Про логиков, лис и алгоритмы

Робеспьер, промаявшийся весь день в лаборатории с очередной главой будущей кандидатской диссертации, уже ничуть не удивляется, услышав знакомый скрип двери и неизменно последовавшее за ним «сюда можно?». Махнув Донне рукой, дабы не тушевалась и чувствовала себя здесь свободно, он с привычной добродушной иронией посмеивается над её нерешительностью, но, приглядевшись к ней повнимательнее, удивляется уже по-настоящему. -Донна, что случилось? – отсутствие на зеркальщице очков, как он помнит, всегда было недобрым знаком, - Где ты опять свои окуляры забыла? Или посеяла где-то? -Я на них вчера, прошу прощения, села, - нехотя признаётся Ламанчская, - В буквальном смысле раздавила собственным весом почти что ползарплаты. Теперь придётся экономить на всём, на чём можно, заказывать и пытаться хоть как-то обойтись без этого безобразия минимум неделю, а то и две. -Ой, и как же ты теперь? – искренне сочувствует неприятностям бывшей коллеги Аналитик, на что та только отмахивается: -Кое-как левой ногой. Как и всегда, в общем. Ты-то сам как? Хоть вспомнил, что такое выходные, или будешь брать одни больничные после непомерных трудов, как в прошлом году? -Всё у меня в порядке с выходными. И я хотя бы не беру по восемь-девять подшефных учеников разом, как некоторые, - со смехом парирует Робеспьер. -Эй! У меня как бы выхода нет, чудной ты гений. Очки сейчас стоят ещё дороже, чем два года назад. Да и успокоительные мне, как ты понимаешь, никто бесплатно выдавать не будет. -А успокоительные тебе нужны, чтобы диссер писать? -Чтобы Штирлица выносить и не поднимать панику, когда он тормозит, - недовольно бурчит Ламанчская, - Чуть две конференции не прошляпила со своей работой, а ему всё «не горит». В него что, приятель твой вселился, который шастает сюда, как к себе домой? -Если ты про Габена, то докучать тебе с английским он больше не будет, я ему уже популярно объяснил, что работать надо самому, - успокаивает её зеркальщик. -Ещё бы нос не совал куда не просят – цены бы ему не было, - Донна машинально огрызается и тут же мысленно даёт себе подзатыльник за слишком длинный язык: нельзя этому гениальному чуду в перьях слишком много знать! Пока она ещё может беспрепятственно навещать его в лаборатории, не мешать их с Есей делам и не быть персоной «нон грата», как когда-то для Достоевского – всё более-менее нормально. Но если она себя хоть чем-то выдаст – быть беде: вдруг ей ещё здесь работать? -А что такое? – такая характеристика лучшего друга всё же заставляет Аналитика заинтересоваться, - Чего он тебе опять наговорил? -Да ну его далеко и надолго, - Искательница демонстративно безразлично машет рукой, - Пусть к своей Достоевской пристаёт с вопросами, что она здесь делает и зачем. Поговорив ещё о тысяче важных и не очень вещей, логики расходятся – Донне пора на работу вести урок с очередным учеником, да и кандидатская диссертация Робеспьера сама себя не напишет. Пожелав зеркальщице удачи в педагогическом труде, Аналитик вновь принимается за незаконченную главу. Если не засидится сегодня допоздна, ещё успеет съездить к Есе в общежитие – а за лабораторией пусть Мастер присмотрит. Должен же этот раздолбаистый сенсорик хоть за что-то нести ответственность, а не только клянчить переводы у Ламанчской. С Габена мысли логика как-то сами собой перетекают на Донну. Нет, против её визитов на их территорию он и не думает возражать – наоборот, только в догадках теряется, чего эта чудачка боится и зачем извиняется за каждую мелочь. Но с ней явно творится что-то не то. Хотя тут и к гадалке не ходи – если Искательница в депрессии, тут явно замешан НИИ в целом и Штирлиц или Горький в частности. Почему ей так нужна работа именно у них – он давно уже отчаялся понять и, наверное, не поймёт никогда. Жаль будет, если она уйдёт через полгода, закончив аспирантуру. С кем ещё поговорить про тяготы академической жизни? Но, скорее всего, ей придётся уйти – шансы того, что профессор поменяет своё мнение на её счёт, ничтожно малы. Донна, отведя два урока и отправив дежурную смс своей Есениной, со скоростью торпеды спешит в торговый центр: надо успеть, пока не закрыли! Её любимая оптика и по совместительству единственное место, где очки стоят дешевле крыла самолёта, работает только там. Наполовину вслепую ей, конечно, тяжеловато ориентироваться в пространстве – но по крайней мере, сесть на нужную маршрутку, выйти на остановке и перейти дорогу удаётся без проблем. Правда, в самом огромном здании Ламанчская теряется: в глазах рябит от света, количества народа, а лица кажутся похожими на отфотошопленные портреты с повышенным эффектом яркости. Чёрт… Как ей выдержать ещё хотя бы неделю, пока здесь изготовят на заказ нужные ей окуляры? И как потом обходиться без успокоительных, на которые банально не хватит денег? Задумавшись о собственных неприятностях, Искательница едва не проходит мимо столь желанной оптики и, спохватившись, направляется в сторону знакомой вывески. Но не тут-то было – в неё кто-то врезается. Чёрта с два, ну что за день?! Она и так зрячая лишь наполовину, теперь из неё хотят ещё и хромую калеку сделать? Едва не упав, она разражается на весь магазин отборнейшей смесью русского и испанского мата, даже не слыша испуганного «девушка, извините, вам помочь?». И только в последний момент интонации обратившегося к ней голоса кажутся ей смутно знакомыми. Подняв глаза, она видит перед собой кареглазую брюнетку примерно её возраста и ненамного повыше неё ростом. Каре, «парка», узкие джинсы – только Йорика не хватает в дополнение к так и не изменившемуся образу. Неужели…? -Датская? -Ламанчская? Узнавание происходит одновременно, и только теперь до Донны доходит, во что она вляпалась. Её только что чуть не убила бывшая девушка давно уже очень бывшего ревизора, потрепавшего ей в студенческой юности немало нервов. Да уж, беда воистину не приходит одна… -Донна, ты таким чудом вообще здесь? – а вот Гамлет, кажется, вовсе не испытывает от внезапной встречи никакого негатива, а, напротив, вполне искренне радуется, - Вот уж не думала, что мы когда-нибудь вообще ещё пересечёмся. -Да вот, сунулась на свою голову на улицу без очков и чуть не поплатилась жизнью, - логик иронично ухмыляется, но уже тоже не сердится на гостью из прошлого, - Раздавила собственной пятой точкой жизненно важный инструмент, вот теперь расплачиваюсь. А ты? -Я так, просто за покупками. Дюма-то мой в командировке, а я тут зашиваюсь то в офисе, то в быту, - щебечет Наставница, на что Ламанчская только обалдело хлопает глазами: -Дюма? – и тут непроизвольно переводит взгляд на правую руку собеседницы, на которой поблёскивает тоненькое обручальное кольцо, - А… Не знала. Поздравляю. -Спасибо, - видно, что своим браком Датская довольна: её глаза так и сияют от счастья, - Так что вот, помаленьку, тружусь офис-менеджером, вечером спешу домой… Сама-то ты так? – с любопытством рассматривает давнюю знакомую, - Ты очень изменилась. При нашей последней встрече, как я помню, ты в футболке с надписью «ни слова о полку Игореве!» орала на Гюго и грозилась прибить его биографией какой-то там княгини. И потом вы с Гекслями пели что-то забавное про маму-Америку и декана филфака. «Биография Лорки весит ещё больше, если меня довести,» - как-то на автомате проносится в голове Донны, но вслух она произносит совсем другое: -Давай договоримся – про Гюго, Драйзеров, Наполеонов и прочих Достов ни слова. -Прости, - поняв, что допустила бестактность, столь же искренне извиняется этик, - Я думала, это всё прошлое. -Прошлое и есть, - невесело усмехается Искательница, - Но иногда оно до сих пор выходит мне боком. А насчёт «изменилась» - не знаю, я же всё-таки преподаватель, как-никак. -У себя в НИИ? – интересуется Гамлет, но, видя, как потухли глаза случайно встреченной дурынды из прошлого, опять осознаёт, что ляпнула что-то не то. -Пока педагог дополнительного образования. Что будет потом – не знаю. Дай бог, всё получится, если, конечно, никакие болевые сенсорики мне ничего не испортят. -Надеюсь, это не в мой огород сейчас камень был? – Датская глядит настороженно, поняв, что логик явно не в духе, но та только рукой машет: -Ни разу. Не бери в голову. Ладно, давай, что ли, посидим где-нибудь, пока в меня тут ещё кто не врезался. Только мне потом надо в оптику, иначе – сама видишь – по городу передвигаться травмоопасно. «С ума сойти,» - как-то равнодушно размышляет она про себя, - «Очкам каюк, я сплетничаю, как старая подружка, с бывшей пассией Гуманиста – только ещё метеорита на мою голову не хватало…»