THERMAL_TRIP_CRITICAL

      По всему Джапан-тауну течет вода, как будто океан вышел из берегов и хлынул на улицы Найт-сити. Уличные ларьки пусты, автоматы со снеками на нижнем ярусе погибли смертью храбрых, Нам ругает на все диалекты родного китайского погоду и забитую районную канализацию — часть потопа пробралась и в его нетраннерское гнездышко, заставив его срочно бросить всё и мчаться спасать хрупкую технику от попыток уплыть в залив. Вот и минус подвальных помещений. Обычно на калифорнийском побережье не бывает сезона дождей, но иногда — раз в десятилетие-другое — атмосферные течения со Старой Пасифики напоминают о себе внезапными сюрпризами. Как обычно и бывает с Пасификой.       Данте слушает барабанящий по гаражной двери дождь с некоторым беспокойством, но его гараж стоит чуть повыше, у лестницы на следующий ярус. Сюда воде не пробраться. Выдержала бы проводка, а всё остальное будет в порядке.       Ну, всё, кроме того, что за едой и всеми остальными удобствами приходится теперь тащиться на другой ярус, обычно ещё и под хлещущим дождём. Оставив мокрую куртку на медленно промокающем «гостевом» кресле, Данте забирается на своё, нетраннерское, с таким же подмокшим пакетом еды в руках. Его карьера несомненно оправдывает себя: стоит зарабатывать по несколько штук эдди за заказ, чтобы ковыряться в разбухших картонках с азиатской лапшой.       К счастью, лапша оказывается подогретой и обильно сдобренной вкусным и неострым соусом, что немного смягчает критический взгляд Данте на мир. Он продолжает ковыряться в лапше с мрачным энтузиазмом, полностью отражающим реалии жизни в Найт-сити.       ты где щас бегаешь?       Сообщения от Спектрала всегда внезапны. Он еще способен сформулировать слова в виде более-менее внятного прощания, но приветствия не входят в его словарный запас.       «я сейчас сижу», сообщает Данте. Выходит слегка двусмысленно и прямо противоположно его жизненным целям, поэтому он торопливо поправляется, «обедаю то есть»       хдхдхд       ныряй покажу ахуеную штуку, ты должен это видеть       «дай доесть»       а нуда я забыл       вы же без тормозов не можете хдхд че как у деда? починил кресло после потопа?       За деда Спектрал беспокоится примерно в той же мере, что сам Чханхун беспокоится за малолетнего долбоеба, вылезшего в Сеть со сверхскоростной декой. В частности, он уверен, что Нам древнее первого Макинтоша и бегать способен только благодаря таблеткам от деменции или типа того. И еще — что тот непременно убьётся из-за своих тупых принципов, потому что старой гвардии киберпанка место в музее, а не в современном киберпространстве. Это взаимное беспокойство друг о друге определяет сетевую дружбу Чханхуна со Спектралом примерно на девяносто процентов, и Данте не устаёт над этим ржать, потому что он такую хуйню только в сериалах видел.       «да хрен знает, он сейчас откуда-то еще сидит, может с запасной берлоги»       На это Спектрал отвечает глубокомысленным молчанием. Данте уже начинает слабо надеяться на то, что сумеет доесть обед в относительном спокойствии, но спокойствие — это не про Спектрала.       бля я щас усну ты там скоро       ты скоро??       ДАНТЕ       «блядь чумба если у тебя из-за твоей охуенной деки мозги переклинило на сверхсветовую не делай это моей проблемой и ради бога ЗАВАЛИ»       хдддддд       так ты уже ныряешь? данте???       Данте с чувством матерится вслух и начинает доедать лапшу с удвоенной скоростью.       Стремительный луч трассера выбрасывает его у черных берегов пограничной зоны. ТАИГи мерным прибоем качаются под ногами, тускло высвечивая вдали неясные силуэты структур ландшафта, меняющиеся с каждой новой волной.       Серебряный всполох аватары Спектрала приветственно мерцает у самой границы. За ним — зона мутаций, далекие отголоски дикой Сети.       — Дальше по новой прокладывать придется, — сообщает он. В таких местах никакой маршрут не держится долго. — Во! Зацени!       Он срывается с места, прыгая по цепочке серверов так уверенно, словно перед ним бежит одному ему видимая путеводная нить. Какой-то кастомный сканер или ищейка. Данте без стимов, и за прыжками Спектрала он едва успевает: серебристая молния сверкает перед ним, дразня превосходящими скоростями Стивенсона, перетекает от одной звезды к другой в космической черноте киберпространства. Рискованно — бежать вот так по пограничной Сети, слишком быстро, не успевая различить в окружающем софте ни своих, ни чужих; за ними увязывается любопытный здешний софт, барабанит по защитному льду мелким дождем. Но «вергилий» молчит, и Данте не останавливается.       Нить «трассера» обрывается на старом сервере, похожем на стеклянное море. ТАИГи вздыбливают прозрачные осколки гребнями волн, и под лучом сканера в них проявляются отражения: зыбкие, неустойчивые облака битых данных, изредка складывающиеся в знакомые фигуры.       Данте безошибочно угадывает их по имени:       — Архив?       Архив, наследие Старой Сети, когда её ещё называли Интернетом — объявшую всю планету и не подчинившуюся никаким законам, кроме своих собственных. Где-то в нулевых нашлись отчаянные психи, которые решили, что если Сеть живёт информацией — они не позволят ей исчезнуть бесследно, и создали свой проект. Первые веб-краулеры ползали по нитям между сияющих звезд и собирали инфу обо всём, что видели, чтобы сохранить её — точно фотографию, отпечаток мгновения в бесконечной информационной эволюции — в бездне Архива. Датакрэш обрушил большую его часть, но создавшие его параноидальные гении предусмотрели и это: у Архива были сотни зеркал, раскиданных по всей Сети. Даже прожорливые РЭБИДСы не прикончили его до конца.       — Ага, — отвлеченно отзывается Спектрал. Он тыкает запросами то один осколок, то другой, выдергивая из пустоты застывшие фрагменты прошлого. — Тут в основном только кал какой-то из дедовой молодости. Всякая старая хуета. Ща… его пиздец глючит…       — Будь тебе столько лет, ты бы тоже глючил, — резонно возражает Данте. Он толком не знает, что именно ищет в Архиве Спектрал, возможно, древний мем из проперженной борды нулевых годов, чтобы спамить этой херней во все чаты и ржать как дебил. Лично он сам испытывает нечто, похожее на гордость. Не за себя — за давным-давно ушедших в киберпространство коллег из далекого прошлого, ебанутых параноиков, решивших в самом деле совершить невозможное, сохранить всю Сеть в своих базах данных и открыть для всех, даром и просто так. Сколько уже десятков лет этому серверу? Он облеплен вирусным планктоном, демоны пограничной Сети искорежили его практически до неузнаваемости, а среди осколков — в битых облаках — всё ещё можно отыскать уцелевшие данные. Архив — символ киберпространства. Покоцанная статуя, задравшая факел, который давно уже перестал светить и значить то, что значил когда-то, но всё-таки…       Данте вызывает свой антивирус и беспощадной волной света сжигает прилепившуюся к Архиву мелкую дрянь. ТАИГи взъерошивают свои океанские гривы, сбоят ошибками, заставляя ландшафт из осколков несколько раз сменить очертания.       — Ты чё? — недоуменно спрашивает Спектрал, отрываясь на миг от своего занятия.       Данте и сам не знает, «чё». Ему хочется что-то сделать, если даже не помочь Архиву — как ему уже поможешь — то хотя бы ненадолго освободить сервак от сетевых паразитов, но что-то удерживает его от повторного, более жесткого скана.       Мимо ползет мутировавший демон, похожий на мерцающий шипастый шар — антивирь плюется, а «вергилий» молчит. Данте вглядывается повнимательней.       Краулер, вот что это такое. Шар доползает до пустого осколка, вонзает иглы в прозрачное стекло, и то дробится, вытягиваясь в стороны, на новые осколки. Они плавятся, меняя форму, пока наконец не застывают в пустоте. Когда «вергилий» касается их лучом света, в отражениях проявляются новые, собранные краулером данные.       — Нихера себе, — восхищенно бормочет Данте. Архив мутировал вместе с пограничной Сетью! Он всё ещё работает, столько десятилетий спустя, адаптировавшись к новым протоколам, выучив новые алгоритмы — такого можно было бы ожидать от современного софта типа «вергилия», но наследие древности вроде Архива…       Повинуясь неясному наитию, Данте прижимает ладонь к прозрачному стеклу. Осколок отдаёт в пальцы дрожью, горячо колется своими собственными сканами — и спустя мгновение из отражения на Данте глядит перечеркнутый красными полосами силуэт его собственной аватары.       Надо что-то сказать. Он войдет в историю киберпространства, по крайней мере, до тех пор, пока сетевой прилив не покорежит этот кусок данных Архива настолько, что даже корректирующие коды не смогут его восстановить.       — Привет, мир, — ухмыляясь, говорит Данте — одновременно здесь и в отражении. Бессмертное приветствие на любом языке.       — Как сделать, чтоб не вставало на всякую хуету, — тяжело вздыхает Спектрал. Данте ласково советует ему отъебаться: здесь слишком круто, чтобы всерьёз злиться на упоротого придурка. Закончив любоваться своим бесценным вкладом в историю, запечатлившим их краткий словесный обмен, Данте забывает о своём отражении и вызывает внутренний поиск Архива.       — Рейч Бартмосс, — командует Данте, и осколки зеркал послушно вспыхивают, перебирая уцелевшие данные в поисках ответа. Спектрал безнадежно стонет.       — Бля, ты серьезно?       — Пиздуй к Баг на Бартмосса жаловаться, — безжалостно отвечает ему Данте. Мнения о герое киберпространства среди современных нетраннеров исключительно полярные, что полностью соответствует общему духу всей той ебанины, которую Бартмосс творил при жизни. Чувак был абсолютно поехавшим и такой же абсолютной легендой. Поэтому Данте относится к нему с глубоким уважением и — как очень многие раннеры, которые ни за что в этом не признаются — легкой завистью.       И Архив наконец отвечает. Он сбоит ошибками, этот фрагмент данных слишком старый, часть инфы битая, фигуры двух раннеров то и дело расползаются в бесформенный туман, и всё же…       Спайдер выглядит точно так, как Данте её представлял. Она редко когда изменяла своей любимой аватаре: красотке в чудовищно утрированном стиле ретро-аниме. Красная грива её волос по цвету как чёрный лёд, и в этом тоже есть своего рода ирония, потому что из этих двоих именно Спайдер всегда предпочитала использовать несмертельный софт.       Рейч выглядит как разноцветный октаэдр.       ZQZLcJHcbi6PP5mV5OnoaVRN0lvjUIdVNvYi6qt8Y/k=РБ: _\\//       СМ: передавай привет IETF       РБ: +       Запись Архива настолько старая, что незашифрованный кусок передачи между Спайдер и Рейчем сохранился не звуком — только текстом. Даже их аватары не двигаются нормально, дергано сбоят при очередной ошибке чтения.       РБ: кстати архивом рулят не ietf       РБ: это дикие искины       СМ: O_o       СМ: им это еще зачем       РБ: а кому еще это зачем,, кто еще поверил бы в некоммерческие проекты       РБ: это искины мёрф       РБ: я бы еще подозревал инопланетян но, они не любят открытый доступ       РБ: однажды архив разрастется настолько что трансатлантический кабель забьет его трафиком информационная супермагистраль рухнет под нагрузкой и настанет апокалипсис       РБ: если раньше его не начну я       СМ: или инопланетяне XD       РБ: эй архив <передача исполняемого файла WRLDP3@SS> у меня монополия на конец света. теперь человечество должно мне пиццу       СМ: выпиши счет дозору       СМ: о, глянь сюда <адрес недоступен> это что, 316jdjLDdLczbU000000000       Отражения в осколке Архива окончательно рассыпаются облаками шума. На память потомкам Рейч и Спайдер оставили идиотский треп про инопланетян и исполняемый файл, который черт знает чем теперь прочесть и на чем запустить.       — Ну и говно, — делится своими впечатлениями Спектрал с легким восторгом и абсолютной категоричностью. Впрочем, категоричность не мешает ему отхватить себе копию файла одновременно с Данте.       — Если это в самом деле они, неважно, что это говно. Это — легенда.       Ошибка: отвечать Спектралу его же картой не рекомендуется.       — Ты что? Упорот?? Да эти убогие сигнатуры любой ламер подделает, в нулевых хацкером считался любой придурок, который мог деку включить и не обосраться.       — Курва, Спектрал, завали, — терпеливо говорит Данте. Его перегретый Стивенсоном чумба вполне может быть прав насчет подделанных сигнатур и фальшивых «Бартмосса и Спайдер», но признавать это вслух совсем необязательно. — Они легенды, а ты лох. Глянь временные метки.       На временных метках проставлен две тысячи шестнадцатый год. Если Архив не врёт. И если Архив не врёт, то в две тысячи шестнадцатом смельчаки, которые рискнули бы поиграть в ролевые игры под видом лучших вольных раннеров по эту сторону океана, закончили бы скверно — Дозор, корпы и вирусы самих Бартмосса и Спайдер очень охотно обнуляли всё, что их напоминало.       Спектрал только фыркает.       — И чё? В шестнадцатом году на них каждый второй КИБЕРЖОКЕЙ дрочил. Прикинь? Их типа так называли. Это дед сказал. Хз, может, прикалывался, но звучит так тупо, что наверное правда. КИБЕРЖОКЕИ. — Он ржёт, уже позабыв напрочь о Бартмоссе, Спайдер, инопланетянах и временных метках. Данте хмыкает. Отчасти ему хочется согласиться: если бы раннеров в его юности называли кибержокеями, это был бы весомый довод подыскать другой способ жить жизнь, например, сторчаться.       Стеклянный прибой Архива вздрагивает снова, сообщая об оконченном поиске, и серебристый всполох немедленно бросается к мерцающему осколку. Этот поновее: дата на метках проставлена всего-то около пары недель назад.       — Ага, тот самый. Нашёл наконец, — сообщает Спектрал. — Короче, я же бегал за Жан-ки-ри, в сектора Пасифики хрен пролезешь из этой японской жопы, но в пограничной Сети норм. Ему в Пасифике как будто вообще не интересно, только здесь и бегает, даже к корповским крепостям не лезет. Я хотел его след поймать, но попсовые следилки пограничная зона зажевывает как нефиг делать… только Архиву похер, хз как, но эти его краулеры, бля, ваще бессмертные. Зацени.       Он тыкает неровный многоугольник мерцающего зеркала еще одним запросом, и в темноте киберпространства проявляется ещё одно отражение.       — Что? — только и произносит Данте.       Те же сигнатуры. Он пробивает «вергилием» — но и «вергилий» подтверждает сходство. Данте даже перепроверяет временные метки Архива, на случай, если неверно прочёл дату, но нет, все данные в порядке, всё в порядке. Кроме того, что это не имеет никакого смысла.       Неко-девочка с головой шакала глядит в пустоту огромными горящими глазами, куда-то, чего не сохранил веб-краулер Архива. Потом Анубис срывается с места и оставляет после себя только медленно гаснущий след.       — Да это сам Жан-ки-ри и прикалывается. — Данте фыркает после тяжелой паузы, хотя смеяться ему неохота. — Инфа сотка, чумба, я видел, как Энсель помер. И Нам видел, как Энсель помер. Даже дозорный на нас тогда высрался, что мы не дали ему поковыряться в вудуистской деке, хром сдох по смерти носителя.       — Ага, вы дохуя кулхацкеры, бегали-знаем, — отвечает Спектрал.       И словно отзываясь его словам, осколок памяти Архива отражает еще одного нетраннера, прыгнувшего на тот же сервер — отражает его всего на долю секунды, пока вудуистский лёд не ослепляет краулер, заставляя софтину уйти в защитный режим и экстренно сбросить собранные данные в Архив. Но сигнатуры считать ещё можно.       По сигнатурам второй раннер очень похож на Жан-ки-ри.       Данте неподвижно глядит в колеблющуюся перед ним пустоту. ТАИГи подглючивают: прога, автоматически перебрасывающая маршрут, чтобы удержать его в пограничной зоне, слегка запаздывает.       — Значит, временные метки кривые. — Это бы всё объяснило, Энсель всегда бегал с Жан-ки-ри, если запись была сделана до его смерти и Архив просто криво сохранил время…       — С Бартмоссом были не кривые, а здесь кривые? — с явным наездом спрашивает Спектрал. Он копирует лог Архива и перекидывает Данте. — Короче, либо этот сраный Энсель не помер, либо кто-то бегает под его личиной хз зачем. Зомби, вуду-хуюду, вся эта херь.       Снять бы нормально идентификаторы, по огрызкам инфы с архивного краулера хрен что разберешь. Но Данте принимает присланный лог и кивает в ответ.       Нет никаких очевидных причин притворяться погибшим раннером. Он не может припомнить случаев, когда этим бы занимались даже такие всратые ребята, как вудуисты: они легко избавляются от чужаков, но своих бросать им несвойственно. Поэтому вся эта история с Энселем была такой странной. Их раннеры должны были появиться в Джапан-тауне молниеносно, прикончить своего поехавшего другана и забрать с собой в неприступные сети Пасифики все мало-мальски ценные свидетельства, а вместо этого разбираться пришлось местным, причем с помощью Дозора. Если бы речь шла о ком-то еще, Данте бы решил, что ребята по-королевски проебались, но с вудуистами сложно сказать наверняка.       Пожалуй, самое время задать разным людям пару разных вопросов.