Глава IV
5 января 2022 г., 13:53
Почему люди все усложняют?
Почему они не могут жить спокойно, без всех этих ссор и истерик?
Дадзаю Осаму было десять лет. Он сидел в тени дерева в парке и смотрел на людей вокруг. Ему, который потерял единственного любимого человека год назад, а взамен получил монстра, что использовал его, как половую тряпку на пару раз, ему было не понять чувств людей. Потому что они грустили из-за отказа популярного в школе красавчика, злились из-за некупленной игрушки, радовались из-за солнечной погоды. Они… это все потому, что они жили. Дадзай не мог описать свое бытие в этом мире, как жизнь или, хотя бы, существование. Он даже не выживал. Он… он просто был, все. Он не чувствовал ничего, кроме частых эпизодов, когда ему причиняли боль. Но даже это не помогало ему принять ту мысль, что он все еще живой. После смерти матери Дадзай чувствовал себя так, словно он уже умер и попал в Ад. А его Дьяволом был собственный отец.***
Дадзай проснулся в холодном поту. Ему было неудобно, нога, прижатая чем-то, онемела, а верхнюю половину спины вплоть до шеи свело. Голова болела. Аккуратно потрогав щеку оледеневшими пальцами, Дадзай почувствовал влагу. Однако. Выбраться из объятий Чуи оказалось задачей повышенного уровня для профессионалов. … Дадзай с ней не справился. — А? — сонный Чуя привстал на кровати, мутным взглядом смотря на него из-под полу-опущенных век. — Сколько… сколько времени? — Не знаю, я только проснулся, — Дадзай потянулся и украдкой подтер щеки. — Ты выспался, Чу-Чу-сан? — А-а… — Чуя зевнул. — Ага. Вроде. Дадзай странно посмотрел на него. — Что? Я облысел? Чего ты так смотришь? Вместо ответа Дадзай подошел и обнял Чую, положив ему на плечо голову. Накахара легко улыбнулся и прижал мальчика к себе. В объятиях Чуи было тепло, не то, что утром, когда Осаму проснулся от воспоминаний. На самом деле, Дадзай никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. Хотя в его личный рекорд можно было уже записать непривычное для него слово: чувствовал. Дадзай, который давно разучился видеть такие оттенки, как оранжевый или голубой, за эти несколько дней стал… сентиментальным? Надо учесть, что даже при Накаджиме Осаму ничего не ощущал. Он испытывал горячее чувство благодарности где-то на подкорке сознания, но, черт, это совсем не те эмоции, которые он видел в зеркале сейчас. Теперь, слыша в голове голос отца, рядом проносился Чуин. Ты мне нужен, Дадзай. Ты не пустое место, Дадзай. Ты,. Дадзай. — Ты чего, Дадзай? Ты в порядке? Не заразился? Тот покачал головой. Лихорадочное урод-урод-урод плавно перетекало в тепло-хорошо-люблю. Бинты Дадзай снимать не решался. Ему было страшно увидеть эти шрамы снова и понять, что все произошедшее — лишь сон. Но если даже вдруг эта реальность — всего лишь иллюзия, Дадзай не жалел. Пришлось отстраниться. Чуя не выглядел довольным, сидя в неудобной позе и все еще непроснувшийся. На секунду Дадзая прошиб пот: я сделал что-то не так? Почему… почему он так смотрит на меня? Дадзай почувствовал, как у него в груди больно стучит сердце. В кончиках пальцев стало покалывать. Но Чуя только мягко усмехнулся, хрустнул шеей и встал. Небольшая теплая ладонь Чуи легла на вихры Дадзая. Тот почувствовал себя пятилетним ребенком., но отрицать того, что ему это нравилось, он не мог. — Что хочешь на завтрак, чиби? — кажется, Чуе нравилось подкалывать его, потому что он тут же расплылся в довольной улыбке. Ха-ха. Смешно, обхохочешься. — Мне всего тринадцать, я еще расту! — Да-да, я знаю, — прыснул Чуя.***
Дадзай шел по левую сторону от Чуи, с восторгом и немым шоком рассматривая витрины магазинов. Создавалось впечатление, будто он сидел взаперти несколько лет и не выходил на улицу. Но в магазины-то точно не ходил, — одернул себя Чуя. Дадзай даже не замечал того, как грустно бросил на него взгляд Чуя. Чуя. Чуя — должно писаться с маленькой буквы, потому что уважения, вложенного в заглавную, он не заслужил. Ха-ха. Как иронично. Зараза к заразе липнет. Чуя был большим ребенком. Серьезно, он не умел проигрывать, легко заводился и мог не постесняться грубых слов. Даже в сторону босса. Да. Поэтому, на самом деле, было странно, что он работал уже целый год в одной компании. Дадзай резко остановился и подошел ближе к Чуе. Через секунду он, подумав, обнял Чую за ногу. — Чу-Чу-сан, а сюда ведь… сюда ведь может прийти мой отец?.. — Чуя замер. — Что? Ты жил в этом районе? — Накахара поднял бровь. Дадзай оглядывался с опаской, прижимаясь к Чуе все сильнее. Как маленький котенок. — Чу-Чу-сан, давай уйдем отсюда… — прошептал Дадзай, со страхом глядя на него. Чуя вздохнул и поднял мальчика на руки. — Пойдем. Есть еще куча магазинов, где можно взять тебе одежду…***
Серьезно, кто сказал, что тринадцать лет — это много? Кто придумал, что***
Мы лежали на земле, раскинув руки и глядя в небо. Чуя положил ладонь под голову и снова находился на сантиметр выше меня. Когда мимо пролетела птица, на которую я даже не посмотрел, он восхищённо воскликнул. Было тепло и… Мне это нравилось. Все, что происходило — это все, оно, ну, вызывало только светлые эмоции. И даже когда Чуя ошибался в моем имени, напоминая мне отца, я не дергался, как это бывало раньше. По небу плыли облака, закрывавшие солнце и отбрасывавшие светлые тени на землю. Я просто смотрел вокруг, потому что теперь я видел весь спектр цветов, не только оттенки чёрного,
