ты мне нужен

      У Антона всегда все получается. В школе он никогда не делал домашние задания, но всегда получал не ниже четверки. В универе на парах совсем не появлялся, а по итогу ему это и не понадобилось, когда он стал заниматься импровизацией. Антон высокий, тощий, нескладный, но у него столько харизмы и обаяния, что все остальное превращается в достоинства.       Ему в жизни все давалось легко, а Шастун будто чувствовал, что и как нужно сделать, чтобы потом не жалеть. Когда Импровизация появляется на экранах телевизоров, Антон даже не удивляется — он в этот формат всегда верил, да и в себе не сомневался тоже. Потом начинается самое приятное, и Шастун наслаждается работой, любовью поклонников и Арсением Поповым.       Впервые Антон чувствует, что что-то идет не так, когда понимает, что его чувства невзаимны. Он с этим ничего поделать не может, у него впервые что-то не получается, и это его ломает. Удивительно, но спустя два года Антона ломает уже от того, что Арсений взаимности ждет от него самого.       У Антона все мечты сбываются, работа идет в гору, дома ждет любимая девушка. Он покупает себе джип, который хотел еще в юности, а Стас хвалит его за работоспособность каждые съемки. Шоу, интервью, подкасты, Шастун везде находится в центре внимания, а он о таком даже и подумать раньше не мог.       У них появляются новые идеи насчет импровизации и в разработке уже несколько проектов, а вдохновение Антона даже не собирается останавливаться на достигнутом. Когда в новый проект выбирают ведущего, Шастуна даже никто не спрашивает, говоря лишь по факту, но Антон и не против, потому что это возможность.       Вокруг Антона теперь крутятся звезды, которые говорят с ним на равных, а когда Шастун домой приходит, там всегда Ирина, теплая, домашняя, его. Она его встречает у порога, улыбается и зовет ужинать, а потом фильм включает, целует куда-то в щеку, и Антон забывается.       Шастун своей жизнью доволен, да и менять бы наверно ничего не стал, но потом Арсений как бы между прочим говорит, что развелся с женой, и смотрит, будто без Антона не может. В мыслях все это уложить сложно, а Антон с Арсением разъезжаются по разным городам, и Шастун думает, что все-таки сделал правильный выбор.       В Москве после гастролей дел накопилось достаточно для того, чтобы не вспоминать ни о чем другом, и Антон обычно бросался в работу с головой, а сейчас явно что-то не так. Контакты, Импровизация Команды, а Шастун делает все будто через силу. Вдохновения нет совсем, а бесконечные съемки радости не приносят, и Антон устал.       Сил нет даже на то, чтобы заставить себя делать вид, что все хорошо, и Шастун светит на кадрах уставшим, недовольным лицом. Переснимать смысла нет, по итогу получится то же самое, а Антон после съемок глазами круглыми на Шеминова глядит, повторяя, что все нормально у него.       Одна телевизионная площадка сменяется другой, а Шастун даже поесть не успевает, не то что поспать, и это надоедает. Антон носится между передачами, пытаясь успеть везде, пытаясь сделать лучше, но выгорает.       Домой возвращаться тоже теперь не хочется, там Ира задает вопросы и лезет в душу, пытаясь помочь, а Антону помощи не нужно, ему просто хочется, чтобы все оставили его в покое. Все ухудшается с каждым днем, а Шастуну дышать тяжело от всех этих советов и понимающих взглядов, но еще тяжелее признаться в том, что дело вовсе не в работе.       У Ирины поцелуи нежные, и руки все время обнимают Антона за шею, а Шастун раньше наклонялся к ней всегда, чтобы обнять крепче, а сейчас вспоминает, что Арсений прижимает его на концертах к себе за талию, и к нему наклоняться не надо.       Футболки Антона на Ирине оказываются очень редко, потому что она хочет быть женственной даже дома, а Попов одежду Шастуна таскает постоянно, хотя в ней и утопает. Шастун потом на своих вещах чувствует еле заметный аромат лаванды, которой пахнет Арсений, и ему это нравится.       У Антона запястья все увешаны браслетами, и на пальцах колец не сосчитать, а Кузнецова просит дома их снимать, потому что они в ее волосах путаются. Шастун покорно снимает, чувствуя себя некомфортно, и думает о том, что Арсению его руки без колец казались пустыми.       Ирина все же Антона любит и дарит ему на день рождения какое-то дорогое кольцо с вычурной гравировкой, устраивая из этого грандиозное событие с шариками и хлопушками, а Шастуну кажется, что Кузнецова не знает его вообще. На кольце что-то витиеватое, громоздкое, Антону совсем не близкое, но расстраивать Иру не хочется, и он радостно улыбается, но осторожно кладет кольцо обратно в коробку.       В памяти до сих пор есть момент, когда в туре Антон в своих вещах нашел скромную маленькую коробочку, в которой тоже оказалось кольцо, а повода для подарка не было никакого. Украшение совсем простенькое, минималистичное, но Шастуну оно западает в душу, будто он сам его выбирал. Антон тогда догадался, кто его подарил, и теперь носит его, не снимая, а оно на пальце красуется, будто специально для него созданное.       У Кузнецовой ноги худые, длинные, а она еще и ходит на каблуках, ловя восхищенные взгляды вслед, а у Антона в голове всплывают стройные ноги Попова, которому и на каблуки вставать не надо, чтобы Шастун на него восхищенно смотрел.       Ирина ему сюрпризы устраивает, надевая новое кружевное белье, через которое просвечивает все что нужно и не нужно, и Антон раньше бы наверное рот с пола подбирал и не мог бы сдержаться, чтобы не прикоснуться. Сейчас Шастун смотрит на идеальное женское тело и судорожно придумывает отмазки, потому что у него на Ирину теперь не встает.       Антону бы задуматься о причинах этого и как-то решить проблему, но он лишь под душем стоит дольше положенного, представляя Арсения, который в гримерке, не стесняясь, ходит в черных боксерах. У Попова мышцы перекатываются при каждом движении, а ямочки на спине приковывают взгляд, и Антон вспоминает россыпь родинок на его теле и кончает. Сбившееся дыхание Шастун восстанавливает довольно быстро, прислоняясь лбом к стеклу душевой кабинки, а вот сексуальную жизнь с Кузнецовой восстановить не получается совсем.       Ирина четко следит за питанием, но Антон все равно в своей тарелке часто видит рис, на который у него аллергия, а Арсений всегда в кафешках предупреждает официантов, чтобы круп и риса не было в блюде Шастуна, даже не дожидаясь, пока он сообщит об этом сам.       Антон — тот еще сладкоежка, а сладкое в их доме — редкий гость, потому что это вредно для фигуры, по словам Кузнецовой. Любит ли сладости Попов, Шастун не знает, но помнит, как тот каждые съемки притаскивал то пончики, то эклеры, по итогу отдавая все Антону и не притрагиваясь ни к чему из этого сам.       Иммунитет Шастуна периодически его подводит, а неизменно появляющийся насморк мешает, и Ирина каждый раз просит Антона к ней близко не подходить и спать на диване, потому что боится заразиться. Когда Антон ловит простуду в туре и шмыгает носом, Арсений, не говоря ни слова, достает из рюкзака взятые специально для Шастуна капли и звездочку и наливает ему горячий чай.       В инстаграме Ирины фотки аля «невинная эротика» и «милая стервозность», а Попов выкладывает совершенно дурацкие фотографии, но Антон залипает все равно на последние. Когда в профиле Арсения появляются публикации с фотосессии в воде, а Шастун потом не может не думать о пронзительно голубых глазах, все окончательно катится к черту.       Кузнецова строит планы, выбирая страну для поездки в отпуск и имена их будущим детям, а Антон просто устал и хочет той легкости и спонтанности, в которой всегда живет Попов.       Шастун в который раз повторяет себе, что у него Ира, и она — то, что ему нужно, но Антон себя обманывает, когда говорит, что летит в Санкт-Петербург только на очередной баттл на одной из сцен Импровизации Команды. Его приглашают в качестве ведущего, но всем понятно, что если бы он отказался, то справились бы и так, а Антон только слышит «Питер» и еще даже не знает, про что речь, но уже соглашается.       Когда Ирина узнает про это, то закатывает истерику, обвиняя Шастуна в том, что он свои редкие выходные проводит в который раз не с ней, а Антон мыслями уже совсем не в Москве, набирая номер Арсения. Трубку Попов снимает почти сразу, и в его голосе слышится удивление, а Шастун бодро, будто стих рассказывает, сообщает, что приезжает в Питер на один день и хочет увидеть все, что Арсений готов ему показать.       На самом деле Попов каждый раз звал Антона в гости, когда он был в Санкт-Петербурге, говоря, что его квартира и он сам в распоряжении Шастуна, но тот отнекивался, приезжая с Ириной и останавливаясь в отелях. Сейчас Антон в Москве находиться уже не может, ему срочно нужно сменить обстановку, а среди возможных вариантов только город на Неве, и Шастун почему-то только сейчас начинает волноваться, что Попов может быть занят.       Ответ Арсения он теперь ждет, затаив дыхание, потому что, если честно, смена обстановки без присутствия Попова Антону не поможет. Вздох в трубке дает понять, что Арсений все еще на связи, а потом Попов просто говорит скинуть время, когда он прилетает, и Антон понимает, что его ждут.       У Шастуна только рюкзак за спиной, а сам он в тоненькой ветровочке, когда приземляется и понимает, что погода в Питере будто копирует его состояние. Рейс Антона задержался на тридцать минут, а Арсений обещал его встретить, и теперь Шастун переживает, что тот его не дождался. Он оглядывает глазами аэропорт, пробираясь мимо снующих людей, а потом видит Попова, который улыбается ему так ласково и ждет, пока Антон его заметит.       В последние дни в голове у Антона полная неразбериха, все вокруг вызывает раздражение и напрягает, а сейчас прямо перед ним стоит Арсений, который, ничего не спрашивая, распахивает руки, будто предлагая ему всего себя, и Шастун больше не сдерживается. Он пересекает оставшиеся метры и обнимает Попова так крепко, что тому наверняка больно, но тот даже не отстраняется, а только еще ближе прижимает Антона.       Талия Арсения оккупирована руками Антона, хотя ему всегда неудобно было наклоняться, но сейчас Шастун согнулся чуть ли не в три погибели, прижимаясь щекой к груди Попова. Арсений такому приветствию удивляется, но виду не подает, наслаждается редкой минутой близости и по волосам Антона гладит осторожно, понимая, что у того что-то не так.       У Антона и правда что-то не так. Если быть точнее, не так совершенно все, но Шастуна окружает запах дождя и лаванды, а Арсений его не отпускает, держит, и, кажется, уже все хорошо. Попов, касаясь его уха, шепчет «привет, Шаст, я скучал», а Антон внутри весь плавится, потому что голос Арсения такой родной, и он скучал тоже.       Они отрываются друг от друга с трудом, понимая, что вокруг люди, и их вполне может кто-то снимать, но пока идут до машины смущенно переглядываются, каждый раз отводя взгляд. В Питере ранее утро, еще нет восьми, а у Антона часов шесть до того, как ему придется возвращаться к жизни и делам, и он просто хочет ни о чем не думать.       Вид Арсения за рулем очень этому способствует, и мысли исчезают из головы так же быстро, как появляются, а Антон на соседнем сиденье улыбается, потому что Попов опять держит руль двумя руками. Шастун его подначивает, называет старым дедом, а Арсений язык ему показывает, совершенно не обижаясь, и лекцию читает на тему того, что деда старым называть нельзя, дед всегда по сути старый.       Все слова Попова пролетают куда-то мимо Антона, потому что тот только может смотреть на профиль Арсения и его руки, испещренные змейками вен. Голос все-таки пробивается сквозь пелену в голове Шастуна, спрашивая, куда его отвезти, а Антон взгляд так отвести и не может и просит показать ему все, за что Арсений так полюбил Питер.       В машине на фоне играет Фактор 2, хотя Антон и не просил включать его любимую группу, а за окном пробиваются сквозь тучи солнечные лучи, и Шастуну все кажется сейчас таким правильным.       У Арсения план по очарованию Питером будто всегда был под рукой, а Антон безропотно за ним следует во все подворотни, слегка удивляясь, потому что никаких знаменитых достопримечательностей Санкт-Петербурга Попов ему показывать не собирается. Исаакиевским собором и Зимним дворцом Шастуна не удивить точно, он их видел и не раз, а Арсений это, кажется, знает и тянет Антона все дальше вглубь питерских улиц.       Шастун никогда не понимал, почему Арсений так восхищается своим городом, рассказывая о нем так, будто это живое существо, а теперь Попов показывает ему все места, что стали так близки его сердцу, и Антон готов с ним согласиться.       Арсений приводит его в парадную на Гороховой улице, а Антон голову вверх запрокидывает, чтобы рассмотреть Ротонду, и замирает. Здесь колонны и витиеватые лестницы, а голос Арсений рассказывает о таинственных сборищах массонов и обрядах сатанистов в этом месте, и Антон, обычно пугливый, даже не обращает на это внимание, разглядывая все вокруг.       У Антона мысли прийти в порядок не успевают, как он оказывается на Большеохтинском мосту, а ажурные металлические конструкции в глаза бросаются сразу и переносят его куда-то в Лондон. У Попова глаза гореть начинают, когда он видит, что Шастун воодушевлен историей о том, что одна из заклепок в конструкции моста золотая, и они вместе по пешеходной зоне слоняются, выискивая эту самую заклепку.       Нева совсем близко, и хотя дождь закончился, холодом веет не на шутку, а тонкая куртка Антона напоминает парус из-за ветра. Шастун показывать, что замерз, не хочет, но непроизвольно руки в карманы сует и нос прячет в воротник, а Арсений головой только качает, потому что предполагал, что Антон оденется не по погоде, и под теплую куртку надел еще и толстовку на всякий случай.       Когда Попов раздевается прямо на улице, стаскивая с себя кофту и передавая ее Антону, тот отнекивается, говорит, что ему не холодно и что сам Арс тогда замерзнет, но ему выбора не дают. Арсений его ветровку расстегивает, как маленького заставляет руки поднять и толстовку натягивает самостоятельно, а потом обратно застежку молнии ведет медленно, потому что чувствует взгляд Шастуна на себе.       Антону тепло становится больше не от толстовки, а от заботы Попова, а тот ему еще сверху шарф вокруг шеи заматывает и дальше тащит его по проспектам. Они пьют яблочный чай с клюквой и пряностями и греют руки о бумажные стаканчики, а Арсений ему опять что-то про Оскар рассказывает, и Шастун не помнит, когда он чувствовал себя так уютно.       Попов его приводит в точку, из которой видны семь мостов в Питере и говорит загадывать желание, а Антон глаза закрывает и ничего не загадывает, потому что именно сейчас, в данную минуту ему желать больше нечего. Шастун вслед за Арсением Питеру покоряется, но понимает, что Попов мог его даже не увозить из аэропорта, его мнение бы не изменилось, потому что главная достопримечательность Санкт-Петербурга — живая, с мелкими морщинками вокруг глаз и еле заметной ямочкой на щеке.       Они по Питеру гуляют, а Антон столько не ходил наверное за всю свою жизнь, но все равно своими длинными ногами перебирает, не успевая за Арсением. Тот бежит куда-то вперед, стараясь Антону все показать, лишь на несколько минут останавливаясь около уличных музыкантов.       Шастун себя подростком чувствует, свободным, беззаботным и наверное даже влюбленным, идет, бросая взгляды вверх и рассматривая все вокруг, а Попов буквально ощущает, как исчезает его время с Антоном и становится все больше суетливым. Он мечется из стороны в сторону и перескакивает с темы на тему, будто пытаясь время замедлить, но делает только хуже.       Они уже на набережной, когда Антон замечает, что Арсений ведет себя странно, становится колючим и отстраняется. Попов о перила ограждений опирается и дышит тяжело, будто воздуха катастрофически не хватает. Глаза закрывает, пытаясь успокоиться, но сердце в бешеном ритме заходится, заставляя до побеления рук вцепиться в железные поручни.       Антона такой вид Попова пугает, и он совершенно не знает что делать, а потом Арсения к себе поворачивает, видит помутневший взгляд голубых глаз и не может поверить. Шастун с паническими атаками знаком достаточно близко, и Попов раньше сам помогал ему справиться с этим состоянием, а сейчас именно Арсений не может сделать вздох, и у него это явно не впервые.       У Арсения пальцы дрожат, а Антон его руки в свои руки берет, дыханием отогревает и заставляет Попова делать вдохи в такт с ним. Шастун его плечи разминать пытается, оглаживает шею и щеки, стараясь его привести в чувство, в мыслях даже мелькает, что Арсения необходимо поцеловать, чтобы тот задержал дыхание, но в итоге это не нужно.       Касания Антона ледяные, и Попов ощущает сейчас все так остро, но слышит «Арс, давай, дыши, пожалуйста» и возвращается к Шастуну. Он на Антона всем весом наваливается, зарываясь головой ему в плечо, а Шастун его ближе притягивает, приподнимая, и не чувствует веса.       Антон удивлен, потому что Арсений вроде взрослый мужик, высокий, сильный, и несколько лет назад Шастун его поднять мог с трудом и разве что на несколько секунд, а сейчас Попов не весит почти ничего. Запястья у Попова тонкие, изящные, пальцем заденешь — сломаются, а ребра ощущаются даже сквозь куртку, и это худоба какая-то нездоровая.       — Арс, ты в порядке? — Антон видит, что тот уже почти спокойно дышит, и задает вопрос, а Арсений лишь кивает в ответ.       Попов опять немногословен, а Шастуну необходимо узнать, в чем причина случившегося, и он не отстанет.       — Ты же в курсе, что это была паническая атака? И я так понимаю, это была не первая. И ты молчал.       Голос Шастуна спокойный и ласковый, он пытается Арсения не спугнуть, а тот жмурится, решая, рассказать Антону все или нет.       — Это давно началось, еще в театре. Мне тогда посоветовали танцевать, чтобы такого не повторялось, — у Попова в голосе осторожность и облегчение, и он все-таки решает поделиться, — сейчас, как видишь, станцевать не успел.       Шуткой Арсений планировал разрядить обстановку, но Антон лишь хмурит брови, потому что таким не шутят, а в голове уже возникают картинки из прошлого.       Вот Попов перед каждым выступлением мельтешит, прыгает, устраивает танцы, ни секунды на месте не сидит, и всем кажется, что с ним все в порядке. Шастун тоже так думал, но сейчас понимает, что веселье и радость Арсения не значили совершенно ничего, у того внутри могла быть буря и паника, а он только делал вид, что все хорошо. Антону больно от того, что Арсений все это время справлялся с этим один, а Попов умещается в его объятиях, и Шастун понимает, каким тот стал маленьким по сравнению с ним самим.       У Попова в душе, наконец, спокойно, ведь он под боком у Антона, по крайней мере, он так думает, пока не звенит будильник в кармане джинс Шастуна. Оба понимают, что Антону пора, но отчего-то решиться попрощаться не могут, лишь отходя друг от друга на безопасное расстояние.       Арсений говорить ничего не хочет, но у него вырывается:       — Останешься?       Видно, что он не спрашивает, просит. А у Антона 6 часов закончились, и ему пора возвращаться к работе, Ирине и проблемам, и ответить да не получится, а ответить нет сил не хватает.       Шастун мешкается, замечая в глазах Арсения ту же обреченность, что видел в зеркале лет пять назад. Если честно, ему самому сейчас не лучше, потому что он просто клокочет от несправедливости. Ему, видите ли, не понять, почему одни постоянно быть счастливыми достойны, а другие счастье получают урывками, частями, раз в пять лет.       Когда Антон уходит, он на Попова не оглядывается, лишь внутри что-то снова ломается, когда сзади Арсений на выдохе хрипит «ты мне нужен».