Чёрное солнышко

Юра заранее озаботился: просмотрел и подробно изучил все психиатрические больницы в городе, оценивая и сравнивая по всем возможным критериям вплоть до цвета стен. Не было так важно расположение и цена, Юра знал - денег бы точно хватило. А доехать он в любую точку мира сможет, если потребуется. У Сени тоже спрашивал, но тому по большей части было все равно. Он всегда предпочитал быть ведомым в этом вопросе и не брать на себя ответственность. Юра принимал и понимал его позицию, знал, что ему страшно, и старался лишний раз не напоминать и не тревожить. Поэтому почти всем занимался сам. Сеню в скором времени отпустили из больницы домой, и они уже так или иначе оба занимались этим вопросом, хотя Сеня и делал это без особого энтузиазма. У него вовсе не было никакого настроя ни на что, он выглядел просто очень уставшим. Через пару дней спокойного нахождения дома, они наконец определились с клиникой и пришло время поговорить. Они оба сидели на диване, был полдень. Сеня сидел в футболке и шортах, красил ногти на ногах. Юра поначалу молча за ним наблюдал.  — направление нужно, так проще, — сказал он наконец,— в принципе, тебя могут сразу положить, если приедем туда прямо. Или можем.. — не надо сразу туда,— Сеня перебил его,— легче будет.. я же смогу что-то делать там, или только лежать буду?..  — сможешь конечно. Я все решу. Не переживай. Твое дело просто подпись поставить, где потребуется, и заявление написать. Возьмешь с собой пару вещей, тебя куда-то определят… Потом вернешься домой.  — ничего не заберут разве?  — все решим,— повторил Юра,— я тебе клянусь, все будет нормально. Конечно, за тобой будут присматривать чтобы ты там.. чтобы не навредил себе сильнее. Но отпустят.  — а дальше как?..  Сеня положил подбородок на колени и начал слабо дуть на свежий черный лак, чтобы тот быстрее высох. Юра дотронулся до его голени пальцем и аккуратно провел вверх. Сеня дернулся, но положения не поменял.  — дальше все постепенно.. будешь ходить к психотерапевту чаще, пить таблетки, наверное.. а в остальном - жить жизнь,— сказал Юра Сеня кивнул. «Жить жизнь»…  — а всякие таблетки?.. я когда-то прекращу их принимать? — не все. Это все дело непростое.  Выйдешь рано или поздно в ремиссию - там все равно нужно будет поддерживать свое состояние.  — оу… получается, никогда? Юра кивнул головой. Сеня лишь слегка поднял брови.  — но я же больше не.. не было же ничего, я..  — это не значит, что их не будет потом. Тебе нельзя сейчас никак подвергать себя рискам снова. Даже если приступов не было, если ты ничего не слышал, даже если  ничего не было - все они еще могут быть. Психоз - вещь внезапная и опасная. В твоем состоянии особенно.  Сеня не ответил. Только глубоко вздохнул. Он выглядел очень уставшим.  — а почему это не проявлялось раньше? Я двадцать лет живу, неужели нельзя..  — Сень,— Юра перебил его, положив руку ему на коленку,— что ты пытаешься мне доказать?  Сеня опустил глаза: — не знаю..  — ну вот. Я же никак это не исправлю. Я тоже заметил, что ты поменялся. Самое лучшее, что можно сделать - продолжить принимать таблетки и наблюдаться у психиатра. Даже если это почти не будет проявляться.  — всю жизнь?  — наверное всю. Рано или поздно выйдешь в ремиссию, станет полегче. Тебе помогут. Правда. Это все можно исправить.  Арсений отвел глаза, его щеки немного покраснели. Он о чём-то вдруг задумался.  — и ты все равно будешь любить меня? Даже если я всю жизнь буду таблетки пить и ходить по врачам? Даже если я никогда не буду нормальным?..  Юра слабо улыбнулся.  — ну что за слова. Не говори так про себя, пожалуйста.  Сеня немного сдвинул брови и выпрямил спину, снова поднимая глаза. Он убрал волосы за уши, выжидающе смотря на собеседника. Юра понял, что не ответил на главный его вопрос, и поспешил исправиться: — да буду конечно. Какая разница на таблетки. У меня немного похожая ситуация, ты же меня все равно любишь. Значит и я буду. Мне совсем не тяжело, поверь. Мне тоже со своими проблемами еще очень долго разбираться надо будет, у меня тоже это на всю жизнь. Мы с тобой немного похожи. В таком положении я тебя точно не оставлю.  — спасибо,— немного неловко ответил Архангельский и поспешил вернуться к прошлой теме,— Надо будет Лере сказать, где я. Я же смогу видеть тебя?  Юра кивнул головой. Даже если бы правила этого не предусматривали, Юра бы все равно решил эту проблему каким-то способом. Он уже обещал.  Он сам волновался не меньше, а может, даже больше Арсения. Сеня не до конца понимал, в какой опасности находился и как аккуратен должен был быть. И со стороны он себя тоже не видел и не мог оценить ни своего поведения, ни состояния. Юра знал, что все будет не так, как раньше. Все будет сложно, долго и тяжело. Они оба сильно поменяются за это время и будут смотреть на окружающий мир и друг на друга немного по-другому. Было страшно, что все может так сильно поменяться, что они полностью перестанут воспринимать друг друга. Одной из причин нежелания Сени ложиться в стационар было именно это: он боялся, что совсем перестанет хоть как-то относится к Юре, к Лере, ко всем вокруг. Он говорил об этом прямо. Юра пытался сказать, что из него не сделают совершенно другого человека там, но Сеня не очень верил.  Юра беспокоился, что с ним могут как-то плохо обходиться там и что Сеня совсем не будет идти на контакт. Он знал, что Сеня может чего-то не рассказать из страха наказания, и проконтролировать это было почти никак нельзя.  Сеня никак на это не отвечал - он вообще не думал о будущем, по возможности. У него было намного больше поводов беспокоится, но сил на это не было, да и этих поводов он просто не видел или не мог видеть. Он уже не пытался выглядеть нормально или выжимать себя в попытках быть энергичным, ведь знал - смысла в этом больше нет. Он уже почти убил себя, и это было главным показателем того, что с ним далеко не все хорошо. Оставалось смириться и ждать.  Он немного боялся находиться один на протяжении месяца. За все время он так привык, что ночью можно поговорить с кем-то, до кого-то дотронуться и просто побыть рядом, что не очень понимал, как будет теперь. Он также знал, что многого ожидать не стоит - ничего не поможет ему так быстро и навсегда одновременно