Не бойся, когда ты один

      Эта зима стала волшебной. Чу Ваньнин вышел на работу со следующего понедельника, и Мо Жань начал подыскивать новые способы прорваться в его кабинет. Но теперь у него было куда больше привилегий, таких как подержать прохладные руки под неодобрительное ворчание, что они ведь на работе, и непременно дожидаться вечером, провожая в пасмурных сумерках. Чу Ваньнин под влиянием юноши изменил своей вечной привычке ездить на такси и иногда составлял ему компанию в метро. Как приятно было прижиматься в забитом транспорте и потом долго успокаивать возбуждённые мысли. Они начали встречаться вне рабочего времени, на выходных, и Мо Жань показывал своему возлюбленному красивые, по его мнению, места в городе, многие из которых Чу Ваньнин, что странно, ни разу не посещал. Во время их прогулок учитель старался держаться мест, где их не могли бы случайно увидеть, и тщательно скрывал их отношения от всех знакомых, что немного удивляло, но Мо Жань готов был с этим мириться. Они целовались, не слишком часто, но всегда бурно и порывисто, будто в спарринге пытались выяснить, кто из них сильнее. Удавалось урвать мимолётный поцелуй за ушком в безлюдном коридоре офиса и непременно схлопотать затрещину, и долгий, страстный на пороге квартиры учителя. Так проходили месяцы, и зуд в сердце Мо Жаня становился всё более невыносимым. Мало, слишком мало было учителя, даже когда они проводили вместе дни напролёт. Каждый жест близости стал подобен чашке раскалённого масла, вылитой прямиком в бушующий пожар. Мо Жань не хотел торопить события и готов был ждать столько, сколько потребуется, лишь бы Ваньнин был спокоен и полностью ему доверял. А потому не спешил потушить собственный пожар, но и сдерживаться сил оставалось всё меньше. Приближался новый год. Они сидели в небольшом кафе, пристроившемся на углу шумной улицы, и Чу Ваньнин напротив медленно потягивал свой мятный чай. Ясное было с утра этого воскресного дня небо быстро затягивало тучами, что вкупе с порывами ветра, трепавшими листовки на столбах, говорило о том, что вот-вот начнётся то ли дождь, то ли снег. Мо Жань посмотрел в окно: он бы сводил Чу Ваньнина ещё куда-нибудь сегодня, но внезапная непогода породила в его голове кое-какую другую идею.  — Учитель, погода портится. Поехали к вам, — встретив вопросительный взгляд Чу Ваньнина, он продолжил. — Я бы предложил отправиться ко мне домой, только я живу очень далеко и квартира совсем маленькая, думаю, вам не понравится.  — Да, к тебе не стоит, — согласился Чу Ваньнин.  — Не думайте, что я не хочу вас видеть в своём доме, просто… — просто молодой человек в самом деле стеснялся показывать свою убогую конуру любимому, по крайней мере, до тех пор, пока не сможет заработать достаточно денег и сделать небольшой ремонт, — действительно далеко. Так что, поехали к вам?..  — Поехали, — спокойно согласился Чу Ваньнин, допивая остатки распространяющего приятный запах напитка со дна чашки. — Переждёшь дождь.       Он не понял. Не понял, что на самом деле имел в виду Мо Жань под этим «поехали к вам» в ожидании, как на такое дерзкое предложение отреагирует учитель. И пойти сейчас на поводу у своих желаний значило бы предать безоговорочное доверие, которое ему оказывали, впуская в свой дом. Но дождь, застигнувший их ещё в дороге, никак не желал заканчиваться. Мо Жань мог бы отправиться домой даже и без зонта, перебежками добираясь до крытых остановок. Только разговоры ни о чём плавно текли, Чу Ваньнин никак не намекал, что не хочет его больше видеть, и Мо Жань продолжал ждать, когда же кончится дождь. Когда все темы иссякли, а расстояние между ними благодаря коротким незаметным продвижениям Мо Жаня значительно сократилось, они начали целоваться. Мо Жань подтянул учителя за талию и позволил ему сесть на свои колени — так их головы оказывались на одном уровне, а ещё лишь несколько слоёв одежды отделяли от его собственного гибкое стройное тело Чу Ваньнина. Целуя до занемевших губ и сбитого дыхания, Мо Жань пробовал осторожно и ласково гладить его тело. Его рука скользнула под толстый белый свитер учителя и кончиками пальцев пробежалась по пояснице и позвоночнику, от чего под ней появились лёгкие мурашки. Крепко обняв за талию под одеждой, он просунул и вторую руку, спереди поглаживая упругий живот с неожиданно крепким, несмотря на худощавое телосложение, прессом. Учитель таял в его объятьях, захваченный длительным поцелуем, и забыл, кажется, противиться столь нахальным действиям. Мо Жань вёл руку выше, очерчивая пальцами каждый кубик и поднимаясь к груди, пока руки его не наткнулись на… неровные края шрама? Это прикосновение отрезвило Чу Ваньнина лучше ведра ледяной воды, и не успел юноша ничего ощупать, как от него с шипением отпрыгнули на другой конец дивана.  — Это всего лишь шрам, и я не буду настаивать на рассказе о том, как вы его получили, если сейчас вашему здоровью ничего не угрожает, — осторожно начал Мо Жань. — Вы поэтому считаете себя некрасивым? Боитесь мне показать? Что бы это ни было, поверьте, для меня вы останетесь самым прекрасным человеком на свете…  — Не смотри! Пожалуйста… — прошептал Чу Ваньнин, испуганно глядя на медленно приближающегося юношу.  — Хорошо, не буду, — Мо Жань решил не спорить в такой момент. — Вы руки от меня постоянно прячете. Ни разу не видел вас в одежде с короткими рукавами. Там… тоже?  — Не важно, — Чу Ваньнин неосознанно натянул пальцами рукава ниже и Мо Жань понял — да. Тоже.  — Хорошо, я не буду смотреть. Но… вы позволите ещё один раз вас поцеловать? Мо Жань попробовал придвинуться к на этот раз не отстранявшемуся Чу Ваньнину и снова захватил своими губы напротив.  — Скоро новый год, — прошептал Мо Жань в один из перерывов. — Я бы хотел провести праздники с вами. А вы?  — Разве у меня есть выбор? То есть… конечно. Я буду рад.  — Не говорите так, я ведь вас не принуждаю, — обиженно надул губы юноша. — И тогда, если вы захотите, может быть, мы уже на самом деле «поедем к вам», — произнёс он с нажимом последние слова.  — Разве мы не?.. — взгляд Чу Ваньнина в этот момент случайно скользнул вниз, где уже долгое время изрядно топорщились брюки Мо Жаня, и он залился краской, осознавая наконец смысл сказанного. — А… Ну… Если тебе действительно больно… Сбивчивую речь прервал звонок мобильника, валявшегося где-то в недрах дивана.  — Учитель! — раздалось приглушённо из трубки, когда Чу Ваньнин смог её отыскать. Мо Жань ещё никогда не был настолько не рад слышать голос коллеги. Сюэ Мэн извинился за поздний звонок и сообщил, что Сюэ Чжэнъюн, глава фирмы, просит подготовиться к завтрашнему внеплановому совещанию с бизнес-партнёрами из Куньлун, а сам он уже вынужден был отлучиться по делам. Ответа на столь волнующий Мо Жаня вопрос так и не дали, вместо этого Чу Ваньнин рассеянно посмотрел в окно:  — Дождь кончился. Уже поздно, тебе пора домой.

***

Неделю новогодних праздников они действительно проводили вместе, почти целыми днями находясь друг с другом, и Мо Жань заметил, что даже провалы в памяти в это время не случались. Они, к слову, с того самого дня стали именно такими, долгими, с вечера и до самого утра. Порой Мо Жань до зуда в сердце хотел поделиться, рассказать любимому о беспокоящей его старой болезни и попросить за руку отвести к психиатру. Но, также как и Чу Ваньнин своих шрамов, — боялся. Боялся напугать, разочаровать, потерять навсегда столь долго желанное счастье. Пусть лучше Чу Ваньнин и дальше думает, что психиатрическая клиника — старая, не стоящая внимания история. Несмотря на то, что они почти не разлучались всё это время, сделать первый шаг и подвести их отношения к стадии секса никто не решался. Так продолжалось до последнего праздничного дня, и Мо Жань решил рискнуть и в этот раз попробовать. Он дождался привычного «Тебе пора домой» на исходе дня и, не разжимая крепких объятий на талии учителя, прошептал в зацелованное ухо:  — Можно сегодня я останусь? Чу Ваньнин посмотрел на него непонимающим расфокусированным взглядом, и Мо Жань сместил руки на его ягодицы, оттягивая большими пальцами петельки брюк.  — Можно сегодня я останусь? Учитель не ответил. Спустя долгие минуты молчания Мо Жань решил, что сегодня ему точно ничего не светит, и собирался ещё недолго поцеловаться и уезжать домой, чтобы дать возможность учителю выспаться перед рабочей неделей, когда услышал тихий голос:  — Тогда в спальне. Не в силах поверить своему счастью и боясь его спугнуть, Мо Жань осторожно поставил учителя на пол и пропустил вперёд, семеня следом на полшага сзади. Кровать была застелена, он заметил, на этот раз тёмно-синим ситцевым бельём. Но долго разглядывать изменения в обстановке не дали — Чу Ваньнин подошёл к окну и плотно задёрнул шторы, несмотря на уже опустившиеся на город сумерки, и попросил:  — Потуши свет. Немного жалея, что не сможет хорошо разглядеть каждую деталь любимого лица, Мо Жань подчинился. Он подошёл к застывшему посередине комнаты человеку и начал медленно целовать. Чу Ваньнин первым потянулся к пуговицам его рубашки, но когда юноша расстегнул две на его одежде, его руки перехватили:  — Не снимай это. Можешь всё остальное, только не рубашку.  — Всё ещё боишься мне довериться? Разве не видишь, что моё желание не угаснет, что бы я ни увидел?  — Я просто попросил не снимать! — почти закричал на него Чу Ваньнин. — Неужели так трудно выполнить и не задавать вопросов?! Знаешь, вся эта затея…  — Тише, тише… — Мо Жань, порядком напуганный, заключил его в цепкие объятья и зашептал между поцелуями: — Буду делать, как ты скажешь. Я никогда ничего не совершу без твоего согласия. Постепенно удалось расслабить учителя и вернуть ему нужный настрой. Мо Жань больше не лез наверх, ограничиваясь только поглаживаниями спины и поцелуями в шею, зато, когда они наконец добрались до кровати, уверенно стащил с Чу Ваньнина брюки и бельё. В темноте мало что можно было разглядеть, но он заметил, как Учитель стыдливо отвернул голову, уткнувшись в излом подушки, и почувствовал пальцы, медленно скользящие по его груди и губам. Мо Жань нагнулся сильнее, чтобы достать выгнутую навстречу шею, пуговицы рубашки тёрлись о его обнажённую грудь. Сейчас только единственный мешающий слой этой жёсткой накрахмаленной ткани разделял разгорячённые тела.  — Я… Прости, если не получится, — проговорил куда-то в подушку Чу Ваньнин.  — Глупости, что может не получиться? Мо Жань, решив отвлечь учителя так, чтобы он перестал наконец изливать на него свои страхи и сомнения, плавно опустился ниже, укладывая свою голову между его разведённых стройных ног, и взял в рот полувставший член.  — Тебе не нужно! Зачем такое?! — Чу Ваньнин потянулся вперёд, намереваясь его оттолкнуть.  — Я люблю тебя и хочу сделать приятно, вот зачем, — Мо Жань оторвался на минуту и поднял глаза, вглядываясь в отражающие свет в темноте глаза феникса. Какой его Ваньнин бывал в такие моменты… глупый. Так и хотелось назвать его этим легкомысленным словечком, если бы Мо Жань не был уверен, что сейчас же заработает подзатыльник. Член во рту постепенно увеличивался и твердел благодаря его манипуляциям, так, что его стало трудно удерживать полностью. Мо Жань приложил все свои силы, не обращая внимания на сводившую челюсть и сжавшееся в спазме горло. Больше всего ему хотелось, чтобы учитель остался доволен, слышать сейчас эти сдерживаемые стоны и чувствовать, как напрягается и вздрагивает его тело. Надолго Чу Ваньнина не хватило, струя ударила Мо Жаню в раскрытые губы, стекая по подбородку и частично попав в рот. Отойдя немного от накрывшего оргазма, Чу Ваньнин протянул руку и вытер его испачканное лицо. Мо Жань устроился рядом, любуясь изящным профилем. Ему очень хотелось продолжить, но он не знал, как подступиться к этому и готов ли сейчас учитель. В конце концов, если нужно, он мог и подождать.  — Учитель, сегодня ваш первый раз? — попробовал он зайти издалека. Поколебавшись, Чу Ваньнин ответил:  — Нет. Мо Жань улыбнулся, ничем не выдавая своей реакции, но мысли о том, что Чу Ваньнин принадлежал кому-то кроме него, реками уксуса разлились по сердцу, пробуждая тёмные желания вскипятить этот самый уксус и утопить в нём любого, кто касался учителя хоть пальцем. Но разве имел он право упрекать взрослого человека, живущего все эти годы своей жизнью, в отсутствии невинности? Он ведь и сам не был девственником, хотя того скользкого мерзавца из публичного дома по имени Жун Цзю с удовольствием забыл бы, как страшный сон.  — Делай, что собирался. Не бойся, я не хрустальный, — отвлёк от посторонних мыслей Чу Ваньнин. Мо Жань кивнул и потянулся к валявшимся на полу брюкам, в кармане которых уже долгое время на всякий случай носил тюбик с лубрикантом и несколько презервативов.  — Потерпите немного. Обещаю, вам понравится. Он окунул пальцы в смазку и аккуратно ввёл один, тотчас охваченный узким отверстием. Чу Ваньнин, за реакцией которого он внимательно наблюдал, не выглядел напуганным и, судя по всему, не испытывал болезненных ощущений, лишь кусал губы и зажмуривал иногда глаза. Благодаря поцелуям Мо Жаня в шею, уши и губы и ласковым поглаживаниям внизу, член его начинал снова твердеть. Юноша ввёл третий палец, хорошенько растягивая и исследуя, пытаясь найти нужную точку. Чу Ваньнин застонал в один момент, сжавшись и крепко прижимая согнутые ноги к его талии, и Мо Жань решил, что можно начинать. Он быстро раскатал презерватив и, обхватывая и лаская член Чу Ваньнина, чтобы отвлечь от неприятный ощущений, аккуратно ввёл. Сказать, что ощущение было неземным — ничего не сказать. С этого момента Мо Жань потерялся, утонул в страсти, цепляясь за последние остатки разума, останавливающие от того, чтобы начать вбиваться дико, по-животному, в темпе, в котором хотелось. Узкое отверстие идеально подстраивалось под него, будто предназначено было для того, чтобы принадлежать ему.  — Мой, — в порыве дикого собственничества прорычал Мо Жань, вставляя на всю возможную глубину. — Только мой.  — Да-а-ах, — Чу Ваньнин мелко задвигал бёдрами навстречу. Мо Жань поднял его руки над головой, удерживая крепкой хваткой, и начал совершать более быстрые толчки. Рукава рубашки закатались, и пальцы его наткнулись на хорошо ощутимые рубцы на коже. Чу Ваньнин находился явно не в том состоянии, чтобы понять его действия и оттолкнуть. «Те самые, которые он так боится показывать? Нет, нужно позже разобраться с этими шрамами и узнать, как учитель умудрился их заработать», — мелькнуло в сознании. Только вот Мо Жань и сам был на грани пика, и мозг его не мог долго задерживаться на открывшейся находке. Чу Ваньнин сжал его, кончая повторно и сильно, до боли стискивая его тело освободившимися руками, чтобы крепче прижать к себе. Мо Жань кончил практически следом и снял наполненный спермой презерватив. Всё ещё немного дрожа, учитель указал кивком головы на мусорное ведро в углу, куда молодой человек и выбросил использованный предмет контрацепции.  — Вам понравилось? Было хорошо? Хотите поговорить об этом? Может, у вас есть какие-то мысли и мы могли бы в следующий раз… — расслабленный и довольный, Мо Жань тёрся носом о мягкие волосы учителя и желал ещё долго вот так вот тихо неторопливо болтать.  — Ты можешь замолчать? Просто спи уже! — Чу Ваньнин повернулся к нему спиной, сворачиваясь на постели клубочком. Спи? Учитель разрешает ему остаться и спать с собой всю ночь? До самого утра?.. Он бы совсем не обиделся, выгони его Чу Ваньнин посреди ночи добираться к себе домой, в конце концов, как он мог сейчас хоть на что-то обижаться? Но эти слова согрели его сердце весенним теплом, и он тотчас притёрся ближе, прижимаясь к спине и накрыв их обоих одним одеялом. С самого детства Мо Жань не засыпал настолько счастливым.