За кулисами твоей души

      Прошлое — элемент, без которого невозможно настоящее.              Адриан вместе с командой прибыли на место преступление не больше, чем за двадцать минут. Обстановка в клубе не изменилась с момента, когда он последний раз бывал здесь. Сжатый воздух пропитался алкоголем и дымом дешевых сигарет, персонал в потрясении сидел в углу неподалеку от выхода. Агрест сразу заподозрил неладное, ведь по канонам всех преступлений убийца должен был убить и свидетелей…              В ВИП-комнате уже собрались судмедэксперты тщательно осматривая её. В этом зале воняло намного сильнее, чем в основном, на небольшой сцене, где ещё несколько дней назад Ксавье разговаривал с Агрестом, лежало холодное тело, истекающее кровью. Мужчина поприветствовал коллег и мигом двинулся к трупу, накрытому белой простыней. Стянув тонкую ткань, он поджал губы, сразу понимая, что убийства Куффена и его напарника никак не связаны.              — Это не наш случай, — озвучил он возникшие мысли и глянул на Нино.              — Почему ты так считаешь? — задумался собеседник, но глянув на труп, кивнул головой.              Лужа крови вокруг Ксавье напоминала солнце на закате: красное пятно пропитало модную одежду, а нить вязкой жидкости изо рта касалась пола. Присев рядом с погибшим, Адриан натянул на руки белые перчатки и поднял когда-то серую футболку музыканта с непонятным принтом. На тле сероватой кожи выделялась алая субстанция, которая уже почти не вытекала из тела. Агрест пристально изучал раны, нанесенные убийцей. Самое большое, и по совместительству смертельное, оказалось в области груди: кожа разорвана и вокруг отверстия формировала подобие креста. В нескольких сантиметрах от ранения мужчина заметил налет копоти, смешанный с густой кровью. Ещё одно оказалось в чревной области, но знатно отличалось от предыдущих. Форма отверстия овальная, что означало одно — стреляли под определенным углом, наверняка, сорок пять или пятьдесят градусов. Вторым отличием стал небольшой поясок осаднения: кожа после разрыва образовала жесткую корочку, которая со временем приобрела темно-бурый цвет.              Вздохнув, Адриан поднялся и обернулся к Сабрине и её напарникам судмедэкспертам. В попытках представить преступление он забыл, что хотел сказать, но вмиг сосредоточившись, всё же выдал:              — Первый выстрел был сделан в живот. Видимо, убийца стоял в двух-трех шагах от двери. Когда он понял, что жертва не умрет от этого, он нанес ещё несколько ранений в область сердца, но с близкого расстояния. Собственно, мы можем утверждать, что зайдя в зал, неизвестный хотел обескуражить Ксавье или обездвижить его. Когда тот сел на пол, этот человек подошел вплотную и с минимального расстояния выстрелил в грудь, — Агрест снял перчатки и небрежно выкинул их в корзинку для мусора за сценой. Сабрина улыбнулась и сочувственно глядела на убитого.              — Да, характер повреждений подтверждает твои слова. Но есть одно «но», — девушка тут же поникла и опустила взгляд. — На теле погибшего есть следы насилия. То бишь, перед тем, как сделать три финальных выстрела, она била его по лицу.              Адриан в сию же секунду остановился и непонимающе уставился на коллегу. Ренкомпри в свою очередь любопытно вскинула бровь и выдохнула.              — Его наверняка убила девушка, — она поправила волосы и продолжила: — Ты видел следы от ударов? Они были нанесены с небольшой силой. Плюс ко всему, на щеке остался след от кольца с камнем. Хоть до этого я считала, что оружие девушки — это яд, то сейчас этот стереотип ломается.              — Стоп. Что ты только что сказала? — встрепенулся Агрест, почесав затылок.              — Яд всегда был женским оружием. Если ты хочешь узнать моё мнение по поводу убийства Луки — я считаю, что это сделала девушка. И не профессиональный убийца, а просто сумасшедшая или мстительная, — Сабрина сняла перчатки и шагнула ближе к нему. — И этого парня убила девушка, но не та, что в первом случае. Здесь тоже непрофессиональное преступление, но обида у неё сильнее.              — Месть?              — Именно, — одобрительно улыбнулась собеседница. — Она не убрала гильзы после выстрела. По ним мы и определили их количество. К слову, ранения в грудь сквозные, а пули мы обнаружили в пятнадцати сантиметрах от тела. Все улики собрали и сейчас будем изучать.              — Мы сможем установить личность по кольцу, — предположил Адриан, поправляя очки. — Нам нужно знать какое кольцо было на руке убийцы. Оружие может быть не зарегистрировано, и на нужного человека выйти будет не так просто.              — По одним лишь отпечаткам кольца будет трудно определить его форму и вид, но я попытаюсь. Как только узнаю что-то новое — сразу сообщу, — девушка улыбнулась и двинулась к выходу, махнув рукой знакомым и врачам. Те в свою очередь положили бездыханное тело на носилки и двинулись на улицу, минуя всё ещё шокированных официантов.              Нино зашел со стороны центрального зала и нервно кусал губы, как делал это всегда, когда был крайне зол. Адриан непонятливо уставился на него, приподняв бровь. Недолгое молчание помогло друзьям собраться с мыслями и рассказать всё, что нового узнали.              — Убийца залез через окно, — констатировал Лейф, пожав плечами. — Никто из работников не видел его.              — Ты думаешь он вылез и закрыл за собой окно? — легкая усмешка коснулась губ Адриана.              — Именно так я и думаю, — раздраженно фырча, ответил мужчина, складывая руки на груди. — Чтоб он на стекло наступил…              — Нам нужно глянуть записи с камер, — рассуждал Адриан, оглядываясь вокруг в поисках желанного красного маячка.              — Я уже спрашивал. В этом зале их нет, ведь: «В этой комнате заседают богатенькие чувачки, которые занимаются неприличными вещами, запрещенные снимать. За их деньги мы и существуем», — писклявым голосом спародировал Нино официантку.              — А в главном зале есть? — озадачился Агрест, направляясь к выходу.              — Об этом она не сказала.              Мужчины подошли к изрядно напуганной и измученной молодой девушке, видимо студентке, которая зажалась в уголку в ожидании своего смертного часа. Миловидное бледное лицо незнакомки скривилось, плечи ссутулились, а пальцы быстро цокали по поверхности глянцевого стола. Тонкий шлейф цветочных духов разбавлял сжатый задушливый воздух. Адриан склонился над ней и выжидающе приподнял бровь. Зеленые пряди крашенных волос падали на лицо. Болотного цвета фартук прикрывал полосатую кофту и штаны. Видимую часть шеи украшала татуировка цветка, но завивающий стебель спрятан под толстым слоем мягкой ткани.              — Я не видела этого человека, — взмолилась она, глядя мокрыми глазами.              — Кто заходил к вам последние два часа? — спокойно молвил Агрест, заметив страх в глазах собеседницы.              — Только три человека. Мы днем не работаем. Это три постоянных клиента, которые часто сидят здесь днями напролет, — голос дрожал, ногти ритмично стучали по столу, издавая раздражающие звуки.              — Нам нужны записи с камер наблюдения в основном зале, — мелодично продолжал Агрест, прикусив губу.              — Вторая комната налево, — собеседница указала рукой в сторону служебного коридора, хлюпая носом.              — Мерси, мадемуазель, — победно улыбнувшись, двое мужчин поплелись в нужном направлении, выискивая дверь в узком, почти не освещаемом коридоре.              На черной неприметной дверце красовалась табличка «Охрана», заставившая друзей резко затормозить и оглянуться. Постучав три раза по плотной поверхности, они шагнули в небольшую темную комнатушку, освещаемую лишь светом включенных мониторов. Худощавый паренек в кепке повернулся на кресле и внимательно оглядел незваных гостей. Нино подошел ближе к нему и протянул удостоверение, после чего незнакомец вмиг подскочил и снял головной убор.              — Нам записи нужны. С камер видеонаблюдения, — уверенно залепетал Лейф, невесомо проведя пальцами по массивной клавиатуре.              — Сейчас посмотрим, — резво ответил парень, умело нажимая нужные клавиши, от чего на одном из мониторов возникла утренняя видеозапись.              Адриан приблизился и поправил очки, дабы лучше рассмотреть происходящее. После прихода Ксавье, в бар зашла компания из трех человек, как и говорила официантка. После них никто даже на три метра не приближался к заведению, украшенному табличкой «Закрыто. Встретимся вечером!».              — А внутри здания камеры есть? — поинтересовался Агрест, выгнув бровь.              — Есть, — обнадеживающе изрек незнакомец, переключив изображение.              Компания мирно сидела неподалеку от выхода, бурно что-то обсуждая и попивая темное пиво. Они покинули заведение через час после прихода, но внутри всё так же никто не появлялся. Догадки Нино подтверждались. Вероятно, убийца проник через окно, тем самым остался незамеченным. Перемотав ещё на час больше, следователи заметили, что ручка двери ВИП-зала начала резко дергаться, но никого из сотрудников бара на месте не оказалось. Ещё через минуту всё остановилось, и в зал влетели официанты, тщетно пытаясь открыть дверь. Двое парней плечами толкали деревянную помеху, чертыхаясь под нос. Вот и та самая официантка прибежала с вязкой ключей в руках, на ходу подбирая нужный.              — Где Вы были в момент убийства? — оторвавшись от экрана, первым делом произнес Адриан.              — Признаюсь честно, я пил кофе с официантами в служебном кабинете, — парень виновато опустил взгляд, дернув уголком губ. — Но я даже представить не мог, что у нас такое произойти может.              — В жизни всё может произойти, — многозначительно выдохнул Агрест, поправив растрепанные волосы. — В тихом омуте черти водятся, парень…              — Сколько вас было в служебной комнате? — подхватил мысль Нино, мазнув языком по губам.              — Пятеро: двое парней и три девушки, — быстро тараторил собеседник, густо краснея и отводя взгляд.              — А у Ксавье враги были? — любопытно спросил Адриан.              — Честно, он был не самым хорошим человеком, которого я встречал. Мы с ним не общались, но кажется мне, немало недоброжелателей имел, — охранник пожал плечами, кусая губы.              — Понятно, ничего нового… — выдохнул Агрест обреченно. — Думаю, на этом можно остановиться.              — Я ж чего здесь работать устроился, — неугомонно тараторил парень: — Я же, честно, в полиции работать хотел, но струсил. А тут место тихое, никогдашеньки ничего плохого не происходит. А тут бац! Честно, я не знал, что такое возможно.              — Молод ты ещё для полиции. Приходи, когда поумнеешь, — саркастично буркнул Агрест, сдерживая смешок.              — Но ведь полицейскими рождаются. Это талант и любовь, — резво запротестовал паренек, нахмурившись.              — А знаешь, лучше не приходи. Полиция не любит наивных, — высказавшись, блондин шагнул в коридор, махнув рукой на прощание.              В заведении уже не было никого: ни сотрудников полиции, ни официантов. Все как тараканы во время уборки разбежались по норкам. Да и поздно уже было на дворе, наверняка, домой расползлись. На входной двери так и висела табличка с приветливой надписью. Агрест посчитал, что бар не будет работать ещё несколько дней, понеся убытки после убийства. Мужчина достал сигарету, вежливо предложив одну некурящему другу. Со стороны выглядело это так, будто человек пытается накормить рыбу морковью.              — Адриан, мне совершенно не нравится твоя зависимость, — высказался Лейф, размахивая руками клубы серого дыма. — Алья права — ты добьешь себя.              — Ты видишь здесь Алечку? Я нет, — насмешливо ответил собеседник, выдыхая тошнотворный дым вверх. — Я должен тебя кое с кем познакомить.              — Ты так быстро нашел новую девушку? — удивился мужчина, отряхивая серое пальто.              — Горгулья тебе на спину! Нет, — в мыслях вспыхнул образ усмехающейся Мари, которая так и манила ответить честно на поставленный вопрос. — Я друга нового нашел. Точнее подругу.              Адриан открыл автомобиль, где на заднем сидении мирно посапывал черный мягкий комочек тепла. Мужчина указал пальцем на Катрин, расплываясь в улыбке, как шоколад на солнце.              — Ничего себе! Вот это ты даешь… — шокировано молвил друг, протягивая руки, чтобы погладить пушистика.              — Её зовут Катрин, — ещё больше засветился мужчина.              — Странно, даже не на честь бывшей, — засмеялся он, сияя от радости погладить черныша.              — А ты всё шутки шутишь, юморист, — Агрест толкнул его в бок, заливаясь смехом. — Я бы ни за что не назвал животное на честь бывшей девушки. Я взял имя сестры.              Лейф вмиг отпрянул от кота, мило мурчащего под его касаниями. В глазах собеседника читалась растерянность и неуверенность. Он скрестил руки на груди и сочувственно глядел на друга. Нино был единственным человеком, с которым Адриан поделился историей своего прошлого, да и событиями из жизни в целом.              — Ты давно с матерью общался? — ненавязчиво поинтересовался кареглазый, оперевшись локтем о крышу машины.              — Больше полугода назад. Она не намерена даже слышать обо мне. Всё, что я знаю — то, что у меня есть сестры. Катрин даже не знает о моём существовании. Ей всего лишь десять. А младшей — Жанне — только несколько месяцев от роду, — Адриан усмехнулся, глядя куда-то мимо собеседника.              — А Габриэль? Он знает о твоих порывах? — продолжал валить вопросами Лейф.              — Каких именно? — засмеялся друг, поправив ворот рубашки. — Нет, я не хочу ему говорить об этом. Пусть это останется в тайне. Не желаю его огорчать этой новостью. Папа очень тяжело переносит вести о матери. Так зачем же я буду его разочаровывать больше?              — И то правильно, — напряженно выдохнул Нино, поглядывая на котенка. — Ты куда сейчас?              — Домой. У меня выбор есть? — с улыбкой добавил Адриан, блеснув глазами. — Ты в офис?              — Кого я там забыл? Алья получила всю информацию и обработала её там, пока мы разбирались на месте. Сейчас мы тоже домой, рабочий день закончился, — доброжелательно произнес собеседник, похлопав друга по плечу. — До завтра.              — Хорошего вам вечера, — проводив друга взглядом, Адриан сел в машину.              Но домой он совсем не собирался. Точнее, это входило в его планы, но прежде всего намеривался проведать Мари. Её яркий образ не выходил из головы, тонкий голос сводил с ума. Этот шепот, смех хотелось слышать двадцать четыре часа в сутки. В добавок ко всему, желание коснуться холодной мягкой кожи, услышать какую-нибудь композицию в её исполнении, проводить вместе вечера росло с каждой минутой.              Из размышлений вывел неожиданный кусь. Катрин перепрыгнула на переднее сидение и выжидающе смотрела на перекатывающиеся мышцы на руке. Видимо, они настолько сильно манили её, что удержаться от укуса не представлялось возможным. Тихо ойкнув от неожиданности, Адриан ошарашено глядел на зверька, безобидно выпучившего глазки.              — Ты ещё маленькая, чтобы сидеть рядом с водителем, — прошептал он и погладил зверька по голове. — Это место уже занято другим человеком.              Кот укусил его за большой палец, учуяв неладное. Хозяин скривился и недовольно глянул на «подругу».              — Эй, котеныш, не выделывайся! — буркнул он и недовольно оглядел Катрин. — Нам нужно ещё кое-куда заехать, так что не ёрничай.              Остановившись на светофоре, животное решило действовать радикально: сначала коготками мазнуть по тонкой коже руки, затем перейти на куртку и, потянувшись, дотянуться до шеи. Адриан шикнул и скривился, вытирая выступившую кровь.              — Эй, котеныш, — лукаво прошептал он, сощурившись, но пушистик решил пропустить просьбы мимо острых ушек.              Неожиданно подпрыгнув, она задела коготками щеку, но резко тронувшись с места на зеленом свете, Катрин упала на соседнее сидение, зацепив лапками защелку бардачка, откуда вывалилась странная папка.              — Вот звереныш, — шикнул Агрест, вытирая раненое место. — Все так и покушаются на мои очки. Я вам на долларового миллионера похож, чтобы постоянно их покупать?              Катрин обиженно отвернулась к окну, свернувшись клубочком. Адриан не мог не смотреть на неё искрящимися глазами или не поглаживать смоляную шерсть каждые пару минут. Малюсенький комочек тихо мурчал, но позволял гладить себя. В ней мужчина разглядел Мари: пушистая, теплая, но может укусить в любой момент. И именно ожидание этого укуса мучило его.              До больницы они добрались более-менее спокойно. Обиженная Катрин посапывала на переднем сидении, опустив ушки. Мужчина в последний раз глянул на «спутницу» прежде, чем удалиться в мир дурманящего запаха лекарств и гробовой тишины.              Мари сидела возле окна, бездумно глядя вдаль. Чистая одежда и аккуратная прическа выдавала в ней некую аристократичную натуру. Адриан подметил: задумчивость ей к лицу. Тихо постучав в дверь, он шагнул внутрь. Девушка резко сорвалась с места, расплываясь в широкой улыбке. В глазах за доли секунды вспыхнул огонь, отражались звезды. Искренняя улыбка убивала в мужчине всю усталость и плохое настроение. Достаточно лишь почувствовать её тепло. Им не нужны слова. Достаточно одного присутствия.              Адриан широко распростер руки, дабы замотать Мари в свой кокон. Полностью расслабившись, она поддалась ему и утонула в запахе табака и терпких духов, запечатлевшихся на кофте. Мазнув носом по смоляным волосам, мужчина выдохнул, отпустив события прошедшего дня. С ней хорошо. Он вновь полноценный.              — Мне не хватало тебя, — эти слова тяжело давались ему. Слишком долго не произносил их.              — Я чувствую себя одиноко здесь, — призналась она, дыша ему в грудь. — Но это ненадолго. Мне уже сняли повязки. Совсем скоро меня выпишут.              — Покажи руки, — прошептал он, поправляя прядь темных волос за ухо.              Маринетт протянула левую руку, хмуро опустив взгляд. Горячие пальцы коснулись ледяной кожи и вызвали дрожь по всему телу. Некий импульс, похожий на растекание магмы после извержения вулкана: кипяток медленно растекался по венам и насыщал тело столь недостающими касаниями. Мужчина водил подушечками пальцев по тонким шрамам, а у самого сердце рвалось на мельчайшие кусочки. Смотреть на неё без слез или сочувствия просто невозможно. Он поднял взгляд и мягко улыбнулся.              — Почему у тебя царапины на лице и шее? Ты дрался с кем-то? — взволнованно прошептала девушка, проводя пальцами по больному месту.              — Да так, с одним котенышем войну устроили, — засмеялся он, указывая на дверь. — Я обязан вас познакомить.              — Котенышем? — переспросила она, звонко смеясь. — Ну же, удиви меня, Адриан.              Подхватив Дюпэн-Чен за руку, Агрест потянул её к выходу, на ходу накидывая на маленькие плечи недалеко висящую куртку. Тихий смех эхом разносился по коридорам и ступенькам. Эти моменты хотелось сохранить, записать и спрятать в далекий ящик, чтобы никто другой не узнал. От её заразного искреннего смеха всё полыхало, в легких расцветали желтые ароматные цветы, а живот скручивало в узел. Мари крепко сжимала его руку, боясь отпустить, оказаться во сне, никогда больше не почувствовать этого. Она страшилась не увидеть блеск в ядовитых глазах иль не почувствовать тепло его тела.              На улице слишком холодно для них. Тело пробирала дрожь, волнами передаваясь друг другу. Адриан открыл дверь заднего сидения и пропустил девушку, сам же уселся рядом. Взгляд чужих ярких глаз любопытно изучал гостью, а Мари, завидев кота, громко засмеялась. Протянула руку и мягко погладила питомца по голове, поглядывая на мужчину рядом. Он очень уж домашний и по-особенному красив рядом с ней. Внутри появился торнадо, сметавший всё на своём пути. На улыбку этого безумца с красивым именем можно было только глазеть, но никак не стирать.              — Так вот, это Катрин, — усмехнулся Агрест, поглаживая животное вместе с ней.              — И ты смеешь её называть «котенышем»? — изумилась она, блеснув глазами. — Ты смотри, какая милашка. Зачем её оскорблять?              — А зачем меня царапать?              — Это мы упустим, — Мари вновь залилась звонким, как весенний ручей, смехом.              Вдоволь налюбовавшись своим чудом, Агрест осторожно коснулся пальцами её подбородка, всматриваясь в глаза. Дыхание затаилось, а сердце уже не билось так часто, как до этого. Воздух сжался, только Катрин непонимающе глядела на двух заколдованных людей. Мужчина переводил взгляд с глаз на губы, жадно глотая слюну. Секунды молчания превращались в минуты и тянулись, подобно сладкой карамели. Наконец, сократив расстояние, Адриан скрестил их пальцы и выжидающе глядел в глаза, будто играл. Терзал струны души, выдавливая самый тонкий звук — писк. Мари не могла ждать. Ей слишком хорошо рядом с ним. Она готова играть. Готова любить.              Напряженно выдохнув, Агрест отдалился и потянулся к бардачку, где под картонной папкой завалялась ярко-красная лента. Он занял прежнюю позицию, поглаживая шрамы на левой руке девушки. От неожиданности она густо покраснела и непонятливо наблюдала за действиями спутника. Пальцы медленно водили по ранам, вызывая бурю эмоций внутри Маринетт. Холодная лента аккуратно обматывала руку, пряча порезы.              — Ты не любишь шрамы? — осторожно, дабы не спугнуть, поинтересовалась Маринетт.              — Нет, они просто всегда напоминают о плохих событиях, — спокойно ответил Агрест, завязывая бантик на ладони. — Они делают больно.              — Тебе ведь тоже делали больно. Что ты делал с этим? — она смотрела прямо в глаза, не в силах оторваться.              — Прятал её в глубине своей души, — Адриан улыбнулся и вновь приблизился к её лицу. — Позволь? — легкий кивок значил слишком много для них.              Первое касание горячих губ, словно ледяная вода: столь неожиданное, чувственное и головокружительное. Мягкие движения сводили с ума. Внутренности переворачивались, а бабочки танцевали ни то самбу, ни то аргентинское танго. Полыхающее дыхание распространялось по всему телу. Румянец на щеках приобрел пунцовый оттенок, а в глазах мерцали звезды. Голова шла кругом от этого поцелуя, вся страсть и пыл растекались мурашками по телу, подобно морским волнам во время шторма. Мари потянулась снова, аккуратно мазнув по губам. Сердце вырывалось, нет, вылетало из груди. Перед глазами летали звездочки как от сильного удара головой. Им определенно снесло крышу. Новый поцелуй стал более раскованным: прикосновение губ вызывало дрожь и легкие судороги. Хотелось ещё и ещё. Слишком сладкий вкус манящих красноватых губ заставлял целовать снова и снова, вдыхать аромат терпких духов. Мазнув языком по пересохшей коже, Адриан начал рьяно касаться щек, чувствуя всё тепло на покрасневших от смущения и желания участках лица. Вишневый вкус губ делал его безумным. Влажные касания сбивали дыхание и завораживали. Никогда прежде он не ощущал чего-то подобного. Мари целовала с таким трепетом и любовью, как ни одна голубка не лелеет голубя. Пульсу можно было соревноваться с приближающемся к нашей планете метеоритом — его скорость увеличивалась с каждой милисекундой. Отстранившись, девушка тяжело дышала, восхищенно глядя на совсем раскрасневшегося мужчину. Они влюбленные. Безумные влюбленные.              — Я никогда прежде не ощущала чего-то подобного, — призналась девушка, облизывая губы.              Коротко усмехнувшись, Адриан коснулся пальцами её подбородка, пылающими от чувств, глазами глядя на неё. Губы блестели, с каждой новой секундой приобретая темный оттенок. Глаза слезились от взрывной смеси пережитых эмоций. Хотелось кричать. Но больше всего мужчина вновь мечтал коснуться манящей кожи девушки, заставив её громко смеяться и прикусывать уста.              — А я никогда прежде не любил музыку, — со смешком добавил Агрест, захватывая Мари в объятия, без шанса вырваться.              Это был тот самый момент, когда слова не нужны. Им хорошо в тишине и своих мыслях, соединенных в одну красной шершавой лентой на левой руке. Катрин, видимо, устала наблюдать за порывами двух сумасшедших, решив, что лучшим вариантом будет отдохнуть от постоянных поглаживаний и поспать на переднем сидении. Адриан водил кончиком носа по макушке замеревшей спутницы, крепко держащей его за кофту. Он прогонял все дурные мысли. Мари стала барьером, способным спасти его от нападений плохих дум или работы.              — Так ты говоришь, что скоро покинешь больницу? — не выпуская Маринетт из цепкой хватки, поинтересовался блондин.              — Да, только нужно будет ходить на терапию к месье Агресту, — улыбчиво молвила она, коснувшись пальцами его шеи. — Моё здоровье в порядке, что удивительно.              — Всё потому, что ты бросила вредные привычки, — умиротворенный шепот возле уха вызвал дрожь.              — А ты приобрел, — досадно шикнула она, глубоко вдохнув.              — Это на почве стресса. Я брошу… когда-то, — с сомнением добавил он.              — А знаешь, мы с тобой одинаковые. Только ты не пытался убить себя.              Адриан громко сглотнув, намереваясь запротестовать, но вмиг остепенился. Глаза бегали из стороны в сторону, а на душе появился тот самый камень, булыжник, постоянно давящий на него. Его прошлое манипулировало им, как детской марионеткой, постоянно выворачивая ноги или руки. Они одинаковые. Единственное различие — то, что он слишком много знал и хранил в тайне. Это всезнание наносило боль, похожую на ножевое ранение, или ещё что хуже — растерзание кожи зубами опасного хищника. Тряхнув головой, мужчина легко улыбнулся, невесомо коснувшись губами виска.              — Почему ты так думаешь? — усмехался Агрест, заглянув в искренние синие глаза.              — Габриэль рассказывал о твоём детстве. А я сделала логические выводы, — она пожала плечами, тепло улыбаясь. Но, на удивление, в глазах мужчины заметила блеск и искреннюю радость.              — Это никак не сломало меня, — улыбнувшись, спутник вновь коснулся желанных губ. — Мы сильные.              — Я хочу покинуть Париж, — неожиданно выдала Маринетт на выдохе, от чего улыбку с лица Агреста смыло как волной. — После выписки.              — Куда ты хочешь уехать? — собираясь с мыслями, он крепко сжал её ладонь.              — Не знаю. Туда, где бы я смогла открыться по-другому. Я не хотела озвучивать свои планы заранее, — взгляд устремился в пол, а сердце Агреста, казалось, перестало биться.              — У меня есть идея! — воскликнул он, сияя улыбкой. — Но мне придется пропадать на несколько дней, пока мы не закроем несколько дел.              — Что ты придумал? — пытаясь сдержать смех, Мари внимательно глядела на сконфуженного Агреста.              — Знаю я одно место в нашей стране, где ты точно смогла бы начать другую жизнь! — интригующе продолжал он, увлажнив губы. — Мы с отцом часто бывали там в детстве. Как сейчас помню: зеленая трава, цветы летом, причал… Это дом моего дедушки, но после его смерти мы там были всего несколько раз.              — Это слишком далеко от Парижа? — заинтересованно продолжала Мари, восхищенно рассматривая мужчину.              — Достаточно. Осенью в этом городе очень красиво. Там ещё и замок есть… И море… Как же давно я там не был, — он расплылся в мечтательной улыбке. — Дьепп — замечательный город.              — Спасибо, — она шептала в самые губы, что тело замирало. — Я благодарна тебе за всё.              Воспользовавшись моментом, Адриан вновь коснулся сладких губ, наслаждаясь ими как горячим какао в морозную погоду. Сладость кожи соблазняла, и он откровенно не знал, что с ним происходит. Но не хотел, чтобы это кончалось. Сладкая пытка приносила удовольствие и повышала желание любить. Нехотя отпрянув, Мари напряженно выдохнула и потянулась к карману куртки, откуда уже через несколько секунд возник тоненький браслет с бусинами. Она протянула его удивленному мужчине и лучезарно улыбнулась.              — Он всегда приносил мне удачу, — с улыбкой пояснила Дюпэн-Чен. — Теперь он будет приносить её тебе.              Маринетт затянула ниточки на запястье знакомого, широко улыбаясь. В душе появился странный терпкий осадок, сдавливающий горло. Но она не подала виду, продолжая любоваться подаренным украшением. Подняв взгляд, она почувствовала жар возле щеки, а напряжение вмиг окутало тело.              — Спасибо, — благодарный шепот рассеивал тепло по коже и вызывал табун мурашек.              — Уже очень поздно. К сожалению, — в такой же манере подхватила девушка, огорченно выдыхая. — У нас всё очень строго с режимом.              — Я знаю, — в его тоне слышалась досада и горечь ситуации. Впервые в жизни он не мог так просто отпустить человека. — До встречи.              Невесомо в последний раз коснувшись раскрасневшихся губ, Маринетт покинула машину. Всю горечь пришлось спрятать за легкой улыбкой и морем воспоминаний. Ей определенно нравится новая жизнь, новые люди и настоящее счастье. Но всё же осталось в прошлом то, что никогда нельзя было бы забыть. Но девушка приняла это и продолжает ждать и наслаждаться новой, совершенной версией себя.              Адриан со счастливой улыбкой возвращался домой, постоянное желание курить исчезло, а на душе стало как никогда спокойно. Он ждал этого, желал и, наконец, получил то самое сокровище — сундук неизведанного счастья, которое, оказывается, никогда не испытывал. Влюбленные безумны. И это абсолютная правда…