Забыть себя

Намджун сказал Юнги о том, что если Чимин любит и помнит своего давнего друга до сих пор, то ещё есть шанс вернуть его. Превратить из мутанта в человека. Но они оба пока не знали, как именно это сделать. Проводя в лаборатории ночи напролёт и молча друг с другом, потому что каждый думал о том, как спасти блондина, учёный и помощник постепенно приближались к разгадке. Джун, сидя на кожаном стуле, наклоняется немного назад, задумчиво смотря в экран видеонаблюдения. Мутант продолжает бездумно сидеть, вообще никак не реагируя на внешние раздражители, как, например: свет или громкий звук, которыми учёный дразнит блондина. Юнги не сдаётся, а это просто замечательно. Намджун будет поддерживать его во всем. Сам же Мин, находясь в доме, тяжко вздыхает. Ему вдруг показалось, что после того, как он "пообщался" с мутантом, находясь в клетке, к тому вернётся хоть немного понимания. Очевидно, пока их теория не работает на практике. — Хён, а попробуй снова зайти к нему, — это Джун звонит по телефону, все так же наблюдая за всем с экрана компьютера. Юнги шмыгает носом, а после все же решается войти. Теперь он практически уверен, что мутант не тронет его, а потому и страха больше нет. Открыв тяжелую дверь, учёный заходит в резервуар. Блондин пока не реагирует, а потому старший решает сесть напротив него. — Привет, Чимин, — произносит вирусолог. Мутант поднимает свои чёрные глаза, — Ты ведь хочешь, чтобы все снова было хорошо? Конечно же блондин не отвечает, лишь смотря перед собой. Юнги берет младшего за подбородок, заглядывая ему в глаза и пытаясь найти хоть какой-то знак, сигнал, что его все же понимают. — Знаешь, а я ведь почти потерял тебя, — произносит учёный, — целых два раза. Впервые это было, когда я пришёл в детский дом, а тебя уже забрали. И я так испугался, потому что не знал, что же мне теперь делать. Но потом я все же решил, что не буду сдаваться и найду тебя. И нашёл... Мутант начинает водить головой в стороны, а Юнги сглатывает. Это выглядит жутко, но не настолько страшно, чтобы закричать. — Я пошёл учиться, а в голове постоянно думал: "Как же там мой Чимини?", а ещё мне постоянно хотелось найти тебя и буквально примотать к себе скотчем. Мне не хотелось больше, чтобы ты был один. Блондин вдруг резко дёргает своей головой в правую сторону. — А второй раз я почти потерял тебя, когда ты начал замерзать и превращаться в... Мутанта. Тогда мне действительно было страшно и больно, я весь день в себя не мог прийти. А ты, оказывается, выжил. Вирусолог не знает, зачем рассказывает все это. Но ему хочется, чтобы Чимин знал обо всем. Возможно, тогда ему захочется снова стать собой и эти усилия помогут победить вакцину. — Чимини, я скучаю. По твоему голосу, смеху и улыбке. А ещё я знаю, что ты здесь, — учёный пальцем дотрагивается до лба младшего, — и ты слышишь меня. Никакого понимания в лице напротив. Учёный убирает свою руку, а после вдруг резко обнимает мутанта, прижимая поближе к себе. Он ощущает какое-то отчаяние, ведь их теория с треском проваливается на практике. Блондин не становится собой даже рядом со старшим. Значит ли это, что и вирусолог, и помощник ошиблись во всем и шансов вернуть парня больше нет? Странный холод ощущается на ладони вдруг. Юнги судорожно переводит на неё свой взгляд, а после удивляется увиденному. Чимин держит его за руку. — Чимин-и... — шепчет учёный. Мутант не моргает, просто смотрит. В его чёрных глазах не разглядеть осознанности, однако, Мин изо всех сил пытается это сделать. Вирусолог перенимает холодную ладонь в две свои, а после зажимает их в замок. — Вернись ко мне, — продолжает Юнги, — Ты мне очень дорог. Намджун решил, что наблюдать за экспериментом лучше из дома, чем с экрана компьютера в лаборатории, а потому он решил прийти сюда. Ещё Ким хотел быть рядом с Юнги, в случае чего. Помощник просто не уверен в мутанте на все сто процентов, а потому боится за вирусолога. И если вчера он удивлялся тому, что мутант ласкается об учёного, то сегодня Намджун сидит с открытым ртом, видя, как они оба держатся за руки. И можно было бы подумать, что всё это — обычное дело между нормальными людьми, но только Чимин — не совсем человек... На экране компьютера виднеются линии вроде функции синуса, значения которых стабильно высокие. Намджун распечатывает показатели на уже новом приборе. Это понадобится Юнги для его дальнейших исследований. Пока учёный слишком занят. Чимин ведет головой в стороны, но очень плавно. Он располагается прямо напротив лица старшего, словно пытаясь разглядеть его. Намджун в этот момент почти не дышит. Юнги осторожно проводит руками по его плечам, и мутант перестаёт двигаться, замирая на месте. Мин понимает, что что-то происходит, а потому берет лицо мутанта в свои руки, большими пальцами оглаживая линию скул. — Чимин-и, мой мальчик... Вернись ко мне. И тут происходит нечто странное. Учёный замечает единственную слезинку, что скатывается по щеке мутанта. Юнги решает осторожно смахнуть её, но когда дотрагивается, то ощущает, что она тёплая. Этот контраст между слезой и холодной кожей блондина настолько ощутим, что кажется просто нереальным. Это был первый знак того, что что-то явно происходит. Юнги записал в свой блокнот об открывшейся способности у мутанта проявлять человеческие эмоции. Было ясно как день, что учёный должен появляться рядом с мутантом как можно чаще. И Мин был с ним по несколько часов в день. Он рассказывал ему об их совместном детстве и о том, как скучал. Рассказывал о себе и о том, как жил всё это время. Юнги не знает, слушал ли его Чимин и понимал ли, но это не беспокоило его. Главной задачей было пытаться. Пытаться вслепую, не зная того, что будет, но ни в коем случае не оставлять надежду. Мин ложится в свою постель. Прикрывает глаза, но поток мыслей не даёт ему заснуть. Сейчас Чимин и в прямь безопасен, на самом деле, он бы не тронул Юнги в любом случае, только вот учёный понял это слишком поздно. В какой-то момент он просто забыл, что перед ним друг его детства и начал воспринимать его как чудовище. С другой стороны, вирусолог не виноват в том, что произошло. Он каждую секунду хотел лишь лучшего, но получилось так, как получилось. Вина накрывает сильная и за все сразу. За то, что вдруг отвернулся из-за испуга, а ещё за то, что превратил блондина в монстра. Учёный очень устал физически, такое ощущение, что это чувство не покидает его уже невероятно давно. Только даже это не позволяет ему отдохнуть. Юнги принимает снотворное и лишь с его помощью засыпает до утра. Следующий день с самой первой секунды казался необычным, потому что учёный ощущал себя очень бодро. Целые годы ему не удавалось чувствовать это, поэтому на лицо напрашивается счастливая улыбка. Приняв душ и позавтракав, вирусолог сразу же идёт к мутанту на исследования. Он открывает дверь, замечая блондина, развернутого к нему спиной, а после видит, как тот медленно оборачивается. Смотрит своим пронзительным взглядом и моргает. Раз-два. Странное возникает ощущение, словно на тебя посмотрела игрушка. Глаза у них тоже чёрные и пустые, но Чимин сегодня немного другой... — Привет, — произносит учёный. — При-вет, — отвечают ему очень хрипло. У Юнги отвисает челюсть. Пак снова сказал ему что-то. Учёный резко подбегает к младшему, разворачивает его к себе и просит: — Скажи ещё раз. — При-вет, — словно ржавое железо колес скоростного поезда трется о рельсы. Странный звук. Пугающий. Но он разговаривает. — Ты знаешь, кто я? — хмурится Мин. Кивок. — Чимин-и... — выдыхает старший, — я рад, что ты вернулся. Юнги накидывается на него с объятиями. Нерешительно и робко, но ему отвечают. Пак делает все это осознанно. — Как ты себя чувствуешь? — Мин отстраняется, заглядывая ему в глаза. Как же давно он уже не разговаривал со своим другом. — Хо-ло-дно. Юнги кивает. Он уже слышал это. Глупо было полагать, что младшему лучше, но хотя бы так... Учёный не знает, что именно имеет в виду мутант, говоря про холод. Это из-за температуры тела или ощущения внутри, может быть, холодным он называет свой застывший рассудок? — Чимин, все будет хорошо, ладно? — Хён, — Пак смотрит испуганно, — я почти ничего не помню. Что случилось? Он словно вот-вот заплачет, прямо как в детстве. Почти ничего не изменилось. Только вот глаза стали чёрными омутами, а кожа посерела. — Не волнуйся. Хён все решит. Чимин позволяет обнять себя и разрешает дать ему то самое тепло, которого ему не хватало все это время.