Клычки

— Вам понадобится много, очень много крови, Чимин-ши, — предупредил Сокджин ещё на этапах планирования. Чимин тогда важно кивнул, уже прикидывая в уме, во сколько им это все обойдётся. Не сказать, что они с Юнги нуждались в деньгах. За столько лет они переезжали дважды, из страны в страну, меняли профессии больше пяти раз, пробовали новое. Определённые суммы у них имелись как в общем бюджете, так и на отдельных счетах. И к ребёнку они были готовы, по всем расчётам, на пятьдесят-шестьдесят процентов (и неуверенность была вовсе не в бюджете). Они вполне могут себе позволить купить что угодно для малыша. С того дня, как они узнали о скором пополнении в их маленькой семье, прошёл месяц. И, признаться честно, ещё никогда Чимин не был окружён опекой мужа, как за этот месяц. Юнги просто везде, куда бы ни пошёл Чимин. И Чимина полностью все устраивало. Он окутан любовью и заботой возлюбленного даже больше, чем в течку. Совершенно не беспокоило то, что раньше такого не было. Это лишь доказывает, насколько далеко простирается грань нежности и заботы Мин Юнги, которого в первое время он считал довольно хладнокровным и безразличным ко всему. Сейчас кажется, что границ душевного тепла у Юнги нет. Чимин рад таким переменам. Сквозь ткань футболки уже виднеется небольшая выпуклость, которая через пару месяцев станет шаром. Чимин уже привык его поглаживать и скоро начнёт с ним разговаривать. Пока же Сокджин сказал, что внутри только активно развивающийся плод. Где-то на половине второго или начале третьего месяца уже начнутся пинки и чёткие ощущения жизни. Беременность у вампиров короче, чем у людей. Вместо девяти месяцев с пузом ходить всего шесть, но так только из-за того, что ребёнок внутри растёт быстрее. Разумеется, это тоже несёт свои последствия. Чимин слушал внимательно любую информацию, что поступала от доктора Кима, и не волновался. А вот Юнги, кажется, до сих пор сильно тревожится по этому поводу. Чимин понимает, почему его муж так боится вампирской беременности. Обоснованные высокие риски летального исхода не берутся из ниоткуда… Но Чимин благодарен Юнги за то, что тот идёт наперекор своему страху и старается делать все, чтобы Чимин чувствовал себя комфортно. В очередной раз сдав анализы, парень вышел из больницы. На парковке, расположенной напротив больницы, стояла чёрная машина. Юнги постукивал пальцами по локтю, сложив руки на груди и часто кусал губы. Чимин улыбается ему, когда мужчина резко поворачивается к нему. Кажется, Юнги даже выдохнул. Это даже не забавно. Это крайне мило. — Всё в порядке? — поинтересовался, как обычно, Юнги, заводя мотор. Чимин кивает, вкратце пересказывая рекомендации Джина на этот месяц. На следующей неделе ему снова сдавать анализы, как и через неделю… Обследоваться нужно еженедельно на протяжении всей беременности, чтобы отследить все изменения и не допустить худшего. Юнги принимает все к сведению спокойно и уверенно. Так и не скажешь по его внешне равнодушному лицу, что в нем перемешались тревоги и страхи. Но Чимин знает все оттенки запаха благоверного и сейчас сильно пахло мокрой древесиной. Юнги может скрывать истинные эмоции, но по его запаху всегда все понятно. По крайней мере для Чимина. — Как дела на работе? — решает перевести тему Чимин во избежание роста напряжения в салоне автомобиля. Сокджин настойчиво рекомендовал избегать всяких стрессовых ситуаций. Это же он говорил на первом приеме при Юнги. Сегодня Юнги не смог присутствовать на сеансе, хотя очень хотел отпроситься с работы и пойти с Чимином. Чимин сам спровадил альфу работать, потому что Юнги нужно было хоть немного избавиться от напряжения. Хотя Чимин не требовал совершенно ничего, Юнги все равно сейчас постоянно на нервах. Однако долго альфа все равно не продержался, рванув за Чимином в больницу спустя два-три часа работы. Юнги очень повезло с начальством в лице лучшего друга Хосока. Тот был оборотнем, и, вопреки общественным стереотипам, вампир и оборотень прекрасно сработались и могли дружить получше многих других видов. Разумеется, Хосок знает о скором пополнении в семье Мин. Недавно напрашивался на роль крёстного на правах лучшего друга альфы. Юнги ворчал долго и нудно под звонкий смех Чимина. К счастью, Хосок не из обидчивых и его совсем не тронуло, когда друг буквально выпнул его из квартиры. Юнги поворачивает к дому, продолжая тихо рассказывать о какой-то дурной ситуации в их компании. Пришлось даже Хосока отрывать от подписи документов, чтобы решить все на компромиссе. Чимин слышит, как натянут голос Юнги — сдерживает яркие, громкие эмоции ради спокойствия своей пары. Это, конечно, мило, но Чимин хотел бы, чтобы муж привычно громко ругался на подчинённых, не сумевшим решить проблему. Он также понимает поведение Юнги, поэтому не настаивает. Только в щеку неожиданно целует, чтобы хоть как-то разрядить искрящую атмосферу. Юнги вздыхает и чуток расслабляется. Они вернулись домой.

***

Горький привкус с кислинкой стал ярче. Чимин перекатывает на языке кровь, чувствуя, как урчит в желудке. Он выпил уже два пакета донорской крови. Новенький холодильник, набитый сверху донизу пакетами крови, стоит в просторной гостиной, сейчас погруженной в полумрак. На коленях книга про какую-то фантастику, которую ему вдруг захотелось прочитать. Сюжет показался знакомым, возможно, он читал эту историю когда-то давно. Плюшевый халат раскрылся, открывая вид на бледноватые ноги; кажется, что они немного потолстели, но, возможно, ему так только кажется. Ветерок от вентилятора (в городе душно как перед грозой) холодил кожу, но Чимину нормально. Ему комфортно, более-менее свежо и дышится легче. В тишине чётко слышно забренчавшие ключи в прихожей. Оттуда же повеяло ароматом утренней росы. Юнги вернулся домой в хорошем настроении. Чимин улыбнулся, откладывая книгу на столик рядом с диваном. Муж чуть ускоренным шагом оказался возле него. Темно-карие глаза внимательно прищурились, как отныне часто бывает, когда альфа возвращается домой. Сканирует взглядом, чтобы убедиться, что его пара довольна и сыта, в полном порядке. Чимин совершенно спокойно даёт ему на себя смотреть, прослеживать каждую свою эмоцию, пока сам омега присербывает трубочкой из закрытого стакана. — Как вы, мои сокровища? — Юнги обнимает мужа, целуя в висок и укладывая вторую руку на чуть выпирающий живот. Уже конец первого месяца и Чимин ясно чувствует изменения. Их вампиреныш растёт не по дням, а по часам. — Много едим. Скоро придётся пополнять холодильник, — надул губы Чимин, отставляя опустошенный стакан на столик к книге. — Пополним, — усмехнулся Юнги, поглаживая то большим, то указательным пальцами плечо омеги. — А ещё я хочу… — Чимин думал об этом весь день, но сказать не решался. Конечно, это не его требование, а малыша, но ему было совестно. — Что ты хочешь, Чимини? — ласково подтолкнул Юнги, утешительно улыбаясь. В его глазах, руках отражается вся любовь и тепло, которое он отдаёт всецело своему омеге. И как же приятно быть этим омегой, думается вскользь Чимину. Чимин позволяет своей наглости выйти вперёд него и говорить за него. — Хочу четвертую группу! — выпалил омега, чуть дергаясь от волнения в руках Юнги. Тот успокаивающе гладил младшего вампира по голове, целуя то в щеку, то в висок. — У моего мальчика проснулась «хотелка»? Я достану тебе четвёрку, не волнуйся, — потирается носом о его нос альфа. Чимин готов замурлыкать, словно довольный кот. У него самый лучший альфа, который сделает все для него.

***

Опека Юнги росла не с каждым месяцем, а с каждой неделей. Кажется, альфа ждал результатов бесчисленных анализов больше самого Чимина. Всегда, абсолютно всегда, когда были положительные прогнозы, Юнги твёрдо кивал и позволял себе улыбнуться. С робкой надеждой и едва уловимым счастьем. Чимин вроде и понимал причину таких волнений, но поведение Юнги начинало беспокоить его. Сегодня муж только отвёз его в больницу, сославшись на «важные» домашние дела и взяв с Чимина обещание (почти клятву, как у алтаря, ей богу!) позвонить, когда он выйдет из кабинета врача. Чимин предполагает, что Юнги снова надумал генеральную уборку (каждое воскресенье повторяется этот сценарий, потому что Юнги где-то вычитал, что беременным нельзя дышать пылью). Поднявшись на нужный этаж, омега выдохнул и постучался в дверь с цифрой триста пять. Доктор Ким улыбнулся ему, кивком приветствуя своего пациента. — Как твои дела, Чимин-а? — интересуется, достав папку с его данными из-под завала других, Джин. — Всё чудесно, Сокджин-ши. Растём, читаем на ночь книжки и очень много едим, — хихикает, прикрыв ладошкой рот, Чимин. — Мм, это хорошо. Режим сна не изменился? — врач открыл лист с ещё не заполненной таблицей и взял в руки ручку. Стандартная процедура на их сеансах. — Я стал замечать, что засыпаю на любом мягком месте. Такого раньше не было, — слегка надул губы Чимин. Он также рассказал, что начал уставать больше, чем обычно, и теперь любая нагрузка отнимала очень много сил. — Это естественно. Твой организм сейчас всегда перегружен, отсюда и повышенная утомляемость. Это случается с каждым беременным вампиром, — успокоил его Джин, вписывая нужное в лист. — Как там твой муженек поживает? Он у тебя такой заботливый. Хотя и не скажешь по виду. — Он о-очень заботливый, и я думаю, что это не предел. Оберегает как во времена охоты, — Джин прерывисто смеётся. Чимин поглаживает ткань на животике и улыбается, прикрыв глаза. — Тебя не напрягает такая гиперопека? Раньше, как я понимаю, такого не было, — отложив записи в сторону, наклонился вперёд Джин. За то время, что Чимин контактирует с ним, они неплохо сдружились. Хотя Чимин до сих пор не может определиться с обращением к Сокджину. Доктор Ким не был бессмертным и не жил столько, сколько Чимин, но, по человеческим меркам, он был старше. Вот и остаётся только звать его не иначе, как Сокджин-ши. — Нет, мне приятно. К тому же, я понимаю, почему он так трясётся надо мной, — Чимин кладёт вторую руку поверх той, что на животе, и теребит золотой ободок обручального кольца. — Боится. Он же и до этого знал, что вампирская беременность в большинстве случаев может привести к смерти омеги. — К сожалению, не могу обнадежить, что это не так, но могу сказать точно, что сейчас естественная рождаемость у вампиров повысилась. Потому что технологии стремительно развиваются, а наблюдение стало постоянным в течение всей беременности, — вздохнул Джин, поправляя ворот больничного халата. — Я-то все это понимаю и не беспокоюсь. Но вот Юнги… Не думаю, что у меня получится успокоить его вплоть до самых родов, — Чимин заметно погрустнел. — Попробуй как-нибудь с ним поговорить об этом. Уверен, он хотя бы немного, но утихомирится, если поймёт, что с тобой все будет хорошо. Чимин вернул улыбку на лицо и кивнул, заверяя врача, что поговорит с мужем. Сказать легко, а вот разговорить Юнги будет задачей сложной. Почти невыполнимой. Этот упрямец вбил себе в голову, что его беременный омега не должен видеть его слабости, вот и отмалчивается. Причём Юнги всегда так делал и без чиминовой беременности. Просто… Упрямый засранец-хён! — Кстати, я тут заметил у тебя синяк на коленке. Ты как вообще его получил? Надеюсь, никаких тяжестей и других противопоказанных вещей… — О, нет-нет! Это… — Чимин потупил взгляд, стыдясь своего оправдания, — Я и раньше был неуклюжим, и это не лечится. Юнги часто ловит меня за секунду до падения. Я стараюсь быть осторожнее и смотреть по сторонам, но… — Ты должен быть аккуратнее, Чимин-а. Скоро ребёнок сделает из тебя колобка, поэтому стоит снизить любую угрозу падения и случайных ударов об мебель, — строго смотрит на него врач. Чимин соглашается и принимает к сведению. Они ещё полчаса разговаривают о рекомендациях, и потом Чимин уходит. Отзвонившись мужу, он подождал его на лавочке, вдыхая вкусный аромат петрикора и давно ушедшего дождя. В лужах отражались изумрудно-зеленые кроны деревьев и светло-серые облака. Во дворе больницы все благоустроено и есть большое количество лавочек. Чимину нравится город после дождя. Всё ещё шумный, мокрый и будто притихший. Но у них в загородном доме, куда они планируют переехать уже после родов, все же лучше. Там и сад, и тишина подстать деревне. Будет сложновато привыкнуть к такой обстановке, так как до этого они жили, в основном, в городе. Дом они решили купить задолго до мыслей о потомстве. Чтобы было место, куда можно уехать и спрятаться на какое-то время от городского шума и суеты. Вскоре приехал Юнги, отчего-то очень довольный. Чимин это понял не только по запаху, но и по тихому напеванию песни с радио. Чтобы Юнги и пел что-то попсовое, когда весь его плейлист состоит из микса рэпа и обработанной классики? Это прямое заявление, что альфа настолько доволен, что не контролирует себя. — Ты чего такой радостный? — положив руку между их сиденьями, спросил Чимин, когда они остановились на светофоре. Юнги сразу сжал его ладошку в своей и поцеловал ее костяшки, хитро прищурив глаза. — Скоро узнаешь, — вкинул интригу альфа и плавно двинулся вперёд на зелёный свет. Руку Чимина он так и не отпустил. В квартире вроде все было как обычно, но… Чимин присмотрелся к шкафу в прихожей. Юнги помог снять куртку, и, пока он вешал верхнюю одежду в шкаф, Чимин вновь огляделся. Он не мог понять, что поменялось, хотя ясно это чувствовал. Юнги ожидающе наблюдал за ним, подпирая дверной косяк между прихожей и гостиной. Чимин бродил по комнатам и смотрел на привычные вещи в поисках изменений. — Ты в последнее время превысил лимит своей неуклюжести, родной, — начал Юнги, обнимая все ещё непонимающего омегу за уже чуть округлившуюся талию и зарываясь носом в светлые, пушистые волосы. — Я не уверен, что смогу постоянно быть рядом, поэтому решил срезать все углы на мебели. — Все? Ты действительно убрал все углы в доме, Юнги? — удивлённо вскинул брови Чимин, теперь по-новому глядя на вещи. И правда, как он мог не заметить, что углы отсутствуют даже у дивана? — Я же не могу позволить, чтобы вы постоянно ударялись об них, — усмехается Юнги, целуя возлюбленного в макушку и накрывая ладонью его живот. Чимин разворачивается к нему и благодарно целует Юнги. За заботу. За то тепло и уют, в которые Чимин каждый раз возвращается с огромным желанием. За любовь, что читается в лисьих карих глазах так открыто и искренне, что не устоять от поцелуев и долгих объятий.

***

Пожалуй, это первый раз за три месяца беременности, когда Чимин буйствует. За окном звонким переливом общаются птицы и воздух тёплый, без духоты. Небо почти безоблачное, насыщенного голубого цвета. Одним словом, настоящая летняя погода. В сентябре-то. Чимин хмуро смотрел на два цвета в своих руках. Стены перед ним ещё пустые, но все готово к покраске. В конце концов, эта комната единственная не использовалась ими в течение целых десяти лет с тех пор, как они купили этот дом, так что пришлось навести полный порядок прежде, чем они начнут менять все на детский интерьер. Юнги вздохнул, понимая, что омегу не переубедить. До этого неопределённость была при выборе напольного покрытия — хорошо, что все быстро решилось в пользу светлого паркета. А сейчас стены... Чимин внезапно полюбил чёрный с красным и теперь не мог определиться, каким выкрасить стены: мрачным чёрным (Юнги не имеет ничего против, но для их вампиреныша слишком… Не по-детски?) или вызывающим красным (постоянные ассоциации с кровью — вампиреныш непрерывно будет хотеть есть). И такой выбор не похож на его Чимина. Чимин обычно любил нежные цвета или контрастные, но выбирал он их не часто. В основном, это были спокойные оттенки. И сейчас Чимин мучил путающимися желаниями себя… И мужа за компанию. Юнги совершенно спокойно реагировал на любое вспыльчивое высказывание омеги и не грубил ему, позволяя самому все выбрать. Если Чимин передумает, он просто перекрасит все в другой цвет. Нет никакой проблемы. Только почти ревущий Чимин, порвавший листы с чёрным и красным. Юнги подходит к нему и без слов обнимает со всей осторожностью, чтобы не навредить их малышу, сделавшего из папы колобка. Пока ещё маленького. — Я не могу выбрать, Юни! Какой из меня омега, если я даже не могу выбрать из двух простых цветов один! — плаксиво уткнулся в грудь мужа Чимин. Юнги, поглаживая парня по спине, опустил глаза на разорванные листы с цветами. М-да, он никогда не думал, что окажется в такой ситуации. Жизнь умеет преподносить сюрпризы. — Ты самый замечательный омега, Чимини. Красивый, хозяйственный, заботливый, так хорошо делаешь все, — раньше Чимин так явно не краснел от комплиментов. Наверное, все дело в том, что он стал пить много крови и это вернуло его облику почти человеческий вид. Юнги улыбается, замечая такие изменения. Он давно не видел смущения Чимина. — А цвета… Может, что-то поспокойнее выберешь? Розовый, голубой? Хорошие цвета, малышу понравится, — чмокнув в светлую макушку, предложил Юнги, надеясь, что это поможет миновать бурю. Сейчас Чимин представлял из себя саму непредсказуемость. Чимин притих, теребя нитку из его джинсовки и дуя губы. Юнги готов растаять только от этого. Он так чертовски слаб перед таким умилительным Чимином. — Жёлтый. Самый светлый оттенок, — бубнит под нос Чимин. Если бы не острый слух, Юнги бы его не услышал. Выбор мужа немного его удивил. — Почему жёлтый? — Потому что… — и опять, красные пухлые щеки и опущенные в пол глаза! Юнги готов смеяться и умирать от разрыва сердца, которое, на секундочку, лишь имитирует бешеный ритм, — Ты подарил жёлтые цветы на первом свидании… Юнги застывает. И правда, он жутко нервничал и не знал, какие цветы дарить самому красивому созданию, которое он с необычным для него волнением умудрился внятно пригласить на свидание. Чимин сразу сказал, что ему не нравится красный, а розовый слишком типичен. А ещё он ненавидит розы. Так что Юнги пришлось сильно постараться, чтобы что-то придумать. В итоге, это были жёлтые астры. Как солнце. И Чимин был удивлён, покраснев так, что у Юнги из-под ног земля ушла. Что тогда, что сейчас он влюбляется снова и снова в смущение Чимина. Это слишком милая и затягивающая картина. — Чимини, — Юнги не может сдерживать душевного порыва и трётся щекой о висок Чимина, удивлённого реакцией мужа. — Что? — непонимающе хлопает глазками омега. — Чимини, — продолжает бормотать Юнги, касаясь уже губами то виска, то щеки, то, мимолетно, пухлых губ. И становится понятно, что для Юнги имя Чимина звучит как олицетворение любви. (Стены все-таки красятся в жёлтый, а на потолке появляются маленькие, нарисованные их другом солнышки.)

***

Четвёртый месяц приносит не только пинки и новые реакции вампиреныша на голоса, запахи и прикосновения своих пап, но и боль в спине Чимина. Стало сложнее ходить весь день, приходилось чаще сидеть или лежать. Чимин стал шариком в районе живота, как и предсказывал доктор Ким, и ожидаемо то, что спина будет болеть. Позвоночник не привык к такой нагрузке, а Чимин впервые понял, что у него может болеть эта часть тела. Наклоняться за каким-либо предметом, будь то одежда или обувь, было невыносимо. Чимину непривычна такая беспомощность. Он всегда все сам, таскать тяжести и заниматься сложными тренировками — вот это его зона комфорта. А сейчас он просто мирится с временным состоянием полной зависимости от чужой помощи. Чимин на самом деле не знает, что бы делал без Юнги. Юнги помогает ему завязывать шнурки на обуви, носит тяжёлые пакеты, придерживает за талию, пока они гуляют по парку (все как доктор прописал!). Словом, облегчает всячески жизнь беременному возлюбленному. Чимин готов боготворить своего мужа и хвастаться им всем и каждому. (Тэхён очень близок к тому, чтобы заблокировать друга за вот такие вот похвалы. Даже не из зависти, а просто потому что это слишком приторно-сладко, до скрежета на зубах.) Ещё больше Чимин любит юнгиевы руки. Бледные, с выделяющимися в правильных местах венами, с длинными, узловатыми пальцами, широкими ладонями. От них всегда шло эфемерное тепло; Чимину безумно нравилось, когда эти руки касались его щёк будто бы в попытке согреть. В этих руках сосредоточие любви и нежности, страсти и ласки. Чимин любил прикосновения Юнги. Это не поменяется ни через век, ни через два. — Чимини, детка, у тебя болит спина? — впивается в него взглядом-сканером Юнги за ужином. Чимин глубоко ушёл в себя и не заметил, как на автомате потёр больную поясницу. Очнувшись от завораживающих мыслей, Чимин медленно кивнул. Вынашивать ребёнка во всех смыслах тяжело. Юнги быстро доедает рис с подливкой (вампиры едят и обычную еду, если хотят) и тянет за руку мужа в гостиную. Там они садятся на диван, только Чимина вдруг поворачивают лицом к стене. Омега недоуменно оглядывается на Юнги, протягивающим руки к его плечам. — Массаж? — глаза Чимина заблестели аки бриллианты на свету. Божественные руки мужа сейчас в очередной раз будут делать ему приятно! Даже вампиреныш в пузике откликается восторженным пинком, от которого его папа мимолетно морщится. — Тебе давно надо было мне об этом сказать, дорогой, — пожурил его Юнги, начиная мягко разминать плечи и плавно переходя к лопаткам, к самому копчику. Чимин вспоминает, что Юнги вообще-то работает сейчас сверхурочно и ещё ухаживает за ним. Именно это и стало причиной его молчания о такой мелочи, как боль в позвоночнике. Юнги сейчас пашет за двоих, чтобы они ни в чем не нуждались. Разве он может быть ещё более неблагодарным.? Из хмурой задумчивости его вырывает прикосновение прохладных, сухих губ в шею. Плохие мысли словно ластиком стираются, оставляя только удовольствие от разминки всех спинных мышц и лёгкую нёгу. — Всё хорошо, любимый. Мне доставляет удовольствие ухаживать за тобой. Ты сейчас такой восхитительный, с нашим ребёнком в животике, — шепчет на покрасневшее ухо Юнги. Его руки продолжают давить круговыми движениями на поясницу, и это что-то за пределами райского наслаждения. — Не могу насмотреться на тебя. Чимин неразборчиво мычит, откидываясь многострадальной спиной назад, в родные объятия. Юнги посмеивается, и младший слышит далёкие отзвуки усталости и совсем близкие — искренней нежности. Он поднимает голову, едва не сталкиваясь лбом с подбородком альфы, смотрит на широкую десневую улыбку и тянет руку к его лицу, чтобы убрать завившуюся черную прядь, упавшую на нос. Юнги положил одну руку поверх большого живота, сразу чувствуя отклик их чада, а второй взял руку возлюбленного и поцеловал пальчики. Чимин довольно жмурит глаза, чувствуя полную расслабленность. Чимин никогда не перестанет любить такие вечера, где они вдвоём. А скоро их станет трое, но это ничего не изменит. Просто добавит ещё один пазл к их общей картине семьи.

***

Юнги возвращается с работы жутко уставший, едва не валящийся с ног. Кажется, он даже не слышит приветствия Чимина. Он просто падает носом в диван и молчит. Может, уснул? Чимин проверяет, чуть наклоняясь к любимому, насколько ему позволяет большое пузо. Не спит, только шумно вздыхает, выражая степень своей вымотанности. — Мне попросить Хосока, чтобы он перестал давать тебе так много поручений? — тихо предлагает Чимин, запутываясь пальцами в волосы мужа. — Это будет разниться с моим желанием, чтобы он нагрузил меня работой, солнце, — вяло отвечает Юнги, ещё раз вздохнув и садясь рядом. Стали видны его тёмные круги под глазами и потерянный взгляд. Чимину совсем не нравится этот вид. — Юнги, тебе нужно больше отдыхать, — без укора и поучений напоминает Чимин, гладя альфу по щеке. Тот ответно трётся щекой о его ладонь, сжимая её своей рукой, чтобы, не дай бог, не убрал. — Я справлюсь, Чимини. Мне не трудно, пока вы с малышом счастливы, — слабо улыбается Юнги. Он уже более осознанно осматривается, замечая включённый, но убавленный на минимум телевизор и пушистый плед на ногах омеги. — Посмотрим какое-нибудь кино перед сном? Чимин соглашается, хотя по-хорошему им надо бы лечь спать. Но если Юнги хочет, то почему бы нет? Они по-любому заснут на диване, поэтому Юнги разумно предложил разобрать его. Чимин укутал их обоих пледом, пока альфа укладывал свою голову ему на плечо и руку на живот. Чимин включил рандомный фильм, понимая, что смотреть они его не будут. Юнги уже закрыл глаза, вдохнув поглубже его успокаивающие феромоны у самой шеи. Да и самого омегу вот-вот утянет в сладкие грёзы. Под щебетанье телевизора пара засыпает в объятиях друг друга.

***

Пятый месяц выпал на декабрь. Снегом припорошило улицы, серое небо часто затянуто густыми облаками. И, что удивительно, ужасно холодно. Для Чимина, как для вампира, подмечать изменение температуры было целым открытием, заставившим кутаться дома в одеяло, а при выходе на прогулки — в пышную шубу. Настроение постоянно сонное. Чимин окончательно успокоился почти под конец беременности (познал дзен, так сказать) и просто терпеливо ждал, когда уже придёт время рожать. Он не нарушал правил и следовал установленному режиму. Беременность протекала хорошо и по всем прогнозам, родить он будет готов уже в следующем году, прямо в январе. Единственный, кто волновался с каждым месяцем все больше, и это отражалось на его состоянии, был Юнги. Альфа сходил с ума, врубил гиперопеку на максимум, срываясь с работы просто потому что его мучали тревожные мысли. Чимин не раздражался от такого поведения, даже под влиянием гормонов понимал, что Юнги жизненно необходимо знать, что его пара с ребёнком в порядке и радуется жизни. Чимин благодарен своему альфе за столь огромные усилия. Но ему не давали покоя напрочь запертые в голове страхи любимого. Юнги ни разу ведь за столько времени не сказал слова против, ничего о своём состоянии, которое оставляет желать лучшего. Вампиры, пусть и бессмертные, тоже могут уставать. Настолько сильно уставать, что могут упасть без сил в койку или на любую другую поверхность. И Чимин намеревается поговорить с мужем на эту тему. Ему надоело видеть замученного Юнги. Разве они не клялись друг другу в болезни и здравии, богатстве и бедности и прочие штуки у алтаря? Одним из новых увлечений беременного Чимина стали видео-ролики на ютубе с родами. Он вполне спокойно слушал все эти крики и выдерживал картинки рожающих людей, оборотней и, бывало, вампиров. Даже готовил обед/ужин, пробовал вязать цветные носочки под видео. Юнги, когда увидел впервые одно из них, решил, что лучше побудет в туалете. Пока приступ тошноты не пройдёт. Чимин тогда сильно распереживался о самочувствии благоверного. Но смотреть не перестал. Слишком увлёкся уже. Этот вечер ничем не отличался. Включив очередное видео с родами (вампира в этот раз), Чимин взял в руки спицы и принялся довязывать носочки. Кривые, зато свои, успокаивал себя он мысленно. Где-то на середине процесса и присоединился Юнги, положивший голову к нему на плечо и смотрящий в экран. Чимин продолжал свое занятие, иногда поглядывая туда же. В какой-то момент он почувствовал дрожь, пробежавшую по телу рядом с собой. Это заставило его повернуть голову к Юнги. Тот хмуро поджимал губы, зрачки сузились. — Юни? — ставит на паузу видео омега и откладывает вязание на диван. Юнги вздрагивает от звука его голоса и смотрит на него. Зрачки вновь расширились, но хмурость сохранилась. — Если не хочешь смотреть, давай посмотрим что-то другое? Юнги молча отводит взгляд. Ему явно есть что сказать, и Чимин прекрасно знает, что именно. Так что он ждёт, не показывая своего нетерпения. —… Не понимаю, зачем ты это смотришь, — ворчит альфа, выводя круги на чиминовом животе. Он выглядит как обиженный ребёнок. Это представление вызывает усмешку у Чимина. — Не знаю, если честно. Когда смотришь на этот процесс со стороны, начинаешь понимать, что тебя ждёт впереди. Меня успокаивает знание того, что через это проходят все, — жмёт плечами Чимин, кладя поверх бледной руки свою и поглаживая пальцами тонкую кожу на чужих костяшках. — И тебе… Не страшно? — как-то неуверенно спрашивает Юнги. От него так и разит мокрой древесиной вперемешку с землёй. Сильные страх и тревога. — Страшно, но не так сильно. Я знаю, что справлюсь. Сокджин-ши убедил меня в том, что все пройдёт хорошо. И это не слепая вера, а его опыт. Я доверяю ему, — улыбается Чимин. Юнги замирает, не зная, что говорить в ответ. Чимин примерно представляет, что творится в его голове, но ждёт, пока Юнги сам расскажет. Ведь всего знать невозможно. Даже если живёшь больше трех столетий. Юнги нервно выдыхает и шепчет: — Я до ужаса боюсь, что ты меня покинешь. Я знаю, что ты сильный, но не могу избавиться от этого страха, — Чимин ободряюще продолжает гладить по его руке. — Я люблю тебя так сильно, что вряд ли смогу жить без тебя. Я готов на все, лишь бы ты остался рядом со мной, понимаешь? Даже вечность променять. Чимин чувствует ком в горле, сглотнуть не получается. Юнги редко говорит такие длинные откровенности, ему больше по душе краткость или вообще действия. Чимин ценит в нем это, но как же приятно и непривычно одновременно слышать новое признание. Юнги поднимает голову и смотрит на него покрасневшими глазами. Вторая рука стирает медленно скатывающиеся слезы с пухлых щёк. Чимин наконец может сглотнуть ком и прижаться поближе к мужу. Едва уловимо он чувствует, как на макушку капнуло пара капель. Юнги обнимает его, боясь отпустить. — Но за эти пять месяцев я полюбил и нашего малыша. И с тех пор, как осознал это, я понял, что не представляю свою жизнь без тебя и него. Я так хочу увидеть твою маленькую копию, с очаровательными щечками и сияющими глазками, — Юнги дрожит даже сильнее, чем Чимин. Омега успокаивается раньше и утешает уже своего альфу. — Я так боюсь, Чимини… — Хён, — Чимин берет лицо возлюбленного в руки и вытирает большими пальцами слёзы. Он так редко (никогда) видел Юнги плачущим. Зрелище болезненное. Желательно, чтоб никогда больше, — Все будет хорошо, слышишь? Я понимаю, что это не успокоит полностью, но просто… Не думай о плохом. Прогнозы у нас благоприятные. Уже через месяц у нас будет маленький вампирчик. Я даже уверен, что это маленький альфа. — Почему? — ширит удивлённо глаза Юнги, пока Чимин хихикает. — Слишком бойкий, — Юнги тут же кладёт руку поверх живота, желая почувствовать ножку вампиреныша. Тот отзывается послушно на прикосновение, вызывая у Чимина колящую боль в том месте. — Успокойся, малец, ты делаешь папочке больно, — шмыгая носом и наклоняясь к животу, скрытому за оверсайзным свитером, заявляет Юнги. Чимин весело смеётся, пока любимые руки обхватывают его за талию. — Видишь, о чем я, — выравнивая дыхание, говорит Чимин и прижимается ближе (хотя куда уж ближе?). — Мм, — мычит Юнги, гладя огромный живот руками. Спустя какое-то время молчания, он хрипит: — Я жду не дождусь его появления. Хочу увидеть… — Скоро, Юни, скоро, — обещает Чимин и закрывает глаза. Да, осталось всего ничего. И Чимин рад, что они все прояснили. Им это было нужно.

***

За две недели до родов Чимин ложится в больницу. Джин говорит, что так безопаснее. К тому же, они сэкономят кучу нервных клеток, которые будут на вес золота в период родов. Юнги практически жил в палате своей пары, уезжая только тогда, когда Чимин едва ли не выпинывал за дверь. Злить омегу не стоило, волновать и подавно. Альфа послушно уезжал, но ненадолго. Чимину оставалось только вздыхать и приговаривать их малышу, какой отец у него упрямец и «я очень надеюсь, что ты таким не будешь». В целом, все шло по плану. Доктор Ким регулярно проверял его в палате, следил за любым изменением чиминовского пузожителя и сообщал об этом паре. Юнги, конечно, волновался больше Чимина, но уже не так явно. Видно, он подуспокоился под конец беременности. И вот оставалось примерно два дня до назначенного срока… Резкая колющая боль внизу живота заставила согнуться. Дыхание обрывается, в лёгких стало не хватать кислорода. В ушах истерично бился громкой имитацией пульс. Чимин сначала подумал, что умирает. Но нет, рожает. Черт, он рожает. Юнги, наверное, к счастью, был на работе по срочному вызову начальника. Чимин со спокойной душой и тяжёлым дыханием вызвал врача. Сокджин действовал оперативно, и Чимина быстро забрали на каталке в закрытое родильное крыло. Юнги узнал о наступившим родах спустя час и мигом уехал от обеспокоенного молниеносным уходом друга Хосока. Добравшись до отделения, он шипел на всех, кто пытался преградить ему путь. Его скрутили в четыре руки, хотя этого было уже недостаточно, чтобы остановить взбешенного альфу-вампира, когда до ушей того донёсся особо громкий крик Чимина. Хосок приехал к тому моменту, когда Юнги уже хотели вколоть успокоительное. И вкололи, потому что иначе Юнги бы все равно ворвался в помещение. Прерывать такой сложный процесс, как роды вампира, не следовало ни в коем случае. Оборотень понимающе кивнул на все объяснения врачей и приобнял друга за дрожащие плечи. Юнги трясло от страха, рычание бесконтрольно рвалось наружу. — Всё будет хорошо, Юнги-хён. Чимин сильный, да и врачи говорят, что все идёт гладко, — проговаривает Чон, пока Юнги прекращает дрожать и скрипеть зубами под действием успокоительных. От альфы все ещё пахло тревогой, но теперь он мог относительно спокойно сидеть на стуле, удерживаемый на всякий случай рукой друга. Роды длились долго. Сокджин предупреждал, что этот процесс может занять даже сутки. Пока начнутся схватки… Мимо проходящие врачи, вышедшие из родильного крыла, убеждали в том, что у Чимина схватки начались хорошо и он уже начал тужиться… Хосок успел принести два стакана с зелёным чаем за ночь и подремать, устав наблюдать за сверлящим дверь немигающим взглядом вампиром. Юнги сложил руки в замок и прижал их ко рту. В такой позе он и прождал до утра. — Юнги, — в лоб ткнулся чужой палец. Юнги перевёл взгляд на Сокджина. Измотанный видок вкупе с растрёпанными волосами оставляли желать лучшего. Ночка у каждого здесь была тяжкой. Но, несмотря на усталость, у доктора Кима была улыбка на губах. И этого достаточно, правда достаточно для Юнги, чтобы сдвинуться с места, — Ты можешь зайти. Правда, он очень вымотан, но в сознании. — А… Малыш? — сипло спросил Юнги, не отрываясь глядя на приглашающе распахнутую дверь родильного. — Зайди и узнаешь, — хмыкнул Сокджин и подтолкнул вампира к дверям.

BTS — Euphoria

Белоснежный свет заливает помещение. К белому примешивается синий цвет простыни, которой прикрыли Чимина, и все ещё виднеются кровавые пятна то тут то там. Но все это не важно. Юнги смотрит только на бледного, усталого до жути любимого, держащего в подрагивающих руках кулёк. Их малыша. Чимин замечает его, и, черт, он улыбается вымученно, но так счастливо. Из горла рвётся задушенный всхлип, а ноги несут к койке. Альфу снова бросает в крупную дрожь, пока он целует Чимина в лоб, висок, куда придётся. Он много-много раз говорит «спасибо» и омеге, и всем высшим силам. Кулёк подаёт признаки жизни, учуяв второй родной запах, агукает и привлекает внимание отца. Юнги всхлипывает и смотрит на это пухлощекое чудо. И ведь действительно пухлые щеки. И лисьи глазки, в которых с возрастом проявится хитрый блеск и уверенность в себе. Это заставляет его улыбнуться по-дурацки счастливо и протянуть палец к уже цепким ручонкам. — На бурундучка похож, — пробормотал Юнги, целуя в очередной раз омегу в лоб. Чимин улыбается и прикрывает глаза сонно. — Назовём его Чиги? Чимин смеётся хрипло и сорванным от криков голосом соглашается с этим. Они ведь даже не придумали имя их вампиренышу за полгода беременности. Но Чиги идеально подходит.