Чёрное солнышко

***

Мальчика разбудил от вечернего сна пронзительный звонок в дверь. А точнее, крик отчима, что бы Сеня вставал и открыл этому «уебку грязному». Паренёк, сонный, пошёл открывать дверь. Он был в домашних голубых шортах в Юркиной футболке, с растрёпанными волосами, отпечатком подушки на щеке и кисти и шерстяных носках. Он открыл дверь и стал ждать. Внезапно, внутри него все прошибло, он вдруг понял, что случится. Он быстро метнулся в комнату за расчёской, чтобы хоть както привести себя в порядок, но было уже поздно. Дверь открылась, и Сеня, с расчёской в руках, вылетел из комнаты к порогу. Он с разбега врезался в Юрку, так, что тот отшагнул в коридор, прижимаясь к нему, снова чувствуя запах дорогих духов, ощущая тепло и частое сердцебиение парня. Тот обнял его в ответ, прижимая к себе, смеясь. Сеня, задрал голову, светясь от счастья, сжимая пальцами спину красноволосого. Тот улыбнулся в ответ, и коротко поцеловал мальчика в нос. Потом наклонился к его уху, и прошептал: — я тоже люблю тебя. Брюнет ахнул, не веря своим ушам, и прошептал: — правда?.. не врешь? — конечно нет,— Юра потрепал парнишку по чёрным волосам, и, выпрямляясь, спросил: — ты как? Готов? — ой, не совсем. Я немного уснул. Ты это, заходи, мне быстро собраться. Юрий усмехнулся, и прошёл в прихожую. Сеня убежал собираться, утирая проступившие слезы, и почти не дыша, чтобы не закричать. Он забрал зарядки, лежащие на кухне, быстро упаковал рюкзаки, привел себя в порядок, и, не прощаясь с отчимом, подошёл к Юре: — готов. Тот оглядел его, и сказал: — все тогда. Не забыл ничего? — нет. Пойдём отсюда быстрее. Красноволосый пожал плечами, и они пошли прочь из этого дома. Было уже темно. Снег валил хлопьями, и Сеня кутался в куртку как можно сильнее. Внезапно, Юра остановился, и спросил: — твои друзья? Он указывал на три знакомых силуэта, стоящих на площадке. — ой, да,— пробормотал брюнет, и подошёл к ним. Все были замёрзшие, но все равно улыбались. Они все втроём обняли мальчика, и вручили ему какие-то маленькие подарки на память. Он улыбнулся, и обнял их всех по очереди. — Юра пришёл?— спросила Лера, кивая на Юрку, стоящего неподалёку — ага,— довольно улыбнулся Сеня, протягивая им всем по браслету,— забирайте, я у себя не нашел ничего лучше. — он любит тебя?— спросил Женя, пряча по-привычке нос в шарф. — да,— проговорил Сеня — а ты его?— с деланной суровостью спросил Эдуард, приглаживая кудряшки — тоже. Вы вышли проводить меня?— догадался мальчик — ага. Ты это, шли фоточки, говори что и как,— улыбнулась Лера,— но мы тебя всегда ждём. — и ты нас жди тоже, приедем как-нибудь,— усмехнулся Эд, и они обнялись в последний раз. Сеня попрощался, и убежал обратно к Юрию. Тот улыбался, и это было видно даже при слабом свете фонарей. — проводить тебя вышли? — да. Я буду скучать по ним,— сказал Сеня,— они хорошие. — выглядит добрыми. Ты как? — теперь все супер,— Сеня зацепился мизинчиком за большой палец парня, и тот взял его за руку: — руки холодные совсем. Мёрзнешь? — Неа. Куда мы теперь? — на вокзал. Отправление у нас в одиннадцать, будем там в половину. — а сейчас сколько? — полдесятого. — охуеть у нас темно.. ужас. — у нас почти также,— пожал плечами Юрий,— только снега больше. — а, ну тогда мне нечему удивляться. Мы же не пешком пойдём?— настороженно спросил брюнет. — нет. Где-то тут машина должна быть. Действительно, белая, но заляпанная грязью машина стояла в нескольким метрах от них. До вокзала ехать было час, и Сеня задремал, лёжа у парня на коленках. Тот привычно запустил пальцы тому в волосы, и смотрел в окно. Он был счастлив. Он тоже нашёл то, что искал. Снова нашёл что-то столь ценное, столь желанное и хрупкое, что смогло перекрыть его травмы, и не хотел это терять. Он любил мальчика,любил ещё с конца весны. Любил, но не сильно это проявлял. Смотрел на его поступки и жесты, и находил в них свою утончённость и эстетичность. Он не мог трогать. Только смотреть. Сейчас, когда Сеня сделал первый шаг, он перестал бояться быть отвергнутым. Он тоже открылся. И их миры встретились, создав третий, новый мир. Уже на вокзале, ожидая прибытия поезда, Юра сидел напротив парнишки, и внимательно всматривался тому в лицо. Он убрал волосы с царапин и синяков, задрал рукава толстовки. Сеня отвёл взгляд. — прости,— сказал он — ты не виноват. Наверное, больно? — честно.. очень. Но в этот раз я хоть не истек кровью,— нервно усмехнулся он И мальчик, краснея, поведал ему всю историю его синяков и травм. Юра мрачнел, но под конец, прижал парнишку к себе, и сказал: — вы больше не увидитесь. Все это мы обработаем. Уедем с тобой далеко. — куда мы едем, кстати?— с интересом спросил брюнет, шмыгая носом — в Питер, ко мне. Не против? — серьезно?— ошеломлённо спросил брюнет — да. Так что, ты против? — нет, нет, конечно нет!! Я только за. Всегда хотел туда. — ну значит я правильно запомнил. Ты писал мне, что словил паничку тогда. У тебя есть подобные эпизоды в жизни?— осторожно спросил Юрий — давай я в поезде объясню,— ответил Сеня, замечая приближающийся поезд. Ехать было долго, больше четырнадцати часов. Это был отдельный вид прекрасного: ночные поезда, с их скрипучими двухэтажными койками, звенящими стёклами, дверьми, хлопающими при малейшем движении и подобными вещами, которые с одной стороны такие неудобные, но такие родные с другой. Сеня, кстати, очень любил такие вещи, и был безумно счастлив, когда они с Юрой, закрывшись в купе, сидели в тишине, прерываемой лишь стуком колёс. Юра напомнил, что Сеня обещал рассказать, и тот начал: — ну… буду откровенен. Меня насиловали. — заявление написано?— резко спросил Юрий — да подожди, не так все просто. Я как раз шёл в полицию, писать за домогательства, и этот чел сказал, что «щас давай поедем в какую-то там главную часть, там сразу и напишешь, и показания дашь, и опознаёшь, если что». — он был полицейским?— переспросил Юрий Сеня закивал головой, и продолжил: — я согласился. Он усадил меня в машину, и повёз куда-то. Вывез на трассу. Там уже я понял, что не туда меня занесло. Сказал, чтобы отвез домой. А этот чел рассмеялся, и сказал что все будет, только позже. А сейчас, как он сказал, «время дать, но не показания». — а дальше?.. — что дальше.. кинул меня на асфальт и трахнул. Зажимал мне рот рукой, напоминал, что он вооружен, чтобы я не кричал. Сказал, что у преступности нет лица. И что мне бесполезно будет заявлять куда-либо, все равно закроют дело, и если что найдут и грохнут. А мне же четырнадцать было, я испугался. Час или полтора мы там с ним провели. А потом он отвёз меня, совершенно никакого, к дому. Сказал, что моя легенда это то, что я грохнулся с гаражей. Я как-то доплёлся до квартиры, там в прихожей потерял сознание. Вот такие дела. Юра тревожно смотрел на него. Он сел ближе к мальчику, и тот обнял его. — а родители? Они ничего не сказали? — они не знают,— сказал парниша, чувствуя, как Юра гладит его по спине,— их тогда в городе вообще не было. С тех пор и повелось, что боюсь полицейских. Потому и побои не ходил снимать. И на Влада тоже не писал. И в пятнадцать тоже отказался давать показания. Я больше не хочу такого. Чувствую себя отвратительным, когда думаю об этом. Юра поджал губы, и поднял голову мальчика за подбородок: — ты не такой. Здорово, что ты остался открытым. С тобой происходило слишком много плохого. Теперь я понимаю, почему ты хотел спрыгнуть. — ну вот.. да. Я бы в этот раз не выдержал. Спасибо ребятам. — ты молодец, что нашёл тех, кто тебя поддерживает. Без них было бы совсем плохо. У тебя все ноги изрезаны,— вспомнил Юра,— может, обработаем? — хорошо, давай. Мальчик стянул толстовку и джинсы, открывая изрезанные руки, ляжки, голени, худой, весь в синяках живот, ссадины на груди и спине, ранки на ключицах. Юра смотрел на все это. Он закрыл глаза руками, тяжело вздохнул и протянул: — Господи, Сень.. все так плохо? Брюнет кивнул. Юра провёл пальцами по ногам парнишки, и тот вздрогнул. Юра достал аптечку, и принялся решительно обрабатывать и бинтовать порезы, и заклеивать ранки на теле парнишки. Тот иногда вздрагивал, но в основном лишь стыдливо прятал взгляд. Юра молчал. Наконец, он выпрямился, и взял мальчика за руки: — будешь ходить к психологу? — наверное, стоит,— согласился Арсений,— спасибо, Юр. Я люблю тебя,— прошептал он — я тебя тоже, солнце,— прошептал в ответ Юра,— все хорошо. Перестань себя ненавидеть. Ладно? — я постараюсь. Мы теперь типо встречаемся? — типо того. Если хочешь, конечно. — хочу. Как ты? В Питере красиво? — красиво, Невский снова украсили. — проспект? — проспект. Его под Новый год украшают обычно. Очень даже неплохо, кстати говоря, но я там почти не бываю. Тебе принципиально, где жить? — да я не разбираюсь вообще в этих ваших питерских районах, мне без разницы. Ты видел куртку?Классная же! Смотри! Юра улыбнулся, смотря, как мальчик указывает на куртку. Указывает изрезанными в мясо руками. Это образ? Эта энергичность, общительность, наивность? Чтобы отдалиться от всего произошедшего? Или он правда так и живет две жизни? — Юр?— позвал его Сеня — ау? Да, куртка классная. Немного не в твоём стиле, но тебе идёт. — ты выглядишь слишком напряжённым. Что-то в семье случилось? — нет, слава богу нет. Я просто.. немного задумался. Можно поговорить с тобой на одну серьёзную тему? Брюнет нервно глянул на него, и протянул: — ээ.. давай.. — это все образ? Твоя энергичность, оптимизм? Ты на самом деле еле как держишься? Арсений опустил глаза, и вздохнул: — ну как сказать.. я веду себя по настроению. Я не ношу масок, я не думаю, как бы кататься позитивнее. Мне легче, когда я с кем-то. Веселее, уютней. Я не чувствую себя одиноким. Сложнее, когда не с кем поговорить. Сложно, когда давят. Тогда все всплывает, и становится совсем плохо. А так.. с тобой я искренен. — хорошо. Ну в смысле, нет, это конечно действительно страшные вещи, но ты молодец, что держишься. После нового года я запишу тебя к психологу и тому подобным, и ты закончишь с этим,— Юра кивнул на руки и ноги мальчика,— раз и навсегда. Брюнет прикусил губу, и проговорил: — а может не надо?.. мне легче, когда я чувствую боль, которую я себе причиняю. Это как знаешь.. ммм.. зависимость или терапия.. — а вот это очень плохо,— Юрий достал из рюкзака термос, и протянул его мальчику,— про зависимость. Это как те же наркотики. Когда-то ты не сможешь остановиться, и вспорешь себе живот. Лучше прекратить это сейчас, чем найти тебя мертвым. — а если не получится?,— брюнет грел руки об термос — получится. Обязательно. Просто нужно время. — наверное, проще тебе поверить. Можно теперь я задам вопрос? Юрка пожал плечами. Сеня оживился, и спросил: — ты давно любишь меня? — с весны, я думаю. Летом я уже это понимал. А ты? — год уже. Ты же сразу мне понравился. Мне повезло делить мир с таким человеком, как ты. — взаимно. Что делать будешь пока едем? — не знаю. Я вообще планировал заняться восстановлением, но как-то слишком быстро восстановился. Я не знаю, слушай. У тебя есть еда? Я не ел ничего почти. — пицца. Холодная. Будешь? — я буду все. Ты снова покрасился. — да. Брат умер. — чего,— Сеня тут же понял глаза,—серьезно? Давно?.. — месяца два назад. Пришлось заниматься похоронами. — ой, сочувствую, очень,— ответил Сеня,— ты же говорил, нет проблем в семье? — так на самом деле, не очень большая потеря. Мы сводные, да и родители развелись уже давно. Мы никогда не ладили, он угрожал меня прирезать. — по поводу? — квартира и наследство, все по классике. Все перешло мне, а он ведь тоже претендовал. Вот только все это вступило в силу, когда я стал совершеннолетним. Да и он появился уже после смерти отца. Так что ни на что претендовать не мог. — ну хер поспоришь. Отчего он умер? — болел чем-то, чисто с легкими. Они перестали работать, вроде как.. — фу. Ужасная смерть. Это, наверное, очень больно? — я откуда знаю. Оденься, или залезь под одеяло. Сеня кивнул, и закутался в одеяло, положив голову на колени парню: — ты девственник? Красноволосый усмехнулся, и спросил: — зачем тебе? — мне просто интересно. У меня Лера спрашивала, а я решил спросить у тебя. Ну так? — нет,— ответил парень, переводя взгляд на окно,— что ещё спросишь? — какие у тебя есть фетиши? Если не секрет, конечно. — нет, не секрет. Я никогда не лез в эту тему, но Аня говорила, что у меня фетиш на дыхание. Я люблю наблюдать как люди дышат. Это завораживает. И на пирсинг. — о, очень хорошо,— улыбнулся Сеня, постукивая серёжкой на языке по зубам — да. А у тебя? — а я не скажу,— улыбнулся парниша,— секрет. Как ты нашел меня? Я разве говорил тебе улицу, на которой живу? — да. брюнет кивнул, и поджал ноги: — что будем делать, когда приедем? — приедем мы ближе к вечеру. Зайдём поедим, если успеем, потом в метро. И уже потом домой. — о, метро.. метро это интересно. На какой станции ты живешь? — зависит от времени. Если будет совсем темно или ещё что, то поедем к Купчино. Окей? — да хоть куда. Сеня закашлялся, прикрывая рот рукой, и только через три минуты успокоился, смаргивая проступившие слёзы: — ой… пизда. — чего кашляешь? — простудился. Я так уже давно хожу, все нормально. Кстати, помнишь, ты говорил про фотки и про побои? — да. Есть фотографии? — ага. Показать тебе? Юрка кивнул, и устремил свой взгляд в экран телефона мальчика. Тот искал нужный альбом, и наконец найдя, стал показывать: — во, это в самый первый день, он стукнул меня лицом об дверь. Это за маникюр. Это за то, что ходил ночью, но тут совсем не сильно. Чем дальше он листал, тем мрачнее становились фото. На каждом было больше крови и слез, чем на предыдущем. На фотке верхней части тела парня, Юрий взял из его рук телефон, и принялся детально рассматривать. — выглядит тревожно. Ты не ощущал в себе что-то, скажем, сломанное ребро? — эээ.. нет вроде. А что, все так плохо? — просто спрашиваю. Он же ногами бил, мог сломать тебе ребра. Сейчас все получше? — синяки уже давно стоят. Ну как.. такие, пятна. — покажи. Сеня вылез из-под одеяла, и указал на правую сторону груди, где было некоторое количество царапин, и пара синяков. — возможно, это от царапин, или ты просто где-то ударился, но если будет беспокоить - скажи. Это все? — вроде как да. Дальше фотки показывать? — да, давай. Сеня продолжил листать: — с шеей охуенная история. Знаешь банки консервные? И у них крышки же острые, да? Так он мне этой крышкой по шее как проедется!.. — давно это было? — не, пару деньков назад. Царапина есть. Он убрал волосы с шеи, и показал неглубокую царапину сантиметра четыре длинной. Юра провёл по ней пальцем, и сказал: — ты мог мгновенно умереть. — почему? — там сонная артерия рядом, если бы он хоть немного задел её, то все - тушисте свет. — ох. Я, наверное, очень везучий, раз так. Юра кивнул, и завязал волосы мальчика в хвост. Тот улыбнулся, смущённо опуская взгляд. Юрка сдул ему пряди с лица, и некоторое время смотрел на него. — у тебя шрам на шее,— заметил он — да. Пять лет назад меня по ошибке затянули в драку мамины пьяные друзья. Короче, я сидел с ними на кухне, потому что в комнате был ремонт. А они все бухие пиздец. Ну один хер оскорбил другого, тот начал орать на него, ну и началось. А потом меня как-то приплели. Начали драться, бла бла бла. Мне тоже попало, по шее, бутылкой. Хорошо, что скорую уже вызвали. Меня тоже забрали, все отработали, осколки достали, зашили. Мама после этого с теми ребятами перестала общаться, сказала, что ей мёртвый сын не нужен. Там один вроде умер, но я не уверен. Ну с тех пор у меня волосы всегда закрывают эти шрамы. Вспоминать не хочется. — тебе было четырнадцать,— протянул Юра,— ты обращался к психологу? — нет. Денег не было. Мама тащила в церкви молиться, говорила, так все хорошо будет: и деньги появятся, и мужа она себе найдёт, и со мной все супер будет… а в итоге, ничего. — ты верующий? — я нет. Мама раньше была. Сейчас не знаю. А ты? — равнодушен к этому. Ты вообще.. как ощущаешь себя? Как ты себя видишь со стороны? — да никак. Я не знаю, кто я. Всегда по-разному. Иногда так, иногда иначе. Чаще всего я ищу помощь или поддержку, принятие. В других. Не чувствую себя каким-то полноценным. Иногда я сам себе отвратителен. — из-за чего? — так а что: я ничего решить толком не могу, даже кто я есть. Без одобрения тоже еле держусь. Я не могу ничему препятствовать, ничего остановить. Я слабовольный дурак. — это не так,— сказал красноволосый, и Сеня грустно улыбнулся,— все мы постоянно ищем себя. Я не мастер такое объяснять, но ты точно не отвратителен. Ты довольно приятный человек, и лучше бы тебе плевать на мнения других. Тебе легче жить будет. — я бы хотел. Спасибо. Я правда ценю эти слова, серьезно. Легче становится. — так и должно быть. Сколько бы людей ни говорили тебе, что ты как-то не такой, постарайся не слушать. Есть те, которые тебя поддерживают. Хорошо? — хорошо. А ты?.. выглядишь так, словно у тебя все всегда было хорошо. Красноволосый смотрел на него, и наконец, улыбнулся: — нет, это не так. Просто мне оплачивали психолога. Думаешь, у человека, который видел расчленённый полуразложившийся труп своего отца не будет травм? Я не просто так закрыт и необщителен. Тут много факторов играют. Сеня вздохнул. Значит, они оба были поломаны. Только он не обращался к специалистам, а Юра обращался. Он прикрыл глаза, и его вновь одолел приступ кашля. Юра молча наблюдал за ним, пока тот пытался снова задышать. В конце концов, он спросил: — таблетку? — да, пожалуйста.. я так устал, Юр… — отчего? — я даже не знаю… чувствую себя так, словно по мне проехались бочкой.. — поспи. Ты же плохо спишь, может, от недосыпа… Сеня пожал плечами и вскоре задремал, слегка приоткрыв рот. Юра не сводил с него глаз. Он боялся пошевелиться. Казалось, он нашёл нечто очень хрупкое, что может разбиться при любой возможности. Поэтому надо было быть осторожным. Не сломать и не разрушить, ни в коем случае. Он со вздохом посмотрел на забинтованные руки и ноги мальчика. Совсем скоро он сломается. Совсем скоро упадёт. И он не знал, как помочь. Он вспоминал цитаты отца: «Если видишь, что человек совсем не держится, то помоги ему. Спаси, спаси ценой собственной жизни! Умри, но вытащи другого!». Юрий подпер голову рукой: что же делать… Он чувствовал, что паренёк неровно дышит, что вздрагивает во сне. Если не помочь, то скоро он сгорит, как спичка. Красноволосый провёл пальцем по волосам паренька. Тот вздрогнул, и моментально открыл глаза. — спи дальше, все нормально,— успокоил его Юра Арсений поджал ноги, и перевернулся на живот. Юра смотрел на его спину. На синяки, порезы, царапины.. ожоги. Словно бы о паренька тушили сигареты. Наверное, надо будет зайти в аптеку: некоторые раны были довольно глубокими. Если вдруг пойдёт заражение, то они, конечно,без промедлений поедут к врачу. А так, лучше Сене немного прийти в себя. Конечно, это не значит что они вообще выходить не будут. Будут. Юра достал телефон. Мама спрашивала, как он. Красноволосый улыбнулся. Ответив, что все хорошо, и спросив, как она сама, он перевёл взгляд в окно. Было темно. За окном мелькали какие-то деревушки. Сеня спал. Неяркий свет от лампочки бликовал на его голубах брекетах и разноцветных сережках. Васенков снова начал с кем-то переписываться. У их семьи было около четырёх квартир, не считая той, в которой жила его мама, все на деньги отца. Три из них они сдавали, в одной Юра жил. На эту неделю жильцы одной из квартир уезжали, так что Юра мог, если что, забежать туда переночевать. Юрка тоже работал, кстати говоря. Ну как работал.. писал студентам курсовые за деньги. Сам он совсем недавно отучился четыре года дистанционно, а перед тем, как идти на магистратуру взял академ. Также он иногда появлялся в тату-салоне в качестве мастера и разрисовывал людям тела. Так что денег было достаточно. Он так же редко, но приглашался на лекции своего дела в качестве слушателя, но иногда даже что-то говорил. Он был довольно успешным человеком. Но в жизни все складывалось не очень хорошо, вокруг него умирало слишком много людей. *** Сеня разлепил глаза. За окном было уже светло. Они все ещё ехали. Юрка что-то читал, попутно кушая макароны с сахаром. Он заметил, что парниша проснулся, и сказал: — с добрым утром. — утречко. Давно не спишь? — час где-то. Как ты? — руки болят. И горло болит. Есть хочу. Сеня потянулся, выгибая спину, и глянул в окно: — обожаю зиму всей душой сейчас. — потому что осень плохая была. Сходи купи себе чего-нибудь поесть. — пф, да без проблем! Сеня встал, пригладил волосы, надел Юркину толстовку, и бодро потопал куда-то. Юра улыбнулся: восстанавливается мальчик. Он отложил книгу, и завязал передние пряди в хвост. Здорово, что Сеня снова такой энергичный. Если так и пойдёт - он будет чувствовать себя намного лучше в скором времени. Тот уже успел вернуться, с коробкой чего-то, пачкой чипсов, стаканом чая, и одной конфеткой. — приветики,— улыбнулся мальчик, и сел напротив Юры,— как поживаете, сударь? — великолепно. А Вы? — нормально,— Сеня вышел из образа,— смотри, мне ребёнок конфетку дал. Он указал на ириску, которая уже лежала на краю стола — зачем? — не знаю. Он сказал, что я выгляжу грустным. Я подарил ему заколку. — ага. Слушай, я со вчерашнего дня спросить хотел. Ты где-нибудь работал? — неофициально. Прошёл курсы маникюра, ездил ко всяким девушкам, делал им ноготочки, болтал о жизни. Деньги были. А ты? Юрка рассказал ему все, о чем мог, упоминая, что часть из этого вообще не его заслуги. Сеня ошеломлённо смотрел на него. — охуеть, пять квартир в Питере это сколько денег должна иметь твоя семья пиздец… не перестаёшь удивлять. — спасибо. Но из них сами мы суетливые только одну, это не я молодец. — да какая разница, все равно очень круто. И курсовые за деньги это сильно. Сколько платят? — да тысячи четыре, шесть максимум. Зависит от объема. А тебе за маникюр? — две-три. Ну вообще могут больше, там от многого зависит. Почему ты спрашиваешь? — интересно было. Ты это, ешь давай. Не быть же тебе скелетом ходячим.. выглядит так себе. — ты откуда знаешь? Юрий достал телефон, и показал парню фотографию женщины, лет сорока восьми, которой будто бы не было. Руки, ноги, шея - все тонкое. Женщина лежала с закрытыми глазами, под капельницей. — пизда,— изрёк брюнет, откусывая сэндвич,— она.. эээ.. не колышется от ветра? Кто это вообще? — не знаю, но она вроде умерла. Хочешь умереть так же? — Неа, не хочу. Я ем, видишь? — ага. Руки тебе перебинтовать надо, опять кровь идет. О, кстати. На спине. Как ты вообще смог порезаться?? — там крышкой. Ну как с шеей короче.. — Сень… может, напишешь на него? Архангельский потупил взгляд. Он знал, что так будет правильнее. Но пока преодолеть себя не мог. — не знаю,— ответил наконец парень,— ничего не могу сказать. Юрий кивнул: — в любом случае, скажи, если тебя будет что-то беспокоить. Раны довольно глубокие. — хорошо. А что может случиться? — загноиться может. Там уже воспаление, заражение крови, вся хуйня. Брюнет присвистнул: — мда… скажу. Когда приезжаем? — в пять, ещё через три часа. Что делать будешь? — дрочить,— бросил Сеня, и Юра хрюкнул в чай,— шутка. Ногти накрашу, шнурки на кедах поменяю, может кинчик гляну. — что смотреть будешь?— поинтересовался Юрий — не знаю. А к пяти уже стемнеет? — думаю, да. Мы в любом случае ещё на вокзале задержимся, мне надо будет переговорить с одним человеком. Потом ещё квартиру бы заехать проверить… ты же потерпишь? — о, конечно. Подай рюкзак, будь добр,— улыбнулся Сеня Юрка подал мальчику рюкзак, и тот достал из него шнурки, лак, недоплетенную фенечку и бутылку газировки: — щас я все сделаю, боже. Хочешь тебе тоже ногти накрасим? — а хочешь татуировку бесплатно? Парни рассмеялись. — все, все, у меня руки дрожать будут,— сказал брюнет наконец,— что у тебя нового, как твои питерские? — нормально. Аня передавала тебе привет, сказала, что хочет тебя увидеть. — о, как мило. А остальные? — Даниэль устроился работать вроде как,— говорил Юра, снова с кем-то переписываясь — с кем переписываешься?— поинтересовался Сеня, крася ногти в ярко-фиолетовый цвет — с мамой. Говорит, что уже в России. — о, здорово наверное. Вы же с ней в хороших отношениях? — да. Мы же вместе с ней пережили одну трагедию. Несчастья сближают. Сеня молчал. Наконец, минут через сорок, он вспомнил, что надо ответить, и сказал: — это так. Смотри, я закончил,— парниша показал парню десять пальцев с ярко-фиолетовыми ногтями. — красиво. Ровно. Иди сюда. — зачем?— поинтересовался паренёк — руки тебе перебинтуем. Брюнет глянул на свои руки: на бинтах были пятна крови, на ногах, видимо, было так же. Он перебрался к Юре, и тот аккуратно размотал бинты сначала на его ногах. Они немного прилипли к порезам, поэтому отдирать их было больно. Сеня сжал зубы, наблюдая, как по его ногам вновь бегут струйки крови. Юрий покачал головой: — никогда больше. И принялся вновь обрабатывать и заклеивать порезы. С руками было примерно то же самое. Юра долго смотрел на запястья паренька, точнее - на порезы на венах. Стёр с них кровь, отработал и приложил сложённую вчетверо марлю, останавливая небольшое кровотечение. — что ты делаешь?— спросил Сеня — останавливаю кровотечение. Небольшое, слава богу. А что? — давишь, больно. — ты бы раньше сказал. Ты же понимаешь, да, что вот это вот - самые малые последствия? — спросил Юра, немного даже с укором — угу. Так было надо.. — старайся держаться. Так как бинта было мало, как поступать с бёдрами пока не решили. Спину тоже было сложно бинтовать, поэтому решили оставить так. Юра внимательно смотрел на тот глубокий порез. — больно?— спросил он, слегка надавив на область рядом с самой раной — ну.. так.. — смотри, я сейчас заклею, но если будет болеть - говори сразу. — океюшки. Может, тебе помочь чем-то?— спросил брюнет — завяжи волосы в хвост и подними голову. Мне надо забинтовать тебе шею. Сеня вздохнул и задрал голову, придерживая волосы рукой: — мне тоже надо что-то для тебя делать. Почему только ты что-то делаешь? Я чувствую, что обязан. — нисколько. Я мог бы не делать этого всего, просто я решил, что так будет лучше. Мне хватает того, что ты в порядке. — ну.. надо же мне тоже делать для тебя что-то. — не надо. Все Окей. Не больно? — есть такое. А что? — выглядит не очень. Немного припухла. Отчего крышка была? — консервы какие-то,— пожал плечами Сеня,— я не успел увидеть. — а за что тебя так? — точно не вспомню, кажется, за пирсинг на языке.. да, точно, за него. Он пытался отрезать мне язык, но потом сказал, что лучше я помучаюсь ещё. — еблан. Серёжку не вырвал? — пытался. — ничего не повредил тебе там? — кровь шла. Но вроде все в порядке. Тс, ау! — прости. Наклони голову. Сеня наклонил голову на бок. — как он узнал, что у тебя проколот язык? — я когда задумываюсь языком по зубам вожу. Все. Так и узнал, спросил, че за стук. Потом до него доперло. Разорался… Ух. — а спину он тебе зачем порезал? — а это недавно было. Что-то ему не понравилось.. той же крышкой или нет я не знаю, но крови было пиздец как много. Сказал, что так мне и надо, и что я «выблядыш поганый». — крутое слово, если вырвать из контекста. А вообще фу, это ужасно. Окурки тоже он об тебя тушил?— Юрий провёл пальцами по ожогам на плечах и ключицах парня. — нет, он меня только кипятильником бил,— в шутку сказал парнишка,—А окурки.. окурки уже я сам. — в смысле? — ну, в прямом. Я же много чего делал. — например? Сеня поджал губы, вздохнул, и поднял руки. Там тоже были порезы, только маленькие, точечные и с синяками. — так же такие на лодыжках и под подбородком.— сказал он, задирая голову сильнее, показывая на маленькие порезы. — это ты чем так?..— спросил красноволосый, рассматривая лодыжки мальчика — ножницами. Над свечкой держал долго, чтобы поменьше крови было,— ответил паренёк,— так чтобы знаешь… что бы порез не был длинным, но был глубоким. Это если тут.. а под подбородком так.. царапины просто. Его голос сорвался. Он посмотрел наверх, чтобы не заплакать. Юра осматривал руки мальчика, и наконец проговорил: — Сеня.. что он сделал с тобой… Брюнет улыбнулся сквозь слёзы: — совсем ничего. Все я.. — нет..— прошептал Юра, прижимая мальчика к себе,— никогда. Не иди дальше. Хватит. Остановись на тех порезах, которые по всему твоему телу. Ты ни в чем не виноват. Хорошо? Ты убьешь себя, хватит. Арсений кивнул. Он часто дышал, и наконец, проговорил: — так, я что-то расклеился. Все, все нормально. Я успокоился,— сказал он с глубоким вдохом,— все суперски. Юрий покачал головой. Он закрыл лицо руками. — что с тобой?— спросил брюнет — что с тобой,— ответил Юра, вновь обрабатывая парню порезы, — почему ты так меняешься? Почему ты.. ты словно не целостный. Может, у тебя биполярное расстройство?… — что за бред, почему? — я не знаю.. ты резко меняешься, с одного на другое, с другого на третье.. и словно не помнишь, что было до этого. Это самовнушение такое?.. — типа того. Я стараюсь не думать о том, о чем мне неприятно думать. Пытаюсь вычеркнуть. — как долго ты это практикуешь? — с пятнадцати лет. Юрка посмотрел на него, на мгновение отрываясь от обработки новоявленных порезов: — и как? — ну, немного помогает. Я выговариваюсь сам себе. А потом сам себе отвечаю. Типо, да, Сеня, потерпи немного, скоро все точно будет хорошо. Да все так делают, что в этом такого.. Но Юра продолжил смотреть на него. — все же?…— испуганно спросил мальчик — мне очень жаль,— тихо сказал Васенков Сеня смотрел на него, а потом отвёл взгляд: — оу.., значит, я псих? Это лечится? — это ж не СПИД. Все исправим, все. Ты не думай об этом, все хорошо. Ты не псих,— успокоил он паренька,— никуда тебя не запрут, ни в какие больницы. Просто ты будешь более здоров в психическом и психологическом плане. Ок? — то есть у меня действительно не все хорошо? — не знаю. Может чуть-чуть. — о. Мило. Юрка схватил его за щеки, и притянул к себе. — ты чего?— обескураженно спросил Арсений, краснея — на лице у тебя тоже ссадины есть. Заклеить надо. Разрешишь? — пф, конечно! — отоичнр,— Юра поцеловал его в лоб, и заклеил ссадина на носу парня пластырем,— фингал сходит. Тебя обо что? — об кулак. Ну, сначала об стол, потом от кулак. — за что? — за манерность и шутки. — хватит шутить уголовниками про геев, сдохнешь быстрее, чем договоришь. Молодец хоть что по душам с ним не болтаешь. — я ж не совсем тупой. Где Новый год встречать будем? — я вообще планировал дома. — а тебя разве ребята не зовут никуда выпить? — понимаешь.. каждый раз когда они напиваются, они очень много чего творят. Да и шумные слишком. Я тишину люблю. — что например они творили? — Анютка оформила кредит на своё имя, а на утро поняла что за жизнь столько не выплатит. Разобрались, слава богу. Даниэлька стащил светофор. Много чего ещё. — так это же очень весело. Типо.. юху, слабоумие и отвага!! Не знаю, каждый раз когда мы с друзьями пили на Новый год, я что-то вытворял. Сколько раз ты на спор дрочил псу? Юра нахмурился, посмотрел на него: — чего? — а я три. Ещё я флиртовал с каким-то бомжом за бутылку пива. Ещё я просыпался на мусорке. — мда. Ну, во всем свои плюсы. — да. На выпускном вот я сделал домик из бутылок шампанского. Ща покажу. Он снова полез в телефон, и среди огромного количества фотографий нашёл фото с выпускного. Он был в чёрной рубашке, чёрных брюках и ярко-голубых кроссовках. У него были волосы по уши, но уже тогда все растрепанны, на носу круглые очки и позолоченной оправой, в ушах золотые серёжки. На пальцах золотые кольца, в руке аттестат среднем общем образовании. Перед ним домик из бутылок. — красавчик. Голубой твой любимый цвет? — не, рыжий. А твой какой? — фиолетовый. Кто тебя фоткает? — мама. Я кстати не знаю, как она сейчас.. может, позвонить.. — попробуй. Брюнет пожал плечами, и набрал маму, поставив телефон на громкую связь. Наконец, им ответил высокий, немного хриплый женский голос: — да? — мам, привет,— поздоровался Сеня,— можешь говорить? — привет, Сенька. Да, конечно. — как ты? Отчим говорил… Но женщина его перебила: — этот урод много чего говорил. Надеюсь, ты ничего не слушал.. Как ты кстати там?..он не.. — я с ним не живу, сейчас еду в Питер. — с чего это вдруг? — да как то..— Сеня был немного обескуражен вопросом,— меня Юра забрал, и.. — Что за Юра? — мм.. мой.. ээ.. молодой человек, что-то такое?..— неуверенно сказал мальчик,— год назад познакомились, в довольно милых условиях.. — с крыши я тебя поймал,— поправил его красноволосый — с крыши?— переспросила женщина — э.. ага.. это такая тема.. её лучше не трогать. Так что, ты там как? — я отлично. Шубу себе купила, квартиру ищу. — на какие деньги? — да вот, понравились кому-то мои глаза. Встретила какого-то иностранцы при деньгах, Роберт, кажется так. Романтика, секс, все дела..вот так. Мы кстати тоже думаем переехать куда-то на окраину Питера. Как тебе? Мне кажется круто. — ага. Супер. Знаешь.. — ой, кстати!— женщина вновь его перебила,— я проколола себе пупок! Представляешь?? — да, я тоже. Как тебе с пирсингом? — отлично! Роберт говорит, что это очень сексуально. Мне тоже так кажется. Может, ресницы нарастить.. мне пойдёт? — посмотрим, думаю, да. Я.. — серьги дорогие. И кольца. Я, конечно, не хвастаюсь, но все таки, я такая молодец, что встретила его! — да, мам. Виктор сидел в тюрьме?— да,был такой эпизод. По что двенадцатой, всего годик, или даже меньше. Оступился просто. Ладно, котёнок, мне пора, а то ужин сам себя не приготовит! И она отключилась. — у неё все хорошо,— заметил Сеня,— здорово. Мне говорили, она спилась. Слава богу, что нет. — она совсем не интересуется твоей жизнью. Так всегда было? — да. Я привык. А как ты с мамой общаешься? — взаимно хорошо. Хорошо было бы заехать к ней сегодня вечером, ты как? — давай. Я не против. Как её зовут? — Мария Павловна Васенкова. Думаю, она скажет просто называть её Марьей. — это же разные имена? — да черт знает. Папа называл её Марья-Машенька. О, и на кладбище заехать надо когда-то. — может тоже сегодня?— предложил Арсений — ты вымотаешься совсем,— покачал головой Юра — ну ладненько… когда приедем? — скоро. Видишь, темнеть начало? — ага. Вижу. Сколько в Питере градусов? — минус наверное. Оденься теплее. Могу худак дать, хочешь? — м.. давай. Жаль, я так и не перешнуровал кроссовки.. — ты в кроссовках по снегу бегаешь? — сапоги дорогие,— оправдался мальчик, одеваясь — тс, заедем купим тебе что-то нормальное. И шарф заодно. — да зачем, затратно же… — денег много, на все хватит. Юра расплел волосы, потянулся, и тоже принялся собирать вещи. Вскоре, они приехали. Питерский вокзал показался Сене очень красивым. Он вообще редко бывал на вокзалах, поэтому любой из них он оценивал на пять из десяти как минимум. Они стояли на улице, выдыхая пар в морозный воздух. Юра кого-то искал. Наконец, он увидел в толпе какого-то парня, и, взял паренька за руку, пошёл быстрым шагом к нему. Парень был высоким блондином, рядом с ним стояла милая пухлая девушка, шатенка с голубыми глазами. Парень и Юра поздоровались, и стали о чём-то разговорить. Сеня стоял рядом, умирая от голода. Не было понятно, сколько они проговорили, но Сеня успел замёрзнуть. В конце концов, Юра помахал рукой в знак прощания, и вздохнул с облегчением: — господи.. года не прошло. Ты как? — есть хочу. Кто эти люди? — жильцы одной из квартир. Спрашивали, можно ли им завести кота. — им можно? — только если они сами будут доплачивать за ремонт или порванные обои. Пошли, тут метро недалеко. Они пошли по снегу к метро. Сеня смотрел на Петербург, раскрыв глаза. Все было такое роскошное, парадное… он впервые видел что-то настолько эстетичное и красивое. В конце концов, они зашли в метро, и сели в вагон: — у нас одна пересадка, и потом до конечной. Ты чего притих? — кушать хочу,— уныло протянул мальчик,— долго ехать?.. — полчаса. Мама спрашивает, сколько тебе лет. — девятнадцать. Она знает меня? — я рассказывал. Хочет тебя увидеть. — она не видела? — Неа. Ты спать хочешь?— догадался Юра — есть немного. Я недоспал. — потому что плохо спишь. Ну, это, я думаю, решим… — ты особо не утруждай себя запоминанием маршрутов или станций, ещё будет время,— сказал Юрий, когда они ехали по синей ветке,— Не напрягайся особо. Отдыхай. Арсений прилёг Юре на плечо, и тот улыбнулся. Сеня грелся об него. Мальчик смотрел на мелькающие за окном станции. На вагон. Рассматривал людей. Читал названия. Метро ему пока очень нравилось. Там были словно свои обитатели. — я хочу научиться ездить на метро тут,— сказал он — тут много ума не надо, просто сверяешься с картой иногда. Все просто. Тебе надо в принципе знать только то, что мы живем на Петроградке. Ок? — ок. Сейчас куда? — это так важно? Сеня покачал головой. Он лежал и думал. Почти засыпал. Вдруг, Юрка встал, и потянул его за собой: — пойдём. Идти ещё минут двадцать. Сеня встал, и вяло поплёлся за парнем. Они шли по подземному переходу, чьи стены были разукрашены, рядом с выходом были бабки-торгашки. Сеня грустно смотрел на еду, которую они продавали, и сжимал Юрке руку. — солнце,— сказал тот, оборачиваясь,— ты отравишься. Я понимаю, что ты голодный. Сейчас пойдём домой. — угу.. — могу дать тебе леденей от кашля, хочешь? У меня много. Арсений кивнул, и взял протянутый Юрием леденец. Они пошли дальше, мимо зданий с цифрами. — что это? — торговый комплекс. Сейчас дорогу будем перебегать по путям, не отставай. Сеня крепче ухватился за руку парню, и они вместе побежали через трамвайные пути и пешеходные переходы. Потом на аллею, потом под мост, из-под моста на другую аллею!.. Сеня не успевал следить за проносящимися мимо домами. В принципе, все они были одинаковы, и лишь в некоторых были всякие магазинчики. Наконец, они забежали во двор, и остановились. — пришли?— спросил Сеня, отдышавшись. — да. Пошли, а то замёрзнем. Они зашли в один из подъездов. Он мало чем отличался от воронежского, но все же выглядел поприличнее. Зайдя в очень маленький лифт, они поднялись на какой-то этаж. Лифт открылся, прямо напротив них была дверь. — сюда?— спросил брюнет, готовясь стучать — да. Арсений постучал. За дверью послышалась возня, и вскоре им открыла невысокая дама, лет сорока пяти или пятидесяти, с каштановыми волосами, местами подёрнутыми сединой, с очками на носу, в домашнем халате и тапочках. — Юрка!— воскликнула она, и кинулась обнимать сына. Тот пошатнулся, но тоже похлопал её по спине: — привет, мам. Давно тут? — со вчерашнего вечера. Как ты вырос, сам на себя не похож! А это, должно быть, Сеня?— женщина наклонилась к мальчику, что тихонько стоял рядом. — ага, здравствуйте,— улыбнулся брюнет — какой хороший ,— улыбнулась в ответ мама Юры,— можешь называть меня тетя Маша. — хорошо. — можно мы зайдём?— спросил Юра Женщина отошла, пропуская парней внутрь. Квартирка была маленькая, однокомнатная, но очень уютная. Перед входной дверью было две двери - в ванную и в туалет, рядом - дверь в спальню, рядом с дверью в туалет был проход на кухню. Сеня осматривался, вешая куртку на крючок. — голодные?— спросила тётя Маша, и парни кивнули. — надеюсь, вас устроят пельмени? Вы пока проходите в гостиную, располагайтесь. — хорошо. Сень, ты пока иди, мне надо пару слов сказать. Брюнет кивнул, и ушёл в комнату. Юра прошёл на кухню, и сел на табуретку: — у тебя есть аптечка? Успокоительное там, снотворное… Перекись и бинты? — да, конечно. А что такое? Ты поранился? — да все со мной хорошо. А вот с Сеней не очень. Понимаешь.. — Юра понизил голос,— он очень травмированный. Прямо сильно. Если опускать моменты его прошлого, то буквально позавчера я забрал его от отчима.. короче, весь побит и изрезан. И из-за этих постоянных давлений и насилия он немного.. ээ.. поехал. Надо, чтобы он выспался. А то, я боюсь, он совсем с ума сойдёт. Есть у тебя что-нибудь? — ой, боже.. бедный мальчик. Выглядит таким весёлым.. конечно есть, в ванной. Он был у психолога? — ни разу в жизни. Я сказал, что после нового года поедем. Пусть сейчас отдохнёт пока, вся эта резкая смена обстановки, переезды, травмы.. все это стресс. Пускай сейчас отдыхает. — конечно, не сразу же ему везде мотаться. Он кстати как себя чувствует? — нормально. Кушать хочет. — ну, скоро поест. Ты тогда иди к нему, а то он там один совсем.. но я помочь тут почти не могу, понимаешь же.. Юрий кивнул, и пошёл в комнату, прихватив со стола печеньку. Сеня сидел на диване, поджав ноги. Он рассматривал комнату. Юра сел рядом с ним, и протянул ему печеньку: — как ты? — нормально. О чем говорили? — спросил, есть ли аптечка. Ты это, не нервничай, она хорошая. Все будет суперски. Он дотронулся до ладошки Сени, и они сплели пальцы. — наверное да. Я просто не привык ещё. Типо знаешь.. новый город, новые люди, новые адреса.. непривычно. Но в остальном я чувствую себя намного лучше. — ну и супер. Как шея? — да никак. Спина тоже никак. Чувствительно, но не больно. У паренька заурчал живот. Тот улыбнулся. Юрка потрепал его по голове: — совсем скоро все будет как раньше. Веришь? — верю. Голова кружится немного. — это нормально. Завтра окончательно приедем. Хорошо? — конечно. Хочешь, подарю браслет? — давай. С кухни запахло жареными пельменями. Сеня смотрел на дверь. — пошли,— сказал Юрий Они встали, и вместе пришли на кухню. Тетя Маша как раз стояла с тарелками. — о, пришли, как вовремя. Соль-перец на столе, сметана тоже. Ну что,— она села к ним третьей,— как вы в деревне подружились? — Сеня прыгал с крыши,— лаконично ответил Юра,— а я его поймал. Все. Потом условились встретиться, чтобы он провёл меня по окрестностям, а потом он сидел у меня дома. А потом у него был день рождения. А потом как-то заобщались уже. Болтали, гуляли там.. после нового года он впал в кому, его машина сбила, я сидел там рядом. А потом лето. Потом все, его увезли. Все это он рассказывал, пока Сеня уплетал пельмени за обе щеки. Наконец, он тоже сказал: — все так. Юра такой спокойный, как Вы его воспитывали? — никак особенно. Как и всех детей, объясняли, что плохо а что хорошо, сразу говорили, что от чего-то можно умереть.. он сам по себе спокойным был. Так и вырос довольно спокойным. Потом закрылся, конечно, но психологи делают своё дело. Видишь, каким стал красавцем! Заботливым, умным, состоятельным. Чудо. — мам,— смущённо проговорил Юра,— не настолько же. У всех свои недостатки. — ну-ну. Универ твой недостаток. — я доучился дистанционно,— ответил Юра,— я же говорил тебе уже. Подумаешь, не общался ни с кем.. еще два года осталось, какая разница. — я бы хотела, что бы ты был более социальным,— проворчала Мария — мне хватает Господина Архангельского,— вздохнул Юра — это кто? — это я,— улыбнулся Сеня — какая красивая фамилия! Повезло тебе. Да и вообще, ты довольно миловидный мальчик. Расскажи о себе, Сенечка. Как-никак, мой сын завёл друга, и я хочу знать, что же он в тебе нашёл. — а что рассказывать.. мне девятнадцать, зовут Арсений. Рост метр пятьдесят восемь, вес сорок четыре килограмма. Наверное. Ну.. прошёл курсы маникюра, проколол язык, покрасил волосы. Родился в Харькове. Про отца не знаю, жил с отчимом. — ты верующий? — никогда не был. — крещёный? — ну крестик есть. Политических взглядов нет четких. Что ещё.. я впечатлительный. Боюсь фарфоровых кукол и высоты. Я вообще.., человек эмоция. — Сеня да..— протянул Юра — а когда ты проколол язык, мальчик мой? — да лет в шестнадцать или семнадцать. А что? — не мешает? Не цепляет? — вообще нет. А так за брекеты иногда. — странно конечно, что вы подружились. Юра не любит шум или каких-то ярких персон. Вроде всегда общался только с тихими ребятами, вон, Даниэль какой тихий мальчик. — вообще-то нет,— ответил Юра,— не тихий вообще. Вообще я на самом деле тоже не знаю, обычно я не общаюсь с такими. Просто что-то меня зацепило. Возможно, то что этот он с крыши прыгал, или внешность. — он довольно ухоженный мальчик,— согласилась тетя Маша,— плохо, что столько плохого случилось, но это можно исправить. Юра же тоже многое пережил. В его жизни же было много смертей. Сеня поджал губы: — может, не будем о грустном? Вот например, каким Юра был в детстве? Он никогда не рассказывал. — он был весьма послушным. Хотя, иногда, вытворял что-то. Телевизор например разбил один раз, или вазу выкинул с седьмого этажа. — никого не убил? — нет, слава богу. На танцы ходил. — здорово. Неплохое детство,— сказал Сеня, смотря на Юрия. Тот кивнул. — а как проходило твое детство, мышонок? — я не помню. Сидел дома один, разговаривал с золотыми рыбками. Иногда мама брала в церковь. Ничего примечательного — жаль. — угу. Юра же.. ну, довольно творческий человек.. да? — да. Много чего делал. И стены себе сам разрисовывал, и потолок. На гитару пошёл, на танцы. Вон, курсы какие-то закончил. Он вообще не всех хорошо принимает. Вот, с Глебом например, у него были разногласия. Но там больше Глеб напирал, конечно. Все время: да ты то, ты это, делай не так.. но он завидовал. Квартира то была на Юру оформлена, и ничего не поменять. Да и он недолго прожил с нами,— отмахнулась тетя Маша — слышал. Сеня прикрыл рот рукой, зевая, и посмотрел в окно. — спать хочешь, — догадался Юра Сеня кивнул, но головы не повернул. — идите спать, мальчики,— сказал мама Юры, убирая со стола,— аптечка в ванной. — а Вы? — а я к соседке переберусь, завтра утром вернусь. Спокойной вам ночи,— она поцеловала сына в лоб, и ушла в комнату собрать все вещи Сеня улыбнулся, вновь зевая — хорошая,— сказал он — она обо всех заботится. Так, аптечка в ванной.. иди в душ тогда, позови, как закончишь. Сеня кивнул, и ушёл. Сам Юрий пошёл к матери. Он встал около двери, наблюдая за тем, как она собирает вещи — может, нам лучше уехать? Ты суетишься слишком сильно. — не неси ерунды,— отрезала женщина,— Сеня уставший сейчас, пусть хоть отдохнёт нормально! Если он сейчас захотел спать, может он хоть поспит! А если ты будешь его мотать по всем этим трассам, он перенервничает совсем! Ты думай головой-то! Успеешь ему все показать ещё, не беги вперёд паровоза! Дай мальчику отдохнуть! Женщина решительно подошла, и щёлкнула Юру в лоб. Тот удивлённо посмотрел на неё: — мам! — не мамкай! Ведите себя хорошо, сервиз не трогайте! И не вздумай с ним куда-то ехать, он уставший! Женщина захлопнула дверь. Юра усмехнулся, и подошёл к двери в ванную: — ты там как? Я могу войти? — конечно. Юрка открыл дверь. Сеня сидел на полу. Он посмотрел на Юрия и помахал рукой. Тот махнул в ответ, достал с полки аптечку, и тоже сел на пол: — как там? — ничего нового. Юра снова заплёл пареньку волосы, и посмотрел на его шею: — вроде так же. Думаю, эту заклеим, а на спине уже перебинтуем. Руки как? Кровь идет? — чуть чуть. Ноги тоже. Юра быстренько перебинтовал парня, и достал таблетку: — пошли. — что за таблетки? — успокоительное. Ты плохо спишь. — кошмары снятся. Сеня вздохнул, и внезапно дёрнулся. — что это было? — это нервное. Пошли спать, прошу тебя. Юра согласился, и они вместе пошли в гостиную. Там легли на диван, Сеня замотался в одеяло. Юра сидел рядом. Через пятнадцать минут он спросил: — отдашь одеяло? — мне холодно,— ответил паренёк,— я пытаюсь согреться. Юра вздохнул, лёг рядом, все же отвоевал часть одеяла, и впихнул парню таблетку. Он почувствовал, как Сеня прижимается к нему, и погладил по волосам: — спи, все уже спокойно. Давай, завтра переезды закончатся. — угу.. так и заснули в обнимку.