Этра: Кровь Андрогинов

«В безначальном ничто распахнулись глаза. Так Танцующий бог увидел свой мир, и он стал. Не было верха и низа, прошлого и будущего, мужского и женского, смерти и бессмертия, когда юная жизнь раскрывалась огненным цветком, рожденным из любви и смысла, из Великой Тайны, которую не выразить словами, потому что была она прежде слов. Тогда же явились пятеро Наследников Тайны, видевшие лик Танцующего бога до начала времен. Те, что обрели имена: Альдир, владыка Запада, Ивер, князь Востока, Аталь, великий наг Юга, и Ингвар, лорд-дракон севера. Ещё был Странник, оэн все время ускользает из памяти, и неспроста. Танцующий бог оставался в мире и вне его, непроявленный и явственно ощущаемый в моменты, когда Искра живого существа входит в резонанс с Великой Тайной. Кто-то почитает его как бога, что кружится в вечном танце созидания и разрушения, игры, ведущей Искры к истокам Тайны, кто-то — в образе вечного пламени, неизменного камертона Песни живой души — правда же в том, что Тайна выше слов и известных понятий, а всякая двойственность явилась в мир вместе с иллюзией отдельности каждой Искры — а значит, не вечна. Потому мы называем не «он» или «она», а «оэн» Владыку и Наследников Тайны, многих потомков древних народов — и высоких магов, достигших мастерства на своем пути, так как в них мужское и женское, как и многие другие противоположности, пришли к единству. Когда Наследники Тайны явились в мир, они встретили народы, среди которых могли жить, и обучать их, и видеть, как разгораются их Искры, становясь сильней. Альдир, владыка Запада, жил среди народа пустыни, называвшего себя Дети Ветра. Их кони были изящней и быстрей любых коней, что знал мир; клинки их были острее молний, а улыбки — смертоноснее клинков. Альдир научил их танцевать с оружием ради познания собственной сути, и их поединки на саблях были состязанием в мастерстве. Оэн научил их летать, оседлав ветер, и мыслить быстрее, чем летит стрела. Оэн научил их ходить тропами Тени мира, как ходил оэн сам, и прежде всего иного — слышать собственное сердце и не знать страха. Вестником Альдира был ворон. Ивер, князь Востока, жил в тихих тенистых землях, покрытых хвойными и иными лесами, где в изобилии росли колдовские и целебные певчие серебряные травы. Народ Ивера, Дети Луны, собирали их в положенное время (часто по ночам), и каждый мог свободно приходить в уединенный замок князя, чтобы учиться у него мудрости трав, исцеления и гармонии, и мудрости сердца. Народ Ивера издавна почитал кошек. Аталь, великий наг Юга, также повелевал подземным царством, так как ворота под землю были на юге. Аталь знал все о границах и пределах и о том, как переступить за них. Народ Аталя был хорошо знаком со свойствами человеческой души, с тем, что приносит наслаждение и с тем, что приносит смерть. Но идея вечной красоты была для них бессмертна. Наги имели обличье змеи, обличье человека и обличье человека-змеи. Наги были чисты. Владениями Ингвара, лорда-дракона Севера, было небо. Народ Ингвара был наименее многочисленным из всех, ведь каждая душа дракона вмещает очень много огня, и требуется долгая и кропотливая работа, чтобы каждая из них обрели свои грани и отшлифовала их до блеска. Драконы всегда ценили искусство. Чаще всего — искусство в том значении, в котором его понимаем мы, но также любое дело, доведенное до высокого уровня мастерства. Сложно сказать, что еще объединяло драконов — каждый из них слишком сильно отличался от всех других. Странник… О нем известно немногое. Говорят, оэн жил где-то в Центре. Наверняка оэн кого-то учил — люди Центрального королевства утверждают, что их, и никто еще не смог уличить их во лжи. Но как и чему — неведомо. Многие изображают его в виде огненной птицы феникс, потому что даже не знают его лица. Но Странник играет в этой истории очень важную роль. Прежде чем я заговорю о событиях, положивших начало истории в том виде, в котором она нам знакома, я должен рассказать вам о сидах. Альдир и Ивер любили друг друга. Им было легко встречаться и в Тени, и на Явных землях, потому что для Наследников Тайны относительны и пространство, и время, и никто из живущих не знает возможности и характер Тени лучше них. У них были дети: Осенний лорд, Самэйн, и Весенний лорд, Белтэйн. Но, может быть, ребенок был только один. Потому что когда время одного из них подходит к концу, он идет к Королевскому камню, ложится на него и исчезает — и вскоре с камня встает второй. Кроме того, у них один народ на двоих — сиды, что живут в землях Тени, в Центре, где сменяются четыре сезона. Совсем рядом с королевством людей. Наследники Тайны жили среди своих народов долго, обучая и вдохновляя их на то, чтобы становиться сильнее и ярче, все отчетливей слышать песню собственной Искры. И вот пришел момент, когда они поняли, что их ученики выросли достаточно, чтобы далее обходиться без них. Что они должны были уйти, чтобы дать этим народам возможность самим пройти свой путь, стать такими же, как они; стать сильнее и прекраснее их в своей Песне. Было им радостно оттого, что этот момент пришёл, и было грустно, потому что каждый знал, что ошибки неизбежны, и придет печаль, и придет смерть. И все же они объявили ученикам о своем решении. И сказали, что удаляются в колдовские земли глубоко в Тени — и не могут далее знать чужих судеб, потому что каждый будет творить свою судьбу сам. Не знали они и того, суждено ли кому-нибудь найти их снова, и лишь надеялись, что смогут когда-нибудь вернуться на Явные земли, равные среди равных. Но, не способные покинуть своих учеников насовсем, они сказали, что будут изредка воплощать часть своего духа в мире, чтобы звучала их песня для тех, кто в ней нуждается; и еще — что их можно будет дозваться и просить о помощи, но как и когда — им самим неведомо. Ещё они сказали, что смогут забрать с собой тех немногих, чья Песня об этом, и желают всем остающимся превыше всего слышать голос собственной Искры, что приведет их к истокам Тайны, куда стремится вернуться весь мир. Тогда Странник вышел вперед и сказал, что не желает уходить в потаенные земли. Оэн решил остаться в мире и перерождаться как смертный, забывая и снова вспоминая себя, идя вперед лишь по той неуловимой нити, что натянута между его сердцем и Великой Тайной, по той тоненькой нити, на которой держится весь мир. С тех пор многое изменилось, и мир стал похож на тот, что мы с вами знаем. Говорят, где-то глубоко в Тени до сих пор есть истинные земли Наследников Тайны. Но нас ждут наши собственные пути. Достаточно на сегодня. Ступайте, налейте молоко для диких котов.» Так закончился урок для юных магов первого года обучения, и я не знаю, почему так внимательно его слушал. Может быть, потому, что мой учитель хороший рассказчик. Или это просто ностальгия. Моё обучение должно вот-вот закончиться — и я, Винтер из Детей Луны, стану взрослым и отправлюсь в мир, чтобы познавать магию в той форме, в которой она захочет явиться мне. Я тихо отошёл от края поляны и растворился в лесу, пока младшие не заметили. Вернулся к своей хижине и приготовил угощение для котов, а потом стал складывать костер из сухих ветвей ароматных деревьев и серебряных трав. Приближалась ночь новолуния — ночь, в которую, как теперь в любую из подобных ночей, мог состояться мой выпуск. Задумавшись об этом, я расстелил белое полотно и бросил на него три сухих стебля. Получившийся рисунок сообщил мне: «Жди перемен». Это было волнительно. Предвкушение смешивалось со страхом, и жажда нового — с печалью о том, что придётся покинуть школу — место, которое я любил. Чтобы успокоиться, я начал исполнять ритуальный танец, тот, что изменяет танцора и дает ему новое понимание себя, мира и всякой жизни. Перетекая из фигуры в фигуру, я возвращал себе утерянный было контроль и возвращался в настоящий момент, где прошлое уже ушло, а будущее еще не наступило. Новая луна. Дым серебряных трав свивается прядями и поднимается в небо, пропитывая своим запахом мою одежду, кожу и, кажется, даже кости. Мне это нравится. Мне всегда это нравилось. Эти запахи, тонкие белые ткани, сосредоточенный покой медитаций, искусство возвращать целостность. Тихие ночи, когда музыка бамбуковой флейты плывёт над водой вместе с дымом. Но сегодня есть что-то ещё. Непривычное напряжение, вплетенное в тишину. Принять его, пропустить через себя, нащупать покой, который всегда где-то там, в глубине, в самом центре моего сердца. Из-за деревьев фосфоресцирующим светом сияют внимательные глаза. Угощение приготовлено — и я жду, когда покажутся серые в темноте спины, когда коты, мягко ступая, выйдут на свет — и превратятся в уже знакомых — черных, рыжих, серых, белых, полосатых… утробно урчащих и распространяющих покой. Возможно, завтра кормить их буду уже не я. Осторожно протягиваю руку к серому коту, тому, что ближе ко мне. Кажется, он не возражает — и я погружаю ладонь в мягчайшую шерсть, поглаживая и почесывая священного зверя Ивера. Кошки учат нас незаметно и многому: пребывать в моменте и принимать как данность все, что происходит, — хорошее ли, плохое. Учат песни исцеления; учат различать травы. Учат нравиться. Они просто славные, в конце концов. Серый кот запрыгивает мне на колени, и я мысленно переношусь в невидимое место, которое называю своим домом — тенистую колыбель из трав, деревьев и мха, спрятанную под низко нависающими ветвями — и в ней окончательно восстанавливаю баланс. Меня возвращают в явь шаги учителя. Коты уже ушли с поляны, и оэн, убедившись, что привлек мое внимание, идёт по тропинке в лес. Я встаю и молча следую за ним.