Система героической смерти

Под настороженным и строгим взглядом Цзянь Чэнфэна Шань Кэ трагично встретил свою операцию. За оставшееся время он пытался упасть с лестницы, поскользнуться на мыле в ванной, упасть с кровати на пол… Но реальность доказала, что попытка удариться затылком тоже была навыком. Места, которые он повредил, упав, были в основном задницей и спиной; он ушибся всем чем можно, но его затылок уцелел до дня операции, даже при его многочисленных «попытках самоубийства». Конечно, он не забыл бороться за свое право участвовать в экстремальных видах спорта, но в результате каждый раз, когда он убегал, Цзянь Чэнфэн ловил его и тащил обратно. Это было так, как если бы он поместил информатора в каждый отдельный клуб и не оставил ни единой щели, через которую тот мог бы протиснуться. Несмотря на все то, что делал Шань Ке, Цзянь Чэнфэн совсем не подозревал его. Он знал только, что состояние Шань Ке ухудшается; мало того, он стал часто чувствовать головокружение и тошноту, его конечности также становились все слабее, отчего иногда было трудно даже ходить. Из-за ухудшающегося состояния юноши Цзянь Чэнфэн просто переехал в комнату Шань Ке и лично ухаживал за ним. Хотя у него и острый язык, он был неожиданно терпелив. Шань Ке не мог не думать, что если бы он был женщиной и у него был бы такой парень, то его жизнь была бы полна счастья. В конце концов, он перестал мучить себя. Если он умрет, то умрет, не было никакой необходимости мучить человека рядом с ним, он правда больше не мог продолжать это делать. Он мог умереть, но те, кто заботился о нем, почувствовали бы горе и были бы опечалены. Его миссия была просто миссией, Шань Ке не хотел превращаться в бессердечного сумасшедшего, который только бы и думал о смерти. В день операции приехала вся семья Цзян, а также Цзянь Чэнфэн и Цзянь Синь. Шань Ке сказал своим родителям: — Папа, мама, я хочу кое-что сказать Цзянь Чэнфэну наедине. Отец и мать бросили несколько взглядов на Цзянь Чэнфэна, а затем, немного волнуясь, покинули комнату больного. После того, как они остались вдвоем, Шань Ке начал говорить. — Цзянь Чэнфэн, если со мной что-нибудь случится… — Ничего плохого не произойдет! — Цзянь Чэнфэн присел на корточки у кровати, крепко сжал его руку и продолжил. — То есть до тех пор, пока ты внезапно не выхватишь скальпель у доктора во время операции и не воткнешь его себе в шею. Шань Ке потерял дар речи. — Во время операции используется анестезия, так что откуда у меня будет энергия, чтобы выхватить скальпель у доктора? Цзянь Чэнфэн прищурил глаза. — Значит, если бы они не использовали анестезию, ты действительно собирался так сделать? Шань Ке молчал. Он задавался вопросом, действительно ли он был таким вредителем в глазах Цзянь Чэнфэна? Ладно, с точки зрения других людей, он действительно выглядел как человек, которому нравится причинять себе вред… В этот момент с другой стороны двери раздался стук. Цзян Дунлинь напомнил снаружи: — Юмо, твоя операция вот-вот начнется. — Я закончу через секунду, — крикнул Шань Ке, а затем сказал Цзянь Чэнфэну. — Обещай мне, что если операция не будет успешной, то мое сердце пересадят Цзянь Синь. Ты же знаешь, что ее положение становится все хуже. — Ты можешь забыть ее хоть на мгновение? — сердито процедил сквозь зубы Цзянь Чэнфэн. — Я чувствую, что ты равнодушен ко мне. Это из-за того, что мы оба мужчины, ты не хочешь принять меня? Цзян Юмо, после твоей операции давай будем вместе. Шань Ке пристально посмотрел на него, тысячи слов, казалось, были скрыты в его глазах, прежде чем он, наконец, пробормотал. — Давай поговорим об этом после операции. Сердце Цзянь Чэнфэна внезапно подпрыгнуло. Он не отказал, он действительно не отказал! Однако в следующий момент доктор и медсестры втолкнули Шань Ке в операционную, и всем остальным оставалось только терпеливо ждать снаружи. Цзян Дунлинь подошел к Цзянь Чэнфэну. — Чэнфэн, отойди со мной на минутку. Двое мужчин подошли к окну в конце коридора, и Цзян Дунлинь спросил. — Что это был за разговор насчет сердца? — Что? — Цзянь Чэнфэн поднял голову, чтобы посмотреть на него. — Я смутно слышал, как вы двое упоминали что-то о сердце. — Цзян Дунлинь спросил. — Есть ли что-то еще, что Юмо скрывает от нас? Цзянь Чэнфэн выглянул в окно, тихо пробормотав. — Это действительно не стоило скрывать. Юмо подписал соглашение о донорстве сердца, пожертвовав свое сердце Цзянь Синь. Цзян Дунлинь встревожился. — Когда это было? — Примерно с того времени, как он узнал о своей опухоли. — Что? — Лицо Цзян Дунлиня показало полный шок, он не ожидал, что его младший брат будет скрывать от них такую важную вещь. — Подожди, ты сказал, что примерно в то время, когда он узнал о своей опухоли. Он просто так подписал соглашение о донорстве сердца? — Если память ему не изменяет, ухудшение состояния Юмо было из-за него. До этого его положение было стабильным, вероятность успеха операции была в три раза выше, чем сейчас. Тем не менее, он уже тогда был готов пожертвовать свое сердце. Цзян Дунлинь также подумал о том, как Юмо не только не рассказал о своей ситуации после того, как узнал, но и намеренно отложил лечение. Если бы он не ударился головой о стену, планировал ли он продолжать откладывать операцию? Лицо Цзян Дунлиня стало уродливым, и он повернул голову в сторону операционной, теперь его лицо было полно беспокойства. — С ним определенно все будет в порядке, — сказал Цзянь Чэнфэн уверенным тоном. — Да, с ним все будет в порядке. — Цзян Дунлинь закрыл глаза и горько улыбнулся. — Ты сейчас думаешь, что я, его старший брат, такой неудачник? Мне кажется, что я никогда по-настоящему не понимал его. Он выглядел легкомысленным, но его эмоции были так глубоки. Ради Цзянь Синь он даже пожертвовал бы своей жизнью. Цзян Дунлинь всегда думал, что он очень любит Цзянь Синь, но по сравнению с Юмо, на каком уровне он был? Болезнь Юмо усугубилась из-за него, даже его любимая женщина была похищена им. Он причинил ему всевозможные неприятности, но до сих пор тот был исключительно спокоен. Теперь, когда Цзян Дунлинь подумал об этом, он испугался, что это было потому, что Юмо уже принял решение пожертвовать собой, готовясь помочь ему и Цзянь Синь счастливо сойтись. Между тем он ничего об этом не знал. Если бы с Юмо и правда что-то случилось, как бы он мог быть вместе с Цзянь Синь? Операция продолжалась семь часов. Когда в операционной погас свет, доктор объявил, что операция прошла успешно. Все заплакали от радости. Но доктор специально напомнил им следить, чтобы пациент как можно дольше не бился головой, чтобы не вылезло новых проблем. Рот Цзянь Чэнфэна слегка изогнулся, показывая давно не виданную улыбку. [Поздравляю с завершением основной миссии, отныне семья Цзян никогда не пострадает от возмездия со стороны Цзянь Чэнфэна и в конечном итоге благодаря семьи Цзянь станет успешно продвигаться по социальной лестнице.] Основная миссия была выполнена? В своих туманных мыслях он услышал голос системы. Почему главная миссия была выполнена просто после операции? [В данной ситуации процент провала операции составлял 80%. Но главный герой этого мира нашел лучшего специалиста, поэтому вероятность успеха операции выросла до 65%. Кроме того, с помощью ореола главного героя Цзянь Чэнфэна предопределенная смерть пользователя была удачно предотвращена.] Шань Ке: …Так правда существует такая бросающая вызов судьбе вещь, как ореол главного героя. [Пользователь идеально пережил основную миссию, поэтому система предоставляет вам еще два года. Если вы выполните еще две предсмертные миссии за это время и не умрете, то можете остаться в этом мире и жить свободно без ограничений.] Два года? Не слишком ли это долго? [Поскольку этот мир является мирным, сложность в достижении героической смерти выше, поэтому система специально выделила больше времени.] Шань Ке: …Нужно ли сказать тебе спасибо? [Не за что.] На следующий день Шань Ке в оцепенении сидел на кровати, держа в руках зеркало. В зеркале отражался лысый мужчина в бинтах; голова была совершенно лишена волос и как бы пуста, полностью коверкая его красивую внешность. Что случилось с набором идеальных выражений лица? Почему он ничего не делает? Он должен как минимум сделать его лысую голову ослепительно сияющей. В этот момент Цзянь Чэнфэн открыл дверь и вошел. Когда он увидел, что Шань Ке серьезно смотрит в зеркало, то невольно улыбнулся: — Тебе не нужно рассматривать себя, ты все еще очень красив. Шань Ке бросил на него презрительный взгляд: — Это только слова. — Если у тебя есть такая возможность, почему бы самому не побрить голову, и посмотрим, превратится ли твоя властная аура директора в ауру заключенного. — Ты хочешь, чтобы я тоже побрился? — Цзянь Чэнфэн поджал губы. — Если ты этого желаешь, я побрею голову прямо сейчас. Шань Ке положил зеркало и весело скривил губы: — Забудь об этом, достаточно одной лысой головы, вторая просто ослепит всех. — Я принес тебе немного рисового отвара, выпей его. — Выражение лица Цзянь Чэнфэна было очень мягким, а его настроение — радостным. Шань Ке взял миску, не встречаясь взглядом с Цзянь Чэнфэном, его сердце дрогнуло. Цзянь Чэнфэн сказал ему перед операцией, что после нее они должны попытаться встречаться. Хотя он и не дал прямого ответа, но и не отказался. Что ему теперь делать? Если бы он отказался, следующие два года заставили бы его погрузиться в сложное переплетение чувств, разыгрывая мелодрамму «ты любишь меня, но я люблю ее». Обманывая себя, но в то же время обманывая других. Если он согласится, то Шань Ке должен будет сделать все возможное, чтобы выполнить две дополнительные миссии, а затем остаться в этом мире и свободно жить с Цзянь Чэнфэном. Но у Шань Ке не было уверенности в том, что он переживет две другие миссии. Как только он умрет, то принесет Цзянь Ченфэну еще больше боли. Это такой трудный выбор! Должен ли он просто отказаться от дополнительных миссий и пойти искать смерть? Забудь об этом, притворимся мертвым и посмотрим, когда система выпустит еще одну дополнительную миссию. Шань Ке взял миску и сосредоточился на том, чтобы выпить свой отвар. Тем временем, с другой стороны, Цзян Дунлинь сидел рядом с Цзянь Синь, с унылым выражением лица, наблюдая, как она ест. — Дунлинь, что случилось? — спросила Цзянь Синь. Цзян Дунлинь пришел в себя и ответил: — Синь-эр, я в последнее время сильно занят. Возможно, у меня не будет времени, чтобы навестить тебя. — А? Ты больше не можешь приходить ко мне каждый день? Цзян Дунлинь молча кивнул головой. Лицо Цзянь Синь стало грустным, и она мрачно сказала: — Тогда тебе следует закончить работу как можно быстрее. Я буду каждый день ждать тебя. — Хм. — Цзян Дунлинь улыбнулся, но на сердце у него было тяжело. Когда он узнал, насколько сильны чувства Юмо к Синь-эр, он решил отойти в сторону. Всякий раз, когда он думал о том, что Юмо отдал бы свою жизнь за Цзянь Синь, он не мог с ней общаться. Хотя Цзянь Синь всегда относилась предвзято к Юмо, как только она узнает, как много тот сделал для нее, она немедленно изменит свое мнение о нем. Просто сейчас еще не время расстаться с ней. Сердце Цзянь Синь было в плохом состоянии, и он не хотел ее расстраивать. Поэтому Цзян Дунлинь решил потихоньку отдалиться от нее.