Система героической смерти

Муту лично заботился обо всех нуждах Шань Ке: менял ему повязки, промывал рану, делал массаж. Так же, как лис заботился о нем после ранения, лев следовал его примеру. Когда Шань Ке немного поправился, он начал использовать миску с песком для обучения Муту знаниям о различных травах. Затем лев использовал их для лечения других зверолюдей. Многие из тех, кто участвовал в битве с аванами, полностью выздоровели. Что касается знахаря, пытавшегося убить лиса, то Муту планировал изгнать его из племени. Для пожилых зверолюдей изгнание из племени зимой равносильно смертному приговору. Но дети знахаря умоляли простить их отца. Кроме того, учитывая его авторитет в племени, Муту решил пока что заключить его в тюрьму и тщательно допросить о том, почему зверочеловек пытался убить Яну. Позже Шань Ке узнал, что это произошло из-за того, что Зайту нравилась дочь знахаря — Муци. Поэтому пожилой зверочеловек решил помочь ему стать вождем и даже убедил вступить в сговор с авани. Но появление лиса привело к провалу плана, и все племя едва не погибло. Знахарь понял, что у Зайта больше нет шансов, поэтому решил свести Муци и Муту. Но вождь всем сердцем был предан Яну и не обращал внимания на дочь знахаря, поэтому тот решил убить лиса. После тщательного расследования члены племени львов были полны негодования. Их уважение к знахарю превратилось в отвращение. Из-за его эгоизма десятки их соплеменников погибли, дома были сожжены, а запасы еды, которые они с таким трудом собирали, сгорели. Без достаточного количества еды многие зверолюди умрут этой зимой. Их действия были непростительны. Поэтому Муту, после общего голосования, отрубил виновникам по одной руке, а затем выгнал их из племени. Среди наказуемых были знахарь Цяохо, сын Цяогэ, дочь Муци, а также Зайт и его подчиненные. Восемь зверолюдей. Что касается их приближающейся смерти, то никто в племени львов не сочувствовал им. Престиж Яну постепенно рос. Все относились к нему дружелюбно, потому что он был любимчиком Муту, но теперь они искренне уважали его. Лис был готов рисковать жизнью и здоровьем ради племени и ничего не просил взамен. Хотя он не мог говорить, Яну доказал свою ценность поступками. В первый месяц после заживления раны Шань Ке с трудом удавалось ходить. Однако племя не запаслось достаточным количеством еды. Если сравнивать то, что у них было в этом году и прошлом, то запасов, вероятно, не хватит даже на два месяца из четырех. Хоть в первые два месяца еще можно охотиться, этим промышляли еще и дикие животные. В один день Муту пришел домой и увидел, как Яну пишет что-то на песчаной табличке с помощью ветки. Он подошел ближе, чтобы посмотреть, и понял, что лис написал имена всех членов племени, а рядом стояли какие-то числа. Муту внимательно изучил список, и до него дошло, что все это значит. Яну подсчитывал, что осталось из их запасов еды, и распределял, сколько каждый может съесть за день. Учитывая уровень грамотности в первобытных племенах, можно рассчитать минимальное количество пищи, необходимое каждому зверочеловеку на день, а затем провести разумное распределение, максимально сокращая расточительство, и повывысить выживаемость. Помимо основных порций, беременные женщины и охотники, выходящие на промысел, могут получать дополнительные порции пищи. При разумном распределении запасов продовольствия хватит на месяц. Хоть и придется довольствоваться малым, но это лучше, чем умереть от голода. Муту посмотрел на Шань Ке сияющими глазами и гордо фыркнул: — Я мудр и силен, раз смог найти такого умного лиса. Сказав это, он обнял Шань Ке и крепко поцеловал его. Лев старался не тревожить его заживающие раны. Ранее Муту еще не осознавал, что Яну тоже оказал на него большое влияние. Он стал осторожнее и спокойнее перед лицом опасности, а также начал использовать простые методы управления племенем. Вскоре после этого Муту передал управление складом Яну. Зверолюди не протестовали, потому что вождь заранее рассказал им о методах распределения пищи, придуманных лисом. Но все понимали, что, хотя проблема с питанием отложена, она не решена. Если они не смогут найти больше еды в ближайшие два месяца, то последний месяц зимы станет самым тяжелым временем для племени. Все молодые и сильные представители племени отправлялись на поиски пищи, даже если это были съедобные корни деревьев. Шань Ке остался в племени, размышляя о том, как добыть больше еды. Все сгоревшее мясо было переработано в вяленое после того, как с него соскребли золу. Но сгоревшие овощи и фрукты нельзя было спасти. Поля, которые Шань Ке засеял, предназначались лишь для того, чтобы разнообразить рацион и запастись семенами на следующий сезон. На них нельзя было рассчитывать этой зимой. Хотя один или два вида семян можно быстро посадить и собрать урожай в короткие сроки, овощи были лишь подкормкой для львов, они не могли насытить их. Если зверолюди не могут охотиться на наземных животных, можно остановиться на водных обитателях. Рыбам и креветкам в воде не нужно беспокоиться о ледяных торнадо. Хотя в холод они менее активны, их все равно довольно много по сравнению с наземными животными. К юго-востоку от племени находилось очень большое озеро. Оно уже покрылось льдом, но львы могли сделать прорубь и закинуть сеть. Через день-два будет улов. Племя львов никогда раньше не ловило рыбу с помощью сети, поэтому Шань Ке не стал им ничего объяснять. Он сплел сеть и отправился к озеру вместе с Муту. — Лис, ты правда сможешь поймать рыбу? — Муту присел на корточки у замерзшего озера и с любопытством посмотрел на рыболовную сеть, брошенную в прорубь. Шань Ке кивнул. — Я и раньше ел рыбу, но рыбное мясо очень соленое, и многие львы его не любят. — Муту сморщил нос. Шань Ке взглянул на него: Когда люди будут умирать от голода, они все равно будут беспокоиться, не рыбное ли это мясо? К тому же у меня есть способ сделать его вкуснее. Расставив сети, Шань Ке махнул Муту, чтобы тот возвращался. — И это все? Тебе не нужно, чтобы кто-то присматривал? — Муту потянул Шань Ке за хвост и слепо последовал за ним. Шань Ке покачал головой, показывая, что в этом не было необходимости. — Что делать, если кто-нибудь украдет нашу рыбу? — с тревогой спросил Муту. Тогда я брошу тебя вниз в качестве наживки для рыбы. Я гарантирую, что никто не осмелится ничего украсть, — подумал Шань Ке. — Лис, тебе холодно? — Муту слегка потянул его за пушистый хвост. Нет. — Шань Ке продолжал идти вперед. Муту подскочил к нему и обнял его: — Я знаю, что тебе холодно, иди сюда, обними меня. Шань Ке: … Благодаря их близости Шань Ке отчетливо ощущал изменения, происходившие позади него. С тех пор, как он получил травму, они ничего не делали. Похоже, один лев был довольно сдержан. Ранее Муту очень уставал. Днем он охотился, после этого занимался делами племени, а ночью возвращался, чтобы помочь лису сменить повязки, искупать, сделать массаж и, наконец, поспать. Он придерживался такого графика больше месяца и никогда не жаловался. Лишь изредка лев просил побаловать его и наклонялся, чтобы его погладили. Шань Ке считал, что его раны почти зажили, и, возможно, сегодня вечером они смогут провести медленный раунд. Той ночью, после еды и ванны, Шань Ке лежал обнаженный на одеяле из звериного меха. Его белые волосы разметались веером, а пушистый хвост лениво помахивал. Глаза цвета персикового дерева были полуприкрыты, что максимально подчеркивало его красоту. Муту, вернувшийся домой и увидевший эту сцену, онемел от ужаса и мысленно взвыл: Не провоцируй меня, я сорвусь! Ты даже осмелился потягиваться, разве ты можешь делать это, когда меня нет?! Ах, хвост лежит у меня на ноге... Такой пушистый, я так хочу его погладить! Он не мог этого сделать. Муту признался себе, что он не из тех, кто может устоять перед соблазном. Продержавшись изо всех сил три секунды, он превратился в зверя. Муту набросился на милого и нежного белого лиса, как свирепый зверь, и начал усердно работать над его телом. Чтобы не причинить ему еще больше вреда, Муту вошел в него в положении сидя. Так он проникал глубже и был еще ближе. После одного раунда Муту развернул его так, чтобы Шань Ке сидел спиной к нему, и вошел сзади. После пары других поз раны на спине остались нетронутыми, хоть они и наслаждались всевозможными удовольствиями. Лев, который воздерживался почти месяц, в ту ночь продемонстрировал весь свой потенциал и силу… Два дня спустя Шань Ке и Муту привели пару соплеменников к замерзшему озеру, чтобы забрать свою сеть. Когда сеть вытащили, все потеряли дар речи от увиденного. Сотни рыб и креветок разных размеров плескались в сети. Особенно выделялись две крупные рыбы. Они были более двух метров в длину, их серебристо-белая чешуя мерцала в свете льда и снега. Все невероятно обрадовались. Если бы у них каждый раз был такой улов, то им больше не нужно было бы беспокоиться о еде. Хотя рыба немного костлявая, она утоляла голод гораздо лучше, чем фрукты и овощи. Когда зверолюди принесли добычу в племя, все пришли посмотреть. — Так много рыбы! — Ха-ха, очень хорошо, что в этом холодном сезоне есть что поесть. Не то чтобы львы раньше не ловили рыбу, но они никогда не использовали никаких рыболовных снастей. Увидев, как это делает лис, сердца зверолюдей наполнились восхищением и признательностью. Они знали, что мясо не было для Яну чем-то жизненно необходимым. Он выращивал овощи и фрукты и прекрасно обходился ими. Если лис тратил столько времени на плетение сети и ловлю рыбы, то явно для того, чтобы помочь остальным членам племени. В ту ночь Шань Ке устроил пир из морепродуктов. Он пригласил пару зверолюдей, пользующихся авторитетом в племени, попробовать его готовку. От вкуса рыбного супа, свежих креветок, крабов и жареной рыбы лица зверолюдей засияли от восторга. Эти блюда разожгли их желание ловить рыбу. Муту вернулся и оглядел захламленный двор. Он почувствовал в воздухе запах оставшегося вкусного рыбного бульона, и его охватило уныние. Лев погладил свой пустой желудок и с унынием вошел в дом. — Лис, отдохни, завтра я пришлю кого-нибудь прибраться. — Муту посмотрел на суетящегося лиса и почувствовал легкое беспокойство. Шань Ке обернулся и улыбнулся ему. Он достал из-за спины две рыбные булочки и протянул их ему. Они сели с булочками возле костра. Их сердца были полны теплоты, и это время принадлежало только им двоим.