Клычки

Солнечные лучи тускло просвечивают сквозь тонкий тюль. Обычно солнце редкий гость в их городе, но если вылезает из-за туч, то крайне метко. Сразу подскакивает под двадцать пять градусов температура и асфальт начинает плавиться. От столь резкой смены погоды иногда хочется повеситься… Да только не поможет. Тонкий журнал (какой-то модный, видимо, притащенный одним из нерадивых друзей) не спасает положение. Юнги уже полтора часа старается беречь энергию, не вставать с кресла, стоящего неподалёку от кровати, и просто обмахиваться журналом как веером. До него попросту не долетают слабые потоки ветерка, создаваемые вентилятором у самой постели. И это ещё не самое худшее, что может быть. Волосы мокрые после освежающего (пусть и ненадолго) душа, а лёгкие шорты и майка только мешались. В такую жару хотелось раздеться догола и лечь звездой посреди комнаты. На полу хотя бы более-менее прохладно. Но Юнги не может оставить свой пост наблюдения. Он для чего кресло-то поставил рядом с кроватью? Чтобы было удобнее в случае чего встать и пойти на кухню или в ванную за чем-то, что понадобится его возлюбленному. И вот тут можно сказать о самой худшей вещи при жаре. Полтора часа прошло с тех пор, как Юнги вернулся с вынужденной ночной смены и застал своего омегу в таком состоянии. Чимин вертелся в ворохе одеял и кучи одежды в попытке выбрать наиболее удобную позу для дремы (?). Чёлка чуть завилась, а прядки на затылке мило торчали во все стороны. И Юнги мог бы подойти и поправить все это дело, но Чимин первые несколько часов своего гнездования злится на любого, кто посмеет нарушить его границы. Даже на своего альфу. Шорох постельного белья отвлек от вялых мыслей. Из-под тонкого покрывала показалась лохматая светловолосая макушка. Послышалось недовольное ворчание (явно от Юнги нахватался), почти не различимые слова. Но Юнги не составляет труда понять своего мужа. На самом деле злится не Чимин, а его вампирско-омежьи инстинкты. Они требуют тепла, ласки и создания уюта, но в комнате настолько жарко, что не спасает ни окно, ни включённый на всю вентилятор. Чимин и так уже разделся догола, хотя в период гнездования наоборот укутывается в сотню тканей, только нос торчит да глазки блестят. А сейчас омеге жарко, с виска течёт пот (Юнги молчит про себя: там вообще все плохо, и он уже несколько раз сходил в душ; счета за воду в этом месяце будут высокими), меж аккуратным бровями пролегла складка недовольства. Чимину нужно гнездиться, но к такой жаре он не привык, в ней невозможно это сделать. — Хён, — жалобно проскулил Чимин. По факту, его зов трудно разобрать кому-либо, потому что это больше похоже на короткое хныканье, но Юнги достаточно хорошо и давно (шутка ли, три века вместе, рука об руку) знает своего омегу, чтобы распознать. — Воды? Ещё рубашек? — Юнги поднимается с насиженного места и наклоняется к Чимину. Парень настолько слаб, что приподняться для него трудно. Когда-то у Чимина были мышцы, причём очень даже ничего такие, но со временем ему это слегка наскучило и он оставил ярые тренировки и по сей день уделял время только танцам. Юнги знал любовь своего омеги к последнему занятию. Кажется, Чимин и танцы были как единое целое, без них омега не был бы собой. А от накаченности остались лишь отголоски в виде мягких линий пресса и слегка просвечивающих мышц, если напрячь руки. Впрочем, Чимин в любом виде прекрасен. По скромному мнению Юнги. — И то, и то, — буркнул омега, прежде чем снова повалиться на подушку, уже впитавшую в себя его пот. Хотя это и не его подушка, а Юнги… Юнги медленно поплелся на кухню. Жара выматывает абсолютно всех, особенно вампиров. Они существа ночные, не приспособленные к длительному нахождению под солнцем. А если ещё такая жара, то это же просто невыносимо. Юнги даже не включает телевизор, потому что там все об этом говорят. Давно такой аномальной жары не было. Хорошо хоть дом в тени стоит, а то они бы зажарились… Все, что волнует сейчас такого альфу, как Мин Юнги (совершенно простого вампира (!) из Сеула, в котором плюс тридцатка держится уже три дня точно), — счета за воду в этом месяце после всех их походов в спасительный душ, чтобы избавиться от пота и его запаха, и Чимин, его драгоценный муж, у которого ни с того ни с сего началось гнездование. Хорошо хоть этап течки прошёл месяц назад, и они попали в эту адскую жару. Не то чтобы они заметили во время… Процесса, но, стоит признать, что из них никто не переносил хорошо жару. Захватив бутылку воды и стакан, мужчина вернулся в спальню, налил воду и вручил омеге. Пока Чимин пил, он нашёл последние оставшиеся в шкафу аккуратно сложенные рубашки (рабочие вообще-то, но для Чимина ничего не жалко), и также отдал парню в руки. Чимин прижимается щекой к обеим тканям, трётся о них носом, оставляя свой запах на них (Юнги потом весь день на работе может вдыхать сладкий аромат выпечки, даже если они постирают вещи сто раз), глубоко дышит свежим ароматом кондиционера для белья и эховыми нотками кофе. У Юнги покалывает в пальцах от того, как он хочет прикоснуться к своей паре, потрепать эти и без того лохматые волосы, расцеловать пухлощекое личико… Но Чимина на первых порах гнездования не стоит трогать. Так со всеми омегами, это чёртов инстинкт защиты своего «дома», гнезда. У всех по-разному, но этот пунктик неизменный. У некоторых вообще эта защита выходит за рамки (спросите у Чонгука, как он справляется с боевым Тэхёном в такие времена, и вы увидите самое отчаянное лицо мужчины, которому нельзя категорически входить в комнату, пока не позовут; а альфьи инстинкты говорят защитить пару и «дом», находиться поблизости, чтобы успеть это сделать — и вот как тут быть?). Юнги повезло больше, потому что Чимин позволяет находиться рядом, позволяет ухаживать за собой и иногда даже ластится, как кот. Но только иногда. Юнги возвращается в кресло и продолжает наблюдать за копошением омеги в гнезде. Желанной прохлады, которую должен создавать вентилятор, не чувствовалось. Чимин в который раз простонал из-за неудобства, а Юнги удерживал своего внутреннего альфу от того, чтобы подскочить к своей омеге и спросить, что случилось. Разумом Юнги знал, что это все жара вперемешку с совсем неуютными условиями для гнезда. Чимину хочется тереться о подушку щекой и путаться ногами в одежде своего альфы, смешивая свой и его запахи… Но это желание плохо осуществляется, когда подушка уже мокрая от пота, а под грудой одежды ещё душнее, жарче. Юнги бы рад помочь, но не знает как. А ещё волновал вопрос, почему Чимин начал гнездиться? Обычно гнездование проходит перед течкой, так как омега хочет создать уютное гнездо, где он будет в безопасности и комфорте. После течки гнездо не убирается ещё пару дней, и на этом все. Или может Юнги что-то путает? Сейчас ему приходится бороться с жгучим желанием подскочить к стонущему парню, чтобы помочь. Чимин так явно для альфы просит помощи, но Юнги видит, что Чимину просто-напросто хочется гармонии в гнезде. А какая тут гармония, когда так жарко?! — Юни, — Чимин открывает свои лихорадочно блестящие глаза с расширенными зрачками, смотря прямо на замершего от его тона мужчину. — Что такое, родной? — Юнги нерешительно подходит к кровати, чуть наклоняясь вниз, все ещё не тревожа личных границ омеги. Чимин смотрит на него с минуту, а потом тянется руками. Юнги считает, что ещё рановато. В стадии гнездования Чимин обычно позже зовёт Юнги, чтобы получить дозу любви и обнимашек. Но сейчас Чимину все равно на какие-то условные стадии, он хватается за бледные руки и тянет Юнги на себя, опрокидывая сверху. Юнги пораженно охнул, хотя, казалось бы, чему удивляться? Он должен был помнить, что у его омеги чёрный, мать его, пояс по каратэ. Плюсом здесь ещё и вампирская сила, что вдвое больше человеческой. — Милый, больше так не делай. Вдруг ты бы поранился? — вздохнул Юнги, но струна напряжения внутри наконец-то ослабла. Юнги обнимает свою пару, вдыхает мягкую смесь ароматов и приглаживает его волосы. Чимин довольно мурлычет под нос, трясь щекой о его грудную клетку. Он тесно прижался к Юнги, пытаясь вжаться ещё больше. — Жарко. Сними, — маленькие ручки пытаются сами снять майку и шорты Юнги, на что тот смеётся и помогает сделать это. — И откуда так много энтузиазма? Мне казалось, мы уже его весь растратили пару дней назад. Чимин замирает от звука хриплого смеха, сверкая глазами, а потом неожиданно присасывается к горлу мужчины, втягивая кожу, слегка прикусывая клыками. Юнги шипит, но терпит, зная, что это как обязательная процедура для его пары, чтобы принять альфу в гнездо. Вообще «помечать» должен Юнги, но его след от клыков (альфьи вампирские клыки больше и страшнее, чем омежьи) уже давно шрамом напоминает о себе на загривке Чимина. А в том, как кусает Чимин, есть что-то… Горячее. Омега ему попался, конечно, кусачий, но Юнги не против. Чимину безумно нравится звуки, которые издаёт Юнги. Тонкое шипение или утробное рычание… Альфе было и приятно, и удивительно то, как Чимин реагирует на него. Чимин поддаётся вперёд и обнимает, целует, кусает, а потом смотрит такими невинными глазами, в которых плещется любовь в смеси с восхищением. В первые годы общения было трудно понять, выдержать этот взгляд на себе, но Чимин приучил Юнги к себе и своему безграничному любованию. Юнги, никогда не получавший столько внимания от других, не понимал Чимина, но научился этому. Никак по-другому нельзя. Упустить Чимина было бы самой глупой ошибкой. Чимин сворачивается клубком, прижимается к нему, закидывая ногу на бедро. Юнги поддаётся вперёд, целуя пухлые губы, рукой поглаживая щеку. Мягкая, горячая. Чимин сейчас весь такой разнеженный, хоть и более активный, чем пять минут назад. Юнги это так нравится, что разум с ноги выпинывается любовью. — Юни, помнишь, мы с тобой обсуждали одну интересную тему… Юнги почти готов погрузиться в расслабленную дрему, поглаживая оголенное плечо своей пары, но у Чимина, судя по тону, другие планы. Открыв один глаз, мужчина смотрит на Чимина. Омега все ещё блестит глазами, только искры эти какие-то хитрые. О-о, Юнги узнаёт этот взгляд! Чимин что-то задумал, а, если его план уже готов, поменять что-либо Юнги не в силах. Только понять, принять и смириться. Хотелось бы верить, что в этот раз шалость его мужа будет мелкой, но годами развитая интуиция так и твердит, что следующие слова Чимина ему могут не понравиться. — Интересных тем было много, Чимини. Какая именно? — уточняет Юнги, возобновляя поглаживание мягкой кожи плеча. Чимин приподнимается на локтях, дотягиваясь до лица альфы и легонько целует. Поцелуй-бабочка — звучит и выглядит недостаточно для Юнги. Он улыбается и притягивает омегу ближе, чтобы урвать ещё поцелуй да поглубже, но Чимин кладёт палец ему на губы и щурит глаза. — Мы с тобой обсуждали… Детей, — Юнги хмурит брови, пытаясь вспомнить подробности той беседы. В голове закрутились шестерёнки и альфа недовольно глянул на мужа. Чимин не опустил голову, продолжая упрямо держать взгляд. — Давай попробуем, Юни. Пожалуйста… — После того, как жара спадёт, я посмотрю ближайшие детские дома. Нет никаких проблем, детка, — Юнги старается себя успокоить собственными словами. Он предпочтет думать, что Чимин говорит об усыновлении, но… Чимин напряжённо застыл на нем, сужая зрачки. — Нет, Юнги. Я говорю о беременности, — ровно поправил его Чимин. — Чимини… Нет, мы, как ты и сказал, уже обсуждали это. И ты уже слышал моё мнение насчёт родов, — вздыхает Юнги, отпуская раздражение. Оно сейчас ни к чему, только помешает конструктивному диалогу с любимым. — Хён, — Юнги отводит взгляд от буквально умоляющего Чимина, все ещё сжимая руки на тонкой талии. Талии, которая, непременно, округлится, как и животик, если… Если Чимин будет носить их дитя. Чимин обращается к нему так крайне редко. Раньше младший вампир часто из уважения кланялся и стеснительно бормотал под нос «Юнги-хён» при встрече или просьбе… Но это было в начале их знакомства. Чем дальше, тем больше проявлялось твёрдости и раскрепощенности. Юнги уже тогда нравились все грани Пак Чимина. — Хён, пожалуйста, — тёплые, чуть потные ладошки повернули его лицо к чиминовому, возвращая к этому просящему виду. Сведенные домиком бровки и надутые пухлые губы — Чимин знал, на что давить. Только для него Юнги может растаять маслом на солнце и явить миру свои мягкие черты. Но с этой темой Юнги не может дать слабину. Он не хочет рисковать. Он слишком любит Чимина. Он не желает терять его ради такой затеи, как завести ребёнка. Проблема в том, что вампирам действительно трудно размножаться естественным путем. Если те же оборотни могут за один раз пять щенков выносить, то вампир не может даже одного ребёнка. Их организм попросту не адаптирован к этому сложному процессу. Нет, все репродуктивные органы есть, работают, пусть и не так стабильно, как у других видов, но беременность на любом сроке может убить вампира. Слишком много рисков: тело может не выдержать стресса и нагрузки, плод не приживется… Исходов много, и все плохие. Юнги не сдастся. В этот раз он не купится на милое эгьё от возлюбленного. — Хён, я хочу попытаться. Просто представь, у нас будет ребёнок, — светло-карие глаза возбужденно засверкали, как бриллианты, а на розовых губах появилась широкая улыбка. Прекрасное зрелище, просто искусство… Если бы не тема разговора, — Маленькая копия тебя, бегающая по дому и гоняющая летучих мышей… — На тебя больше похоже. Я был хорошим мальчиком в детстве, — фырчит Юнги. Фантазия подкидывает уже составленную Чимином картинку в красках. И, черт, ему это так нравится… И если бы не высокие риски… Хихиканье любимого выбивает негатив из головы, заставляя самого улыбнуться краем губ. — Первое слово, первые «раскраски» твоих документов… — Ты меня уговорить пытаешься или оттолкнуть? — Он обязательно будет подражать тебе. Ты будешь лучшим отцом, — Юнги ловит у своего лица ладонь мужа и целует пальцы почти отчаянно; как последний шаг перед гранью. Чимин ласково улыбается, от чего его глаза пропадают. — Я чувствую, что готов к этому. Что мы готовы. Юнги прикрывает глаза, утыкаясь лбом в пальцы возлюбленного. Вздох вырывается дрожащим из груди, таким медленным, чтобы успокоиться. Это плохая затея. В нем все твердит, что делать этого не стоит. Да, они могут быть готовы к детям, но не к беременности. Каким бы сильным ни был Чимин, он все ещё может… Сжав губы, Юнги откидывает свои пессимистичные мысли и вновь поднимает глаза на своего омегу. — Мы справимся, Юнги, — Чимин коротко целует его в уголок дрогнувших губ. — Я справлюсь. У нас будет семья. И в этом доме станет на одного вампиреныша больше. Какой же ты слабак, Мин Юнги. Такой жалкий перед этим чудом. Главное, не пожалеть потом об этом… — Нужно найти хорошего врача, который поможет нам с беременностью и родами, профессионала в этом… — прохрипел Юнги. Со всеми этими разговорами он и забыл, насколько они близки к смерти от жары. Чимин, услышав заветное согласие на эту задумку, радостно пискнул и обнял альфу едва ли не со всей силы. Юнги очень повезло быть вампиром, иначе бы его шея уже давно была сломана. — Я уже нашёл! Вернее, Тэхён мне его посоветовал. Доктор Ким действительно профессионал и вел довольно много вампирских родов. Успешных! — восторг охватил сияющим ореолом фигуру омеги. Юнги не может не улыбаться, глядя на свою счастливую пару. Хоть на душе и горько от продолжающих набегать страхов… — Думаю, можем пойти к нему на приём в эту пятницу. Что скажешь? — Чимин снова приткнулся к нему под бок, кладя руку поверх левой стороны груди. Там ничего не бьётся, хотя кажется по-другому. — У меня будет выходной, так что почему бы и нет, — мужчина целует Чимина в макушку и снова закрывает глаза. Может, в этот раз ему повезёт задремать..? Даже вампирам нужно иногда спать. — Запишу нас на вечер. Как раз жара спадёт, — перешёл на шёпот Чимин, укладываясь в его объятиях поудобнее. Юнги согласно угукнул, глубоко вдыхая усилившиеся нотки выпечки. Добавилась корица — когда распускается омежий феромон Чимина, Юнги становится максимально комфортно и спокойно. Все тревоги уходят на второй план, уступая место сонливости. … Ким Сокджин и правда оказался профессионалом. Он быстро провел им консультацию по вампирской беременности и родам. И да, конечно, шанс летального исхода все же есть, и это ничуть не успокаивало. Но Сокджин доброжелательно улыбнулся, когда просмотрел их анализы (и когда Чимин все это задумал, раз все уже подготовлено?), и заверил, что все в порядке. Чимин сможет выносить ребёнка. Чимин — сильный омега, его репродуктивные функции вполне стабильно работают как для вампира. В следующую течку они попытаются зачать их вампиреныша… Юнги решил спрятать пока свои страхи. Нет смысла паниковать сейчас. Чимин пока не беременный (ключевое слово «пока»), живой и невредимый, сидит рядом на диване с ноутбуком в руках и щебечет о том, что им нужен второй холодильник… Для крови. — У нас же есть, — вгляделся в товары на экране альфа. Чимин указывал на один конкретный, но другие варианты тоже были неплохие. — Думаешь, там хватит места на такое огромное количество крови? — вскинул бровь омега. Сокджин также добавил, что кровь является основным источником питания на время беременности для вампира. Это помогает организовать стабильность работы органов и подкармливает ребёнка, растущего быстрее, чем дети других видов. Всего шесть месяцев… Юнги кивает на покупку благоверного и просто прижимается ближе. Чтоб поуютнее. … Они не спешили. Чимин поубавил энтузиазма и теперь спокойнее ходил к врачу. Юнги старался быть с ним, но иногда работа ему не позволяла. Да и трудиться надо сейчас больше, ведь, если все получится, то у них будет маленький ребёнок. Чимин погрузился в чтение книг по беременности, и это так сильно напомнило их первые годы дружбы. Омега ещё тогда был помешан на книгах, собирал коллекции, читал как научные, так и обычные книги. Юнги часто видел младшего вампира с книгой в подмышке или сумке. Сейчас же парень уселся в кресло в пушистом халате, подогнув ноги, и сосредоточенно переворачивал страницу за страницей. Юнги, взявший работу на дом, изредка отрывался от экрана ноутбука, чтобы полюбоваться красотой мужа. Точеный профиль подсвечивался светильником, глубокие тени оседали на нетронутых светом местах. Чимин всегда ответственно подходил к любой задаче. За это его и уважал Юнги. Это придавало стимула самому работать на благо их пока небольшой семьи. А ведь скоро… Совсем скоро… … Течка не была внезапной. Снова начался этап гнездования, что заметил Юнги сразу, ведь большинство его вещей снова перекочевали в кровать, а Чимин зарылся носом в его худи и одеяла. Единственным отличием было то, что его почти сразу подпустили к гнезду. Руки легко обхватили его за шею. Взгляд чуть туманный, но ещё не потерявший разума. Юнги чмокнул пухлую щеку, страстно желая прикусить её. У него всегда была слабость к чиминовым щекам. К Чимину. — Вампиренышу понравится здесь? — прошептал ему в губы омега, целуя глубоко, жадно и только потом давая возможность ответить. Юнги улыбается, поднимая ночную белую футболку и оголяя персиковую кожу. В комнате становится жарче, хотя на улице (наконец-то) дождь. — Ему очень понравится, родной, — альфа не удержался и втянул кожу на мягком животе. Чимин выгнулся, хныча от возбуждения. Больше Чимин не мог задавать вопросов. Сознание затуманила течка, и, честно говоря, Юнги не уверен, что тоже полностью находился в трезвом рассудке. Вроде и помнит весь процесс, но в какие-то моменты инстинкты побежали, и он забывался в звонких шлепках кожа о кожу, горячем теле под собой и громких стонах возлюбленного, бьющих по стенам и его ушам. Спустя неделю после течки они сидели на кухне, проводя свой завтрак в уютной тишине, нарушаемой лишь тихим напеванием какого-то мотива Чимина и шипением омлета на сковороде. Юнги закрыл крышкой сковородку, сглотнув голодную слюну, и присел за стол. Чимин тут же перебазировался к нему на колени, слегка проходясь губами по виску. Мужчина фырчит, но выглядит абсолютно довольным, обнимая омегу за талию. — Юнги-и, — тянет игривым голоском Чимин, впутываясь пальцами в чёрные волосы мужа. — Мм? — У меня для тебя сюрприз, — Чимин лезет второй рукой в карман пижамных штанов и достаёт… Палочку. Тест на беременность. С двумя полосками. Положительный… Юнги не верил в успех с первого раза (если так подумать, он вообще не хотел верить в этот успех). Но у них получилось. Наверное, благодаря тому, что Чимин проторчал на его узле больше двух раз в период течки. Чимин молчаливо жмётся к нему, ожидая вердикта альфы. Юнги не мог понять свои ощущения. В голове мельтешила тревога за любимого и их ближайшее будущее, а в груди имитация сердца сходит с ума от счастья. И второе заставляет растянуть губы в наиглупейшей улыбке, потереться о плечо мужа. — Я рад, милый. Я чертовски рад, — хрипло, со всем теплом, что у него есть, бормочет Юнги, целуя сначала в щеку, а потом в губы Чимина. Парень хихикает, наконец отпуская панику и страх. В этот момент альфа готов поклясться, что счастлив. Обнимая Чимина осторожно, как будто он — хрупкое стекло, альфа давил в себе слезы, дышал неровно и шептал о том, как он их любит, как будет заботиться. Они ни в чем не будут нуждаться. Юнги будет стараться ради своей семьи. И начались долгие шесть месяцев…