались. Молодец. Пусть движение улиц и продолжилось, Тадаши всё равно ничего не слышал, кроме кроткого «молодец», брошенного как бы невзначай, но такого тёплого и искреннего, какое обычно говорит мать своему ребёнку, нарисовавшему впервые в жизни что-то на грязном обрывке бумаги. — У меня всего 95, — небрежно продолжил блондин, — Ты меня обошёл. Зеленоволосый раскрыл рот от удивления и хотел было что-то сказать, как перед ним опустился поднос с едой. Официантка ловко переставила на стол тарелку с картофелем фри, салатом, две креманки с мороженым и два стакана с коктейлями. — Мы же ничего ещё не заказывали, — удивился парень. — Мы нет, а я да, — ехидно бросил Кей, вновь возвращаясь к опозданию почти на 20 минут, — Это тебе. Ямагучи хлопнул глазами и посмотрел на картошку фри, мороженое и напиток, подвинутые к нему поближе. Всё то, что он и сам бы заказал. — Спасибо, — с теплом произнёс он, но благодарил вовсе не за мороженое, — Как хорошо, что впереди целый август. Я чувствую, это будут отличные каникулы, правда, Тсукки? — Конечно. — И мы проведём их вместе, как и хотели, да? — зачем-то искал подтверждения обещанию Кея Тадаши. Восьмое, что узнал Тсукишима Кей о Ямагучи Тадаши, он боится одиночества.