Не бойся, когда ты один

      Учитель не пришел на работу. Как сообщил Сюэ Мэн, Чу Ваньнин утром звонил его отцу и предупредил, что заболел и не появится несколько дней.  — Чем заболел? Сильно? Есть кому за ним присматривать? Должно быть, нет… Как долго его точно не будет? — допытывался Мо Жань до друга, но Сюэ Мэн, хоть и сам волновался, больше ничего не знал. После того признания у Мо Жаня был всего один день, в который он видел Чу Ваньнина, но учитель избегал его как огня, запираясь в своём кабинете под предлогом чудовищной занятости или мотаясь по каким-то совещаниям. А теперь, пожалуйста — он заболел! Учитель ещё в субботу испытывал головную боль, возможно, оттуда все и началось, а он еще и доставил проблемы своим глупым поведением и несвоевременными признаниями. Совесть и волнение точили Мо Жаня, и он с трудом сидел на одном месте, то и дело поглядывая на часы. Было кое-что еще, что не могло не беспокоить. Провалы в памяти раньше случались в основном только под вечер, и их с натяжкой можно было списать на усталость, но сегодня… Он не помнил ровно ничего с того момента, как вышел вчера из офиса, и до сегодняшнего утра, когда он внезапно очнулся на одной из станций метро. Это было уже серьёзно и вызывало беспокойство, но о себе он мог поволноваться и позже, сейчас же все мысли занимал учитель. Мо Жань с трудом досидел до окончания рабочего дня и пулей рванул в метро, к той самой станции… Конечно, он понимал, что приходить без приглашения, тем более на адрес, который узнал по чистой случайности, совсем не вежливо. Но разве мог он бросить больного учителя на произвол судьбы, тем более после того, как тот возился с его отравлением всего пару дней назад? Накупив по дороге жаропонижающего и обезболивающего на всякий пожарный, а ещё, помня о слабости учителя, захватив в магазине пару пирожных, молодой человек уверенно подошёл к знакомой двери. В прошлый раз второпях у него не было возможности как следует осмотреться, но сейчас он прочитал на красующейся над входом в модный жилой комплекс табличке: «Павильон алого лотоса». Открыли ему только после третьего звонка, когда Мо Жань начинал немного волноваться, и в проёме показалась заспанная, с растрёпанными волосами голова.  — Опять ты, — Чу Ваньнин смерил его не предвещавшим дружелюбного приёма взглядом. — Что тебе от меня надо на этот раз? Уходи.  — Учитель! Я слышал, что вы заболели… — Мо Жань предусмотрительно задержал рукой дверной косяк, чтобы дверь случайно не захлопнули перед его носом. — Я подумал, раз вы живёте один, некому будет сходить за лекарствами, поэтому купил их вам. И приготовить обед или прибраться — только скажите, я со всем помогу!  — Лекарства есть, ничего не нужно. Ступай, отдыхай, — Чу Ваньнин попытался-таки захлопнуть дверь, даже несмотря на просунутую руку.  — Но… Но… — Мо Жань решил воспользоваться главным козырем. — Я принёс пирожные! Пожалуйста, впустите меня ненадолго! Чу Ваньнин еще построил недовольное лицо, но все же сдался под этим весомым аргументом и отпустил дверь, молчаливо приглашая войти. Мо Жань прошёл на кухню, выложив на стол покупки, и решил поставить чайник. Чу Ваньнин скрылся в ванной и спустя несколько минут вышел оттуда и вручил юноше пакет с мусором.  — Мусоропровод на лестничной площадке. Раз уж ты пришел, должна же быть от тебя хоть какая-то польза. Когда Мо Жань вернулся, Чу Ваньнин ещё пытался держаться на ногах и разобрать принесённые им пакеты, но ноги его то и дело подкашивались, а на лице читалась хорошо скрываемая, но все же проступавшая боль. Мужчина опёрся рукой о стол и закашлялся.  — Учитель! Не нужно лишний раз двигаться, я сделаю всё сам, — парень подхватил Чу Ваньнина под руку и, дотронувшись до его ладони, почувствовал, как та была горяча. Нахмурившись, он приложил руку ко лбу Чу Ваньнина — у того явно был чудовищный жар. — Идёмте, я отведу вас в постель и принесу всё необходимое. Спальню этой квартиры в прошлый раз ему посмотреть не удалось, но теперь Мо Жань видел еще одну захламленную комнату немного меньших размеров, в которой, в отличие от гостиной, белый цвет всё же преобладал над остальными. Кровать была застелена белоснежным бельём, но подойдя ближе, Мо Жань заметил на нём светло-серый рисунок котиков. Это показалось настолько милым, что он не смог сдержать улыбки. Чу Ваньнин с болезненным выражением лица опустился на кровать. Весь его вид говорил о том, что гостю не сильно рады, но Мо Жань не торопился уходить. Он напоил учителя таблетками, принёс в постель пирожных с чаем, отысканным на кухонных полках, убедился, что температура начала спадать и Чу Ваньнин немного задремал. Порывшись в немногочисленных продуктах, Мо Жань сумел найти достаточно, чтобы сготовить суп на завтра больному, и решил в следующий раз настоять на том, чтобы помочь с уборкой. Время было уже позднее, и Мо Жань, не желая мешать учителю отдыхать, собрался домой. Он зашёл в ванную, чтобы вымыть руки после всех дел, и его внимание совершенно случайно привлекла свернутая в комок тряпка в углу тумбочки. Присмотревшись, молодой человек понял, что та насквозь пропитана кровью.  — Учитель, вы ранены?! Я нашёл это в ванной… Это ваша кровь? — парень обеспокоенно ворвался в спальню. Чу Ваньнин тяжело приподнялся на локтях, рассматривая вещь в его руках.  — Я всего лишь случайно порезал руку сегодня, когда готовил. Несерьёзная царапина, я уже всё обработал. Просто забыл выбросить. Не бери в голову, ступай домой, и… спасибо тебе за все.  — Вот оно что… — у Мо Жаня немного отлегло от сердца, но смутные переживания его не покидали. — Вы уверены, что порез неопасный? Давайте я посмотрю и сменю вам перевязку. Заметив его поползновение в сторону кровати, Чу Ваньнин гневно сверкнул взглядом и моментально засунул руки под одеяло, натягивая то до самого подбородка.  — Ты что, человеческого языка не понимаешь? Угомонись уже и проваливай, дай мне спокойно отдохнуть! Мо Жань обеспокоенно вздохнул, но не решился ввязываться в спор. — Вы не возражаете, если завтра я снова приду вас навестить?  — Делай, что хочешь. Возвращаясь домой, молодой человек подумал, что если в следующий раз Чу Ваньнин даст ему выкидывать мусор, нужно внимательно рассмотреть его содержимое. Кто знает, сколько раз ещё он случайно резался.

***

Чу Ваньнин не выходил на работу ещё неделю, и почти каждый день Мо Жань после окончания трудового дня отправлялся к нему домой, держа в курсе рабочих дел и заботясь о его здоровье. Состояние учителя постепенно приходило в норму, жар сделался намного меньше, и вставать с постели он начал чаще и на более длительное время. Мо Жань всё-таки уговорил учителя дать убраться в своей квартире, хотя большинство вещей было строго-настрого запрещено трогать и переставлять, так что бардак остался практически прежним, зато хотя бы пыли стало меньше. В выходные в его присутствии уже не было особой нужды, Чу Ваньнин, по его словам, чувствовал себя уже достаточно хорошо, чтобы со следующей недели выйти на работу, но хоть Мо Жань и понимал этот факт, желание увидеть учителя оказалось слишком сильным. Чу Ваньнин занимался рабочими делами, стуча по клавишам ноутбука. Он перестал столь остро реагировать на молодого человека, казалось, привыкнув к его присутствию рядом, и сейчас, Мо Жань надеялся, ему не почудилось, был рад его визиту. Со времени признания юноши никто из них не говорил о том случае. Но разве мог Мо Жань забыть тёплые губы, которые так порывисто и неумело отвечали на его поцелуй? В его сердце цвела трепетная надежда на ответные чувства, укрепляясь с каждым благосклонным взглядом учителя. Сейчас Мо Жань сидел рядом, любуясь этими сладкими губами, и с каждой минутой всё более невыносимым становилось желание приблизиться сильнее, вновь ощутить их вкус. Он отставил кружку с заваренным для него Чу Ваньнином чаем. В горле, несмотря на выпитую жидкость, пересохло. Голова непроизвольно склонялась ниже и ниже, пока почти не уткнулась в шею печатающего рядом учителя. Чу Ваньнин, заметив движение около себя, удивлённо повернулся, в результате чего их лица замерли на расстоянии цуня друг от друга. Мо Жань смотрел в чёрные глаза феникса и тонул, понимал, что уже не сможет остановиться и выбраться из этого омута. Он качнул головой ещё немного вперёд, невесомо задевая своей нижней губой губу учителя. Чу Ваньнин моргнул и отвернул голову.  — Зачем это тебе? — слова прозвучали совсем тихо.  — Что?.. — переспросил Мо Жань.  — Говоришь, что нравлюсь, но откуда тебе знать, что это не одно из увлечений молодости, пропадающих быстрее, чем опадают листья на деревьях? Так не должно быть. Зачем тебе нужен старый некрасивый одиночка? — каждое последующее слово звучало всё тише и неувереннее, но на этот раз Мо Жань готов был выхватывать их прямо из губ, чтобы не пропустить ни одного.  — Но о чем вы говорите? Как я могу спутать свою любовь с чем-то другим? — Мо Жань ещё придвинулся к отстранившемуся было Чу Ваньнину, стараясь не разрывать зрительный контакт. — Старый? Вы выглядите моложе меня! Некрасивый? У вас дома есть хоть одно зеркало? Я не встречал в своей жизни человека, более красивого, чем вы! Одинокий? Так позвольте мне это исправить… Чу Ваньнин молчал, продолжая смотреть на него нечитаемым взглядом глаз феникса, но не отстранялся и не уходил. Мо Жань осмелел и вновь осторожно, очень-очень нежно коснулся чужих губ, запечатлевая на них трепетный поцелуй.