THERMAL_TRIP_CRITICAL

      Данте пережидает мучительное мгновение пустоты, прежде чем дека выбрасывает его из киберпространства обратно в реальный мир и передает контроль над телом. Когда возвращается чувствительность, он понимает, что его трясет. Изображение с оптики распидорашено, слишком яркое и идет пятнами, вот только оптика в норме, не в норме его мозги. Он тянется к инъекторам, всегда лежащим на столе рядом с креслом, и пытается взять в руки промаркированный красно-белым — но мелкая моторика слетела к херам, пальцы не слушаются, он только роняет инъектор на пол. Руки трясутся, как у последнего торчка.       Заразившая его дрянь уже растворилась, практически не оставив следов. Хорошо, Тетратроника сработала как надо, отрубила его от Сети, как только лёд лопнул… Данте всё-таки соскребает со стола пшикалку — о том, чтобы справиться с инъектором, сейчас не идёт и речи — и с невероятным трудом отправляет ее содержимое себе в рот. Хоть так.       Курва, на кого он нарвался?!       Он восстанавливает подключение к Сети и первое, что до него добирается, — это туева хуча сообщений. Среди них Нам, Спектрал, другие раннеры, автоматические оповещения от его собственных программ. Едва проглядев часть, Данте понимает, что в джапан-таунской сети наступил пиздец. Анубис выпустил на волю свои обнуляторы. Сейчас они расползаются по другим серверам.       Данте знает, что это такое. И знает, что с киберпсихами не договариваются.       Он подключается к своей подсети, наглухо закрытой от внешнего мира. Здесь его хранилище демонов — тех, которые он обычно не носит на своей деке; тех, за которые раннеров даже не пытаются арестовать. Никаких щадящих вирусов вроде HellBurner’а, убивающего только железо. Данте перебрасывает на деку то, что убивает всерьёз — весь арсенал, даже самые мразотные, почти пыточные обнуляторы, которые не собирался использовать до последнего; у Анубиса такая защита, что хоть бы один из вирусов подействовал как надо.       Закончив, Данте ныряет и перебрасывает Наму «трассер». Нет времени играть в героя. Ему нужна помощь буквально сейчас.       — Киберпсих, — выдыхает Данте вместо приветствий и объяснений, едва их разговор опечатывает защищенное соединение. — У него кастомный лед и демоны, я таких никогда не видел…       — Ты в норме? — коротко спрашивает Нам. Он, конечно, видел, как Данте выкинуло из Сети.       — Да, — отмахивается Данте. Некогда разбираться. — Надо сжечь уебка. Ты со мной?       Пробивать Анубиса ни к чему — псих даже не активировал своих стелс-демонов, бежал в открытую, его просто нужно догнать. Данте тоже экономит на стелсе, когда начинает бежать следом: ему понадобятся все ресурсы деки, чтобы справиться с таким льдом.       Нам решает не отвечать на вопрос. Он просто появляется рядом.       — Его обнуляторы уже в общественных подсетях. Тигриные Когти вышлют своих раннеров.       Курва. Общественные подсети — это очень плохо. На бродячие обнуляторы может наткнуться кто угодно, а если вирусы ищут не единичную цель, а множатся и прячутся, это превратит джапан-таунскую сеть в минное поле. У начинающих раннеров не будет никакого шанса спастись от такой дряни.       По киберпространству идет рябь. В голове Данте звучит эхо искаженных звуков, отдаленно похожих на низкий вой дерьмовой электрогитары вроде тех, на которых лабает каждый юный долбопанк в Уотсоне. Кажется, он слышал что-то похожее, но где и что именно — ему не вспомнить. Черноту перед ним разрезает мерцание, и Данте предпочитает не встречать неизвестную дрянь своим льдом, а провернуть короткий фокус со стелс-обманками: он спавнит «доппельгангера», шифрует свой следующий прыжок и, едва оказавшись за новым узлом, вырубает прожорливого демона. Такие трюки, если играться с «доппельгангерами» слишком долго, могут стоить больших затрат и больших температур.       Он засекает Анубиса в одной из подсети Когтей и пробрасывает маршрут. Там же видны сигналы еще нескольких раннеров, и два из них пропадают из Сети быстрее, чем Данте успевает добраться до нужного сервера. Скорее всего, демоны психа их поджарили.       Третий еще жив.       Его лёд трещит по швам, но у него есть еще немного времени — с такой декой можно повоевать даже с киберпсихом, если знаешь, что делаешь. Серебряный всполох мечется по призрачной черноте, ускользая от демона, которого Данте видит только глазами «вергилия»; за ним остается тающий след, как от кометы, только это не ионный хвост, а рой неизвестных микровирусов, пытающихся пробить его защиту. Это достойная проверка выносливости даже для деки от Стивенсон Тек.       Спектрал пускает в ход весь свой арсенал — все, на что у него остаются ресурсы. Лазерная очередь «хеллболта» разбивается о лед Анубиса, не причинив тому никакого вреда; призрачный собакоподобный демон — кастомная пародия на «цербера» — в полной растерянности кружит в пустоте; чего-то добивается только «каннибал», но аватара Анубиса только вздрагивает той особой дрожью, говорящей о быстрой перезагрузке, и больше ничего особо не происходит. В частности, эпилептического приступа, который, по идее, должен был спровоцировать «каннибал», не происходит. Может, у киберпсихов на него иммунитет.       Данте не ждет, пока Анубис поджарит их чумбу следом за раннерами Тигриных Когтей. Он въебывает по ублюдку сюитой ледоколов — как полагается, без предупреждения.       Голубые линии ТАИГов расплываются и вспыхивают чередой ярких кислотных пятен. Где-то в реальности его тело судорожно дергается на кресле, пытаясь вдохнуть на мгновение парализованными легкими. Вот так бывает, если выдать на деку полную нагрузку, не накачавшись правильными стимами.       Но деке всё равно, что там с Данте и как беснуется его биомон. Тетратроника не спрашивает дважды. Оптимизированная под боевой софт архитектура прогоняет через процессоры миллиарды инструкций, пытаясь расколоть лед Анубиса, и, когда Данте наконец обретает примерный контроль над своим восприятием киберпространства, он уже полностью готов увидеть перед собой все цифровые потроха психа.       Анубис бормочет невнятный бред про богов на своем псевдо-французском и отмахивается от него горсткой атакующих демонов. Он слегка подтормаживает.       Это всё. Он слегка подтормаживает, и это всё.       Сюита ледоколов все еще пытается проскрестись через защиту неизвестного раннера, и помимо проверки софта, это еще и хорошая проверка железа. Сам Данте под такой нагрузкой не мог бы практически ничего. Это значит, что Анубис сидит с кресла очень высокого уровня. Уровня лучших спецов Арасаки или лучших подпольных раннеров Найт-сити.       Нам, до этого скрытый стелс-демонами, активирует свой антивирусный лед. Тот выглядит как горстка сверкающих звездочек-сюрикенов. Данте тошнит от такой попсы, но сюрикены замедляют вражеских демонов достаточно, чтобы те не доставили проблем: пока работают его ледоколы, Данте тоже особо ничего не может.       — Это Энсель! Мы его лед можем не пробить!       Впервые за долгое время голос Нама в Сети звучит напряженно.       Данте вдруг осознает, почему псих все твердил чушь про богов. Это его сраный авто-переводчик с говнофранцузского косячил. Псих звал лоа. И не на французском. Энсель из Вудуистов, раньше он вроде как бегал с Жан-ки-ри, весело сжигая корповские крепости, а теперь ему пропекло мозги и он забрел в джапан-таунские сети.       Вот же дерьмо.       — Хуенсель, — яростно отзывается Спектрал. Он все еще пытается воевать с Анубисом, виртуозно танцует с его демонами, пытаясь отыскать трещины в защите психа. Под нагрузкой от сюиты ледоколов Данте Энсель притормозил, дав Спектралу небольшую фору. — Я его вскрою!       — Спектрал, не беси его, — предостерегает Нам. Сраться с вудуистом, даже чокнутым, смертельная ошибка. Анубис — Энсель — все еще витает где-то в своем внутреннем радужном мире, едва ли понимая, что происходит вокруг; Данте кажется, что даже демонов тот активирует скорее рефлекторно, чем осознанно. Так зрачки сужаются на свету; так раннеры, проводящие девяносто пять процентов времени в киберпространстве, переучиваются жить в Сети вместо реала.       Данте ныряет на уровень глубже — туда, где аватара Анубиса превращается в трехмерный ландшафт цифровой крепости вудуистского льда. Он не боится обнуляторов, бродящих по серверу: Чханхун его прикроет, а ему нужно посмотреть на происходящее вблизи.       То, что он видит, больше напоминает жертву генетических мутаций.       Что-то раздербанило лёд Энселя, вскрыло стены его защиты и перекорежило элегантные структуры самовосстанавливающейся системы так, что та не сумела оправиться от вторжения. Лед пытается зарастить нанесенные раны — и не может. Только выстраивает уродливые конструкции лишней цифровой брони в попытках закрыть бреши, постепенно, но неуклонно тормозя даже мощное железо вудуиста. А самому Энселю перемкнуло мозги, и помочь своим системам вручную он уже не в силах.       Данте приостанавливает свою сюиту ледоколов, отрабатывающую алгоритм за алгоритмом — для такого льда большинство его отмычек не предназначены, он не думал, что нарвется на вудуиста. Это больше похоже на то, что порой выносит сетевой прибой из-за Черного заслона: мутировавшие мини-искины и живущий своей собственной жизнью софт. Для такого у него есть ровно две отмычки. Данте выбирает наугад одну из них, доставшуюся ему где-то в приграничной Сети; интерфейс даже не может толком ее отобразить — в руке его аватары зажато целое ничего, только сама аватара начинает сбоить.       Нет времени на долгие размышления. Данте врубает ледокол.       Мир взрывается оглушительным визгом — по живым нервам скребет вольтаж, как железо по стеклу. Танцующие линии ландшафта вжигаются ему в мозг раскаленными нитями. Биомон выдает все предупреждения, которые только заложены в его программу; дека бешено тасует ресурсы — интерфейс схлопывается вместе с ландшафтом и звуком, но остается и обжигающий свет, и зудящий в зубах беззвучный визг, Данте не слышит и слышит его одновременно где-то в своей голове. Остаточное эхо прошедшей через сеть его нервов нагрузки.       Проходит вечность в несколько секунд, прежде чем стимы, которые вогнали ему автоматические инъекторы комбеза, начинают действовать.       Его мозг все еще помнит, как дышать, синоатриальный узел все еще выполняет свою работу. Данте пытается сфокусироваться на заново подгрузившемся интерфейсе; линии ландшафта пляшут вокруг, предательски сливаясь в звездный водоворот. Нет времени умирать, ему нужно прикончить киберпсиха!       Лёд Энселя среагировал на вторжение, но накосячил из-за мутаций, только поэтому Данте еще жив. Сам Энсель, похоже, вынырнул из страны грез: теперь он хотя бы передает что-то осмысленное.       — Отзови своих демонов. — Это Нам. Он бродкастит на всю борду сообщение, подписанное личным ключом: любой, кто найдет его, легко сумеет его прочесть и убедиться в подлинности. — Твои обнуляторы в открытых подсетях Джапан-тауна. Ты можешь вынырнуть? Кто может тебя отключить?       Анубис скалит зубы. Он уже залатал свой лёд. Сам — врубил какую-то дополнительную защиту, и отмычка Данте теперь бесполезна. Огромные глаза шакала вспыхивают адским пламенем: стелс-демоны Данте вырубились, когда ему врезал под дых лёд вудуиста.       — Твой лоа не научил тебя не забегать так далеко? — спрашивает Энсель. Перед ним появляется идеальная сфера, от которой во все стороны начинают разрастаться красные лучи, и Данте понимает, что соревноваться с ними в скорости он сейчас не может. Он делает то, что ему остается — убирается нахрен оттуда.       Ему приходится зашифровать прыжки «холодцом», чтобы сбить с толку обнуляторы. Он перебрасывает Наму «трассер», и тот находит его почти сразу: ему тоже пришлось свалить подальше от психа.       — Где Спектрал?       — Его выбило из Сети, — отвечает Чханхун. — Энсель кинул на него что-то заточенное под Стивенсоны.       Нечему удивляться. У Вудуистов есть отмычки на все случаи жизни. Если Спектрал выжил, это можно считать большой удачей.       Данте оценивает оставшиеся в запасах комбеза стимы. Только экстренные. Нет времени выныривать и подбирать нужный коктейль; ему придется бежать до последнего, иначе чокнутый раннер из Пасифики переубивает всех, кто сейчас подключен к джапан-таунским сетям.       Если бы еще у них было, чем с ним воевать.       — Можешь связаться с Вудуистами? Пусть приберут свое дерьмо.       — Уже попытался. Если они еще не здесь, значит, они не появятся.       Данте ловит еще несколько сигналов тревоги. С публичных серверов. Значит, «тигры» уже не справляются — да и как им справиться с киберпсихом из топовой хакерской группировки Найт-сити? Разве что чудом.       — У тебя боевая дека. Можешь его догнать? — вдруг спрашивает Чханхун.       Энсель не в лучшем состоянии, неизвестно, сколько уже длится его забег по Сети; его лёд покоцан отмычкой и чем-то до нее, на полноценное восстановление системы не было ни времени, ни ресурсов. Энсель залатал дыры, но, скорее всего, их можно пробить снова.       Можно было бы, если бы не…       — Я без стимов. — Пшикалка под такими нагрузками поможет разве что морально. Сколько-то втащит комбез, но комбеза мало для такой работы.       — Тогда тебе придется вызвать Дозор. Я выслежу Энселя, дам «трассер».       — Курва, — только и успевает выдохнуть Данте. Нам не тратит время ни на споры, ни на сомнения — он разбегается и прыгает обратно, растворяясь в скоплении сверкающих звезд сигналящих о многочисленных сбоях серверов. Если Энсель успеет сбежать и затеряться в подсетях, проблем от него будет куда больше. Рано или поздно он сдохнет хотя бы от жажды, но время в киберпространстве течет гораздо медленнее: у них на счету каждая микросекунда.       Ни один вольный раннер в своем уме не станет связываться с Сетевым дозором. Как и все киберпанки Сети, Данте ненавидит уебков за то, что они сделали с ней; даже не за Заслон — за куски свободы, которые Сетевой дозор отгрызал у них год за годом, начиная с двадцатых, обламывался и отгрызал снова, оставляя бэкдоры в корповских прошивках, сжигая хакеров за владение запрещенным софтом, а тех, кому не повезло выжить, лоботомируя брейн-терапией. После нее раннеры, для которых Сеть прежде была родным домом, не могли смотреть без трясучки даже на компьютерные экраны, а погружение в киберпространство вызывало приступы неконтролируемого животного ужаса, они ссались в комбезы и вырывали провода из портов подключения, только чтобы выкарабкаться в реал. Подводники с клаустрофобией. Пилоты, боящиеся высоты. Раннеры, которые не могут нырять в киберпространство.       Гуманизм, мать его, гуманизм и безопасность человечества. Но если кто-то и сможет сжечь Энселя, то это Дозор, и у них нет выбора, если Вудуисты решили промолчать, а их съехавший коллега разбрасывает обнуляторы по всем встречным подсетям.       Данте пробрасывает нить подключения к адресу, который он знает слишком хорошо. Его восстановившийся лёд тут же взвывает аварийной сиреной от количества следилок, которые пытаются к нему прицепиться — отличный показатель того, что он попал куда надо.       «в подсетях Джапан-тауна киберпсих. Энсель из Вудуистов. Прилагаю список пострадавших адресов»       Он заходит с козырей, чтобы стерегущие внешний адрес Дозора боты не приняли его за развлекающегося долбоеба. Все верно: ответ приходит мгновенно, официальный, как жопа Люциуса Райна: подписанный ключом Сетевого дозора запрос на соединение. Данте принимает; спустя мгновение в черной пустоте перед ним проявляется голубоватый безликий силуэт, отдаленно напоминающий очертания человека. У сотрудников Дозора одна аватара на всех.       — Назовите себя. Откуда у вас информация о нетраннере Вудуистов?       — Давай без этой хуйни, — просит Данте. Еще бы айди спросили. — Его нужно сжечь. Позови своего сраного менеджера или кого-нибудь, кто умеет бегать, пока этот псих не переубивал весь Джапан-таун.       Крошечная — почти невидимая заминка.       — Есть его текущий адрес? След?       Другое дело. Данте перебрасывает «трассер» от Нама. Агент мгновенно срывается в бег по проложенному маршруту, и Данте запоздало прыгает следом. Скорости обработки у деки дозорного бешеные — как та не кипятит ему мозг, загадка, ответ на которую знают только ее создатели. Хотел бы Данте побегать с такими мощностями хоть раз; с такой машиной только в дикую Сеть нырять…       Перед последним прыжком дозорный врубает своих стелс-демонов и пропадает. Просто пропадает — может, в логах «вергилия» потом можно будет наскрести подозрительные паттерны данных, но сейчас Данте знает о присутствии агента только потому, что между ними все еще висит соединение. Интерфейс упрямо утверждает, что рядом только пустота.       Ресурсов на стелс Данте тоже не жалеет. Дека начинает неумолимо греться, но, может, протянет хоть минуту до границы опасных температур.       — Тебе не обязательно идти, — говорит дозорный. — Ты сделал всё правильно. Этого хватит.       Данте так и хочется ответить «тебя, бля, забыл спросить», но тогда он был бы слишком похож на Спектрала, поэтому он ничего не отвечает — просто прыгает в темноту, где мигает видимый только им маяк «трассера».       Сервер похож на какую-то из цифровых крепостей «тигров». Был похож. Теперь от крепости остались только руины: резидент попытался вступить в бой, и демоны Энселя наглядно объяснили ему, почему с вудуистами стараются не ссориться. Данте тихонько запускает самый незаметный скан «вергилия», чтобы собрать хоть немного инфы о том, что сейчас бродит вокруг. Интерфейс ему никак не помогает: лучи света лежат неправильно, некоторые объекты выглядят исковерканно и дрожат, но это может быть как наличие вредоносного кода, так и последствия взлома.       Нам всё ещё здесь. Он тоже под стелс-демонами, маскируется в потоках данных, которые сервер передает в другие подсети. Хотел бы Данте узнать, как он умудрился успеть за вудуистом, не потерять след и не перегреться, но у Чханхуна свои секреты.       Энселя «вергилий» не видит. Но тот здесь, потому что Нам не делает ничего, что может нарушить его маскировку. Данте не знает, что делает дозорный, и сидит тихо: он не собирается принимать на себя первый удар, когда именно для этого здесь находится агент Дозора.       Он пропускает момент, когда в невидимую фигуру Анубиса вонзаются яркие голубые лучи. Как уходящие в бесконечность иглы, они пришпиливают аватару вудуиста к выстеленному под ними ландшафту; на каждом луче горит золотая эмблема щита с надписью, которая является приговором для практически любого раннера: VOS VIDEMUS.       И такие же лучи — Данте видит их глазами «вергилия» — ограждают разрушенное пространство крепости, превращая ее в опечатанную цифровую коробку. Ни войти, ни выйти. Все, кто находился на сервере, теперь заперты в Сети.       Данте пронзительно остро ощущает, что его на-е-ба-ли.       Энсель делает что-то, и вокруг него начинает кружиться свет. Ландшафт изгибается, подчиняясь неслышимым командам, тянется к аватаре древнего бога, как к центру притяжения, и ТАИГи сходят с ума: Данте вырубает стелс-демонов, чтобы деке было проще обработать то, что происходит на сервере. Он понятия не имеет, что именно происходит. У вудуистов свой софт, которого нет ни у кого больше; они никому не продают свои программы, никогда не оставляют следов.       — Где лоа, Алан? — спрашивает Энсель. Он не бродкастит сообщение — пишет его в черноте киберпространства, вскрыв здешние системы прямо под прицелом. — Ты думаешь, они будут молчать вечно? Думаешь, сможешь договориться с ними, когда не знаешь их языка?       Волны ТАИГов выносят на поверхность свежий дамп, и Данте подхватывает его, едва успев просканировать на вредоносный код: АЛАН УИЛЬЯМС ID 54578 17.12.2032, дальше идут сырые данные, почти нечитаемые без подходящего дешифровщика, описывающие увиденный на деке дозорного софт. Раннер Вудуистов пробил агента, не потратив на это и пары секунд.       «Алан Уильямс» и Энсель вступают в бой одновременно.       Данте срывается с места: ему нужно не попасть под удар. Агент использует точечные атаки, у него одна цель, а вот Энселю всё равно, кого обнулить; Данте швыряет обманку «вервольфу», спавнит «доппельгангера» и кидает «холодец», чтобы только протянуть до тех пор, пока ледоколы Дозора не пробьют вудуистский лёд. Ему приходится оверклокнуться, дека вскидывает температуру — он уже чувствует подступающий лихорадочный жар, мешающий сосредоточиться, спутывающий световые нити данных в тугой клубок. Он не успевает.       Он бежит на максимуме своей скорости, и он просто не успевает за превосходящими мощностями машин Энселя и дозорного. Когда лёд вудуиста наконец лопается, Данте не раздумывает — он бросает вперед обнулятор, который на его памяти еще ни разу не давал осечки. Остановить легкие проще, чем остановить сердце.       Следом Нам сносит Анубису башку вирусом, который выдавит из деки полный вольтаж прямо в живые нервы. Если ледоколы дозорного вырубили предохранители, мозги Энселя превратятся в горелую кашу спустя мгновение.       — Ou p'ap wè sa ki nan tèt mwen. Nap nwaye nan silans.       Данте не верит тому, что слышит: такие деки не ставят даже в Арасаке, чтобы с лопнувшим льдом отразить обнуляторы. До него не сразу доходит, что Энсель — мясная часть Энселя — уже мертва. То, что говорит с ними — софт, который активировался в момент его смерти.       Темнота доносит до него едва слышный вздох дозорного.       — Вам и правда так нужно было вмешиваться не в свое дело?       Глаза обезглавленного Анубиса заливает светом. Вудуисты хранят свои секреты: дека Энселя на полную мощность гонит через себя терабайты данных, перезаписывая информацию на носителях до тех пор, пока там не останется ничего, кроме нечитаемого электронного мусора.       Данте не может сдержать смешок. Конечно. Дозорному хотелось заглянуть на деку Энселя, но их обнуляторы лишили его такого подарка. Может, заодно и звания работника месяца.       — А я-то почти подумал, что ваша сраная корпа действительно заботится о безопасности людей, — говорит Данте.       Нам протягивает руку в сторону черной пустоты — и перед ним предупреждающе вспыхивают эмблемы с золотым щитом. Блокировка все еще на месте. Вынырнуть не получится; даже если кто-то отключит их от Сети в реале, блок Дозора просто сожжет им мозги.       У тебя интересный софт, Данте.       Это уже не бродкаст. Алан Уильямс обращается к нему лично.       Данте не заебывается тем, чтобы поднять лёд в боевую готовность. Ему откровенно херово от перепадов температуры, и комбез выжал всё, что у него было. Если дозорный захочет его арестовать, ему останется только кинуть на себя обнулятор.       Мы могли бы спасти куда больше людей, если бы ты дал мне немного времени. Голос Алана звучит спокойно, почти дружелюбно. Данте чувствует на кончиках пальцев готовый к активации смертельный вирус.       «ты меня щас вербануть пытаешься? не трать время»       Ты сам знаешь, наши вакансии всегда открыты, отвечает ему таким же смешком дозорный. Нет. Но мы поддерживаем любые варианты сотрудничества, вопреки тому, что ты мог о нас слышать.       Голубые лучи, запирающие их на сервере, тают без следа.       Данте кажется, что в инструкциях Сетевого дозора по обнулению раннеров с запрещенным софтом нет опции «мирно отпустить», но спорить он не собирается. От Энселя уже не осталось ничего, кроме облака нечитаемого шума, который постепенно станет частью ландшафта сервера, а затем пропадет вовсе; делать здесь больше нечего. Данте обрывает соединение с агентом Дозора, не потрудившись попрощаться, и выныривает — сразу в реал.       Как же ему херово.       Данте отцепляет от себя кабель подключения к креслу. Руки не слушаются. Он поднимается на ноги, но даже стоять трудно, он опирается о кресло, и его штормит, будто он допился до вертолетов. Кое-как он находит одну из щепок, которые всегда держит на рабочем месте — с чистой осью, и перегружает деку со щепки. Его основная система, скорее всего, заражена, от нее лучше избавиться и накатить по новой.       Но херово ему совершенно по-прежнему, и это дурной знак.       Данте вырубает кресло, компы, генераторы, накидывает одежду поверх комбеза — переодеваться у него сейчас нет сил — и выбирается из гаража. Наверное, ему придется вызвать такси; он не доберется до дома самостоятельно. Он отправляет Вакако сообщение о том, что заказ выполнен и киберпсих мертв; заодно кидает что-то короткое Наму через Сеть — напрягать Чханхуна после всей этой срани ему не хочется, но надо хотя бы подать голос, что он еще не помер. Где там Спектрал? Данте кидает сообщение и ему. Если тот еще жив, может, ответит.       На глаза ему попадается уличный автомат, и Данте покупает бутылку воды с непроизносимым названием; как и всегда после скачков температуры, ему хочется пить. Он успевает сделать несколько глотков, прежде чем пальцы разжимаются сами собой.       Данте глядит на разлитую воду у своих ног, пытается сжать ладонь в кулак (дрожь в пальцах он чувствует еще секунд десять) и думает, что он вляпался пиздец как нехорошо.