Жили-были...

— Ты знал, что Антон — жертва Мартынчика, из-за которого его осудили? У Арсения только чуть вздрогнула рука, и кипяток даже не пролился мимо чашки. Арсений повернулся к Соне и грустно улыбнулся. — Да. Соня растерянно уставилась на него. — Ты знаешь? — А почему я не должен? — Мне казалось, он это скрывает. Арсений поставил перед ней чашку, но садиться не стал, встал около окна, прислонившись бедром к подоконнику. Осторожно отпил из своей чашки. — Не скрывает, — ещё один осторожный глоток. — Не распространяется. А что, у нас положено начинать знакомство с людьми со слов: «Меня зовут Антон, и в детстве меня изнасиловали»? Арсений поставил чашку на подоконник, и вот теперь Соня почувствовала, что он злится. — Наше прекрасное общество! Годы потраченных нервов, здоровья, годы работы над собой, а ради чего? Ради того, чтобы малознакомые, но очень любящие совать нос не в своё дело люди недоумевали, отчего перед ними не стремятся отрывать корочку от болячки? Что ты ещё хочешь узнать? Кто из нас кого трахает? Ну хорошо, вообще-то мы меняемся, но я всё же больше люблю быть снизу. Ещё вопросы? — Арс, — испуганно сказала Соня. — Не надо, пожалуйста. Я не имела в виду… Я думала, что Антон… Что ты не знаешь ничего о его мотивах. Арсений устало смахнул с глаз чёлку. — Я знаю о нём всё, поверь мне. Наверное, даже больше, чем мне хотелось бы. Будь на его месте любой другой человек, я бы это просто не вынес. Но мы одно целое, Соня, поэтому мы сможем всё. Он замолчал, чуть сгорбился, словно втянул голову в плечи. Соня растерянно смотрела на него. И оба вздрогнули, когда в замке входной двери заворочался ключ. Антон, появившийся на кухне, широко улыбнулся, увидев Соню, и дёрнулся — потому что подошедший Арсений поцеловал его в щёку, приподнявшись на цыпочках. — Соня знает, — пояснил Арсений. — Всё благодаря тому, что кто-то не может держать себя в штанах. Антон смущённо потёр затылок. — Ну… ладно. Это же не проблема, да? Арс пожал плечами и открыл холодильник. — Наверное, нет. Ты есть будешь? Я разогреваю. Соня думает, что ты убил Машу. Он произнёс это с одинаковой интонацией, не меняя тона, словно пересказывал прогноз погоды. Антон и Соня уставились на него — одна с табуретки, второй — с порога кухни. Антон пришёл в себя быстрее, заржал, стаскивая джинсовку. — Правда что ли? — это он проорал уже из ванной. Шум воды заглушал слова. — Не, версия хорошая, но зачем? Шум воды стих, Антон появился на пороге, стряхивая с рук брызги. Арсений поморщился. — Что мне сделала малолетка? Не говоря уже о том, что её убил Мартынчик. — Мартынчик не убивал, — тихо сказала Соня. — Он не соврал. Маша ничего тебе не сделала, тебе сделал Мартынчик, так, Андреев Антон Андреевич? Микроволновка запиликала, сообщая о том, что ужин разогрелся, но Арсений никак на неё не отреагировал. Он смотрел на Антона, с чьего лица словно все краски стекли, и потемневшие глаза стали казаться огромными. — Вот как, — Антон грузно опустился на соседний стул. — Ты и это знаешь. Допустим. Но я всё-таки не понимаю, с чего бы… Соня перебила его: — Пятнадцать лет назад ты жил в этом городе со своей матерью. Она пила, ты был предоставлен сам себе. Отца у тебя не было. Зато была тётя, сестра матери. Она и забрала тебя отсюда, когда… когда это случилось. И ты вернулся через несколько лет. Ты переехал именно в Рыбнинск не из-за каких-то влиятельных дядечек, которым ты насолил, так? Ты вернулся за Мартынчиком. Арсений подошёл к Антону и положил ладони на его плечи, мягко сжал. Антон инстинктивно потянулся к своему любовнику, облокачиваясь на него. Соня смотрела на них во все глаза. — Ты ничего не знаешь! Он мне сломал всю жизнь, ты не знаешь, каким мама Вера забрала меня отсюда! — Антон сорвался почти на крик. — Я начал говорить только спустя два года. Я всю юность шарахался от людей. Когда все заводят знакомства, отношения, мосты налаживают, ночами по барам тусят, я всё это время сидел дома, один! Я трахаться не мог, пока не встретил Арса! — Тшш, — Арсений закрыл ладонью его рот, и Антон словно обмяк под его руками. Расслабился, из глаз ушла напугавшая Соню дикая искорка. — Ты был один. И знал, где содержат Мартынчика. И ты думал, что он находится в слишком хороших условиях для человека, который тебя искалечил. Антон кивнул, убирая от лица руку Арсения. — Ну да. Ты не была в этой психушке? Я вот был пару лет назад — санаторий! У Мартынчика даже свой фан-клуб был, погугли. Ему письма писали, признания в любви, представляешь? А я… Он глубоко вздохнул, повернулся к стоящему за его спиной Арсению и поманил его к себе. Тот послушно обогнул стул и сел Антону на колени, позволил обхватить себя обеими руками. — Я приехал в Рыбнинск три года назад, — Антон продолжил. — Я не знал зачем, у меня не было плана. Нет, вначале я хотел просто посетить психушку, увидеть Мартынчика. Надеялся, что может это как-то мне поможет. Но увидел это всё и взбесился. На меня такая злоба свалилась, ты не представляешь. Я-то думал, он там гниёт, привязанный к койке, а он… А потом я встретил Арса, — голос Антона потеплел, стал мягче. — И всё изменилось. Он меня вылечил. Я с ним засмеялся впервые больше чем за десять лет, представляешь? Он всегда так шутит… И он помог мне справляться с моими приступами агрессии. Научил меня сначала думать, а потом действовать. — И ты стал… — Ждать. Просто ждать. Вдруг бы Мартынчик просто сдох от сердечного приступа. Но он живучий был. Я обжился здесь, работал, стал известной личностью. У меня должна была быть репутация на случай чего. И вдруг я узнаю, что Мартынчик сбежал! Блядь, Соня, это был мой шанс! — Если ты знал, где он прячется, ты мог просто его сдать! — И его бы вновь вернули в психушку! Это было бы слишком просто. Но я даже тогда не знал, чего хочу добиться. Я просто пытался расшевелить людей, рассказал, в каких условиях Мартынчик жил в психушке, давил на их родительские чувства. Это же просто. В большинстве своём люди очень ведомые. И трусливые. Знаешь, когда это случилось со мной, ко мне в больницу не пришёл никто, кроме мамы Веры и ментов. Ни одноклассники, ни учителя. Когда мы с мамой Верой появлялись в больнице или магазине, все замолкали. Просто пялились. То, что со мной произошло, было стыдным. Сейчас бы сказали — зашквар. Я был ребёнком, но они предпочли рассказывать друг другу о том, что я, наверное, как-то сам смог спровоцировать взрослого мужика. И вообще, нечего было шляться по лесу. С нормальными детьми не случилось ничего такого. А знаешь, почему так? Они просто боялись. Даже не того, что вот такой Мартынчик может однажды оказаться на их пути или пути их детей. Они боялись, что станут такими же как я. Словно прокажёнными, опущенными. И я помнил этот их страх. Оставалось только направлять его туда, куда мне было нужно. Я ненавижу этот город, Соня. Так же, наверное, как Мартынчика. Теперь его нет, а им всем жить дальше с тем, что они сделали. Он замолчал. — Арсений всегда рассказывал тебе про школу, — медленно произнесла Соня. — Он рассказал и о том, что застукал Машу и Риту Комягину, когда они курили в туалете, вместо того, чтобы идти на урок профориентации. И о чём говорили девчонки, тоже наверняка рассказал. И ты этим воспользовался. Только вот нормально тебе было подставлять Арсения? Арсений хмыкнул, обнимая Антона за шею. — Каким образом? Ну да, я отчитал девчонок, что с того? Обычная ситуация. Кому бы в голову пришло догадаться, что я слышал их разговор и связать это с Машиным убийством. — Мне пришло. — Ты нос совала не в своё дело, — отрезал Арсений, но его перебил засмеявшийся Антон: — Реально курили? Прямо в школе? Блин, мы не были такие борзые в наше время. В своё время ты не курил в школе, подумала Соня, ты вообще в школу не ходил, твоё время со всеми подростковыми атрибутами взросления у тебя отобрал Мартынчик. И вдруг до неё дошло. Она вскинула голову и встретилась глазами с Арсением. — Я ничего ему не говорил, — спокойно произнёс он. — Не успел. Антон из школы поехал обратно на радио, а Боброва сразу в заброшку. У меня просто не было времени. К тому же, Антон мог начать сомневаться. — Арс… — обеспокоенно произнёс Антон, но Арсений покачал головой. — Я сел в машину и поехал к заброшке. Я рисковал, конечно, но всё сложилось в мою пользу. Судьба вообще нам с Антоном благоволила, не находишь? Побег Мартынчика, Рита, придумавшая свидание в заброшке… А если бы я наткнулся на Мартынчика? Если бы Маша встретила его в заброшке и спугнула? Но нет. Мир сузился до рук Антона, сжимавшихся на талии Арсения. Тому было больно, наверное, но он не обращал внимания. Его заметно потряхивало. Как и Антона. Как и Соню. — Она же была ребёнком, — прошептала Соня. — Она была влюблена в тебя. Она ни в чём не была виновата. Ты чудовище! — Я люблю Антона, — просто сказал Арсений. — Я помню, каким он приехал сюда, когда мы только познакомились. Я знаю, что сделал с ним Мартынчик. Мы до сих пор не можем справиться со всеми последствиями этого. Я просто хотел, чтобы этой гниде было так же плохо. Я много чем рисковал, всё могло пойти не так, даже после… Его словно прорвало. — Мне правда очень-очень повезло. Даже кровь — её много было — только на куртку попала. Я осмотрел себя под фонарём. И по пути никто не встретился. А потом я позвонил в полицию. И мне снова повезло: я не спугнул Мартынчика, полицейские вдруг решили съездить и проверить. И дальше всё пошло так, как нужно было нам, даже лучше. Мы думали, под давлением общественности Мартынчика признают вменяемым и отправят в тюрьму, где с такими не церемонятся. Или хотя бы вернут в психушку, но уже не на тех условиях, что были раньше. Всё пошло немного не по плану, но как же шикарно получилось! Антон и правда имеет власть над людьми. Они же как псы. Уличные. Кинь кусок мяса, и побегут. — А я? Зачем ты меня познакомил с Антоном? Арсений пожал плечами. — Да я сразу понял, что ты не успокоишься, пока в каждую щель не залезешь. Решил держать тебя к нам поближе, чтобы ты думала, будто владеешь информацией. Так было безопаснее. Соня расхохоталась — смех, разлетевшийся по кухне, был истеричным. — Он человека убил, ты понимаешь? — спросила она у Антона. — Просто под руку подвернувшегося. Мог бы… я не знаю, по-другому как-то разобраться с Мартынчиком, но так… Он же псих. Антон перевёл взгляд с Сони на Арсения, тот смотрел на него так, как никогда на Соню не смотрел Рома, Макс, как она сама никогда ни на кого не смотрела. — Я знаю, — сказал Антон. Замолчали. Ветер задувал в открытое окно. — Ты ничего не сможешь доказать, — спокойно сказал Арсений. — Ничего. Никому. Никогда. В тот вечер Антон был допоздна на радиостанции. Потом поехал ко мне, мы договаривались встретиться, обсудить прошедшую встречу с восьмиклассниками. Я после школы поехал по магазинам — меня видело там много людей, со многими мы успели перекинуться парой слов. Потом я, проезжая мимо школы, увидел свет в окне Настиного кабинета, и решил её подвезти. Настя не помнит, в котором часу это было, а если и помнит — она любит меня, она ничего никому не скажет, даже если бы и догадалась связать меня с убийством Маши. А Машу убил Мартынчик. Отбитый отморозок и насильник. Который получил по заслугам. Больше людям ничего не интересно. Через пару недель Антоша уезжает обратно в Питер, его давно туда приглашали по работе. — А ты? — прошептала Соня. Арсений пожал плечами. — А я останусь. Может быть, закручу роман с Настей… — Фиктивный роман, — ревниво произнёс Антон. Арсений улыбнулся. — Может быть, боль от нашего расставания заставит меня собрать вещи и уехать из этого города навсегда. А может, не будет никакого романа, просто мне станет здесь тесно. Я пока не решил. — Почему Питер? Антон улыбнулся, притянул к себе Арса и поцеловал его в висок. Тот ответил влюблённым и каким-то беззащитным взглядом. — Там мой дом, там мама Вера. И Арс всегда мечтал жить в Питере. Познакомлю их с мамой Верой, она давно этого ждёт. Да, она знает про нас с Арсом. И она не против. Говорит, что хочет познакомиться с тем, кто впервые за годы смог меня рассмешить. Соня устало обмякла на стуле. Сейчас, наверное, лучшее время, чтобы начать впадать в панику, но почему-то так… лень. Нет сил. Но всё же. — А я? — А что ты? Ты вернёшься домой, к сыну. — И вы меня отпустите? Арс, расслабившийся в руках Антона, лениво хмыкнул. — А почему нет? Мне льстит, конечно, что ты считаешь меня настолько умным, но я вряд ли смогу замести следы, если сейчас убью тебя. Зачем же всё портить? Нет, мы, конечно, можем поехать вместе в Питер. Все знают, что я давно хочу там побывать. По дороге мы можем попасть в аварию, в которой ты не выживешь, но это слишком муторно. — И опасно, — выдохнул ему в волосы Антон. Арсений кивнул. — И опасно. Да и зачем? Уезжай домой, ты ведь приезжала сюда перезагрузиться? Вот тебе перезагрузка по полной. Ты жива, Соня. У тебя есть сын, он тебя любит и ждёт. И дождëтся. Только вот… Арсений осторожно выпутался из объятий Антона и подошёл к Соне. — Только вот есть маленькая просьба. — Чего ты хочешь? Арсений улыбнулся. — Отдай мне диктофон. Соня дëрнулась, словно прилетело по лицу кирпичом, как бедной Маше Бобровой. Она медленно запустила руку в вырез блузки, скользнула в лифчик и протянула Арсению маленькое звукозаписывающее устройство. — И телефон. — Но там ничего нет! — Неважно. Считай, что мне просто понравился твой телефон. Себе новый купишь, этот ты разбила в поездке. Соня всё ещё не верила, что её отпустят просто так. И раз терять ей было нечего, она хотела сказать ещё о многом. О всеми любимом школьном учителе и о словах Ромки: «Совершил преступление тогда, совершил и сейчас. Но я думаю, они не единственные были, о других мы просто не знаем». О смешливом журналисте, рядом с которым так легко и комфортно. Посмотрела на них: Арсений стоял, отвернувшись к окну, щёлкал колёсиком зажигалки. Антон смотрел на него, поглаживая свободную ладонь кончиками пальцев. Зачем она будет что-то говорить? Кому? Они подвезли Соню к хостелу. Окликнули её, когда она брела ко входу. — Было приятно познакомиться! Быть может, ещё встретимся! Антон хохотнул. — На концерте продиджи, да, Арс? — Я слишком стар для горения на концертах. — Начинается! Звук шин по асфальту уже давно перестал звучать у Сони в ушах, но они всё ещё стояли перед глазами: маленький заплаканный мальчик и маленькая испуганная девочка. И ещё один, забытый ею. Пора возвращаться домой.