THERMAL_TRIP_CRITICAL

      Место, где они находятся, выглядит странно.       Странно — это с учетом того, что интерфейс опять глючит, выдает некорректное отображение объектов и, как подозревает Данте, вообще хреново отражает реальность. Ему не по зубам такое старье. К тому же, они в пограничной Сети, а это значит, что местный софт сильно отличается от своего первоначального вида.       «Вергилий» в недоумении, ледоколы Данте в недоумении, и в конце концов ему приходится признать, что его уделала хрень едва ли не старше него самого. Чтобы вскрыть эту штуку, придется шариться по бордам и расспрашивать, чем такое взламывать. И то не факт, что это принесет хоть какие-то результаты.       — А что ты здесь ищешь вообще? — уточняет Данте, отзывая демонов.       — Твою мамку, — машинально отвечает Спектрал. Это он их сюда привел, поглядеть на лёд, который «вы точняк не вскроете».       Нам прикладывает ладонь к стене льда. Это выглядит странно, потому что стена тянется ему навстречу шипастыми волнами — точно ферромагнитная жидкость, выкрашенная в голубое сияние. Данте поглядывает в более низкие слои интерфейса, чтобы понять, что вообще происходит.       — Как ты нашел этот сервер? — спрашивает Чханхун.       — Бегал и нашел, — заявляет Спектрал, но с некоторой настороженностью: что бы он ни видел, он тоже явно этого не понимает.       — Давно не видел такого льда, — с любопытством замечает Нам. — Кажется, у меня было что-то вроде…       Интерфейс показывает всё так, будто стена медленно засасывает его аватару в себя. Данте хочет спросить, что Нам творит, но, наверное, тот знает, что делает — поэтому Данте молчит, чтобы не выглядеть тупо с дебильным «осторожней, чумба, там ведь может оказаться совершенно любое дерьмо». «Вергилий» здесь практически бессилен, и поэтому он не может и предположить, что находится за странным льдом. Они в пограничной Сети — здесь может быть что угодно, а их сканеры тычатся в пустоту и ни хрена не распознают. Не самый надежный расклад.       Нам делает что-то, от чего интерфейс сбоит и переподгружает визуал заново. Теперь стены нет — перед ними лежит покоцанный, искаженный многолетними мутациями ландшафт внутренней структуры сервака.       — Чего? — недоверчиво спрашивает Спектрал. — Да я спецом по бордам искал отмычку для этой херни! Нужной версии «форджкракера» ни на одной борде не осталось, а тот, что в архивах — поломанный в хлам!       — Да, — мирно соглашается Нам, — «форджкракер» теперь трудно найти.       В Сети у него другой голос и нет акцента, но Данте все равно слышит, как он улыбается. Кажется, еще он слышит, как у Спектрала где-то в реальности только что порвалась жопа, но киберпространство этого не передает.       Он заныривает поглубже и отдаёт «вергилию» команду исследовать всё вокруг. В последнее время Данте пользуется любой возможностью потренировать его на необычных данных, потому и не послал Спектрала нахер после первого же сообщения.       Кажется, когда-то здесь было нечто вроде маленькой борды. Теперь ее облюбовал мелкий малварь, вездесущий, как океанский планктон; Данте не в первый раз бегает по пограничной Сети, его лёд не пропускает подобную мелочь. Многие из них даже не вредоносны в том смысле, к которому привыкли нетраннеры чистой Сети — они не пытаются выжечь хакеру мозги или украсть данные, просто внедряются в систему деки и отъедают себе ресурсы. Эволюция редко выглядит как трансгуманизм, но зато часто выглядит как херня.       «Вергилий» шепчет: чисто, и Данте немного расслабляется. Это значит, что здесь, скорее всего, им не встретятся обнуляторы или дрянь, которая превратит их в пускающих слюни идиотов: он сделал все возможное, чтобы натаскать искин своего сканера на такой лед, и теперь показаниям «вергилия» можно более-менее доверять. Во всяком случае, если он говорит — дельтуй нахрен, Данте чаще всего не спрашивает, почему, а просто сваливает.       — Че это за хрень? Доска почета? — слышит он голос Спектрала. Данте глядит туда, где змеится серебристый всполох его аватары; когда интерфейс справляется с отображением, он видит то же, что и Спектрал: имена, загорающиеся в темноте.       ЭНДИ БЛЕЙЗЕР       L3SS       ЕГЕРЬ       КАЛИ       Данте не знает ни одного из этих имен. Кажется, когда-то он слышал о нетраннере по кличке Блейзер, но тот Блейзер занимался прокладыванием путей между осколками старой Сети, и это было…       Это было давно. Очень давно.       Имена появляются дальше, одно за другим, уходя вверх и вниз — в бесконечную черноту. Их гораздо больше, чем Данте потрудился бы запоминать или записывать, даже для мертвой миниборды, затерянной в бескрайнем пространстве Сети. Он наугад касается имени Блейзера, особенно ничего не ожидая, но полоса имен вдруг замирает, глючит немного и подвисает — похоже, до следующего рестарта.       — Ты ее сломал, — сообщает Спектрал и фыркает. — Бля. Ну и хуета.       — Постой, — говорит Нам. — Дай мне взглянуть. Это быстро.       Спектрал, конечно, принимается бурчать, но они никуда не торопятся. Данте, проглядев сводку «вергилия», пытается отыскать в Сети и собственной памяти еще хоть одно имя, кроме Энди Блейзера, но находит только древние, как говно мамонта, новости на давно заглохших бордах. Впрочем, этого стоило ожидать. Здесь не то чтобы слишком современно.       Нам заканчивает колдовать над повисшей прогой, и та — чудо из чудес — медленно и с явным трудом оживает.       ЭНДИ БЛЕЙЗЕР — 2044 РЭБИДС       L3SS — 2044 ДУШЕГУБ       ЕГЕРЬ — 2046 МИЛИТЕХ       КАЛИ — 2047 АДСКАЯ ГОНЧАЯ       Список продолжается всё дальше и дальше. Всем становится понятно, что это такое, с первых строк, а потом Данте теряется в именах — даже когда даты переваливают за порог пятидесятых и останавливаются на пятьдесят втором.       Кто-то восемь лет обновлял список погибших в киберпространстве. Чтобы двадцать лет спустя мертвую мини-борду, зараженную малварами из дикой Сети, отыскали и вскрыли забавы ради случайные раннеры.       Сталкер бы сказал — иронично.       — Интересно, насколько этот список правдив, — мрачно говорит Данте. — Никогда не думал, что Блейзера сожрут РЭБИДСы.       После недолгой паузы в безупречной цифровой тишине звучит фырканье Спектрала.       — Ты че? Перегрелся? У них тут Душегуб мелькал, сразу ясно, что это херня полная. — Не дожидаясь ответа, он пробрасывает маршрут дальше и исчезает с сервера. Данте нагоняет его на следующем прыжке.       — Не веришь в Душегуб? — спокойно спрашивает Нам. Он уже здесь, словно превосходящие скорости спектраловского Стивенсона его совсем не смущают.       — В эту херню про цифровое посмертие? А ты че, веришь? — Спектрал фыркает снова. — Да это просто еще одна религия для лохов. Ссаная Санта Муэрте для дебилов с деками.       Он заявляет это с такой категоричностью, что Данте невольно начинает подумывать — Душегуб отдавил парню любимую мозоль. Ему требуется где-то пара микросекунд, чтобы вспомнить, что Спектрал просто ебанутый и применять к нему нормальные человеческие мерки довольно глупо.       — Похоже, Санта Муэрте тебе тоже не по душе. — Нам произносит это ровно с той долей серьезности, чтобы Данте еле удержался от того, чтобы не заржать в голос.       — А ты че, религиозный? — немного утихомирившись, спрашивает Спектрал. Данте оценивает шанс того, что он не просек шутку, где-то в шестьдесят процентов. Оставшиеся сорок идут на то, что Спектрал все-таки не настолько тугой, но это вряд ли.       — Нет, — дружелюбно отвечает Нам, — но мне нравятся некоторые идеи синтоизма.       Данте заглядывает в поисковик. Судя по паузе, они со Спектралом делают это одновременно.       — Макото, — понимающе помогает им Чханхун.       Данте снова заглядывает в поисковик. Отыскав макото — Сеть на разные голоса говорит о ней как о добродетели искренности — он не может не усмехнуться. Добродетель искренности, которой не нужны правила и внешние моральные ориентиры. Где-то он что-то похожее уже видел.       — Мог бы просто сказать, что тебе нравится киберпанк.       — Мне нравится киберпанк, потому что мне нравится макото, или мне нравится макото, потому что мне нравится киберпанк? — уточняет старший раннер.       — Хорош, — со смехом фыркает Данте. Аватара Нама едва заметно улыбается, прежде чем слиться с зажегшейся перед ним нитью, ведущей в следующий клубок серверов. Медленно, но неуклонно они приближаются к границе: находить нужные прыжки всё сложнее, а соединение становится только хуже. Даже железо Спектрала уже сдает в скорости, пытаясь справиться с ТАИГами: ландшафт вокруг настолько зыбок, что впору объявлять штормовое предупреждение.       — А ты во что веришь, Данте? — спрашивает его Чханхун, пока пытается отыскать нужный маршрут дальше.       — В то, что качать софт с неофициальных сайтов небезопасно, — отвечает Данте.       Спектрал — единственный, кому не смешно.       — Это че, локальные шутки для старперов? — спрашивает он.       — Тебе удостоверение показать? Я католик, — мирно огрызается Данте. Он даже не врет — кому от родины достался партбилет, а кому паспорт Варшавской католической церкви. К сожалению, Спектрал от этого откровения не затыкается.       — Католик? Прям настоящий?       — Нет, блядь, — говорит Данте, — ложно-положительный.       Объяснять малолетнему придурку трудности жизни без католического паспорта в стране под Варшавской католической церковью он не собирается. По паспорту Данте — образцовый истово верующий католик по крайней мере до тех пор, пока на родине не отменят налоги на атеизм.       Не выходит у них с макото, как ни крути.       В этот раз он успевает проложить маршрут первым и прыгает на следующий сервер — только чтобы увидеть, что это тупик. Красная стена горит перед ним далеко в непроглядной темноте, и все нити доступных соединений уводят назад. Любые попытки проложить маршрут к Заслону заканчиваются либо предупреждением о прыжке прямо в черный лед, либо ничем.       — Бля, — расстроенно говорит Спектрал. Сейчас он звучит очень искренне и совсем нормально.       Данте даже не хочется над ним стебаться. Лазейки за Заслон — золотая крупа Клондайка, их можно найти где угодно, они исчезают и появляются со скоростью, с которой живет киберпространство; брешь может быть активна всего пару минут, пока ее не залатает сам Заслон или Сетевой дозор. Есть надежные проходы, которые держат открытыми, но их тщательно мониторят и стерегут сами вольные раннеры — и от того, что по эту сторону, и от того, что по ту. Никому не хочется случайно выпустить в мир новый РЭБИДС — точнее, хочется, но они хорошо помнят, чем закончился прошлый раз.       Данте не из привилегированных раннеров. Чтобы попасть в дикую Сеть, ему приходится искать лазейки. Как и Спектралу. Раньше он думал, что Нам тоже не знает других путей за Заслон, но теперь он уже не так в этом уверен.       Не беда. Данте как раз вспоминает о козыре, который он так и не выложил на стол, и для которого сейчас невероятно подходящее время.       — Эй, Спектрал. Есть наводка на работу для тебя.       Серебряный всполох настороженно вспыхивает, но Спектрал любопытный, как все нетраннеры. Ему тут же становится интересно.       — На работу? Что за работа такая, что ты от нее нос воротишь?       — Не подхожу по спецификациям, — невозмутимо отвечает Данте, — нужен раннер со Стивенсоном. Другая дека не подойдет.       Спектралу становится еще интересней. Он уже сто раз успевает позабыть о Черном заслоне.       — Ну давай, — небрежно роняет он, — кидай свою наводку. Может, гляну потом.       Данте перебрасывает ему контакты и благоразумно выныривает. Когда Спектрал достучится до Лианга, лучше бы ему уже быть подальше от киберпространства.       зайду?       Это короткое сообщение становится негласным паролем. Если ты деанонился с другим раннером и не пьешь с ним пиво в перерывах от работы, зачем ты вообще деанонился?       Рядом с Намом происходит несколько совпадений разом. Первое — в двух шагах от его нетраннерской берлоги вдруг выставляют на продажу годный, хороший гараж. Второе — «тигры» совсем не против, чтобы Данте здесь приютился, и даже за крышу требуют не такую и большую плату. Третьего совпадения Данте решает не ждать: он умеет понимать намеки такого рода и покупает гараж без лишних споров, тем более, что работать в трущобной халупе у Цветущей сакуры ему уже поднадоело. Вообще, Нам предложил ему переехать с благой целью, потому что так они смогли бы легко страховать друг друга в реале, если кого-нибудь резко понадобится вытащить из Сети. Отказываться от такого предложения было глупо.       Пока что подстраховка выражается только в том, что они ходят друг к другу пить пиво. Данте нравится.       «ага», — кидает он в ответ ставший негласным отзыв и сползает с нетраннерского кресла, с облегчением ощущая, как разогреваются мышцы после долгой неподвижности. Давно пора было пройтись.       Он как раз закрывает гараж, когда рядом появляется Нам. Кивнув друг другу, они молча идут до автомата, который с мягким шипением выкатывает им две банки. Нам предлагает пройтись по верхнему ярусу, и Данте соглашается — какая разница.       Солнце уже заходит, но они успевают поймать последние теплые лучи, невесть как пробившиеся через лабиринт высоток. Нам знает округу не хуже местных подсетей; на верхнем ярусе есть укромный закоулок с неплохим видом на Джапан-таун. Порой там зависают уличные торчки, но они редко доставляют проблемы. Парень, сейчас валяющийся у лифта, явно больше заинтересован разглядыванием пространства перед собой, чем двумя прохожими.       Данте делает щедрый глоток из банки. Пиво, конечно, довольно говенное — из автомата — но восхитительно холодное; крохотные капли влаги блестят на запотевшей банке. Солнце отражается в них множеством бликов и красит джапан-таунские высотки из унылого серого в довольно приятный серый. Нагревшиеся за день стены многоэтажек мягко светятся в инфракрасном диапазоне, превращая город в сияющую мозаику.       Не самое плохое место на Земле.       — Большой был список, — негромко бормочет Данте, задумчиво прокручивая банку в пальцах. — И это только за восемь лет. И, наверное, только дружбаны или знакомые того, кто этот список вёл.       Нам облокачивается о покосившиеся, но все еще крепкие перила, ограждающие открытый переход яруса. Данте поворачивается, чтобы видеть его лицо, но ничего не спрашивает. И так ясно, что у Нама список вышел бы подлиннее.       Он никогда прежде не знал раннеров, бегавших по Сети так долго. Рано или поздно попадается каждый.       — Блейзер хороший раннер, — невпопад говорит Чханхун, сощурившись на солнечные блики в стеклах высоток. — Глупо вышло… с РЭБИДС. Из всех вирусов киберпространства его сжег именно этот.       — Ты знал его?       — Блейзер был из лиги повыше. Но я его видел.       — А что про Душегуб?       Чханхун едва заметно улыбается уголками губ, но без особой радости.       — Если найдешь, что осталось от l3ss’а, спроси его сам.       Данте знает Нама достаточно долго, чтобы сразу понять — сейчас он больше ничего про Душегуб не услышит. Нечего и стараться.       Поставив банку на перила, Данте пытается размять плечи и спину — при всей эргономичности нетраннерских кресел, валяться в них сутками напролет просто физически тяжело. Хорошо корпоратским раннерам, хоть они и накручивают бешеные часы в киберпространстве, с ними цацкаются лучшие врачи, тренеры и хрен знает кто еще. Может, ему пора взять пару заказов, требующих прямого подключения. Хоть разомнется.       Им одновременно приходит сигнал о новом заказе от Вакако. Какой-то придурок из раннеров мутит воду в общественных подсетях Джапан-тауна, и поступило уже несколько не очень сдержанных просьб его утихомирить.       — Возьмешь? Я возьму, если не хочешь, — предлагает Нам. Заказ полная херня, и они оба это отлично понимают. Унять школьника, дорвавшегося до пары вирусов с черного рынка — говно, а не работа, и денег за нее предлагают по минимуму, так, для приличия, чтобы никого не обидеть.       — Возьму, — бурчит Данте. Вакако оставляет для него заказы по раннерской поддержке в Сети, хотя много заказов приходит на саппорт соло — поэтому он не в том положении, чтобы привередничать. Ничего. Это вопрос репутации, а репутация — вопрос времени.       Нам кивает.       — Заходи ко мне, как закончишь, — в утешение говорит он. Это для того, чтобы Данте поговнился как следует, когда у него будет гореть жопа после дурацкого заказа, иначе он будет беситься с любой ерунды еще целый день. Ну и, может, они еще и пообедают.       По описанию в заказе ни хрена не понятно, потому что писать нормальные спеки для работы не умеет никто. Данте знает только, где искать этого раннера, ну и еще до него долетает инфа о сбоях в подсетях — похоже, неизвестный умник перезаражал всё вокруг каким-то дерьмом. Может, достал какого-то мутанта у левого продавца и решил попробовать сразу в деле.       Краулеры Цайтгайста — его любовно вышитая по всему киберпространству Джапан-тауна паутина — в плачевном состоянии. Данте перепрыгивает по цепочке заглючивших следилок — те будто рехнулись все разом; неведомая дрянь перезаражала всё на своём пути. Возможно, бабло за заказ ему не достанется: Цайтгайст взбесится и обнулит придурка раньше, чем Данте доберется до цели.       Но Цайтгайста нигде не видно. Данте совершает последний прыжок и оказывается на раздербаненном в хлам сервере. Кажется, когда-то здесь была непритязательная борда для новичков. Кто-то вскрыл ее и выставил потроха наружу — на борду с бешеной скоростью стекается малвар и уже отсюда заражает другие сервера. Мелочь, но неприятно.       Придурок стоит посреди всего этого хаоса, в пустоте, в которой то и дело проявляются и исчезают осколки очерченных светом плит — прежней структуры борды. Его аватара похожа на кошкодевочку, зашедшую немного за черту разумного — примерно до Анубиса. «Вергилий» еще не пробил его полным сканом, но Данте похер, с него хватило.       — Эй, — бродкастит Данте. — Хватит страдать херней. Сворачивайся.       Анимешный Анубис оказывается прямо перед ним. Паузы практически нет, и Данте немного настораживается, но тут же выбрасывает это из головы: египетский бог глядит на него, и Данте вдруг начинает казаться, что его стелс-демоны помогают далеко не так хорошо, как ему хотелось.       — Помоги, — передает ему в ответ Анубис. Он говорит на странном языке, каком-то диалекте французского, авто-переводчик справляется, но так себе. — Мама… не могу связаться. Демоны и боги меня не слушают. Помоги. Ты один из ангелов?       Вариантов немного: либо парень прикидывается блаженным, либо ему коротнуло мозги херовой дурью или чем похуже.       — Помоги, — повторяет Анубис. — Мне нужна помощь. Данте. Помоги мне.       — Всё ок, — терпеливо говорит Данте. Нетраннеры часто ловят на себя мозголомные вирусы, нет времени на лишние вопросы. — Ты просто подхватил какую-то дрянь в Сети. Да? Ты должен вынырнуть и отключить деку. Ты можешь это сделать?       Он надеется, что на деку Анубиса не повязано никаких систем жизнеобеспечения типа искусственного сердца. Отключение может долбануть и по мозгам, но, скорее всего, без летального исхода — глюканет по полной, вырубится и в конце концов проснется. Может быть, чокнутым, но живым, и это уже будет проблема для другого дня.       — Ты ангел? — спрашивает его Анубис. Огромные горящие глаза его анимешной аватары елозят по льду Данте, выбивая искры предупреждений. Парень скинул на него свои сканеры. — Демон или человек, кто бы ты ни был…       «Вергилий» отзывается наконец собранной сводкой. Она пестрит дырами, половина данных выглядит как говно — защита у Анубиса такая, что даже искин «вергилия» перед ней пасует. Но часть инфы он наскреб, и Данте, глядя на нее, охуевает по полной. У раннера, устроившего переполох в общественных подсетях Джапан-тауна, в загашнике полно черного льда — и даже не стандартных обнуляторов вроде классических «адских гончих» или «поджигателей», а странного дерьма, которого Данте никогда раньше не видел.       — Ты кто вообще?!       — Здесь не бывает душ, что созданы для блага, — бормочет Анубис.       А потом он бросает вперед своих демонов, и лёд Данте взвывает красными огнями предупреждений.       Курва! Данте не раздумывает ни секунды. Он вызывает самое лучшее средство обороны против раннеров, которое у него есть сейчас при себе — модифицированный HellBurner с целым пакетом ледоколов. Если Анубис и спасет процессоры своей деки от жаркой смерти, ему точно станет не до Данте.       Остроухую аватару нэко-девочки с лицом египетского проводника мертвых окружает синее пламя HellBurner’а. Ледоколы врезаются в его защиту и нагружают деку Анубиса так, что та должна захлебнуться попытками обработать данные.       Анубис этого не замечает. Он поднимает окутанную синим огнем руку, и перед Данте вспыхивает свет — слепящий, как взор ветхозаветных ангелов или световая волна ядерного взрыва. Его интерфейс крэшится к чертовой матери. Последнее, что он видит, когда срабатывает его экстренное отключение от Сети — это не менее ослепительную черноту.