THERMAL_TRIP_CRITICAL

      На бордах все так же никаких новостей о том, что произошло в Сети два дня назад. Цифровые крепости стоят как стояли, нетраннеры бегают как бегали, Чёрный заслон всё так же непроходим, а Сетевой дозор не усиливает мониторинг джапан-таунских подсетей, как после встречи с Энселем. Не то чтобы Данте хотел следить за своими друзьями, но они же нетраннеры, у них так принято. Можно сказать, он просто следует общепринятому этикету.       Впрочем, даже несмотря на любопытство, он не задаёт никаких вопросов Цайтгайсту, который мог бы заметить что-то подозрительное в недремлющей сети своих следилок. Данте очень интересно, что же делал Нам на своём заказе, но он знает, что такое профессионализм, и знает, что мало кто натыкается на «адскую гончую» на случайной работе в Сети.       В отличие от многих других обнуляторов, «адская гончая» всегда охотится прицельно. Ее таргетинг — сам по себе блестящее достижение программистов, впервые ее создавших; «гончая» выискивает раннера по уникальному почерку его работы в Сети, примерно как когда-то кейлоггеры могли определять людей по привычкам работы с физической клавиатурой. Только след от деки не ограничивается интервалами нажатий на клавиши: это микрозадержки между действиями, уникальные реакции, отпечаток используемых демонов, всё, что может указать на конкретного раннера. И когда «гончая» встаёт на след, она уже не сходит с него, дообучиваясь прямо во время своей охоты — только ради того, чтобы добраться до цели и остановить ей сердце, а потом самоуничтожиться, дождавшись окончательной смерти. «Адская гончая» — это именная пуля.       Нам знал, что его ждёт. Потому и позвал на подстраховку раннера с декой, заточенной на боевой софт. И, толком ни о чем не предупредив, сунулся прямо под смертельный выстрел.       С одной стороны, он чокнутый старый придурок, с другой стороны, только так и делается киберпанк.       С ни-колой даже отвратительно теплое байдзю становится удобоваримым. Данте попивает этот коктейль интернациональной дружбы с гораздо большим удовольствием, хотя пить приходится одному: после маленького сердечного приступа Нам пока ещё бережёт здоровье. Его здоровый образ жизни, впрочем, распространяется только на алкоголь.       — Хорошую работу ты проделал, — Нам предлагает ему сигарету, но Данте только лениво машет рукой. — И чистую. Ты зря бросил саппорт.       — Да я с твоим саппортом поседею к тридцати, чумба. — Данте прогоняет неприятный холодок внутри при воспоминаниях о том, как задыхался перед ним спящий Нам с остановившимся сердцем. Сжечь вирус было легко, обычная «гончая» не предназначена для того, чтобы менять цели; он не боялся облажаться — он боялся опоздать. — Стоил того этот заказ? С «адской гончей»?       Чханхун закуривает и садится напротив, у рабочего стола. Он кажется задумчивей обычного, но кивает, не сомневаясь.       — Я готовил лёд против «гончей»… не думал, что вирус пройдет, но он хорошо подготовился. Знал заранее. — Он глубоко вздыхает. — Китайский информатор. Они мониторят Найт-сити из Уотсона, в основном, но недавно в Джапан-тауне было много шума… суматохи. Ямасиро, Энсель. Они решили попробовать усилить своё влияние здесь.       — Китайцы? — тупо переспрашивает Данте. Если в Джапан-тауне и назревают какие-то разборки на почве расовых разногласий, он об этом точно не в курсе.       Нам смотрит на него очень терпеливо.       — КНР. Этот раннер… их информатор. Мы с ним встречались раньше, когда он крал инфу у Когтей. Мелкий агент, но с хорошим софтом.       Он затягивается сигаретой, не глядя на Данте.       КНР. Вот в чем дело. Это не такое уж внезапное откровение, на самом деле — Реджина вела какие-то свои фиксерские разговоры с китайскими коммунистами, торговала с ними то данными, то людьми. Данте никогда не интересовался политикой достаточно, чтобы разузнать, что, для чего и как. Выходит, до сегодняшнего дня.       Красть понемногу, пусть даже и у враждебной организации — небольшое прегрешение в Найт-сити. Это ещё можно было бы простить. Похоже, информатор КНР спокойно бегал по Джапан-тауну, пока сверху не пришли приказы раздобыть что-то, слегка выходящее за рамки, и простить такое госпожа Окада уже не могла.       — Вакако решила указать им на их место, — догадливо произносит Данте. — Послала за их раннером своего.       Нам косится на него краем глаза.       — Заказное убийство. — Он кивает. — Вакако… предлагала мне отказаться.       — Тебя трудно представить наёмным киллером, чумба.       — Так же трудно, как якудза? — Нам смеется, но веселья в его голосе нет. — Не так много раннеров в Джапан-тауне, кто хоть раз видел софт из-за Фаерволла. Кто справился бы лучше?       Он курит в наступившей тишине, неторопливо затягиваясь и выдыхая серый дым. Данте молча крутит в пальцах стакан.       Одно дело — месть за убитого раннера уебкам типа Ямасиро, другое — заказное убийство в очередной войнушке мафии и иностранных агентов. Всем и так понятно, не станет одного информатора, найдут другого, и лезть под черный софт, обнулять по приказу, просто чтобы кто-то разгреб дерьмо чужими руками…       Он никогда не думал, что Нам может заниматься чем-то подобным. Нам Чханхун, порой вытаскивавший из Сети новичков-раннеров безо всякой платы, с ключом от «линии помощи», со своей принципиальной верой в старый киберпанк, в конце концов — киллер по найму. В это действительно трудно поверить.       Данте обдумывает новую инфу как следует и твёрдо решает, что это полная херня.       — Ладно, а теперь скажешь, зачем это всё было тебе нужно на самом деле?       Чханхун глубоко вздыхает и тушит тлеющий окурок в давно не чищенной пепельнице.       — Почему вольные нетраннеры не любят корпы, Данте?       — Потому что корпораты — жадные беспринципные уебки.       — Да. Но всё, чего они хотят, это деньги. Когда корпа пытается заставить тебя поступать так, как ей выгодно, ты всегда знаешь, что ее настоящая цель — что-то тебе продать, или продать тебя кому-то ещё. Прибыль. Но когда правительства пытаются заставить тебя поступать так, как им выгодно… у них уже достаточно денег. Ты не можешь откупиться или отказаться. Закон можно нарушить, но им мало законов, мало тюрем, они хотят, чтобы ты думал только так, как им нужно. Рано или поздно они заставят тебя.       Когда-то он слышал что-то похожее от другого раннера. Тот был, правда, не из Китая.       — Всё идёт по плану, — бормочет Данте. Он никогда не любил тот старый панк-рок, на котором торчал Сталкер, в нём было мало киберпанка и много желания взять в руки пистолет с одним патроном. Но не понимать было невозможно. Этот ебучий один патрон бил насквозь, как «адская гончая».       Нам хмыкает, бестолково вертя в руках сигаретную пачку.       — Да. Сталкер… тоже. Я думаю. Он всегда осторожно об этом говорил.       — Я не знал, что тебя так доебали коммунисты.       Нам только машет рукой, и Данте, не удивившись, хмыкает в ответ. Одно и то же под любым флагом, китайским, нео-советским или американским.       — Тот раннер, информатор… он знал, что перешел дорогу Вакако, и понял, что это буду я. Поэтому «гончая», — говорит Чханхун, не ответив на незаданный вопрос. Отвечать нечего: всё понятно и так.       Они бегали по Сети, потому что гнались за той же самой свободой, за которой когда-то гнался Бартмосс и первые хакеры киберпространства. В цифровой темноте не было ни границ, ни законов; здесь каждый становился тем, кем был на самом деле, и никто, ни Дозор, ни правительства были не в силах заставить Сеть окончательно подчиниться чужим правилам.       Это не значит, что они не пытались. РЭБИДС когда-то должен был остановить их, но вышло наоборот. Сеть превратилась в осколки зеркал, в каждом из которых отражалась их несуществующая свобода, недосягаемый Край, мечта, застывшая у самых кончиков пальцев. Но даже эти осколки постепенно таяли в темноте, и у нетраннеров свободной Сети больше не было РЭБИДС, они делали, что могли, грабя корпы и сжигая чужих агентов, подставляя дозорных одичавшим сетевым вирусам, из одной только надежды, что однажды этого хватит.       Нам поступил так, как поступил бы любой киберпанк; не из-за политики — из-за того, что не было ничего важнее этой надежды, зыбкой и тающей, но всё ещё ведущей их вдоль самого Края. Он вынырнул, тот раннер — нет. Не о чем больше спрашивать.       — Ты заговорил про сетевых киллеров, — неожиданно говорит Нам и легко, едва заметно кивает в его сторону. — Тетратроника, черный софт… тот случай с соло Реджины. Ты ведь поэтому уехал из Уотсона?       Разведенная алкоголем ни-кола застревает где-то у Данте в глотке. Он поднимает голову и таращится на Чханхуна, но тот серьезен, как будто в самом деле…       Конечно, он знал. Наверное, с самого начала знал.       — Что, думаешь, я нарочно его обнулил? — непонимание медленно переходит в злость, и эта злость, его собственная, ещё мерзотней от того, что так вышло только по его вине. От нее уже никак не отмазаться. — Думаешь, я так развлекаюсь, сжигаю черным софтом неопытных лохов, за которых мне ничего не будет?       Их было больше, чем один только Ян Саттон. Тот чудила с Acid Sun, который попытался вскрыть его не так давно; Данте так и не сумел вспомнить, что за вирус бросил на него, и он не снял с того чувака никаких идентификаторов — где теперь его отыскать. Или даже чокнутый вудуист под аватарой нэко-Анубиса. До того, как ему окончательно перемкнуло мозги, Энсель все-таки просил о помощи.       Такой он в Сети — раннер по кличке Данте? Тот самый псих с Эджилити с боевой декой, которому доставляет смотреть, как кто-то подыхает на электрическом стуле «хеллболта»?       — Я так думал, — не отпирается Нам, — раньше.       Данте фыркает. Он не станет оправдываться, пусть Чханхун думает что хочет, поебать.       Нам перебрасывает ему невскрытую упаковку с каким-то китайским заменителем чипсов, крекеров и попкорна в одном лице. Данте ловит ее слегка неуклюже: мелкая моторика, слетевшая напрочь после встречи с нейровирусом, более-менее восстановилась, но пока ещё не полностью.       — Не сердись. Это был — как вы это называете? — нож Оккама.       Это, конечно, правда. Это был самый простой ответ, и Данте нечего возразить, он сам на месте Нама решил бы точно так же.       — Знаешь, у Дозора был антидот, — говорит он вместо всего остального. — От той вудуистской херни, которая чуть не сделала меня психом. Когда я влез в обманку Дозора, меня нашел тот самый агент, который гнался с нами за Энселем. Он и предложил мне антивирус. Он вообще много чего мне тогда сказал.       Нам слушает его по-прежнему внимательно, но Данте не может разобрать выражения на его лице.       — Но ты ведь и сам знаешь. Ты наверняка то же самое уже слышал.       — Про то, что всё, что мы делаем, — напрасно? — без капли удивления безошибочно угадывает Нам. — Что великие герои Сети давно уже мертвы, а нам никогда не добиться всего того, о чем они когда-то мечтали? Что свободы не существует, а корпы и правительства давно уже контролируют весь мир, и этого никому не изменить? Да, я слышал. Может быть, слишком часто. — Он усмехается, но без особого веселья. — Думаешь, Дозор прав?       — В этом? Да. — Данте ненавидит себя за эти слова, но еще больше он ненавидит фальшивый пиздеж. Впрочем, Нам снова ничуть не удивляется его ответу. Кажется, его гораздо сильнее занимает что-то другое.       — И ты все равно отказался, — с любопытством замечает он. — Почему?       — Потому что пошли они нахуй, вот почему, — зло огрызается Данте. Его невыразимо бесит сам факт того, что он вынужден признавать правоту дозорных и собственное бессилие, но иначе не получается. — Всё это правда только потому, что они сделали это правдой. Когда-то было иначе. Может, однажды снова будет иначе. Если бы я пошел с Дозором, получается, я бы признал, что ничто никогда не изменится, мы всегда будем мухами в банке под прицелом корп, и самый лучший выход — это жить по правилам, которые Дозор счел подходящими.       — И твой самый лучший выход был — умереть?       — Завали, я и так подыхал и ничего лучше не придумал, кроме как довести дело до конца, — фыркает Данте. Нам улыбается в ответ. — Я просто… потом уже, когда очухался после всего этого… я как-то представил, что говорю себе то, что сказал мне тогда Алан. Каждый день. Просто чтобы убедить себя, что я всё делаю правильно, что я отбираю у людей свободу ради их блага, что всё это — ради какого-то великого, курва, блага, что всем от этого будет лучше и никак иначе просто нельзя, это вся моя ебаная мантра, от звонка до звонка, пока какой-нибудь удачливый педрила не сожжет меня в Сети. И знаешь что? Всё это мне нихуя не понравилось.       — Макото, — со знанием дела говорит Нам. Данте салютует ему стаканом.       — Надо нам с тобой тоже объединиться в какой-нибудь союз, — задумчиво произносит Данте, глотнув ещё байдзю с ни-колой. — И так мы как два долбоеба из анекдота про китайско-польскую… Речь Посполитую.       — Есть такой анекдот?       — Мы — этот анекдот, чумба.       Нам смеётся и вытаскивает из пачки ещё одну сигарету. Данте подумывает в шутку напомнить ему о том, что запасные жизни даже у него не бесконечные, но тут он вспоминает о куда более важных вопросах.       — Этот раннер, — Данте ставит опустевший стакан на стол и, скрестив руки на груди, очень внимательно глядит на Нама, — информатор твой. То есть, китайский. Ну, ты понял. На такую работу совсем уж лохов не берут, каким бы раннером он ни был, чего-то да стоил. Ну, положим, я в Сети следов не нашёл, потому что я не Цайт, да и мало ли в какой закрытой крепости вы с ним срались, но он кинул на тебя «адскую гончую»… в реале я пытался качать тебе сердце, но при таком темпе по-любому кислорода не хватило бы для нормального бега, ты должен был неплохо так тормозить в Сети… что, у него обнуляторы кончились? Что за фокус ты там провернул, чтобы при всём этом ты вынырнул, а он нет?       Это — настоящая загадка минувшего заказа, и Данте никак не может найти ответ. Если у вражеского раннера была в загашнике «адская гончая», которая с лёгкостью вскрыла лёд Нама, значит, и остальной софт должен был быть хорош. А если так, то как тогда Чханхун умудрился обнулить его даже на грани обморока?       Нам улыбается своей привычной незаметной полуулыбкой, и Данте остаётся только обреченно вздохнуть, уткнув немигающий взгляд оптики в потолок: это значит, нормальных объяснений ему не видать.       — Просто пара старых трюков, — конечно же, слышит он в ответ.       — Я расскажу Спектралу, он тебя с расспросами доебет, — мстительно обещает Данте. Не то чтобы он в самом деле надеялся, что другой раннер просто вот так выдаст свои профессиональные секреты, но… ему очень интересно. И он ведь хорошо отработал на страховке. И ему всё ещё очень интересно.       — Ого. Похоже, Цайтгайст тоже научил тебя паре трюков.       Ничего. Данте отказывается признавать поражение: он найдёт разгадку, сейчас или чуть позже. Это всего лишь вопрос времени.

***

      — Эм, — он всё никак не может понять, как обращаться к Вакако, если ты иностранец. «Госпожа Окада» — это как-то уж слишком. «Сан» — это для японцев. Можно было бы хохмы ради завернуть про «пани», но тогда за ним точно придут, чтобы не выебывался. — Вакако?.. Я пропустил ваш звонок.       — И не торопился перезвонить, — безжалостно-медовым голосом припечатывает его бессменный фиксер Джапан-тауна.       — Забегался, — невинно отвечает Данте. Играть в дурачка он умеет мастерски, без этого на саппорте никак — гребаные соло сожрут тебя живьем, если только почуют, что можно стребовать с нетраннера дополнительные плюшки. — Что-то нужно?       — Слышала, что ты проделал хорошую работу недавно, — по медовому тону Вакако трудно понять, она собирается его похвалить или сообщить, что выслала за ним убийц. — И не задавал лишних вопросов.       Данте едва успевает подавить нервный смех, но ответить не успевает: ему маячит оповещение о входящей транзакции. Две тысячи эдди. Немало для помощи на саппорте.       Помедлив секунду, он блокирует транзакцию и запрашивает возврат.       — Платы не надо, — говорит Данте. — Мы рассчитались.       Вакако на изображении оптики изучающе склоняет голову, как будто может что-то разглядеть в аватаре Данте на своём телефоне — в безликом силуэте, перечеркнутом красной полосой.       — Как скажешь. Я свяжусь с тобой, когда появится следующий заказ на работу в Сети.       Она гасит звонок, а Данте так и остаётся глядеть на поблекшую иконку с изогнувшейся змеей — аватару самой госпожи Окада. «Следующий заказ», так она сказала?..       Нам не так уж тщательно заботился о том, что говорить или не говорить, но Вакако никогда не произносила зря ни единого слова. Если заказ на китайского информатора в самом деле должен был достаться другому раннеру, то…       Курва. Он ведь только-только расплатился за один долг.       «не надо было тебе браться за эту херню. я бы справился»       может быть       Макото, чтоб его, гребаные принципы старой гвардии. Как ещё он мог поступить?       «спасибо», неохотно кидает Данте в соединение между ними. На самом деле, он не уверен, справился бы он с «адской гончей» или нет, к тому же, Нам упоминал софт из-за Фаерволла… о котором у Данте, как и у большинства раннеров по эту сторону границы, есть только абстрактное представление. «с меня ящик теплой китайской водки»       надо же, я никогда еще не работал за водку       Данте фыркает, не в силах сдержать смешок.       «ну да ну да. ты работаешь за киберпанк»       Сеть доносит до него призрачный смех Нама с той стороны киберпространства. Все еще ухмыляясь, Данте скидывает чат в фон и забирается на нетраннерское кресло, одновременно отдавая команду вертушкам сбавить в гараже температуру. Сколько бы ты ни спорил о киберпанке, жизнь не так уж плоха, если можно сжечь ее на раннинг.