Ботаник

Искра Меньшикова сидела за столом в подавленном состоянии. Кевин. Её птенчик. Её, буквально говоря, кровиночка. Как он посмел солгать? Почему он осмелился? И, в конце концов, что делать с последствиями этого непослушания? Мерно ходили часы, убаюкивая своим тиканием. Хикэру вращал на кончике пальца нож с каплей крови на нем, подперев голову рукой. Несмотря на простоту этого действия, смысл был гораздо глубже — постоянным смещением капли крови он не давал чарам Дракулы уничтожить неосторожно оставленную часть. Генрих занимался откровенно непривычным для себя делом: притащив из библиотеки пыльный фолиант, он разложил его на столе и буквально препарировал взглядом строчки, пытаясь добраться до сути, недоступной для его примитивного разума. Буквы бегали без всякой пользы и вампир упрямо возвращался назад, чтобы вновь бессмысленно пропустить через себя слова. Наконец, ему надоело. — Нужно думать как спасать этого придурка. — решительно сказал немец, захлопывая книгу. — Хорошо сказал. Нужно думать. Но кто будет это делать? Может ты? Хикэру, все внимание которого сосредоточено на том, что сохранить наш единственный шанс? — спросила Мать, кивая на полукровку, расфокусированный взгляд которого непрерывно следовал за алой точкой, перемещающейся по окружности. Вампир никак не прореагировал на упоминание своего имени, лишь очередной раз стукнул по рукоятке ножа, не дав тому замедлиться. — У нас есть часть Короля. — хмыкнул Генрих. Искра опустила голову. — Только не нам её использовать. Силенки не те. Либо в полном контакте, но для этого надо подобраться к Дракуле вплотную. Но появление Меньшиковых будет слишком однозначно истолковано. — Если Король нас уже знает, то, может, подослать к нему кого-то, кого он ещё не видел. — предложил Хикэру, резко подкидывая все ещё вращающийся столовый прибор и ловя его на тот же кончик пальца. В краткий миг между подкидываением и ловлей он вставил фразу и снова ушел в себя, наблюдая за кончиком ножа — А это мысль. — поддержал его Генрих. — Только кого? — Александр Меньшиков. — сказала Мать. — Предпоследний птенец и самый младший из выживших. Ему сейчас сто сорок лет от обращения, и он был, как и я, чистокровным русским. Последние десятилетия благополучно живёт в Америке, поэтому с Дракулой не сталкивался вообще и уж точно не был представлен ему как Меньшиков. — Ооо... — протянул Генрих саркастично. — Какой крутой мужик. А почему мы о нём вообще ничего не знали? Точнее, почему с ним даже родственная связь не ощущается? — Потому что он должен был стать последней надеждой клана, если остальные погибли. Поэтому связь с ним скрыта. — сказала женщина и махнула рукой кому-то в дверях. С места немца вошедшего не было видно, но через несколько шагов перед глазами вампира предстал статный мужчина уже достаточно приличных лет, для Искры так уж точно. — А почему он так не молод? — удивился Генрих, рассматривая тридцатипятилетнего на вид вампира, одетого современно, но без вызова, по классике. — Во-первых, чтобы был достаточно умён, а во-вторых, чтобы никто не догадался. В конце концов, он мне не для удовольствия. О ситуации он уже осведомлен. Итак, твое мнение, Александр. — Я бы не рисковал, но, раз вы настаиваете... Необходимо, чтобы поехали все. — Это будет очень неожиданно, учитывая наши напряженные отношения. И не слишком ли подозрительно? — Именно на это и расчет. Ввиду возможного, хоть и маловероятного покушения один слабенький вампир, прибывший на Бал в надежде получить покровительство кого-нибудь из высших эшелонов власти, не привлечет внимания. — Отправляемся раздельно? — Конечно. Я раньше вас, покручусь под носом, стану привычным, ослаблю внимание к себе. Вы будете делать всё то же самое, только наоборот. — Привлекать внимание. — с достоинством кивнула Матерь, принимая свою роль. Все ради семьи, пока это не сулит слишком большими потерями. Но Дракула не посмеет сделать действительно что-то страшное Меньшиковым — это скажется на его и так не слишком прочной репутации «выскочки».

***

Айма скучал. Точнее, находился в томительном ожидании момента, с которого несущаяся махина событий станет неостановимой. Дело в том, что изначальный вариант развития событий, спланированный Аймой, был приурочен к Балу. Во время этого, можно сказать, праздника, к Королю собираются самые сильные вампиры и некоторая мелочь из тех, кто по-бесстрашнее. Именно к этому моменту должны были произойти следующие события. Из смертей вампиров должно было быть составлено слово «Кодекс», а его пункты, написанные на местах крупнейших убийств, должны были связать массовые разрушения источников информации с настоящим Вето Кодекса, накладывая его слабое подобие на территорию города. Если не было привлечено достаточное внимание к охотнику, переехать в другой город и сделать так же. И так до тех пор, пока Король не обратит на него внимание. После того, как охотника заметил Король Ночи, планировалось немного от того побегать, дабы раззадорить. И, наконец, добиться попытки обращения, после чего подчинить Сюзерена, как Кевина. Правда, сейчас Кровавый немного сомневался, что ему хватит сил на такое. Всё-таки, перевес должен быть огромным. Увы, из-за нехватки знаний в новейшей психологии планы вампира пошли под откос. Его схватили слишком рано, ни одна из перспективных территорий не была ослаблена, да ещё и сам Дракула оказался гораздо сильнее, чем ожидалось. А ещё был осторожным и не хотел обращать Айму лично! В итоге до запланированного момента, когда для создания Вето можно будет устроить кровавую бойню из высококачественного материала, было ещё два месяца. Поэтому древний скучал. Нет, полноценной человеческой скукой это назвать нельзя. Скорее, он просто отдыхал, находясь под маской. И все же что-то внутри бурлило, как бурлит вулкан, готовый к извержению. Так клокотало нетерпение, что было совсем не свойственно вампирам. Особенно старым и опытным — уж они-то знают, что всему свое время. — Игорь, ползи ко мне. — Игорь лег на землю и пополз по-пластунски. Единственный, пожалуй, способ, при котором он не сильно унижается. А не ползти нельзя — наказание будет очень неприятное. Его вторая личность рассказал, с чем ему пришлось столкнуться в прошлый раз, а Кевин подтвердил. Наверное, Игорь до сих пор не отошёл от шока, так как особенно сильных эмоций факт того, что его тело — не совсем его, не вызывал. Будто что-то очень сильно изменилось. Кроме того, что родителей не существует, а все его воспоминания — фигня, не имеющая ровно никакого отношения к реальности. Никаких сильных эмоций, скорее, всепоглощающая тоска и проблеск интереса «как жить дальше». Проблеск — потому что он не очень-то и хотел жить. А смысл? Рука Дракулы прошлась по щеке, но Игорь не пошевелился. За две недели можно и привыкнуть. А если совсем неприятно или противно — можно попросить Хантера его заменить. Так вторая личность просила себя называть. Пусть Хантер и считает себя Игорем, чтобы не путаться и никого не путать, было введено такое имя. — Кевин, обрати его. — схватившись за ошейник, сказал Дракула. И тут же пояснил: — Во время Бала быть человеком слишком опасно. Я не могу быть везде одновременно. Ирландец с растерянностью на лице стал медленно приближаться к парню, а у того чуть не подкосились ноги от страха. Так быстро? Без предупреждения и хоть какого-то времени на подготовку? В ушах зашумело, а перед глазами поплыло, дыхание стало рваным, а сердце глухо ломилось через ребра. «Я помогу» — пришло откуда-то из самых глубин души, и сознание Игоря померкло. Теперь уже навсегда. Роль была сыграна, труппа решила доигрывать без него, тем более, что нарастающие противоречия грозили сломать маску, а это могло привести к травме основного разума, своеобразного раскола настоящей личности Аймы. — Пожалуйста... Не медли. — срывающимся голосом попросил Айма и протянул руку Кевину. Ему он должен был уже достаточно доверять для такого действия: за эти две недели вампир четырежды спасал собрата по несчастью от гнева Дракулы, переключая внимание на себя, что рождало в человеке чувство вины и желание как-нибудь отплатить за доброту. К тому же, каждую минуту пленники были рядом, а много разговаривали перед сном. В общем, подстроенных Королем событий для сплочения их двух было много, и Кровавый не желал портить такой шикарный спектакль до самой развязки. Клыки погрузились в плоть. Айма вздрогнул, расширил зрачки, простонал что-то невнятное (древнее китайское ругательство), изогнулся от надуманного немыслимого удовольствия и рухнул без сознания, меняя цвет глаз, удлиняя клыки и приоткрывая на самую малость ауру, чтобы Сюзерен Всех Вассалов почувствовал рождение вампира. Человек умер, родился вампир. И только для Аймы с Игорем этот факт приобретал действительно глубокий смысл.

***

Реальность кипела под пальцами, дрожа на стенках бокала и любых поверхностях замка. Так ощущал Дракула начало Бала, когда сотни могущественнейших вампиров собираются в одной точке Земли. Летели летучие мыши, при пересечении определенных границ превращающиеся в красавцев и красавиц в разнообразной, но непременно дорогой одежде, скакали на конях, волках, оленях и прочей живности лихие наездники, падали с пролетающих высоко над замком самолётов безумцы с ярко-алыми глазами... Всяк выделывался в меру своей фантазии и силы, а Король очень любил за этим наблюдать. Собственно, ради него и выделывались — можно было получить некоторые привилегии. С неба рухнул иридиевый гроб, обвитый титановыми цепями, а через секунду крышка расцвела диковинным цветком с металлическими лепестками, и из гроба вытек густой туман, превратившийся в хилого на вид мужчину с индейскими корнями. Кезегоуоэз, пятисотлетний ветеран войн с конкистадорами и достаточно близкий друг Короля. Гроб, кстати, мгновенно исчез. С деревьев слетели вороны, которых ещё мгновение назад там не было. Эта стая закрыла небо, закружившись в огромном водовороте, а затем бесконечный поток пернатых рухнул оземь. Когда поток схлынул, на земле осталась молодая девушка в черном платье. Из земли вырвалось огромное тело червя, и тут же лопнуло, забрызгав всех не успевших защититься, явив сразу троих вампиров — Главу Клана и новообращённых, которых было обязательно представлять Дракуле. Раздался велосипедный звоночек и из неизвестно откуда прилетевшего тумана выехал... Правильно, велосипед, хотя на нем никого не было. Он медленно доехал до того момента, пока не упал, рухнул с таким звуком, что не осталось никаких сомнений в его беспримерной древности. Рухнувший велосипед неожиданно стал раскладываться на детали, которые сложным способом стыковались друг с другом, как диковинный трансформер, из велосипеда собрался человекоподобный стальной робот. Его очертания поплыли, и на поляне оказался вампир, одетый в костюм с впаянными в ткань элементами велосипеда. Леонардо ди сер Пьеро да Винчи собственной молодой персоной. Едва ковыляя, к замку подошёл немощный, больной человек. Он кашлял, царапал пальцами грудь и рыдал. Внезапно его грудная клетка взорвалась и из человека, будто снимая его, как костюм, вылез маленький ребёнок лет пяти на вид в представительном костюме и взмахом руки отчистил его от крови. Туман вокруг начал собираться в прибывающих гостей, из тех, кому выдумывать какое-то представление было лень или их силы были для этого недостаточны. Вскоре появились и те, кто не способен даже на превращение. Их было немного, в основном те, кто не боялся гнева Дракулы или имели достаточно вескую причину для явления на Бал. Все прибывшие стекались в тронный зал. И, естественно, преклоняли колени перед зависшей в воздухе многотонной сферой, в которой сидел Дракула в элегантном синем костюме под цвет измененных глаз. Рядом с его троном навытяжку стоял Кевин, а с другой стороны — Айма, успешно притворяющегося Игорем. Оба тут же были удостоены пристального внимания со стороны гостей — новые личности рядом с Королем сулят перемены на политической арене теневого мира. Меньшиковы увидели знакомые лица под ехидную улыбку Короля, демонстративно погладившего ирландца, и зло оскалились. Оскал появился и на лицах других вампиров. И чем старше вампир был, тем более злобный оскал демонстрировал. Были причины и помимо неодобрения «выскочки». Собственно, вампиров старше Дракулы практически не было — древние забирали самых сильных, не размениваясь на мелочь, неспособную причинить им вред. В помещении на полторы тысячи вампиров тех, кто способен хотя бы пару секунд противостоять Королю, набиралось чуть более сорока. — Приветствую вас, дети ночи. — Приветствуем Короля Ночи! — хором отозвались вампиры. Приветствие это было достаточно старым и было направлено на выявление желающих причинить вред Королю. На зал было наложено Вето, срабатывающее при некоторых условиях, в которые и входит приветствие Короля. Конечно, это Вето было очень сложным, учитывающим тучи условий, ибо из присутствующих на Балу вампиров едва ли десятая часть не желала ему всяческих проблем. Только захотел Дракула объявить Бал, как нескольких неуспевших ответить вампиров выволокло из зала за двери, а затем раздались леденящие кровь крики. С наслаждением вслушавшись в звуки, Дракула замер, прикрыв глаза. Похожим образом отреагировали большинство в помещении — палачи Короля знали свое дело крепко. Не замер только неведомым образом пробившийся в первые ряды молодой вампир русской национальности. Коротко выдохнув, он достал из рукава, без применений каких-либо умений или возможностей, и кинул обычный столовый нож. Точнее, обычным он был когда-то. Сейчас он представлял из себя кусок металла, пропитанный силами сотен жертв и кровью того, которому предназначался. В своих пределах нож изменял саму реальность сильнее, чем любой из вампиров. Так, например, его невозможно было деформировать. Абсолютно. Остановить чем-либо, кроме плоти Дракулы или убийцы, то есть Александра Меньшикова. Вместо Александра слова приветствия сказала совместная иллюзия двадцати тысячелетних детей ночи, способная обмануть даже древнего. Багрово-серебряная смерть летела. Беззвучно. Невесомо. Незримо. Но, увы, Дракула открыл глаза раньше, чем нож достиг его плоти. Открыл он их из-за Аймы, резко дернувшегося всем телом, чтобы наказать, но заметил оружие убийство. — И не стыдно тебе? — Король стоял, удерживая неудачливого убийцу за шею, легко улыбаясь. Александр хрипел и бессильно дрыгал ногами, но вскоре затих. И не из-за сломанной шеи, нет. Из-за ножа в спине, остановленного таким образом. — Так-так. Кто бы сомневался, Искра. Вампиресса пыталась утащить Кевина из замка. Изначальный план предполагал активное содействие ирландца, но вместо этого тот упёрся на месте. Поэтому сейчас втроём, они пытались в буквальном смысле вытащить сына и брата из замка, надеясь, что влияние Короля спадет на некотором расстоянии. Если бы Меньшиковы действовали сообща, даже Король не смог бы их догнать. Ну, ему было бы слишком лень, поэтому они стали бы нерукопожатными, но вполне живыми и здоровыми. Таковы условности теневого мира. Но увы — они не успели переместиться даже на километр. Из тени Меньшиковы оказались выдернуты и брошены на каменный пол. Дракула, улыбаясь, неспешно приблизился к неудачникам. Сейчас он покажет настоящую музыку. Гости возбуждённо зашептались, готовые наблюдать за чужой самой крупной неудачей в жизни. Махнув Кевину занять место рядом со сферой, вампир отсоединил несколько жгутиков от тени и воткнул их в тела. Но едва он тронул воображаемый смычок, как ощутил позади нечто странное. Его сфера. Его — это значит, что её невозможно активировать постороннему. Никаких аур, сил, отпечатков или паролей. Только он, только полное схождение всех данных в инфополе Земли. И вот в этом, самом защищённом месте мира... В сфере находился посторонний. Взмахом руки он был уничтожен, даже не замеченный Дракулой, но процесс, рассчитанный на сверхскорости и управление в условиях активных боевых действий против древних, уже пошел. Его сфера оказалась активирована. Полностью. Все системы замка, способные сильно потрепать даже самого хозяина, оказались включены. Все щиты, турели, заклинания, сложнейшие конструкции на стыке двух наук. Вся кровь во внутренних резервуарах пошла на срочное создание различных защит, для которых даже ядерный взрыв — невинный чих. Правда, все они были направлены... Во внутрь. — Жаль. Думал, он ещё послужит. — кинув взгляд на зависшую в воздухе каплю сверхпрочного металла, ставшую гробом ирландца, сказал Айма. И, вспышкой с ладони уничтожив прыгнувшего на него вампира (портал к центру Земли на секунду), первого сообразившего что к чему, улыбнулся: — Да начнется Бал! И сила древнего свинцовым одеялом накрыла здание.