Крылатая песня бурной весны

Полет пришлось прервать неожиданно: магия дала сбой уже через три часа. Гарри почувствовал, как немеют крылья, а зрение затуманивается дымкой, и стал снижаться, присматривая убежище на ночь. Под ним проносились янтарно-оранжевые в вечернем свете изломанные линии уступов среди отвесных скал. Горы они перелетели, но до Имладриса оставалось еще несколько часов полета. В недрах гор жили гоблины — это Гарри помнил по рассказам Бильбо, а вот варгов и орков он встречал и сам, но последние могли появиться в любом месте: хоть в степи, хоть в предгорьях. Раньше он не задумывался о ночлеге, выбирая удобное место с водой и путями для отступления. Сейчас, не имея возможности колдовать, он судорожно перебирал идеи, где лучше: повыше, чтобы снизу не было видно, или пониже, чтобы не оступиться ненароком в темноте и не упасть при столкновении с врагами. До зеленой полосы и серебрящейся ленты реки лететь было далековато. Гарри так и не выбрал лучшее место посадки и пошел на снижение, положившись на извечный авось. Уступ, где он приземлился, был закрыт острыми каменными зубцами с одной стороны, с другой же россыпь камней формировала резкий спуск. «Ну, хоть не пропасть», — вспомнил Гарри свое первое появление в Арде и горящие сосны. — Я думал, мы долетим до реки, — заметил Трандуил, с легкостью спрыгивая с крыла и не обратив внимание на грубую посадку: Гарри обернулся еще в воздухе и крепко приложился боком о камень, растеряв поклажу. — Я решил, что привал уместен, — сухо ответил Гарри и, прихрамывая, направился на поиск мелких веток для костра. Для полноценной готовки, как делали гномы, хвороста не хватило бы, но заварить кипятка с травами и устроить теплый ужин по-быстрому он мог. В долине он не стремился рассказывать Брассену и Хадиру о том, что стал слаб и беспомощен, да и целители, не особо понимая в магии, лечили его физические травмы, не более. Про причины приступа он честно ответил, что не знает, и эльфы, тонко чувствующие в словах правду и ложь, не стали больше задавать вопросов. Перекинуться он смог, а для остроухих любые проявления магии были одинаково чудесны. Гарри, конечно, понимал, что ему следовало рассказать о своем магическом бессилии. Вдвоем во враждебном мире… Напарнику стоило знать, что прикрыть ему спину некому. Но увидеть в его глазах разочарование и презрение? Гарри передернулся. «Говорить или не говорить — вот в чем вопрос. И что именно говорить?» — он собирал ветки, доставал спальники в укромном безветренном месте, пока эльф осматривал окрестности. Камни хранили дневное тепло, но вечерний ветер неприятно холодил спину. Воды для отвара было немного, меньше половины котелка, картошка в золе на камнях запеклась быстро. Гарри достал из костра подогретую жестяную банку с тушенкой и принялся за еду, не дожидаясь эльфа. Трандуил появился через пару минут, скользнул на одеяло, аккуратно подхватил вторую жестянку и так же молча стал уплетать мясо с картошкой, запивая отваром. Костер потух быстро. Гарри закутался в спальник, прислонившись спиной к медленно остывающему камню, и посмотрел вдаль на красные затухающие отблески солнца на фоне сумерек. — У меня проблемы с магией, Трандуил, — не стал тянуть мантикору за усы Гарри. На собеседника он старался не смотреть, продолжая говорить быстрее, чтобы заполнить тишину: — Лететь мы сможем, я думаю. Но придется делать остановки. Как часто — не знаю. Сражаться я вряд ли смогу. Меч, лук — не мое это. Метнуть пару ножей или попасть из арбалета я бы мог. Но арбалета, способного вывести из строя орка, у меня нет. Да и вряд ли ему повредят болты, если не в глаз, конечно. Тем более ножи… Гарри усмехнулся, обхватив себя руками и не осознавая, насколько уязвимым он при этом выглядит. — У них и так под кожей врощена куча ржавого железа, и, насколько я помню, это не доставляет им никаких неудобств. Чары сокрытия, охранные и любые боевые сейчас вне моих сил. Когда смогу? Не имею ни малейшего понятия. Легче перечислить, чем окажусь полезен, — Гарри бросил мимолетный взгляд на эльфа, но по лицу того прочитать ничего было нельзя, впрочем, как и всегда. — У меня немного артефактов завалялось со школьных лет. Некоторые шуточные, но в диверсиях использовать можно, или … если от погони уходить придется. В общем, я к тому, что реальной помощи теперь от меня мало, если дойдет дело до схватки. Даже спину прикрыть не осилю. Плащ-невидимка у тебя уже есть, взрывающиеся бобы, фейерверк «Драконье пламя», порошок тьмы — что-то может точно пригодиться. На крайний случай… — Эй, Габриэль… Гарри, не обратив внимание, продолжил просматривать смятый листок из блокнота, перечисляя то, что из магического было им доступно. — Габриэль, — негромко позвал Трандуил Гарри, дождавшись, когда распахнутые в удивлении глаза остановятся на его лице. — Я слышу все, что ты хочешь мне сказать, лишним это не будет, но ты же не думаешь, что вся твоя ценность теперь заключается в быстрых крыльях? Я не дам тебе погибнуть в Орочьем городе, ты не окажешься там беззащитен, Габриэль! — Я не этим обеспокоен! — рявкнул Гарри и закашлялся. — Меня учили сражаться магией, Трандуил. Ее нет. Крылья — это все, что я могу пустить в дело, а в остальном — я обуза. Он потер шею и поправил одеяло, подтянув колени к самой груди. — Тебя в плаще никто учуять не сможет, вредилки помогут избежать плена, обманут любых преследователей — постарайся не попасться. Моя задача будет дойти до кратера и скинуть кольцо туда. Адское пламя можно вызвать… Маг замер, распахнув глаза, но красоту открывшегося перед ними пейзажа он не видел, полностью уйдя в свои мысли. Трандуилу показалось, что он осознал что-то важное. Гарри одним махом выпил остаток отвара и закашлялся, закрыв рот краем рукава. — О чем я? Адское пламя… Его я призвать смогу. Это можно сделать не одним способом. С этим я справлюсь, если правильно все рассчитать. В общем, пока шкатулка будет плавиться, у нас… — Гарри снова потер осипшее горло, — у нас будет время, чтобы покинуть подземный город. Потом, я думаю, там все взорвется к морготовой матери и зальет лавой окрестности. — Я не думаю, что плащ нужно носить мне, Габриэль. С ним ты будешь невидим для врагов, тогда никто не сможет тебя остановить. — Согласен, — хмыкнул Гарри, — спорить не стану, но только со встречным условием: к оркам я пойду один. Плащ, артефакты. Я смогу уйти от любой погони, а ты дождешься меня снаружи. — Нет, — тут же возразил Трандуил, — это полное безрассудство, соваться внутрь одному. Тебе может понадобиться помощь. Мало ли что произойдет? К тому же, ты не знаешь Чёрное наречие. — Но вестрон я немного понимаю! — обида прозвучала в голосе мага. Гарри учил языки очень вдумчиво, да и переводчик не стоило сбрасывать со счетов. — Ты говорил, что удачным будет использовать Многоликое зелье, а значит, тебе придется на нем говорить, а не только слушать. — Этого может не случиться. Тем более, что зелье мы хотели использовать, чтобы попасть внутрь. Я справлюсь, не переживай так. Кольцо не окажется у врагов — этого я не допущу, — произнес Гарри и зевнул. Усталость подкралась незаметно. — Для зелья потребуется поймать пару соглядатаев-орков, — заметил эльф, снизив тон и убрав из него неожиданную горячность. — Вот этим ты и займешься по прилете, — безапелляционно сказал Гарри и укутался в спальник с головой, показав тем, что продолжать разговор дальше не намерен, — разбуди, когда придет мой черед караулить. Эльф нахмурился, но решил отложить беседу. Времени переубедить мага у него было вдосталь, а пускать его одного в кишащий орками город Трандуил определенно не собирался.

***

— Ты без магии умеешь двигаться тихо и незаметно, — разорвал неловкое утреннее молчание Трандуил, складывая вещи, пока Гарри сидел на выступе и вглядывался в утренний туман над низиной вдалеке. — В детстве научился, — пробормотал Гарри, уделяя все внимание переполняющей его магии. Он рассчитывал, что после оборота им больше не придется останавливаться до самого Имладриса. Показывать эльфу, что даже в этом он ни черта не контролирует, мужчина не планировал, особенно после вечернего разговора. — Поэтому идея передать плащ тебе не лишена смысла, не правда ли? — повернулся Гарри к спутнику, натянув на лицо беззаботную улыбку. — Или, что практичнее, я сам справлюсь: плащ превратит все в легкую прогулку туда и обратно. — После обсудим, — сказал эльф, затягивая ремни на мешках, — а ты все расскажешь про эти шуточные артефакты. Я намерен составить тебе компанию в этой легкой прогулке, тем более, что с орками и их бытом я знаком больше тебя. Такая информация окажется ценной. — Ты там бывал? — удивился Гарри, игнорируя легкую щекотку в пальцах. — Не в то время, когда гору заняли орки. Во Вторую эпоху я был там с посольством. Но ничем полезным та поездка не закончилась, — скривился Трандуил. — Дурин VI, насколько помню. Сложный, свирепый и упрямый гном. Но потомки его еще хуже! У них помимо высокомерного и надменного характера в полной мере проявились подлость и алчность. — Буду рад любой информации, даже если она с тех пор устарела, — Гарри мягко перебил эльфа. — Орки не могут создавать новое. Весь их быт — жалкие лачуги и груды мусора. Уверен, что коридоры и ярусы там прежние, разве что обвалились от времени. Гарри кивнул и обернулся зверем, растягиваясь на камне и оставляя на нем крупные борозды от когтей. Он позволил эльфу нацепить на себя сбрую и остальные вещи. Маг поморщился, услышав скрип кожи и звон металла, напомнившие, что единственная польза от него — это быть вьючным животным с крыльями, и потому возмущаться ему не пристало. Имладрис не был виден с высоты, укрытый магией, но Гарри четко знал место приземления. Встречал их не только Элронд, но и подданные самого Трандуила, уже дней десять жившие в долине. — Приветствую вас, Габриэль, Трандуил. Приглашаю отдохнуть и насладиться трапезой. Ваши комнаты готовы, серьезные беседы мы отложим, — с неподдельным радушием произнес Элронд, осматривая путников своим цепким взглядом. Он отметил не только усталость, свойственную долгой дороге, но и подавленность волшебника. Посещение Дол-Гулдура оставило неизгладимый след.

***

Отдых и горячая ванна прибавили сил, а вот предполагаемая беседа и трапеза утомляли самим фактом. Поесть хотелось по-простому, в своей комнате, не ведя светские беседы, но гостеприимство обязывало не быть грубым. Да и Элронда обижать не хотелось. Еда и вправду была замечательной, привычно играла неторопливая музыка, тихо стучали столовые приборы. Гномы, видать, их не дождались и вернулись в Эребор. На вопрос о Бильбо Элронд так же покачал головой: без изменений — понял Гарри, но успел перед трапезой заглянуть к другу. Проверить его состояние он уже не мог, но даже на вид хоббит был как в стазисе — бледный, он спал, едва слышно дыша, — как заколдованная принцесса, вспомнил Гарри сказку Перро. Вещи его так и лежали в той же комнате. Гарри остаток вечера провел, вынимая и сортируя свое наследие — он не был уверен во многих вещах. В том, что однажды не окажется способным открыть свой рюкзак. «Блэки такие Блэки», — хмыкнул он, доставая миниатюрные сундучки, которые через время должны были принять свой настоящий вес и размер. Гарри уложил их в соседних покоях, которые Элронд почему-то называл личным кабинетом. Парень не думал, что когда-либо ему понадобится здесь больше места, чем кровать для сна и стол для работы. Сундуки расставлялись вдоль стен и шкафов, артефакты занимали отведенные им места, чтобы не конфликтовать. Гарри мысленно поблагодарил Владыку Имладриса за просторные апартаменты. Оставлять настолько ценные вещи без защиты ему было страшно. Конечно, эльфы были тактичны, не настолько любопытны, чтобы трогать чужое, но страх был сильным — мало ли как в жизни повернется? Он вечность раздумывал: оставлять ли рюкзак в Имладрисе, доставать ли вещи из него в случае окончательной потери магии — никто не мог знать, что случится в их миссии. Он решил достать и применить те же руны, чтобы сама комната стала ненаходимой, а дверь в нее появлялась лишь для него или его крови, там, где он ее вызовет. Для таких чар существовала своя комбинация рун. Когда защита засветилась и погасла, он почувствовал облегчение. В гостиную он относил то, что могло пригодиться в путешествии. Горка вещей была внушительной и требовала тщательных раздумий над каждым предметом. Гарри нашел в ларце деда мешок с накопительными камнями и с облегчением выдохнул. Самые лучшие, самые прочные и проверенные оказались именно здесь. Теперь он определенно смог бы перенаправить силу любого выброса в них, а они, соответственно, укрепляли защиту шкатулки, которая, как видел Гарри, истончилась до края: трещины, едва заметные глазу, уже нарисовались на ее матово-черных боках. Свои следующие два выброса он слил в камни и закрепил на крышке и боках артефакта: кольцо яростно билось, теряя надежду на свободу, бывшую так близко. Гарри с трудом смог откинуть мысль проверить само кольцо, надев его на палец. Проверить, не подменил ли его Элронд за время их отсутствия. Маг, в мозгах которого не один год жил подселенец, прекрасно осознавал такие порывы, поэтому только хмыкнул и прикрутил последний накопитель. Теперь его мозг не атаковали идиотскими мыслями, и недоверие к Элронду испарилось. Сильна побрякушка! «А Леголас похож на своего отца, только мимика поживее, да глаза ярче горят», — подумал Гарри, выходя на балкон с бокалом вина. Внизу, в одной из беседок сын Владыки в окружении отца и двух статных эльфов общался, теребя в руках внушительную стопку документов. Забавным было то, что Арвен, пропадающая в это время у водопадов за чтением или рисованием, сейчас сидела невдалеке и глаз не сводила с юного золотоволосого гостя. «Элронду можно не беспокоиться, что девица сбежит в мир людской за приключениями, скорее ее привлечет Лихолесье, а пауки и прочая живность дадут выпустить пар», — Гарри почувствовал себя бесконечно старым, наблюдая за тем, как юная принцесса стреляет глазами в принца, а Леголас в присутствии старших старательно излучает мужественность и сосредоточенность, возвращая ей украдкой не менее пылкие взгляды.

***

— Гэндальф еще не вернулся — путь к Валар не близкий, но Галадриэль мне успела рассказать, что ваша миссия подтвердила те невероятные догадки, Габриэль. Ты оказался прав, — заложив руки за спину, Элронд стоял у окна, наблюдая за долиной. Он слышал шаги Гарри, когда тот подошел и вежливо постучал о дверной косяк костяшками пальцев. — Вы смогли определить, осколок чего был спрятан в глубине холма? — поинтересовался Гарри. — Гэндальф не сразу, но понял, что вещь, хранимая Морготом, была осколком лиры. Прекрасный музыкальный инструмент, — Элронд быстрым шагом прошел к одному из шкафов и достал что-то массивное, положив предмет на стол. Гарри приблизился и, не дотрагиваясь до инструмента, стал его разглядывать. — Вот эта часть, по словам Гэндальфа, была спрятана под корнями Сумеречного дерева. — Не слышал о таком, — Гарри обошел столик, и присев у камина, стал его разжигать. — Айнур не требовалась музыка, чтобы создавать, наследуя дар Эру, но попав в Арду, вероятно, Мелькор, не мог использовать остатки своих сил, поэтому ему понадобилось подспорье. Из лиры можно извлечь разные звуки. Найти гармонию, — Элронд провел рукой по струнам, заставляя ее звучать. — А можно, наоборот, внести разлад и испортить любую песню неумелой игрой. Вероятно, с ней Мелькору удавалось творить злые дела, пока инструмент не рассыпался в его руках. Предполагаю, это произошло быстро. — Да, такая личная вещь подходит для создания крестража. Она несет на себе отпечаток личности и легче принимает осколок души, — кивнул Гарри. Быстро в представлении эльфов могло означать сотни и сотни лет. Маг присел в кресло, ближайшее к огню. После сбоев магии Гарри не хватало тепла даже в прохладный летний день. Трандуил появился незаметно для мага, заняв последнее пустое место. — Приветствую, Элронд. Я поговорил со своими эльфами. Они готовы возвращаться в ЛасГален, а нам с Габриэлем пора лететь на север. Кольцо лежало здесь слишком долго. Мы не будем дожидаться приезда Митрандира или Сарумана. — Саруман обещал прибыть через два дня, вам тоже не помешает отдых, — наклонил голову Элронд, проницательно оглядев собеседников. — Я распоряжусь приготовить для вас припасы в дорогу. Путь в Гундабад неблизкий. Гарри совсем не обрадовало упоминание еще одного волшебника, главы совета, насколько он помнил. И что-то ему подсказывало, что этот Саруман Белый ему явно не понравится. Гэндальф не указывал ему, что и как делать, но Гарри не поручился бы, что Саруман обладает той же мягкостью, а учитывая собственную магическую слабость, ждать главу магов он бы не стал. — Давайте пока обсудим, что нам делать с остальными осколками, которые, как я предполагаю, находятся в Мории, возможно, в Хельмовой пади? Удивительно, как Саруман терпит соседство такого жуткого ущелья. Конечно, сам я там не был, но наслышан, — медленно начал говорить Гарри, потирая кисти рук. — Про Фангорн ничего не могу сказать, если там что и есть, то очень слабый кусок тьмы. И, конечно же, не забываем про Барад-Дур. Думаю, Гэндальф привезет пару советов от Валар, ведь они больше знают про тьму изначальную и силы Моргота, но, честно говоря, не хватит и семи жизней, чтобы нам с Трандуилом вдвоем пробираться во все эти схроны и уничтожать по какой-нибудь легендарной твари. Одной Унголиант хватило за глаза. — Хм-м, — задумчиво потер подбородок Элронд, — понимаю вас. Унголиант никто не мог предвидеть. Балрог не уступает ей в силе, ведь он один, пробужденный гномами, изгнал из Мории весь многочисленный клан, и у длиннобородых не возникло даже мысли всем сражаться. Они ушли, оставив свое наследие, и только небольшой отряд, насколько я осведомлен, сдерживал отход остальных. — Кольцо подпитывает темных тварей, сами крестражи. Уничтожим его — остальные ослабнут, — заметил Трандуил. — Не думаю, что это сильно облегчит ситуацию, — мотнул головой Гарри, не отводя взгляд от пламени. — Саруман мудр, возможно, у него появятся идеи, как уничтожить тьму. Сила Гэндальфа велика. Он вернется, и вместе мы сможем изгнать балрога, тогда Мория станет свободна, — речь Элронда была столь же плавной, как если бы он читал лирическую балладу. — Будет интересно узнать его мнение, — Гарри кивнул. — Ты дважды упомянул Белого мага. — Он прислал весть и просил дождаться его приезда. Я с ним согласен. Саруман владеет палантиром, это очень могущественный артефакт, который облегчит вам дорогу, предупредит о врагах и поможет избежать их на вашем и так нелегком пути, — согласился Элронд. — Мне понятно такое беспокойство. Будем признательны за твою заботу о дорожных нуждах. Галадриэль многое тебе рассказала... Если у тебя нет иных вопросов, прошу меня извинить, я хотел бы попрощаться с сыном, — с этими словами Трандуил покинул библиотеку. Гарри хотел последовать его примеру, но в двери влетела молоденькая эльфийка. — Отец, мне нужно ваше разрешение. Леголас пригласил меня посетить ЛасГален, и я с радостью намерена согласиться. Элронд замер, перестав вертеть в руках перо. Он склонил голову и внимательно посмотрел на дочь. Гарри почувствовал себя лишним, но прервать беседу, как и покинуть комнату, обратив на себя внимание, не решился. — Арвен, дорогая, тебе не кажется такое решение скоропалительным? — мягко спросил Элронд, испытующе глядя ей в глаза. — Отец, вы видели, как мы с Леголасом сблизились за то время, что он ожидал отца. Я думала, ты доволен нашей приязнью, — запнулась девушка, теребя руками край накидки. — Я не против, — успокоил ее мужчина, — но я обеспокоен твоим желанием покинуть дом. Дорога сейчас небезопасна, а у Леголаса в ближайшее время будет много дел в связи с отъездом и долгим отсутствием Трандуила. — Я буду не против ему помочь, — упрямо возразила Арвен, — ты учил меня, помнишь? Отец! Разреши мне уехать. Ты можешь отправить со мной тех, кому доверяешь. Я не поеду одна. — Разреши мне немного подумать, дорогая, — нахмурил брови Элронд. Но Арвен это не понравилось. — Отец, сколько?! Делегация из ЛасГалена уезжает через два часа! Сколько тебе нужно времени, чтобы отпустить меня?! — тонкие каблучки зачастили по лестнице. Девушка выглядела расстроенной, и Гарри был уверен — она не сдастся. — Ты знаешь, она не так уж неправа, — нарушил тишину Гарри, так и не встав из кресла. — Отпускать самых близких тяжело. Но тем сильнее они хотят вернуться. Я был рад за нее, когда увидел, какие эмоции вспыхивали между ними. Арвен теперь точно не сбежит на поиски приключений, а вот стремиться к Леголасу она не прекратит. Сейчас, если ты дашь свое благословение, Арвен это оценит. О ее безопасности ты тоже сможешь позаботиться. Что сдерживает тебя, Элронд? — Слишком все быстро, Габриэль. Что, если они не успеют достичь леса, как рассорятся? Или Арвен окажется там в одиночестве — эльфы Лихолесья не такие, как здешние. Леголас слишком молод, вдруг он не сможет позаботиться о ней или оставит без присмотра? Там опасные земли, не чета нашим! — Мне говорили, что дети растут всегда быстро, — улыбнулся Гарри на эту несвойственную величественному эльфу тираду. Для вечноживущего неделя — не срок, и он действительно не был готов отпустить девочку из Имладриса, даже если Леголас устраивал его в качестве ее суженого. Волшебник немного подумал, но решился и продолжил: — Арвен не усидит на месте, а так ты сможешь отправить с ней тех, кому ты доверяешь, и кто позаботится о ней. В этом твоя дочь права. Доверь ей самой решать, достоин ли этот эльф ее расположения. Это время пойдет на пользу в любом случае, хотя я не Мерлин, чтобы видеть будущее и уловки судьбы. В эти неспокойные дни даже твоя долина может оказаться не такой безопасной, а ЛасГален уже потерял свой осколок зла, поэтому даже акромантулы… то есть пауки не будут представлять прежней угрозы. Но решать тебе, Элронд, я не даю советы, лишь успокаиваю по-дружески. Гарри посмотрел на потухший огонь в камине и покинул комнату, оставив Элронда размышлять о делах личных. Это было удобное время, чтобы подготовиться к вылету до приезда Сарумана. Не понравилась магу настойчивость, с которой глава совета желал их удержать для беседы и указаний. А в наличии последних Гарри не сомневался. Вечером, когда Трандуил проводил сына и дочь Элронда с напутствиями и сопровождением, он нашел Гарри для беседы. Оказалось, мысли эльфа были созвучны, или он, знакомый с Саруманом, не питал к нему доверия в силу личного опыта. Лететь они решили около полуночи, не извещая Элронда, налегке. Гарри решился признаться в том, что не вполне контролирует даже обращение, но эльф невозмутимо пожал плечами, сказав: «На все воля Эру. Да будет он к нам милостив». Гарри поразило такое отстраненно-философское отношение. Эльф не полагался на него и его магию — он принял информацию, не моргнув глазом, и маг не почувствовал ни унции вины за свое бессилие. Чтобы не пропустить волну магии, они решили (точнее, решил Трандуил), что он останется ночевать в покоях волшебника. Вещи они складывали вместе, и опыт эльфа в таком прозаическом деле оказался ценен. Это Гарри привык во всем полагаться на способности. Лишившись их, он не знал, что ему жизненно важным окажется в дороге — оружие, еда, зелья, одежда и теплые вещи? Еще Гарри заметил, что после совместного похода в Дол-Гулдур и пережитых битв, после того, как ему пришлось оценивать для себя жизнь лихолесца, сам эльф не вызывал прежней неприязни. Увидеть юного (по меркам эльфов!) сына своего напарника, его горячность и приязнь на удивительно схожем лице стало откровением: сам образ Владыки обрел черты человечности и открытости, вызывая больше симпатии, чем раньше. Если Леголас открыто улыбался ясному дню и компании прекрасной Арвен, то на лице князя та же улыбка чудилась в глазах, хоть и не касалась губ. Нахмуренные брови и живая мимика огорчения младшего давали те неуловимые знаки, которые Гарри теперь с легкостью мог читать у старшего. Ранее холодное и безучастное лицо стало понятным, потому что Гарри уже знал куда смотреть и теперь по-настоящему видел Трандуила. С Леголасом ему довелось пообщаться недолго, когда тот ждал свою принцессу у фонтана. Наследник ЛасГалена с интересом смотрел на Гарри, который направлялся к беседке, где при первом визите варил зелья и собирал артефакты. Часть вещей он оставил в беспорядке, так и не вернув в комнату. Не самое важное, конечно, но сейчас он решил собрать все в одном месте — в спрятанной комнате. Леголас позвал его на обратном пути и, извинившись за проявленное любопытство к идущему по своим делам магу, попросил рассказать немного о визите в Дол-Гулдур. Парень и сам успел столкнуться с Назгул, пауками, орками и гоблинами, даже тролли и великаны не вызывали у него интерес, — сражался, убивал — ничего особенного! — а вот про Унголиант, как оказалось, знали многие. Слухи среди остроухих расходились так же быстро, как среди любых других разумных существ. При встрече со своим ada парень проявлял сдержанность, но в его отсутствие глаза Леголаса горели неизбывным восторгом и восхищением, когда тот слушал о подвигах родителя. Гарри в красках описал доблесть и искусность эльфа, обратил внимание на могущество и опыт Гэндальфа и привычно умолчал о собственной роли в битве.