THERMAL_TRIP_CRITICAL

      — Сервер был настоящим. И симуляция на нем тоже, я потом нашел логи своего погружения, попытался прокинуть маршрут по новой, но хрен там. Это где-то в пограничной зоне, глубоко в Сети. Симуляция, бля, сада камней. И какая! Чумба, я не знаю, что там за софт, чтобы раскрутить такое на обычном железе.       Данте вытягивается на кресле — обычном, не нетраннерском. Осторожно косится на мягко светящийся от тепла горячий чай в кружке: не из порошка, как у нормальных, а из каких-то сушеных листьев. О сушеных листьях Нам гордо сообщил, что это настоящий японский чай, который в Найт-сити можно достать только на верхних этажах Арасака-тауэр и в личных запасах Вакако. Для сушеной травы это было мощное заявление. Оказалось, что Нам ужасно скучает по натуральной еде, потому что ему не повезло родиться во времена, когда натуральная еда была в ходу. Данте натуральную пробовал только один раз, когда-то очень давно, и воспоминаний об этом событии почти не сохранил, поэтому неизвестные листья в напитках его немного напрягают.       — И этот искин, — продолжает Данте, позабыв о подозрительном чае, — я говорил с ним еще пару раз, но мало что узнал. Он вроде как заточен на то, чтобы чинить человеческие мозги, и других функций у него нет. Я спросил у него, почему он помогает — не только раннерам, но и просто каким-то случайным чумбам, которые никак не связаны с жизнью в Сети… а он опять затер мне про какую-то ебаную мировую гармонию. Че ты ржешь? Тебе что, понятней, что ли?       Нам смешливо фыркает: ему этот разговор явно доставляет. Судя по его виду, он вообще не волнуется о том, что сидит в одной комнате с недавним психом. Данте давно уже подозревал, что хитрый китайский хер знает гораздо больше, чем говорит, и сейчас он убеждается в этом в очередной раз.       — В дзен-буддизме нет морали. Что еще он мог тебе ответить?       Данте уже об этом прочел в Сети. Прочел и ничего не понял, ни на английском, ни на родном, ни с переводчиком с японского. Дзен-буддизм — это явно не для евроамериканцев.       — На нормальном это бы звучало как «нам гораздо выгоднее сотрудничать, чем враждовать, поэтому я занимаюсь тем, что делаю Сеть более пригодной для существования твоего биологического вида».       — Если этот искин мыслит как ты, а не как дзен-буддист, — хмыкает Чханхун, — или хотя бы использует оба образа мышления.       Ах, ну да. Это люди так не могут, а у искинов это довольно частое явление.       — Пей чай, — подсказывает ему Нам, видя, что он окончательно подвис в своих размышлениях. — Тебе очень сильно повезло, Данте. Сталкер бы сказал, что это Сеть тебя отпустила.       При упоминании Сталкера Данте передергивает.       — Карма, наверное, — невесело хмыкает он.       Когда программа, пропатчившая ему мозги, наконец отключилась, он вспомнил вещи, на которых почему-то раньше не заострял внимание. Оказалось, он слышал гораздо больше, когда он сидел в подвале у Мусорщиков. Точнее, его тело слышало, но его сознания это касалось не больше, чем городской шум — мозг отфильтровал всё лишнее, подчиняясь чужим командам. И разговоры Мусорщиков за стеной, и глухое гудение риперской пилы, иногда превращающееся в жужжание (так лезвие режет кость) и визг (так оно режет хром). Он сидел буквально через дверь от разделочной комнаты. При попытке теперь вспомнить запах, который он почувствовал, когда его вывели наружу, Данте начинает подташнивать; тогда это была всего лишь случайная деталь, которую он забыл спустя секунду.       Ювелирная психохирургия. В Найт-сити такое делают только для больших кошельков — затирают травмирующие воспоминания, ставят заплатки на подсознание, так, что даже кошмаров не остается. Искин явно не лез так глубоко, но позаботился о нем немного больше, чем Данте думал изначально.       Повезло — ничего больше и не скажешь.       — Карма, — задумчиво повторяет Нам. Данте тянется за кружкой, пробует чай на вкус — даже не так гадко, как он боялся, только пресно по сравнению с термоядерным порошковым.       — Ты часто встречал искинов в Сети?       — Я уже говорил. Мне нравится синтоизм.       Данте соображает где-то полсекунды.       — Курва! — его срывает в хохот. — Я-то всерьез думал, что ты про…       — Про психов, верящих в бесплотных существ, которых не существует в физическом мире? — невинно спрашивает Нам.       — Чумба, ты и твои охуительные приколы… как ты дожил до своих лет?       — Может быть, правильные ками были ко мне благосклонны. Как их здесь называют? Как-то на гаитянском?       Данте ржет еще громче. Нам едва заметно улыбается и принимается за свой чай, а потом вдруг спрашивает то, что, конечно, должен был спросить, и к чему Данте совершенно был готов, и что полностью было правильно.       — Это ведь был не киберпсихоз, верно? Ты не терял контроль?       Данте старается выглядеть как можно более непринужденно, но это нелегко сделать. В ответе он не уверен.       — Просто глюки. Может, это и реально был киберпсихоз, но точно легкая форма. Тяжелую уже не обратить вот так вот.       Чханхун смотрит на него очень внимательно. Следующего вопроса он не задает.       В гребаных заварных листьях нет никакого вкуса. И как япошки это пьют? Данте отставляет кружку в сторону и запрокидывает голову, опираясь на подушку кресла. Он не предупреждает: я ныряю, чумба; Нам отлично знает, как выглядит глубокое погружение.       Слух и зрение выключаются сразу, мгновением позже — осязание. Раньше Данте не рискнул бы вот так нырять при ком-то, кто не приставлен сторожить его во время раннинга. Даже сейчас ему немного не по себе: никто не доживает до шестидесяти лет благодаря удаче, и шанс заполучить пулю в висок от чуть более здравомыслящего коллеги довольно велик. У него больше нет таких жестких глюков — даже радио в его голове поутихло и напоминает о себе все реже и реже, ощущения иногда искажаются — но это знает только Данте, а Нам знает только то, что ему говорит недавний псих.       Я сейчас подойду. Хочу допить чай, кидает ему Нам с поверхности Сети, и Данте даже хочется возмутиться от несоответствия реальности благоразумным ожиданиям. Но потом он вспоминает, что Чханхун вырос на киберпанке двадцатых годов, в том, где были Бартмосс и Спайдер — что еще тот мог сделать? Такое воспитание не оставляет выбора.       В этот раз Данте не прыгает на борду, как только погружается до конца. В звездной темноте вокруг него воздвигается призрачный ландшафт недописанной программы: сияющие линии складываются в блоки кода, размеренные потоки данных рассекают черную пустоту. Он в рабочем пространстве редактора. Если у тебя есть дека, способная тянуть интерфейс для ТАИГов, ты можешь писать код как на клавиатуре, так и в киберпространстве; с Тетратроникой для этого не нужно кресло. Именно поэтому он сидит сейчас не на своем рабочем месте в переоборудованном под нетраннерское логово гараже, а в подвале Нама — когда им нет разницы, где нырять, они порой зависают друг у друга.       Заказ на отмычку для корповского импланта дала, конечно, Вакако, и Данте даже немного растроган такой заботой, потому что заказ вроде этого — лакомый кусочек, это не поддержка, где плата за заказ делится между раннером и остальными исполнителями. Плюс это нехилый бонус к репутации на бордах. Мало кому в Сети интересно, насколько хорошо ты ведешь соло, а вот какой софт ты пишешь — совсем другой вопрос.       Данте скромно считает, что он пишет умеренно хороший софт, а иногда даже вполне себе заебись софт. Во всяком случае, при обработке ошибок в его прогах никогда не появляется надпись «ошибка: произошла ошибка».       Ломать корповские игрушки — дело долгое и муторное, зачастую лёд на таких вещах прячет нехорошие сюрпризы, но от Вакако вместе с заказом ему досталась ценная инфа от канг-таовского инсайдера, слившего потенциальную уязвимость. Данте осталось только написать отмычку. Судя по тому, что работает он над софтом для канг-таовского смартлинка, кому-то сильно не повезет.       — Так и появляются легенды о киберпсихозе, — бормочет Данте. Сетевые волны выносят его сообщение на поверхность, к Наму — тот слушает, пусть он и не в киберпространстве. То, что они по разные стороны реальности, не мешает им продолжать беседу. — Смартлинк с хакнутой системой наведения, несколько трупов, и вот ты уже киберпсих.       Макс-так дважды не спрашивает. Можно проходить дни, недели и месяцы со взломанным смартлинком, прежде чем вирус даст о себе знать и отдаст команду стрелять по другим целям; кто там будет интересоваться, патчил ли ты импланты как полагается или купил левые с черного рынка.       Данте лениво заглядывает в доки, набросанные инсайдером. Что-то в заметках кажется ему смутно знакомым, и он запоминает на будущее потыкать предыдущие версии канг-таовских систем наведения: если получится приспособить отмычку не только к конкретному заказу, это будет просто замечательно. Такие софтины на бордах пользуются большим успехом, да и самому пригодится.       Ты искал софт киберпсихоза. Хотел реверс-инжинирнуть?       — Всё-то ты, чумба, знаешь, — бормочет Данте; призрачные блоки программы, подчиняясь его воле, расслаиваются на более мелкие — он погружается глубже, отыскивая нужную функцию. Неожиданным знаниям Чханхуна он уже не удивляется, хотя уверен, что Цайтгайст свою часть сделки за фул прайс выполняет честно. — Да… я раньше не интересовался особо этой херней, типа «даззлеров», «психодромов», которые на психику заточены. Ну разве что электронки разные пробовал.       Чтобы писать хорошую и, главное, безопасную электронную дурь, без степени по нейробиологии не обойтись. Иначе можно написать что-нибудь такое, что замкнет мозги наглухо, до конца жизни будешь видеть звуками, ссаться в штаны и горизонтальные линии от вертикальных не отличать. Это в лучшем случае.       — А нафига вудуистам эти игры разума, я вообще не понял. Нормальные обнуляторы у Энселя закончились или че? Смерть от киберпсихоза — это как-то отстойно. Просто съезжаешь с катушек и творишь хуйню, пока тебя не обнулит дозорный, которого выдернули на работу прямо с толчка.       Нам смеется. Из-за разницы в их уровнях погружений дека переводит смех слегка искаженно, а потом вдруг запинается неестественной паузой — Нам ныряет в киберпространство. Спустя мгновение он снова онлайн.       а ты бля философ? хочешь сдохнуть как настоящий тру панк??       Это Спектрал — он висел в их общем маленьком чате фоном и вдруг решил о себе напомнить. Данте уже почти не обращает внимания на то, что тот путает наезды и приветствия.       — Доброе утро, курва, — здоровается Данте, — мамка не наругает за прогулы?       У Нама загон на том, что Спектрал — малолетний пиздюк, которому вшили деку чуть ли не с рождения, поэтому тот так хорошо бегает по Сети и так хуево делает все остальное. Данте относится к этой идее с достаточным скептицизмом: он думает, что малолетнему пиздюку лет шестнадцать как минимум, просто Спектрал долбоеб и ведет себя соответствующе. Но это вовсе не значит, что Данте перестанет его подъебывать.       завали старпер бля хдд       Спектрал сегодня явно в благодушном расположении духа, обычно на подъебы про возраст он отвечает целой лавиной говна.       че ты не бегаешь если ты себе мозги починил? твой чумба нихуя не хочет рассказывать       — Софт пишу, — вздыхает Данте, — и отъебись, пожалуйста, от Цайта.       я за вудуистами щас гоняюсь, ни с того ни с сего меняет тему Спектрал. Это для него норма, он не может долго удерживать внимание на том, что ему не особо интересно, и заказы Данте ему сейчас явно до фонаря. они походу думают что они дохуя крутые в наших секторах их следов вобще нет. в приграничной еще попадаются и в дикой наверно. че за херня?? я ткнулся туда сюда и нифига не нашел. только один раз видел жанкири он пробежался по твоему следу и исчез кудато непонятно куда       Данте обычно не оставляет таких уж явных следов, но когда киберпространство и реал слились для него воедино, он наделал всяческой херни. Те пять минут на него смотрели все более-менее приличные следилки сектора, не отрывая взгляда, как от подбитого реактивного истребителя, который вот-вот разлетится на куски.       искина твоего тоже искал и тоже не нашел, обиженно добавляет Спектрал. Как будто Данте лично в этом виноват.       — Я и сам его найти не могу. — Искиновскую прогу Данте, конечно же, потом раздербанил — вот только ничего полезного в ней уже не было. Похоже, что после того, как он свалил от Мусорщиков, большую часть ценного содержимого искин перенес куда-то на свои сервера — заботиться о том, чтобы крутить все локально, уже не приходилось. — Думаю, если он захочет, чтобы его нашли, он сам о себе напомнит.       Ха, говорит Чханхун, хорошие манеры никогда не бывают лишними.       Данте прилетает от него личное сообщение, скрытое от Спектрала и похожее на дружеский хлопок по плечу: если вынырнешь раньше, пингани чтобы я выключил мины. После этого весьма своевременного напоминания Нам оставляет его в покое и закрывает соединение. У него свои дела в киберпространстве.       Данте слышь       ты еще здесь       Данте       Если бы Спектрал встретился с вудуистами, он бы заебал их еще до того, как те успели бы вспомнить про обнуляторы.       — Ну, — обреченно вздыхает Данте.       киберпсихоз это как?       Вначале Данте хочется послать его нахер или напомнить, что это, может, вообще был не киберпсихоз и уж точно не тяжелая форма — но Спектрал, вопреки всему, не стебется. Ему в самом деле попросту любопытно. Спектралу было бы любопытно и на ядерный взрыв поглядеть из эпицентра, со всеми этими примочками Стивенсона он походу уже сжег себе ту часть мозга, которая отвечает за благоразумие.       — Глючит сильно, — говорит Данте, — тело не слушается, мозги не слушаются. Всё как-то само собой происходит, а ты потом думаешь, что ты вообще сделал, когда и зачем. Мерещится всякое. Кайфа, как в брейнах, не было, только нервно пиздец. Ближе к концу вообще уже ничего не понимал, тупо хотел не сдохнуть.       Спектрал молчит так долго, будто совершает в уме какие-то невероятно сложные вычисления.       неприкольно, наконец выносит он вердикт и сваливает.       Возможно, впервые в жизни Данте с ним полностью согласен.       Когда он остаётся один, он приглушает несмолкающий голос Сети до тех пор, пока постоянные апдейты, новости и сообщения не превращаются в фоновый шум, который пройдет через фильтр подсознания и оставит только самое важное. Остальное растворится в сетевом океане; все, что произошло раньше секунды назад, уже безнадежно устарело. Незачем за ним и гнаться.       Данте стоит в темноте, и из нее вырастают башни из блоков данных; не имеющие толщины невидимые нити указателей протягиваются от одних блоков к другим; все вокруг сплетают воедино сияющие цепочки кода, что растворяются и ткутся вновь из пустоты со скоростью мысли. Со скоростью его мысли. Здесь ему подвластно даже время, потому что его можно выразить выполнением инструкций; можно остановить или запустить заново. Данте — сердце многомерного лабиринта, творящегося вокруг.       Так выглядит редактор кода в киберпространстве.       Когда Данте увидел его в первый раз — после текстового кода, который набирал на клавиатуре; после дешевых интерфейсов дополненной реальности, которые генерировали простенькую пародию на киберпространственную симуляцию — он как-то сам собой забыл о том, что в реале у него дико болит всё тело после имплантации деки. Или что хорошие нейростимы стоят как мотор от «Василиска», или что его выбор карьеры подразумевает довольно краткий жизненный путь. Причудливые башни данных непрестанно менялись и всё же сохраняли неизменную форму, замкнутые в вечный цикл переработки потоки данных были теплыми на ощупь, утечки превращались в голубоватый туман невысвобожденной памяти. Это не было картинкой на мониторе или голограммой, проецируемой его AR-визором. Виртуальность больше не была фальшивой: ее можно было коснуться рукой, ощутить, как сетевые пакеты текут сквозь пальцы, превратить призрачные башни в комплексный ландшафт низкоуровневых структур.       А потом он отдал команду «run», и филигранный лабиринт из света и темноты ожил по-настоящему. И ничто никогда больше не было прежним.       А потом Данте узнал на себе, что такое бегать по Краю, и вот тогда он точно пропал, потому что дороги назад больше не было — до тех самых пор, пока случайный вирус не сварит его мозги вкрутую. Но и теперь, когда он заслужил себе проход на Эджилити и может побегать за чокнутым вудуистом, программирование все еще ему нравится, даже в сравнении с обычной работой раннера. Сейчас он находит его слегка менее чарующим, чем в свое первое знакомство с киберпространством, но не менее интересным.       Данте заныривает на уровень чуть глубже, чтобы убедиться, что не накосячил с динамической памятью. Раннеры, которые забывают о том, что оглушительный космос вокруг них — всего лишь иное отображение того же самого текстового кода, долго не живут. Оглушительная, слепящая красота Сети — миллиарды инструкций, сложенных из текстовых команд и переведенных в нули и единицы, в напряжение на транзисторах; другой нет и не было никогда. Из простого сложное и из сложного простое.       Наверное, это то, что смущает его больше всего в вудуистском вирусе, который едва его не угробил. Чем проще программа, тем лучше. Никто не будет писать обнулятор, который должен сводить жертву с ума, потому что для этого есть «психодромы»; у обнуляторов другая задача. У вудуистов наверняка нашелся бы софт, который сжег бы его на месте или по крайней мере выкинул из Сети, зачем вся эта возня?       Даже то, что он пишет сейчас по заказу Вакако — всего лишь имитация киберпсихоза. Обманка. Когда хакер перещелкнет невидимый тумблер, вирус включится и жертва с зараженным имплантом начнет стрелять по своим — отлично осознавая все происходящее. Никто не будет задавать лишних вопросов, когда потенциального психа застрелят на месте.       Но бросить вирус киберпсихоза на раннера…       Энсель тогда все еще бредил, все еще видел перед собой что-то другое. Возможно, программа, которую он использовал, тоже была предназначена для чего-то другого, но сработала не как ожидалось. А может, Энсель просто был ебанутый и таскал на своей деке реальный вирус киберпсихоза именно на такой случай, спрашивать все равно уже не с кого.       Данте врубает прогу для тестового прогона и мрачно наблюдает, как вся эта красота из лабиринтов и башен складывается сама в себя, как карточный домик. У тебя не будет плохой обработки ошибок, если твоя программа попросту сегфолтит тебе в лицо.       Ожидаемо, эта часть программирования — именно то, что обычно опускают авторы популярных брейнов про крутых кулхацкеров.

***

      На Эджилити большая движуха: все изучают неясный вброс инфы о незавершенной сделке Карашевского с поставщиком. Сама по себе эта сделка не являлась тайной уже давно, Мусорщики пытались отбить у Тигров поставщика имплантов — и дело двигалось довольно успешно. Как и все профессиональные дилеры, Мусорщики не употребляли свое дерьмо. Импланты, которые они снимали с людей, отправлялись на черный рынок, но довольно редко оставались внутри банды.       Но инсайт на Эджилити сообщает, что сделка сорвется. Деталей нет. Цены за детали тоже нет. Именно поэтому на борде большая движуха: всем становится интересно.       — Откуда инфа, Цайт? Неужели ты затусил с этими гондонами?       Ти-Баг, как всегда, большой скептик.       — Давай без оскорблений, — мирно просит Цайтгайст. Он вообще удивительно уравновешенный по меркам раннеров, вывести Цайта из себя — надо сильно постараться.       — Напророчь что-нибудь про то, как Карашевского с его кодлой шлепнут, — мрачно говорит Данте, — если сбудется, с меня цистерна пива.       Цайт смеется и подмигивает ему двоичным кодом своей стремной аватары: единицы и нули на мгновение меняются местами. Данте отлично знает, что сделке Мусорщиков конец, потому что четыре дня назад он передал фиксеру готовый вирус — чуть более узконаправленную версию софта, который он в итоге написал. Понять, что было дальше, не представляет трудностей: Вакако наняла соло, который заразил вирусом пробную партию имплантов, и когда Мусорщики поставили себе новое железо, за этим последовало несколько неприятных инцидентов. Никто, кроме Цайта, и не обратил на это внимания: мало ли в Найт-сити говнюков, которые ни с того ни с сего начинают между собой перестрелку.       А вот что именно триггернуло его старого знакомого, что тот проследил всю цепочку событий, это хороший вопрос. Впрочем, Данте отлично знает, что он в безопасности. По джапан-таунскому сектору все еще бродят остатки вирусов Энселя, и никто не удивится нескольким зараженным имплантам; даже катастрофу с вудуистским киберпсихом госпожа Окада в итоге сумела обернуть себе на пользу.       Не хотел бы Данте однажды поссориться с ней, это точно.       — Больше всего я удивлен, — мягко замечает Нам, — что ты выложил всё это бесплатно.       Аватара Цайтгайста быстро мигает несколько раз.       — Это вопрос репутации, — отвечает он. — Кто-то заключает сделки, кто-то пишет софт, а я анализирую инфу.       Последнее, что Цайт «анализировал» после помощи с Мусорщиками, было домашнее видео какого-то мелкого менеджера из Дайналара, который проводил «дополнительное тестирование» моделей сверхреалистичных имплантов — а те потом поставлялись конечным покупателям. Видимо, в процессе переговоров между менеджером и заказчиком Цайта возникло некоторое недопонимание, вследствие чего с домашним видео ознакомился весь здешний сектор Сети, а мелких сошек в Дайналаре закидали штрафами и проверками.       Наверное, порой Цайт ненавидел свою работу. Данте подозревает, что с такими заказами тот находится гораздо ближе к киберпсихозу, чем любой другой раннер на Эджилити.       Он уже почти собирается свалить с борды и побегать немного по сектору, когда его останавливает пинг Нама. Тот перекидывает ему токен доступа, и Данте, слегка недоумевая, послушно прыгает в защищенную комнату.       — Нужна твоя помощь, — спокойно говорит Нам. Неожиданно серьезно по сравнению с его обычной манерой вести беседу. — Полностью в счёт XOR0.       Данте немного настораживается. Чханхун никогда не припоминал ему тот долг.       — Не вопрос, — запоздало отвечает он. Не то чтобы он собирался отмазаться в любом случае. — Что надо сделать?       Аватара хакера в черных очках чуть поворачивает голову. Как будто смотрит на что-то, чего Данте не может увидеть.       — Посидеть рядом, пока я бегаю.