my color of hope turned out to be red

      Каждому человеку, которому ты даришь доверие,

ты даешь в руки нож. Им он может тебя защитить или уничтожить.

Наруто: Ураганные Хроники

      Четыре года назад.       — Помогите! Пожалуйста! — некоторые прохожие останавливались, но многие лишь ускоряли шаг. Мало кому хотелось верить в ненаигранный отчаянный крик какого-то маленького ребенка, который размахивал руками и срывал голос.       — Что случилось? — безразлично спросил мужчина в деловитом плаще. Его строгий голос напугал бы любого ребенка, не будь он в такой ситуации.       — Мама! Кто-то столкнул мою маму с моста! Пожалуйста, помогите! — закричал мальчик, хватая мужчину за рукав. — Она утонет! Пожалуйста!       Девушка, стоящая в стороне, мгновенно нажала на звонок и продиктовала адрес. Мальчик оторвался от стоящего в шоке старика и подбежал к девушке со слезами на глазах.       — Тише, как тебя зовут? Она давно упала? — присела та, взяв ребенка за руки.       — Нет, только что, только что. Мама болеет, она сильно кашляет и я… я не успел ей помочь, — мальчик беззвучно заплакал, быстро вытирая слезы руками. — Меня зовут Дазай… Осаму… Маму ведь спасут?!       — Нет, — твердо сказал мужчина в белом халате. — Я приношу соболезнования, нам не удалось ее спасти.       Дадзай закричал, вцепившись руками в волосы. Врач присел перед ним и начал что-то тихо говорить. Мальчик только смог успокоиться и стеклянными глазами посмотрел на него.       Прикусив до боли язык, он бездумно кивнул мужчине и молча вышел из здания, сотрясаясь от рыданий.       Дазаю Осаму было девять, когда он прошёл мимо взрослых, полетел с того же моста и попал к этому же доктору с ужасной температурой.

***

      Настоящее время.       Последние пожелтевшие листья плавно опускались на мягкую гладь воды. В ней отражались темные, едва не черные, небоскребы. Чуя молча осматривал парк, пытаясь зацепить на чем-то взгляд. Из знакомого оказался только какой-то странный чувак из параллели, с которым Накахара когда-то общался.       — Чу-Чу-сан, — Дадзай потянул его за рукав, и мужчине пришлось опустить голову.       — Чего, Дадзай?       Осаму бросил странный взгляд, но смирился и продолжил.       — Чу-сан, у тебя волосы мокрые.       Чуя с удивлением пощупал пальцами отросшую прядь у виска. И правда. Волосы взмокли от пота.       — Ничего страшного, — промямлил Чуя, оглядываясь по сторонам.       Дадзай нахмурился и неспеша куда-то потопал своими маленькими ножками. Накахаре ничего не оставалось, как плестись следом и надеяться на благоразумность младшего.       — Чу-Чу-сан, — остановился Дадзай. — Тебе хорошо? — они стояли на солнце. Судя по лицам гуляющих людей, оно тепло припекало. Однако, Чуя, с температурой под тридцать восемь (а она точно была плюсовой?), дрожал от холода.       — Я-я, да, ага.       Осаму сосредоточенно посмотрел на него, а затем подозвал к деревянной лавочке. Чуя, слегка заторможенно угукнув, подошел.       Малыш Дадзай (ну не выглядит он на тринадцать!) аккуратно, с проворством, залез на лавку и обнял Чую за плечи с высоты. Вес его тела полностью перешел на Чую (боже, он такой легкий).       — Чиби-Дадзай, — усмехнулся Чуя. Тот обиженно надул щеки, но промолчал. Для подростка (или еще ребенка? а кто такие тинейджеры?) тринадцати лет Дадзай был низок. Полагаясь на глазомер Чуи, его рост был не выше ста сорока восьми сантиметров (Чуя, что и сам ниже среднего, отлично знает эту цифру). Но ладно.       Дадзай резко отстранился и, пока Чуя не успел этого осознать в полной мере, приложил теплую ладонь к его лбу. Мужчина аж держание задыхал… Дыхание задержал: ты что творишь, мальчик?       — Чу-сан! — возмущенно воскликнул Дадзай. — Вы явно не чувствуете себя на «хорошо»! Почему вы не сказали, что у вас температура?! — вот смотрит Чуя в эти грустные глаза и думает: ну вылитый же кот. Осталось только усы дорисовать и волосы повыше растрепать, тогда вообще полное сходство.       Дадзай уверенно потянул Чую за собой, совершенно не беспокоясь о том, что о них думают прохожие (лица которых вытягивались то от смеха, то от умиления).       А вот Чуя покраснел.       — Дадзай! — хрипло воскликнул Чуя, вырывая руку.       И тут же встретился взглядом с печальными глазами. Знаете таких щенков, с висячими ушами и большими грустными глазенками? Угу.       — Чу-Чу-сан, — нахмурился Осаму. — Скажите честно: вы любите жизнь?

***

      Уже темная ночь.       Вечер пролетел незаметно, совершенно. По небу словно сверху разливалась черная краска. Неокрашенные места могли бы светится белым, но не в Йокогаме. Разноцветные огни затмевали своим радужным миганием слабые мелкие огоньки.       Чуя любил ночное небо. Особенно когда оно все темно-синее, а много-много звездочек как будто рассыпаны. Как веснушки на его лице. Особенно — в такие вечера он любил брать на крыльцо гитару и кофе. Отличное сочетание, и попробуйте только не согласиться.       Чуя со смешком посмотрел в темноте на свою правую руку. Белая и изящная. Хха.       Помнится, когда он заканчивал школу, он еще тогда в группе играл, он ногти на правой руке в черный красил. Потому что медиатора у него не было, а мелодии были сильные. Ногти тогда крошились от быстрой игры по струнам, вот Чуе и вздумалось маскировать эти следы.        Зато было весело. Особенно когда парни из группы со смехом помогали ему это делать после уроков: представьте, сидишь, красишь ногти, никого не трогаешь. А тут влетает твою друг и кричит, что пора мотать: из магазина тогда что-то стырил. Хахах, и с накрашенными ногтями, пытаясь ничего не запачкать, он бежал к выходу.       Сейчас Чуя аккуратно повернул голову. Под боком тихо сопел Дадзай, цепко держа в руке край его домашней футболки. Осаму заставил его взять больничный:       « — Пиши боссу, что заболел, или я заплету тебе косички. С бантиками. И сфотографирую на память. »       Нет, ну, а что? Чуя свои волосы очень любил. Они такие рыжие-рыжие и мягкие еще. А вдруг эти косички потом отвалятся? Нет уж.       Кстати говоря. Чуя прищурился и перевернулся на бок, опираясь на локоть. Нужно проверить руки Дадзая.       Чуя уже наклонился и поднял левую ладошку Осаму, пытаясь рассмотреть царапины (щупать — не самый лучший вариант. Может, там относительно свежие шрамы. Дадзаю будет больно.), как тот захныкал.       Он что-то прошептал и прижался ближе к Чуе, забирая свою руку и обнимая ей Накахару. Ухты. Тепло.

***

      Юу-уху, встать в шесть утра по будильнику, собраться, не разбудив Дадзая и потом осознать, что тебе никуда не нужно идти — это просто прекрасно.       Но раз оделся, — заметил Чуя. — можно сходить в магазин.       Благо, ленивый характер Чуи дал о себе знать при выборе квартиры. Это-то и было решающим фактором: магазин прямо под домом. Переходишь дорогу, знаешь (переход метрах в десяти, но Чуя предпочитал перебегать через небольшую дорогу прямо здесь) и направо две-три минуты. Все. Ты на месте. Это офигительно.       Уже на кассе Чуя вспомнил, что Дадзай просто обожает зефир. Пришлось быстрым шагом топать до соседнего отдела (боже, какая классная девушка, подождала его, не заняла же место).       Хорошее настроение взяло верх:       — Извините, можно я оплачу вам покупку? — Чуя усмехнулся.       — О, — кажется, девушка была альбиносом, потому что ее волосы от корня были белоснежными и выглядели вполне естественно. Еще и глаза золотистые. Красивая. — Э-э, да я и сама могу, — та неловко засмеялась.       — Да мне не на кого деньги тратить, отец врач, а таких добрых людей, я, честно, не встречал.       — Оу, ну, если вам не сложно…       — Меня зовут Чуя. Чуя Накахара.       — Ацуши Накаджима.

***

      — Чу-сан, а у тебя есть девушка? — Осаму, сонно моргая, положил ложку с теплым молоком, добытым из овсянки, в рот.       Чуя едва не поперхнулся.       — Э-эй, я сейчас чуть не умер. Не спрашивай у меня такое за столом! — возмущенно воскликнул Чуя, указывая своей ложкой на Дадзая.       — А что такого?       — Не важно. Да нету. Если бы была, я бы тебе рассказал.       — О-о, вот как, — протянул Дадзай, улыбаясь и жуя кашу.       — Что это значит? Ты что, думаешь, я никому не нравлюсь? — воскликнул Чуя, вскакивая.       — Да нет, нет, Чу-Чу-сан, — Дадзай хохотнул, прикрываясь миской. Выдул все молоко. Вот зараза. Чуя его тоже любит.       — Да я сегодня познакомился с девушкой какой-то. Альбинос, походу, — Чуя моргнул. — Вообще, красивая, не постесняюсь сказать. Не думаю, что у нее нет парня.       — Ухты, — заявил Дадзай, внимательно смотря на Чую. — А как ее зовут?       — Ацуш…       — Ацуши?! — перебил его Дадзай, подпрыгивая. — Серьезно?! Чу-Чу-сан! Ты знаешь, где она живет? — у Дадзая аж глаза загорелись от неожиданного наплыва эмоций.       Чуя только рассмеялся.       — Нет, но мы завтра встретимся. Хочешь пойти с нами? — Чуе было до покалывания в кончиках пальцев интересно узнать, откуда Дадзай знает эту особу. Но в любом случае это означало вспоминать его прошлое, а портить момент было неприятно. Может, Ацуши сама ему расскажет когда-нибудь. Хотя тут и без дедукции можно было предположить, что добрая Накаджима раньше помогала Осаму. Она бы точно не смогла пройти мимо. Почему они тогда потом перестали видеться — наверное, завтра это Чуя узнает.       А сейчас у него есть закатное солнце, шмыгающий нос, теплый чай и це-елый Дадзай для жмяканья.       А если сейчас взять гитару будет еще интереснее-       Дадзай уснул прямо на коленях Чуи, слушая его брынчанье. Не сказать, что самому Накахаре было удобно, но он мог и потерпеть часик, а потом переместиться на кровать.       -Вообще-то Чуя не умел играть спокойные песни, он тогда практиковался только в роке, но сегодняшняя мелодия получилось довольно атмосферной-       Или это из-за Дадзая под боком?

Hetti rasek a’l makhadeh

Joua albi ma fi adek

Loono abyad howe albek

Ma hada zayek

Yooma sho aajabni raddeek

Ana dayman ha dalni janbek

Law kano kollom deddek

Hadal ahebek, hadal ahebek