Забыть себя

С каждым днем Чимин становится все больше похожим на человека. У него получается разговаривать, его голос больше не настолько хриплый и у него даже выходят полноценные предложения. Юнги гордится им, хотя не уверен, способен ли Пак как-то влиять на это. Ещё все то, что происходит, пугает своей странностью. Почему эти процессы вообще происходят? Сначала он стал мутантом, а теперь начал превращаться обратно в человека и почему? Потому что Юнги проводит с ним почти все свое время. Учёный на то и учёный, что не верит в чудеса. Однако, происходящие события наукой не объяснишь. Слишком сложно, но Юнги все равно, как это будет, главное — чтобы Чимин снова стал собой. И он почти стал. Только его глаза напоминают о том, что с ним творится, в остальном же парень похож на себя прежнего. — Хён, зачем я сижу в клетке? — спрашивает Чимин. Юнги находится рядом с ним. — Для безопасности, — отвечает старший. — Чьей? "Моей", — так и остаётся неозвученным. — Чимин, — учёный выдыхает, — так будет лучше для тебя первое время. Мутант кивает. — Тебе здесь плохо? — спрашивает вирусолог. Какой же глупый вопрос. Блондин смотрит на старшего и ничего не говорит. Юнги понимает все сам. — Иногда я жалею, — шепчет учёный вдруг, словно боится услышать собственные слова, — что затеял все это. Что не остановил эксперимент, увидев малейшие изменения. Я не должен был... Чимин опускает глаза вниз, смотря на ковёр, на котором сидит. — Я всегда хотел только лучшего. Я хотел, чтобы твой иммунитет был сильным. Но это невозможно, правда же? — вирусолог хлопает глазами. — Я сам пошёл на это. И я уже достаточно взрослый, чтобы... — блондин вдруг резко замолкает на полуслове. — Чтобы что? — пытается уточнить Юнги. На него не реагируют. Чимин вдруг резко опускает свою голову, сидя так какое-то время. Мин не может понять, в чем дело, — Чимин? — зовёт он. Пак резко поднимает голову, а на его щеках улыбка. Та самая. Пугающая изо всех сил. Учёный сглатывает гулко, ощущая, как кислород вышибает из лёгких. Мутант движется к нему, ведя головой, а после громко кричит, падая на ковёр всем телом. Его бьёт в конвульсиях, а звук стоит страшный. Крича громко и затыкая уши от страха, блондин ерзает по полу. Вирусолог подползает к нему, несмотря на сильный испуг и тревогу. Он садится рядом, берет его к себе на руки и обнимает, покачивая из стороны в сторону. Пока грудь этого существа вздымается вверх от боли. Дыхание слышится учащенное и хриплое, но старший не сдаётся. — Тише, — шепчет учёный, — тише... Тело дрожит, а конечности судорожно бьются из стороны в сторону. Старший рядом, а потому он продолжает успокаивать, надеясь, что это как-то поможет. Убаюкивает малыша совсем как в детстве, а на ухо шепчет, что все будет хорошо. Через минуту учёный понимает, в чем причина такого приступа мутанта. В его дом, каким-то образом, заходят ещё двое. Двое с такими же чёрными глазами и пугающими улыбками. — Чимин-и, где жы ты с ними знакомишься? — нервно усмехается Юнги, — Но вовсе необязательно представлять меня твоим новым друзьям... Снова крик. Очень громкий и очень страшный. Учёный закрывает свои уши, ощущая, как из них начинает течь кровь. Мужчина зажмуривает глаза, лёжа на полу и не двигаясь. Неизвестно, как долго это продолжается, однако, лишь приоткрыв глаза совсем немного, он видит, как двое мутантов удаляются из дома. Вирусолог поднимается с пола, ощущая ужасную головную боль, а ещё он слышит всхлипы. — Не хочу... — дрожащим голосом произносит мутант, — не хочу... Он плачет, всхлипывая так громко. Старший не понимает, что случилось, но тот, кажется, пришёл в себя. — Я не хочу, — повторяет блондин, мотая головой, — Нет! Я не хочу! Медленно учёный ползёт в его сторону, спрашивая, в чем же дело. Ответ шокирует его: — Не хочу убивать, — дрожащими губами произносит младший, — я больше не хочу. Они заставляют... — Кто заставляет? — не отстаёт учёный. — Эти парни. Они говорят мне в голову, чтобы я шёл с ними и мне хочется, я почти не могу сопротивляться. Хён... — блондин снова всхлипывает, шмыгая небольшим носом. Юнги обнимает его, гладя по спине, Чимин же не может перестать плакать. — Всё в порядке. Главное — ничего не бойся. Мы поставим железную дверь и они не смогут больше войти... — Ты не понимаешь, — перебивает Пак, а после переходит на шёпот, — я слышу их постоянно, независимо от того, где они. Юнги пытается переварить эти слова в своей голове, а после вдруг ощущает, что хватка младшего ослабла. — Чимин? — зовёт он, отстраняясь. Но снова перед глазами эта улыбка и глаза. Мин тяжело выдыхает. — Он снова голоден... — произносит Юнги, — его прямо тянет туда, на улицу. Два других мутанта зовут его с собой. Намджун кивает понимающе, хотя, на самом деле, не понимает ничего. — Но он не хочет, — Мин отрицательно мотает головой. — Чего не хочет? — Убивать. И тут между ними двумя повисает тишина. И учёный, и помощник смотрят друг другу в глаза, понятия не имея, что сказать на это. Очевидно, что последнее произнесенное слово оставило неприятный осадок на них обоих. — Сегодня у него был приступ, — продолжает вирусолог, — он два раза вернулся к тому состоянию, когда не мог себя контролировать, — мужчина прочищает горло, — Когда ему холодно... Помощник кивает, а после устало прикрывает глаза. — Он не ест мясо или овощи, Намджун, я вообще не представляю, чем он питается... — Юнги гулко сглатывает. — Но ты ведь прекрасно понимаешь, что мы не можем его выпустить... Там он снова вернётся в эту среду и я думаю, что шансов вернуть его у нас больше не будет. — Понимаю... — Хён, — произносит Ким очень размеренно, — выпей немного успокоительного. Я уверен, что оно тебе ещё понадобится. — А оно точно поможет? — хмыкает старший. Чимин смотрит в стену. Юнги — на него. Пак кажется нормальным, потому что каждый раз отвечает на вопросы, что задаёт ему учёный. Пускай не всегда правильно, пускай он не знает, какой сейчас месяц или день недели, пускай его память частично покрыта провалами, причем именно те её части, когда он ещё был человеком. Блондин не помнит о том, что было после того, как его усыновили, но, почему-то, помнит хёна. — Расскажи мне, в какую школу ты ходил? — в третий раз спрашивает учёный, — Не обязательно отвечать сразу. Можешь подумать ещё. — Сколько я уже думаю над ответом? — хмурится Чимин. — Полчаса... Пак прикрывает глаза руками, а после резко убирает их подальше от себя. — Ладно, тогда пропустим этот вопрос. Помнишь ли ты своих друзей или приятелей? — спрашивает Юнги. Только вот в этот раз слышится молчание, которое затягивается на несколько минут. Блондин снова сидит с опущенной головой, — Чимин, ты слышишь меня? Он поднимает голову, улыбаясь своей жуткой улыбкой. — Черт, — резко выдыхает вирусолог, подрываясь к нему, в прозрачную клетку. Есть одна закономерность: каждый раз, когда он так отключается, превращаясь обратно в мутанта, он снова забывает очень многое. Даже час, проведённый в таком состоянии, стоит Мину целого дня расспросов и рассказов о прошлом Чимина. Юнги заставляет его вспоминать, и у них даже получается, пока это состояние холода не накрывает вновь. — Послушай меня, — Мин в руках держит его голову, — Ты молодец. Хён тобой гордится. А сейчас вернись ко мне. Чимин, вернись ко мне... Юнги старается разглядеть в его глазах осознание происходящего, но пока это безуспешно. Учёный кусает губы от нервов, но не сдаётся. — Пожалуйста, вернись ко мне. Я знаю, что ты слышишь меня. Пожалуйста, попытайся побороть этот холод. Чимин... Мутант никак не реагирует, выглядя при этом пугающе. А вирусолог боится, что он не вернётся. Боится, что все начнётся заново и тогда он не сможет вернуть его уже никогда. — Пожалуйста... — шепчет старший со слезами на глазах, — Ты мне очень нужен. Я люблю тебя. Чимин смотрит на него, слегка наклоняя голову. Ничего не работает. Совершенно. Даже это признание, которое Мин хранил в себе все это время с тех пор, как вновь увидел этого парня. — Я люблю тебя... — повторяет Юнги, — очень сильно люблю. Всё, что в тебе есть. Пожалуйста, не лишай меня этого снова. Не заставляй сходить с ума, неважно, каким бы эгоистом я иногда ни был. Пак не моргает, но и не нападает. Значит, все ещё узнает. — Чимин-и... — выдыхает мужчина, наклоняясь вперёд и целуя его в щеку. Целомудренно, но очень искренне, — пожалуйста, вернись ко мне... — Хён, — получается хрипловато, — я пока что могу бороться с собой. Но мне постоянно хочется пойти с ними. Можешь не отпускать меня от себя? — Я должен держать тебя взаперти? — Юнги тяжело вздыхает, — Я делал это все время, но сейчас ты все понимаешь и больше не представляешь угрозы. — Хён, мне нужен страх, чтобы жить. А ради него я, кажется, готов на многое. Они так говорят.